Записки под диктовку

      Сегодня в моем доме царит некоторое оживление: не позднее завтрашнего утра должны приехать мой брат с семьей и Кайл Корри, мой школьный друг... Все это, конечно же, не просто так. Кажется, я уже упоминал об этом, но Уилл — ученый, а Кайл изобретатель, первопроходец в области биомеханики. Шив попросил их хоть попытаться помочь мне, и они, разумеется, согласились: я сделал многое для них обоих...       На Серенно добра не забывают — это был чуть ли не первый моральный урок, что мы с братом получили в детстве. Мать наша по своей порочной природе всегда понимала подобные истины в какой-то искаженной форме... Нет, она была благодарным человеком, но вот форма этой благодарности вызывает у меня некоторое отвращение: так много возможностей в нужный момент отблагодарить благодетеля и так мало желания сделать нечто действительно полезное... Чаще всего она попросту откупалась деньгами вместо настоящей помощи. Так отплатила она своей двоюродной сестры, когда та появилась у нас на пороге, отвергнутая всеми, — просто протянула ей пачку банкнот и с большим презрением попросила "немедленно уйти и больше не говорить об их родстве"... А ведь вся вина этой девушки была в том, что она полюбила не того человека! Моя мать, которая была довольно влюбчивой женщиной, живущей с нелюбимым мужем, должна была понимать ее как никто... И тем не менее она предпочла откупиться подачкой и прогнать человека, который когда-то помог ей избежать большого скандала.       К счастью, пример в моральных вопросах мы чаще брали с отца, который был бесхитростным, честным и очень добрым... Он действительно не забывал добра, делая все возможное, чтобы выручить старых друзей в беде. Нам он часто повторял: "Деньги нажить проще простого, силы вернутся после отдыха — это все мелочи. А вот то, что человек страдает, важно по-настоящему! Он меня выручил когда-то — как я его теперь брошу?" — и эти простые искренние слова производили на нас большее впечатление, чем длинные проповеди матери о благодарности, ценности родственных связей и тому подобном. Благодаря отцу мы выросли хорошими людьми... Ну, если ситха можно назвать хорошим человеком — если я плох для некоторых людей, я этим даже горжусь.       Мой брат, пожалуй, лучше меня во многом: он лишен излишнего честолюбия, в то время как мне часто не хватало особенного отношения в Ордене, добр и мягок, тогда как я могу быть довольно суров или холоден, всегда безупречно вежлив, когда я могу изредка произнести не особенно цензурную фразу... Впрочем, брат не видел того, что видел я; мы были совершенно неразлучны в детстве, но после смерти нашей матери эта общая судьба разделилась надвое: я с четырнадцати лет правлю планетой и стараюсь влиять на всю галактику, насколько это возможно, а он живет спокойной жизнью и занимается наукой... Да еще и Орден, который втиснул меня в глупые бессмысленные рамки и втянул в очень лицемерную политику Республики, идеалам которой я одно время даже искренне верил. Не будь я джедаем, у меня была бы семья, как у моего брата... Может быть, мне всегда этого хотелось — джедаи заставили меня стать глухим к собственным желаниям, и я до сих пор не всегда понимаю сам себя.       Да, мой брат помогает мне не потому, что я многое сделал для него и его семьи, а по той простой причине, что может помочь. Истинно джедайская ценность, о которой сами джедаи давно уже забыли... (Уилбур, который, будучи Одаренным, всегда использовал Силу лишь для мелких бытовых целей и которого в Ордене называли мелочным человеком без моральной ориентации, чтит их же высокие идеалы куда больше, чем они сами! Разве не иронично? Неудавшийся джедай, которому пророчили будущее наемника, стал добрейшим и гуманнейшим человеком, в то время как его высокоморальный брат-идеалист — ситх! Как же слепы джедаи... Я жалею лишь о том, что поздно разглядел это.) Они помогают тем, кому выгодно, а Уилл — тем, кому нужна помощь. Вступи он в Орден, стал бы он таким же, как я? Или как они? В любом случае, я рад знать его таким, какой он есть теперь.       Что же до Кайла, он всегда был страстно увлечен наукой и новыми знаниями, и одно время его все считали черствым и бесчеловечным исследователем, видящим в людях лишь материал для опытов... Я же знал его сострадательным и хрупким, слишком застенчивым, чтобы предлагать дружбу, но готовым прийти на помощь в трудную минуту и очень верным. Его лучшим другом всегда был мой брат — они были будто отражениями друг друга, и разница между ними была лишь в том, что Кайл был куда более мягким и робким... Дети, как правило, не видят за поведением истинную личность — и едва ли можно их в этом винить. Они сторонились Кайла из-за его отстраненного задумчивого вида, глухого ровного голоса и замененной протезом левой руки, а также из-за его расы — мать его ведьма, и в его объемных кудрях, обрамляющих совершенно белое с бледно-лиловыми отметинами лицо, прячутся маленькие рожки... Все это было дико и странно для детей с Серенно. Какие же безумные слухи о нем ходили тогда! И, не познакомься я с ним еще в первом классе, я сам верил бы всему этому. Однако же мне посчастливилось знать Кайла человеком, а не просто набором разнообразных странностей... И я точно знаю, что и он помогает мне не из чувства долга, а из любви ко мне как к человеку и другу, как и мой брат!       У меня слишком много мыслей, и не хватит ни времени, ни памяти датапада, чтобы все их описать... К тому же я, кажется, вижу где-то на подходах к дому черный закрытый спидер моего брата. Надо бы встретить его внизу! Надеюсь, это он... Я очень скучал по нему все те три года, что мы не виделись.