Expositus

Они вместе лежат в постели, когда Стив начинает говорить, и Джеймс понятия не имеет, о чем он. - Эй, - начинает Стив, - я хотел сказать, мне очень жаль. Это вечер воскресенья, и они нежно занимались любовью в свете низко стоящего предвечернего солнца. На верху Башни оно видно им дольше, чем людям на уровне земли, и Джеймс знает, что Стиву нравится раскладывать его в золотистом сиянии на свежих белоснежных простынях и ублажать, и получать удовольствие так, как нравится им обоим. Джеймс лежит на нем сверху, потому что может и потому что Стиву это тоже нравится, и поэтому голос Стива звучит негромко и нежно и отдается не только в его собственной груди, но и в груди Джеймса. Они так и не добрались до его дома. Они провели все выходные, занимаясь любовью в разных вариациях, хотя после вчерашнего они сильно снизили темп, и Стив очень заметно не хотел прерываться так надолго, чтобы они успели уехать. Как и Джеймс тоже, разумеется. И время от времени он говорит об этом Стиву, просто чтобы посмотреть на его реакцию – когда тот уверен, что Джеймса это радует, ему редко удается скрыть невольную гордость. Если Джеймс говорит «ты сегодня просто сумасшедший» или «какая муха тебя сегодня укусила», но при этом улыбается, выбирает подходящий момент и убеждается, что Стив правильно воспринимает это как комплимент, то Стив заливается краской, смеется и прячет лицо. Скромный – это неподходящее слово для Стива. Джеймс пытается не думать, каким должно быть правильное слово – в этом много скрытого смысла, который чересчур печален для вечера воскресенья после секса. - О чем ты сожалеешь? – спрашивает он, не отрывая лица от теплой, гладкой кожи груди Стива. Одной рукой, которая лежит рядом с его головой, он поглаживает сосок Стива, потому что, ну что поделать, вот же он, прямо у него перед носом. - Ммм, - отвечает Стив, - просто..., - и наступает тишина. Он всегда молчит, когда обдумывает, как сказать то, что он хочет сказать, в особенности, когда они лежат вот так, удовлетворенные и наполовину засыпающие. И все же, Джеймс знает, что Стив берет паузу, только чтобы Джеймсу было легче его понять, когда он начнет говорить, и ждет, пока он продолжит. - Я думаю, - очень медленно говорит Стив, его рука рисует длинную теплую линию вниз по позвоночнику Джеймса, - что у меня чуть больше проблем, чем я осознавал. - О нет, - бормочет Джеймс, приподнимает голову и целует кожу в том месте, на котором лежал. – Оказывается, я все равно тебя люблю. Стив фыркает от смеха, коротко и негромко, кладет ладонь примерно посередине спины Джеймса, когда тот снова опускает голову. Несколько мгновений он молчит, и Джеймс хмурится. Ждет. Ждет. - Ты собираешься меня просветить? – не выдерживает он. Стив продолжает молчать, и на этот раз Джеймс приподнимает голову и смотрит на него. - Стив? - Ммм, - повторяет Стив, но качает головой. – Я просто..., - снова начинает он. Джеймс сдвигается на нем, разворачивается из своего наполовину согнутого положения для обнимашек и упирается обеими ладонями по сторонам туловища Стива, чтобы приподняться и посмотреть на него как следует. - Что, по твоему, ты сделал? – спрашивает Джеймс, и Стив пытливо смотрит на него, поднимает одну ладонь, чтобы прикоснуться к его щеке. - Я чувствую себя полным дерьмом из-за вчерашнего, - отвечает он, и Джеймс хмурится. - Почему? Я отлично провел время! Стив снова качает головой, смотрит на губы Джеймса, вместо того, чтобы смотреть ему в глаза. - Потому что, кажется, я кое-что понял. И я не уверен, что тебе это понравится. Джеймс волнуется, ну разумеется. Он всегда волнуется. Он пытается этого не делать: он сомневается, что Стив заведет с ним разговор о расставании буквально спустя пять минут после секса, когда они оба еще голые, а их тела переплетены, а также он знает, что иногда Стив способен нагнетать атмосферу так же эффективно, как сам Джеймс, - но иногда трудно не волноваться, когда парень вроде Коммандера Роджерса выглядит настолько озабоченным. - Что? – Джеймс ласково прикасается к лицу и шее Стива, просто потому что может. – Что такое, что не так? Стив корчит гримаску, его губы изгибаются. - Я думаю, - начинает он, - я... не... хочу. – Ого. Стив очень редко настолько неохотно выдавливает слова. – Не, - продолжает тот, - быть главным? Джеймс хлопает глазами пару секунд. - То есть... погоди, - говорит он. – То есть ты мне хочешь сказать, что ты топ? - Ээ, - Стив явно пытается не дать Джеймсу понять все неправильно, - т-только, когда мы... Ну знаешь. Играем. Понимаешь? Джеймс морщит лоб. - То есть ты хочешь сказать мне, что ты... топ в ролевых играх? - Да, - на выдохе отвечает Стив. – Я-я думаю, что да. Джеймс приподнимает голову, чтобы кивнуть, потом делает паузу, но потом все равно кивает. - То есть ты хочешь быть Доктором Зло в следующий раз? - Ну или ты меня свяжешь и развлечешься, потому что мы – это мы. - А еще ты хочешь быть Детективом Стивом, и Доктором Роджерсом, и Хозяином Гарема и все такое? - Если только, - говорит Стив, и Джеймс кивает. - Если только мы не просто развлекаемся, как мы сами. Я врубился. Стив приподнимает бровь. - Ты врубился? - Да, - широко улыбается Джеймс, и он знает, что Стив, скорее всего не поймет отсылки, но его самого это веселит, тем не менее. Прим. перев.: это отсылка к фильму «Воины» (The Warriors) 1979 года. - То есть ты разрешишь мне тебя связать, или привязать к столу и провести осмотр, или надевать на тебя прозрачные рубашки, но только если я буду называть тебя Стив, так? Стив закатывает глаза, пытаясь замаскировать застенчивость, пожимает одним плечом и отводит глаза. - Я просто подумал, ну знаешь. Большинство таких сценариев не доставят мне такого же удовольствия, как тебе. Учитывая, что я уже побывал в некоторых из них. Джеймс кивает. - Да, ты меня застал врасплох с этим заявлением насчет «вот погоди, скоро мои друзья будут здесь». Стив медленно кивает. - Да, - и даже это звучит, как будто он просит прощения. – И себя самого тоже. - О нет, - восклицает Джеймс. – Я все равно тебя люблю. Стив выглядит грустноватым, но один уголок его губ все же приподнимается. - Я тоже тебя люблю, - негромко отвечает он. - Угу. Мистер Закоренелый Топ. - Эй... - Прости! Прости, - уступает Джеймс. – Коммандер За... Больше он ничего не успевает сказать, потому что Стив перекатывает их, оказываясь сверху, и тыкает Джеймса в то особое место у него на боку, заставляя его задохнуться. Но потом в качестве компенсации он делает кое-что, от чего у Джеймса перехватывает дух, и это очень эффективная тактика, без сомнений.

***

После этого, просто чтобы доказать, что он не закоренелый топ, он просит Джеймса дать ему то, чего он хотел со вчерашнего дня, и трахнуть его так, чтобы его размазало по матрасу. Джеймс прикладывает все усилия, и Стив явно не кажется разочарованным.

***

К шести часам солнце уже очень, очень низко над горизонтом, и они как раз закончили очередной раунд секса – Стив занят, готовя спагетти карбонара, пока Джеймс «восстанавливается» в гнезде из подушек и одеял на диванных подушках, которые Стив переложил на пол. Все это, разумеется, несмотря на то, что Джеймс настаивал, что он в порядке, и заметил, что из них двоих, вообще-то, это Стиву следовало бы лежать на диванных подушках, а Джеймсу – готовить еду. - Ты же сделал всю работу, - говорит Джеймс, - вдобавок, это тебе вчера нужен был уход после сцены. - Ты вчера и поухаживал за мной после сцены, - отвечает Стив, стоя у плиты в брюках и расстегнутой рубашке, потому что он наполовину оделся, только чтобы сводить Джеймса с ума: когда он оборачивается, он весь черно-белый, а от лба до пупка - золотистый. – И ты очень хорошо все сделал. А сегодня я хочу за тобой поухаживать. - Мне не нужен уход! – посмеивается Джеймс, и Стив качает головой. - У нас было много секса, тебе нужен уход. Это не обязательно должны быть одеяла и протеиновые батончики, но тебе нужно хоть что-то, - замечает он, - поэтому ты получишь спагетти. – Он снова указывает на Джеймса, уже не оборачиваясь, - использует для этого деревянную ложку, которой он мешал, а потом он поворачивает слегка голову и смотрит на смесь яиц с сыром, капли которой случайно оказались на ковре в результате этого движения. – Блин. Джеймс хихикает. Тогда Стив смотрит на него. - Ты должен ответить «Есть, шеф-повар». Джеймс смеется. - Ты типа, знаешь, что такое «обслуживающий топ»? Стив закатывает глаза. - Мне говорили. Можешь назвать меня старомодным, но все эти ярлыки немного утомляют. - Да ну? – Стив кивает, возвращается к готовке. - Ммм... деми-би обслуживающий-топ, суперсолдат, бруклинец, бывший капитан, глава Мстителей... - Секси, хорош в постели... - Эй-эй-эй! – Стив молниеносно оборачивается. – Немедленно прекрати эту херню с комплиментами! – Джеймс широко улыбается. – К тому же, разве это не из «We Didn’t Start the Fire»? Прим. перев.: «We Didn’t Start the Fire» («Не мы раздули пожар») – песня Billy Joel. Джеймс так хохочет, что, кажется, вот-вот лопнет. Стив приносит им по тарелке спагетти карбонара, садится за стол с Джеймсом. Он читает молитву, а потом Джеймс просто наклоняется посмотреть, что, черт побери, Стив такое добавил сверху на свою порцию, - о, перец, Джеймс не очень его любит, - когда Стив бросает на него резкий взгляд. - Ешь, а то я тебя отшлепаю, - говорит он. – Ешь, или я тебя сам накормлю? Не знаю. Что бы сказал обслуживающий топ? Ешь, а то я сделаю тебе массаж ног и ванну с пеной? - Ооо, ванна с пеной? – Джеймс произносит это как шутку, но Стив заметно приободряется. – Ха, серьезно? Стив прищуривается и... не то чтобы теряет запал, но... - Послушай-ка, ты, - но потом он замолкает, а Джеймс тычет его в ногу носком. - Эй, - Стив смотрит на него. – Если хочешь сделать мне массаж ног и ванну с пеной... - Да? – Стив наклоняется ближе. – Или помыть тебе голову и вытереть тебя наааасухо, или побрить тебя и сделать тебе массааааааж, или начистить твои ботинки и... - Ты и так чистишь мои ботинки. Ты..., - Джеймс наклоняет голову набок. – Ты серьезно все это? Скулы Стива заливает легкий румянец. - Ну, - отвечает он. - Ты точно обслуживающий топ! – торжествует Джеймс, а Стив втягивает воздух через зубы. – Я так и знал! Тебе так хочется обо мне заботиться... - Ничего нового, милый, ты не совершил никакого открытия, если бы это было мое решение, тебе вообще не нужно было бы ничего делать или покупать самому, а просто жить, утопая в роскоши, отныне и бла-бла-бла. - Утопая в твоей роскоши, - Джеймс бросает на Стива многозначительный взгляд. Стив не ведется – не отводит взгляд, ничего не говорит несколько долгих мгновений. - Моей роскоши, - подтверждает он. – Работай столько, сколько тебе захочется. Делай, что пожелаешь, или не делай, если нет, но в ту же секунду, как ты поймешь, что вынужден делать что-то, чего не хочешь, ты можешь прийти и сказать мне, если захочешь. Если ты хочешь делать все сам, я не буду вмешиваться. Если же ты не захочешь делать ничего, я буду расчесывать тебе волосы и брить лицо, я буду завязывать тебе шнурки и собирать сумку – черт, да я буду носить тебя на руках из спальни в гостиную, чтобы твоим ногам не приходилось касаться пола. Если ты этого захочешь. Если Стив такой со всеми, кого он любит, Джеймс может представить, что кто-то мог бы посчитать такое внимание удушливым. Если они не хотели даже попытаться его понять. - Я хочу жить своей жизнью, - говорит Джеймс, и Стив медленно кивает. - Тогда я тоже этого для тебя хочу. Джеймс что-то ищет в лице Стива, обдумывает то, что подразумевают его слова, и все то, чего он не сказал вслух. Он хочет задавать вопросы, ответы на которые он почти уверен, что и так знает, главным из которых является «она тебе не разрешала, да?». И он ни на минуту не думает, что это нечто, что могло бы стать причиной разрыва отношений. Стив почти с самого начала очень конкретно высказывался по поводу того, что может стать причиной окончания отношений, и Джеймс не сомневается, что нечто, от чего глаза Стива так блестят, уже всплыло бы в разговорах раньше, если бы это было настолько важно. И все же, хотя он не уверен, что сейчас он смог бы это провернуть, он откладывает эту идею на потом. Потому что это чуть ли не первый раз, когда Стив дал ему идею, с которой можно работать, это впервые нечто такое, что звучит как реальный ответ на вопрос «какие у тебя фантазии?» У Джеймса их море, кучи самых разных сценариев. Но он помнит, как Стив сказал, что когда-то очень давно его фантазии заключались в том, чтобы быть счастливым. Заниматься любовью субботним утром, или держаться за руки, когда настолько холодно, что идет пар изо рта, и сидеть вместе в парке. Он был настолько же самоуничижителен как обычно и назвал тогда все это «скучными вещами», но Джеймс никогда не считал их скучными, и они со Стивом все это проделали. Но суть в том, что Джеймс знает, что представление Стива о веселье немного отличается от его собственного, пусть он и с искренним удовольствием пробует что-то новое, или что-то, что нравится Джеймсу, или что-то, случайно выбранное (или вообще что угодно хотя бы раз). Но поскольку он из тех, чьей идеальной фантазией является «быть счастливым», вполне логично, что «заботиться-о-людях-которых-я-люблю» будет очень близко к началу его списка. Не говоря уж о том, что это парень, который рос, не имея ничего в достаточном количестве, а сейчас у него более чем достаточно всего. Джеймс понимает его, это точно. - Ешь свою пасту, пока не остыла, - Стив продолжает есть свою порцию, а Джеймс прикусывает губу, чтобы не улыбнуться. - Есть, Коммандер, - и Стив отвечает только: - Мм, - и кивает, не поднимая головы. Спустя пару секунд он фыркает. - Я все услышал. Джеймс смеется. - Наконец-то, - отвечает он. - Уф, заткнись и ешь свою пасту, - говорит Стив.

***

Пока Стив по локоть в мыльной пене, Джеймс заматывается в покрывало из искусственного меха (сегодня его очередь, как сообщил ему Стив) и тащится к нему, чтобы обнять его сзади за талию и прижаться лицом к его спине. - Ты в порядке, милый? – спрашивает Стив, а Джеймс укладывает ладони на живот Стива, на голую кожу. - Угу, - отвечает он. – Привет. - Привет, - Стив возвращается к мытью посуды. - Хочешь, я буду вытирать? – предлагает Джеймс, и Стив смеется. - Если хочешь, - говорит он, и Джеймс фыркает со смехом. - Конечно, конечно, - замечает он. – И я сразу дам тебе знать, если наткнусь на какие-нибудь банки с тугими крышками, чтобы ты мог их для меня открыть. - Уж постарайся, - Стив делает глубокий вдох, и руки Джеймса раздвигаются в стороны вместе с его грудной клеткой, а тело прогибается назад. – Послушай, я тут думал..., - Джеймс кивает. - Опасное занятие. - Не начинай цитировать мне Диснеевские мультики, парень, я не настолько несведущий, как кажется. Он тянется за посудным полотенцем, вытирает насухо руки – Джеймс замечает краем глаза, как он берет его, и чувствует, как в процессе перекатываются мышцы его спины (ням-ням). - Вчера все прошло не очень хорошо, - Стив сдвигается. Джеймс разжимает руки, чтобы посмотреть, куда он собирается идти, но он никуда не уходит – просто поворачивается лицом к Джеймсу в его объятиях и притягивает его обратно к себе, так что голова Джеймса оказывается прижата к груди Стива. - Да ладно, – отвечает он. – Могло быть и хуже. - Да, но я испортил это для тебя. Джеймс поднимает голову, укоризненно цыкает. - Ты ничего не испортил! – Стив поднимает руку, уступая. – Мне все время было хорошо! - Ладно, извини. Я просто имел в виду, все прошло не совсем так, как мы хотели. Но я подумал, что мы можем попробовать кое-что другое, типа сделать все наоборот. Джеймс изучает его лицо, по-птичьи наклоняет голову. - То есть ты свяжешь меня? – Стив покачивает головой из стороны в сторону. - Да. Я думал про ту, другую твою фантазию. Про парня под прикрытием. Джеймс чувствует, как его брови взлетают на лоб, как его губы раздвигаются в улыбке. - Ту, в которой ты не можешь передо мной устоять? Стив закатывает глаза. - Нет, та, в которой я не могу перед тобой устоять, - это каждый день моей жизни – а я имел в виду ту, где Коммандер не может перед тобой устоять. Ну или я мог бы быть Детективом Стивом, что думаешь? Есть предпочтения? - Оооо, Агент ФБР Стив! Стив пожимает плечами. - Формально я и есть Агент Щ.И.Т.? Вроде как? Кажется? Джеймс смеется. - Тебе кажется? - Ты видишь перед собой парня, ради которого изначально придумали это звание. Тебе следовало бы проявить чуть побольше уважения, я способен тебя прикончить. - Ммм, обнимашки до смерти. - Обнимашки до смерти, - соглашается Стив, сжимая Джеймса ровно настолько сильно, чтобы тот потерял уверенность, что сможет вырваться, если захочет, правда, он и не хочет. – Итак, Агент Роджерс, - он корчит гримаску, - нет, это ужасно, Джеймс, я не буду Агентом Роджерсом. - Но разве Детектив Роджерс лучше? Серьезно? - Коммандер, - подытоживает Стив, - ради всего святого, просто зови меня Коммандер. Джеймс широко улыбается. - Ага, это я могу. - Ага, потому что это я и есть. А ты мальчик-гений, потому что ты и есть мальчик-гений. - Так и что тогда? - уточняет Джеймс. - Ты меня схватил, потому что застукал за взломом файлов с секретными правительственными документами? - Ну да, - отвечает Стив. - Почему бы и нет?

***

Стив подпирает голову рукой, сидя за столом, и улыбается, словно не может поверить своему везению, пока Джеймс мелет языком. - ...потому что типа. Типа я бы никогда. Типа, о боже мой, я бы никогда. Ну понимаешь? - Понимаю, - Стив явно позабавлен. – Ну то есть ты не хочешь, чтобы я реально раздел тебя догола посреди Центрального парка. - Точно! – Джеймс указывает на него, подтягивает сползающее покрывало, что просто глупее не придумаешь, потому что рядом нет никого, кроме них со Стивом. – Просто типа. Типа как у тебя дома, в Бруклине. Типа как на твоем балконе. Да? - Да? – Стив продолжает так же широко улыбаться. - Ну да, точно, вот так. Типа если бы внизу кто-то был, они бы нас слышали. Наверное. А если крикнуть здесь достаточно громко, то звук заполняет все пространство и типа. Мне нравится эта. Деталь. Понимаешь? - Аха? - Да, - кивает Джеймс. – Или типа, ладно, ну, когда ты оставляешь дверь спальни открытой. Или. Когда мы трахаемся прямо здесь, понимаешь? Пространство такое... я, я раньше привычно себя чувствовал только в маленьких комнатах. И кроватях! Ну то есть в таких местах, где можно спрятаться, если понадобится, понимаешь? - Точно, - кивает Стив. – Натянуть одеяло, присесть за спинкой дивана. Но ты не спрячешься, если я тебя нагнул над кухонной столешницей, верно? Тогда ты чувствуешь себя немного уязвимо? - Да! Да, верно! Верно? Типа никто не войдет сюда, и никто меня не увидит, кроме тебя, но я типа... полностью голый и в пяти сантиметрах от места, где меня мог бы кто-то увидеть или кто угодно мог бы услышать. Понимаешь? Стив кивает, убирает руку со стола. - Безопасность. В этом весь смысл ролевой игры, верно? Ты играешь в игру, но на самом деле ты не можешь пострадать. - Да, - подтверждает Джеймс. - Кто угодно мог бы войти! Кто угодно мог бы увидеть тебя! Кто угодно может наблюдать! Но никто не войдет, никто не увидит, и никто не наблюдает. Верно? Джеймс кивает. - Только я, - добавляет Стив. - Тебя мне более чем достаточно, - отвечает Джеймс. Стив улыбается, окидывает взглядом гостиную. - Так, ну что ж, - он вздыхает. – У меня есть пара идей. Как насчет я тебе их озвучу, и ты будешь знать, что происходит, и сможешь сказать мне, что тебе нравится, а что нет. Да? Джеймс кивает еще раз. - Да! – Стив улыбается ему. - Прежде всего, я думаю, это сценарий с допросом, я появляюсь и пытаюсь тебя схватить. Надень обувь, если захочешь попытаться бежать, тогда твоим ногам не будет больно, когда я тебя остановлю. Джеймс чувствует, как его брови взлетают на лоб. - Бежать. Точно. - Решай сам, - Стив взмахивает рукой. – Я могу взять наручники, но я не могу приковать тебя к столу, так что просто надену их на тебя. Да? А потом я усажу тебя и бла-бла-бла допрошу, у меня есть идеи, и диалог будем импровизировать, но что касается декораций, - он встает. Он идет к одному из кухонных ящиков, рядом с тем, где хранятся приборы, - в этом валяется всякая всячина, потому что даже у Стива Роджерса есть ящик с разными мелочами, – и открывает его, а потом достает что-то и закрывает ящик снова. Когда он возвращается, на его ладони лежат два маленьких предмета, напоминающих ластики на кончиках карандашей, и он протягивает их Джеймсу. Тот берет один и рассматривает, а Стив тем временем что-то делает со вторым. Посередине этой штуки идет линия, что-то вроде экватора, и внезапно в ладони Стива загорается маленький красный огонек. - Видишь? Магниты. Ванда для меня их достала, я их обычно беру на ночные задания, когда нам могут понадобиться маркеры. - Что это такое? – спрашивает Джеймс. – Просто магниты, как на холодильник? - Ага, - кивает Стив. – Просто магниты на холодильник. Но я могу сделать вот так! Он подходит к крайнему окну, тянется вверх и со щелчком прикрепляет один магнит в углу... типа под потолком? - Вуаля! Система видеонаблюдения! Джеймс хлопает глазами, потом улыбается. - Эй, клево. - Ага, - отвечает Стив. – И будет еще лучше смотреться, когда свет выключен. А еще, а еще, - он вытягивает что-то из кармана. Это небольшой кусочек пластика, округлый, немного странной формы. И Джеймс не может понять, что это, пока Стив не вставляет его в ухо и поворачивает голову, чтобы Джеймсу было видно. - Гарнитура! Без батареек, так что она не может включиться. Но, ну понимаешь. Магия спецэффектов и так далее. Джеймс склоняет голову набок и улыбается, бросает взгляд на маленький красный огонек на стене. - И ты будешь меня допрашивать? - Я тебя поймаю, - отвечает Стив. – Если бы ты завтра не работал, я бы предложил тебе заниматься своими делами, а потом устроил бы тебе сюрприз, но мы можем попробовать это в другой раз, если тебе нравится такая идея. Джеймсу действительно нравится идея, - как минимум, сама мысль о том, что он будет готовить обед, когда на него внезапно нападут, куда сексуальнее, чем должна быть. - Не знаю, насколько хорошо я буду себя вести, - продолжает Стив. – Может быть, я скажу тебе, что у меня есть ордер на арест, а может и нет. Есть предпочтения? Стоп-слова, разумеется, применимы... Джеймс качает головой. - Неа! – он широко улыбается. Стив замолкает, а спустя миг кивает сам себе, удовлетворенный. - Ладно. Ну и я думал, вероятно, я схватил тебя, потому что... мы засекли, что ты похакал файлы? Ты можешь попробовать соблазнить меня, или я могу попробовать соблазнить тебя – на чьей ты будешь стороне, решай сам. - У меня все сложно! – Джеймс сияет. – Я хочу сотрудничать, но не могу, а ты не знаешь об этом, и я не могу тебе сказать. Стив обдумывает это пару мгновений. - Ладно, - он прищуривается, глядя на потолок. – Думаю, что смогу с этим работать. И помнишь ту штуку с окнами? Джеймс на секунду задумывается. - Вчерашнюю? - Ага, - кивает Стив. – У меня нет двухстороннего зеркала, но у меня есть окно, которое можно сделать непрозрачным. Джарвис, затемни, пожалуйста, окна с четвертого по седьмое и выключи весь свет, кроме лампы над столом. - Разумеется, сэр, - отвечает Джарвис и исполняет, затемняет окна и выключает свет, кроме лампы над столом, где они сидят. Результат эффектный: теперь единственный источник освещения находится прямо над ними, что означает не только, что Стив очень ярко выделяется на фоне темноты, но и его глаза скрыты от Джеймса двойной тенью, которая поглотила его глазницы. Стив поворачивает голову, указывает на окно и... Ого. - Хорошо? – спрашивает Стив. Некоторые окна напротив все еще прозрачны, за ними виднеются блестящие строки и столбцы города. Но несколько окон – очевидно, с четвертого по седьмое – непрозрачны. И они служат достаточно неплохим зеркалом, учитывая обстоятельства. Джеймc вытягивает руку перед собой и может пересчитать все пальцы в отражении, меняет выражение лица и видит это тоже. - Да? Джеймс кивает. - Да! Да, вот так, да! Хорошо! Стив улыбается, чуть посмеивается. - Ладно. Дальше, я обещаю тебе. Ты сейчас в безопасности, и ты будешь в безопасности все время. Если у меня будет оружие, оно будет ненастоящим. Если я буду обращаться к коллегам, я буду притворяться. Ты ни на секунду не будешь ни в малейшей опасности, но ты можешь использовать стоп-слово в любой момент, если тебе понадобится. Хочешь попробовать это сегодня? - О боже мой, - Джеймс поднимается с места, оставляет покрывало лежать, - да. Стив тоже встает, чтобы встретить его на полпути. - Что мне теперь делать? - спрашивает Джеймс, и Стив берет его за руки. - У меня есть для тебя одежда, - отвечает он. – Как ты хочешь, чтобы я выглядел? Джеймс проводит зубами по нижней губе. - Спорим, Агент Роджерс очень симпатичный. Стив закатывает глаза и улыбается, качает головой. - Иди. Надень то, что в синей сумке на кровати. Потом возвращайся сюда, сделай кофе, перекуси. Я займусь мелочами. Хорошо? Джеймс кивает и чешет из гостиной.

***

Джеймс надевает одежду из синей сумки: эти вещи напоминают то, что он носит на работу. На кровати лежит еще и черная сумка, и еще одна, красная, но ему не было сказано в них заглядывать, поэтому он этого и не делает. Вполне логично, думает он, что на нем будет его рабочая одежда. Он решает перекусить, потому что, вероятно, ему понадобится запас энергии, - берет зерновой батончик и изотоник, потом делает паузу. Он надевает ботинки, потому что думает, что ему может захотеться чего-то более рискованного – может быть, он и не решится убегать, но может быть и да. Он немного нервничает из-за этого – это не плохое ощущение, но все же... Это предвкушение, полагает он. У него, кажется, трясутся даже кости, а легкие, кажется, слишком большие, словно он может вдыхать бесконечно. У него ноет затылок, так широко он улыбается, и дрожат руки. Ему интересно, что же такое там нужно сделать Стиву, чтобы приготовиться, и он подумывает, а не съесть ли печеньку вместе с батончиком, когда вдруг у него на затылке волосы встают дыбом. Он замирает и инстинктивно оборачивается. Предсказуемо, Стива поблизости нет. Стива нет нигде в комнате, вообще-то, Джеймс смотрит налево, направо, выгибает шею, чтобы заглянуть в коридор. Он в одиночестве. Стив, наверное, что-то делает в спальне. Он поворачивается обратно к кухонной столешнице. Это происходит снова: ему кажется, он что-то слышит и поворачивается посмотреть. Но он ничего не слышал – он сам себя накручивает, доводит до нервной дрожи, что, вероятно, тоже часть плана Стива. Он поворачивается чуть дальше, чтобы проверить. Потом поворачивается в другую сторону. В комнате точно пусто. Он смотрит на свой изотоник, думает, выпить ему его до или после того, что там собирается сделать Стив, учитывая, что он не знает, как долго это продлится. И вот тогда, он осознает. - Ты..., - Джеймс с силой сглатывает – если бы это было всерьез, он был бы в жопе. – Ты все это время стоял прямо у меня за спиной, да? У Джеймса нет возможности даже попытаться убежать. В одну секунду он смотрит на кухонные принадлежности прямо перед собой, а в следующую вокруг воцаряется темнота, его руки оказываются у него за спиной, запястья скованы холодным металлом, а потом, потом его ноги отрываются от пола, сердце чуть не выскакивает из груди. По ощущениям, это почти словно его ударили кулаком в живот, а потом все вокруг него дергается – он не знает, где находится, но точно двигается куда-то, а потом его мозг наконец догоняет ситуацию и до него не только доходит, что Стив перекинул его через плечо, что на голове у него мешок, но еще и что перед тем, как ослепить его, Стив вообще-то ответил на его вопрос, невыносимо самодовольным: - Ага. А еще он осознает, что когда Стив его схватил, он издал крайне уморительный звук. Джеймс смеется – слышит, как смех эхом отдается в его собственных ушах, не совсем истерический, но близко к этому по звуку. Паникующий, задыхающийся. Что-то смыкается вокруг его лодыжки, и он вздрагивает, извивается, но потом понимает, что это рука Стива. Стив снимает с Джеймса ботинки. Что вполне разумно в рамках сцены, но вдобавок и служит молчаливым соглашением – обувь для того, чтобы бежать. Отсутствие обуви подразумевает, что в планы Стива не входит попытка бегства. - Что происходит, черт побери? – тоненьким голосом спрашивает Джеймс, пытаясь играть роль. – Кто вы, куда вы меня тащите? Стив не говорит ему. Стив не говорит ничего. - Эй! Вы не имеете права со мной так поступать, я американец! Если Стив и понимает отсылку, то не ведется на нее. Прим. перев.: цитата из фильма «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега» (Indiana Jones and the Raiders of the Lost Ark) - Я требую адвоката! Я знаю свои права! Потом у Джеймса словно проваливается желудок. Типа, буквально. Они, что, в лифте?! Лифты в Башне Старка с суперамортизацией, так что в них едва можно почувствовать, что двигаешься, но по ощущениям было очень похоже – Стив бы не стал его уносить в другое место, верно? - Ээ, - произносит Джеймс. Он ощущает на лице прохладный воздух – не может быть, чтобы это реально происходило, верно? Стив, должно быть, что-то делает, но что, черт побери, происходит? После холодного воздуха, Стив скидывает его на сиденье, по ощущениям, кожаное – пахнет кожей, это точно – а потом... Раздается звук и резкое движение воздуха, которые обычно связаны с захлопывающейся дверцей машины? Заводится двигатель? Что за черт... - Стив? - Да? – его голос звучит не с того места, где, по ожиданиям Джеймса, должен был бы находиться водитель. Он... чувствует, как машина, в которой он находится, трогается, реально начинает двигаться и не останавливается. Он слышит звуки дорожного движения. - Точно Стив? – спрашивает Джеймс. - Точно я, - отвечает Стив, - хочешь, чтобы я снял мешок? – но Джеймс отвечает: - Нет, какое у меня стоп-слово? - Твое стоп-слово «Яйца Бенедикт». Мой любимый грешок – чай латте из кофейни в Башне. Хочешь остановиться? Джеймс облизывает губы под мешком на голове. - Я в безопасности. Это просто игра. - Честное слово. Джеймс медленно кивает, потом еще раз, чуть быстрее. - Ладно, - говорит он. – Ладно, Чарли. И Стив снова замолкает. Когда они останавливаются, у Джеймса есть примерно три секунды на то, чтобы это осознать, а потом дверь открывается, Стив снова вытаскивает его наружу и перекидывает через плечо. Холодный воздух сменяется теплым, а потом, после того, как они, кажется, целую вечность куда-то идут, перед ними и позади них открываются и закрываются двери, а потом, очень-очень тихо, Стив говорит: - Ноги. Джеймс не уверен, что это означает, пока Стив не наклоняется вперед, и тогда он вроде как мотает ступнями, пока не чувствует под ними ковер. Потом Стив пропадает куда-то, и передняя сторона тела Джеймса внезапно мерзнет, больше не чувствуя того неимоверного количества тепла, которое генерирует тело Стива. А потом Стив сбивает его с ног, одновременно произнося: - На колени. Когда Джеймс оказывается на коленях на чем-то мягком, он осознает, что Стив пнул его под коленки. Вообще, Джеймс почти уверен, что он рубанул его под коленки ребром ладони, как в каратэ. В любом случае, внезапно ноги Джеймса не держат, и он оказывается на коленях на чем-то, что напоминает диванную подушку. - Барнс, Джеймс Бьюкенен. - Откуда вы знаете мое... - Нет, он у меня, - ха, ой, черт, Стив разговаривает не с ним. Джеймс хмурится в мешке, пытается не нервничать сильно – он понятия не имеет, куда его притащил Стив, но это должно быть безопасное место, должно быть. – Пф, - продолжает тем временем Стив, - в лучшем случае, примитивные, он даже не понял, что я в помещении. - Эй! – протестует Джеймс, а Стив прижимает между лопатками Джеймса... Боже... Черт, это, это, что, оружие? Не может быть, чтобы это было оружие. Черт, но по ощущениям это оружие – Джеймс к этому времени уже даже не дышит. - Это степлер, милый, дыши, - очень тихо говорит Стив. Джеймс быстро кивает. - Чарли, - отвечает он, потому что он так и думал, но все равно приятно быть уверенным, знаете ли. - Нет, он не убежит, - продолжает тогда Стив, своим Другим Голосом. – Принято. Не думаю, что он может создать какие-то проблемы. «Оружие» сильнее прижимается к его позвоночнику – Джеймс бы поднял руки вверх, если бы они были свободны, но пока они скованы, он не решается делать вообще ничего. Но он знает, что он в безопасности, Стив бы никогда не причинил ему боль. - Нет, файл у меня, я выбью у него это, - Стив фыркает от смеха. – Может попытаться, - добавляет он, - у меня полно времени. Держите меня в курсе. А потом Стив двигается. Он обходит Джеймса вокруг и встает перед ним. - Веди себя хорошо и не шевелись, - говорит он, - и не смей устраивать мне проблемы, потому что, могу гарантировать, у меня в распоряжении куда более значительные ресурсы, я ясно выразился? Джеймс ничего не отвечает, чувствуя себя неуверенно. Внутри непонятного мешка приятно пахнет. Похоже на туалетную воду Стива. Точно – это его свитер. - Я приму это как согласие, - говорит Стив, - потому что в твоем деле указано, что ты умный, и я уверен, что ты способен догадаться, какие последствия ждут тебя в противном случае. Джеймс прикусывает губу, зная, что Стив этого не видит, а потом вздрагивает, когда чувствует на себе руки. Его обыскивают, вот что происходит, Стив ищет у него оружие, и его прикосновения странно поверхностные. Хотя Стив часами изучал его тело, сейчас он не задерживается. Быстро, тщательно, ничего личного. - Прячешь что-то в каких-то местах, о которых мне следует знать? – спрашивает он, и у Джеймса вспыхивает кожа. - Когда бы я успел это сделать? – его голос звучит чересчур пронзительно для достойного возмущения. – Вы даже не дали мне возможности закричать! Наступает очень долгая пауза. Потом Стив снимает с него ремень, и Джеймс озадачен, но не двигается – это...он... это игра, он не волнуется, но раздевать его – это совсем другое... О. Стив просто конфисковал его ремень, это логично. - На ноги, - очень тихо говорит тот, а потом его руки оказываются по обеим сторонам туловища Джеймса, у него подмышками. Джеймс вскрикивает, когда Стив практически сам поднимает его с пола на ноги, а потом ведет его вперед – так быстро, что его ноги едва успевают, и... - Садись. ...направляет его на какое-то сиденье, а руки Стива надавливают на его плечи, заставляя опуститься. Кажется, что его тело резко скручивается, но когда Джеймс пытается скорректировать равновесие, то обнаруживает, что хватка Стива вовсе не настолько цепкая, как кажется, и тело Джеймса вовсе не настолько сильно согнуто, как он думал. Он наклоняется вперед, когда опускается на сиденье, чтобы не давить на свои руки. А потом он снова слепнет, его голова откидывается назад, когда с него стягивают мешок, и он моргает от внезапного света. Несколько долгих секунд ему приходится щуриться, и он... Он сидит у стола. Он сидит у стола в гостиной Стива, в его апартаментах в Башне. Он готов был поспорить на деньги, что они, как минимум, уже на другом этаже, потенциально даже в другом здании – как, черт побери, они оказались опять в гостиной в Башне? Куда нахрен они тогда шли? В помещении темно, если не считать одной лампы прямо над ним, и он у стола, но стол намного ближе к затемненному окну, чем ранее этим днем. До него едва пару метров и он отчетливо видит себя в отражении. - Как? – он реально произносит это вслух. - Спецэффекты, - отвечает Стив голосом, который он использует, когда они о чем-то беседуют за обедом. А потом переходит на голос, который Джеймс слышит в новостях. - Сколько тебе, лет семнадцать? – доносится его безразличный тон откуда-то, где он стоит. - Двадцать один, - отвечает Джеймс. - Не повезло, - замечает Стив. – Это значит, что тебя не защищают законы для несовершеннолетних преступников. Джеймс фыркает. - А есть разница? - Только не для антитеррористического законодательства, - легко отвечает ему Стив откуда-то сзади – где бы Стив ни находился, он там, куда не доходит свет, так что Джеймс не видит его отражение, возможно, потому, что свет такой яркий, что Джеймс вообще мало что видит, кроме себя самого и стола, не говоря уже об отражении в пуленепробиваемом стекле небоскреба с типа... четырехкратным защитным покрытием плюс элементы отображения и конденсаторы затемнения – но слова Стива – это угроза, которая действует на Джеймса, пусть он и знает, что они только играют. Стив имеет в виду «мы не только будем обращаться с тобой, как со взрослым, но еще и как с таким взрослым, у которого нет никаких прав». Джеймс чувствует себя слегка некомфортно при этом. Это все в игре, конечно, но, охренеть, Стив реально знает, как звучать угрожающе. - Я постараюсь помягче, - говорит Стив, а потом, словно переходя из другого измерения, он появляется в поле зрения и срань господня. На Стиве черные брюки, черные ботинки, слегка ослабленный черный галстук и белая рубашка, с расстегнутыми пуговицами у воротника и закатанными рукавами (даааа), но кое-что еще просто убивает Джеймса: По какой-то причине на Стиве черная кожаная наплечная кобура, как у детективов из сериалов 90-х, которые еще отец Джеймса смотрел со своим отцом. Она пустая, потому что ну разумеется, но она обрамляет его торс так, что просто слюнки текут. Правда, такой же эффект на Стиве производит большинство вещей. - Я почти уверен, что становится только тверже, - машинально реагирует Джеймс, а потом только вспоминает, что они по идее разыгрывают сценарий. Но это в каком-то смысле тоже подходит, он же должен рано или поздно попытаться соблазнить Стива. Вот только он произносит это в тот самый момент, когда Стив плюхает на стол между ними полную документов картонную папку, и тот немедленно замирает и смотрит на Джеймса так, словно буквально ничто иное никогда его настолько не разочаровывало. В руке у него картонный стаканчик с (вероятно) кофе. Он выглядит взбешенным, это точно, а еще нетерпеливым. Что куда важнее, однако, он выглядит так, словно Джеймс попусту тратит его время, и Джеймс вроде как рад, что смог увидеть это выражение на лице Стива, потому что теперь ему буквально никогда не придется снова волноваться, что Стив его-только-терпит. Стив никогда не смотрел так на Джеймса. Вообще, Джеймс никогда не видел, чтобы он смотрел хоть на кого-то с настолько сильной неприязнью. - Хочешь пить? – спрашивает Стив. - Не сильно, - отвечает Джеймс, да он и вряд ли бы смог пить с руками, скованными за спиной. - Вот как, - и Стив отхлебывает глоток своего кофе, а потом ставит стаканчик на стол – так, ясно, Агент Стив – мудак. Стаканчик подпрыгивает на месте (он пустой). - У нас есть два варианта, - Стив выдвигает стул напротив Джеймса, поворачивает спинкой вперед, чтобы сесть на него верхом. А это вдобавок и отличная фантазия с полицейским! - Ты можешь дать мне всю информацию, которая мне нужна, или я могу ее извлечь, - и он так отчетливо произносит все согласные в слове «извлечь», что Джеймс переживает неприятное ощущение от способности ярко себе это представить, словно удаление зуба. Честно говоря, на Стива даже тяжело смотреть: его скулы кажутся такими острыми из-за темных теней, которые пронзают его лицо под ними, равно как и теней, скрывающих его глаза, а его рубашка настолько чистая и белоснежная, что он словно маяк во тьме, чуть ли не излучает собственный свет на фоне черноты. Джеймс щурится на него, пока его глаза привыкают. Когда он моргает, за его веками остается фиолетово-желтый след в форме Стива, и он старается думать о сцене, а не о том, как Стив похож на некое сверхъестественное создание. Смысл в том, что для них обоих лучше, если Джеймс даст ему то, чего он хочет. - Я не знаю, о чем вы, - отвечает он, и Стив пристально смотрит на него. - Я же по-английски говорю? – его пухлая нижняя губа отбрасывает тени на подбородок, когда он говорит, на его лице клин светлой кожи, словно он погружается в патоку спиной вперед. – Ты слышал, как я сказал, что у нас есть два варианта, а твое дело говорит мне, что ты умен. Я бы даже сказал чересчур умен. Он распахивает папку. Все листы в ней чистые. - Вот тут написано, - он указывает пальцем. Указывает на пустую страницу. – Первый по успеваемости в своем классе в колледже. – Он сдвигает страницу, перекладывает ее на стол. – Лучший в выпускном классе в школе, - он делает то же самое с этим листом. – Вообще, - он раскладывает первые пять или шесть листов чистой бумаги по столу, - ты был вверху списка везде, начиная с детского сада... - Не против оказаться внизу, если сверху будете вы, - вставляет Джеймс, но Стив даже не запинается, не поднимает головы. - ...и твои достижения в разработке программного обеспечения тоже, будем откровенны, блестящие, так что я знаю, что ты не настолько глуп, чтобы ожидать, что я поведусь на твои попытки прикинуться дурачком. - Может вы поведетесь на что-то другое? – говорит Джеймс. - Таким ты хочешь быть? – говорит Стив, глядя в стол. – Серьезно? - А каким вы хотели бы, чтобы я был? – Джеймс пытается кокетничать. - Готовым сотрудничать, - отвечает Стив и на этот раз смотрит на него. Когда папка раскрыта, свет от лампы сверху отражается от белых листов и подсвечивает его снизу, так, что его кожа сияет, словно он открыл сундук с зарытым сокровищем, а бумаги яркими точками отражаются в его глазах. - Я задам тебе вопрос, и тебе лучше как следует подумать, прежде чем ответить, понятно? - Думаю, что могу уловить, - говорит Джеймс. Стив достает телефон Джеймса и собственный ноутбук – тот, которым они оба пользуются, - а также один из планшетов. Все девайсы выключены и закрыты, и он раскладывает их по столу. - Это все принадлежит тебе, - это не вопрос, и Джеймс садится ровнее на стуле. - Ага, - отвечает он. – Откуда они у вас, черт возьми? - Сегодня в тринадцать сорок семь в нашу защитную инфраструктуру проник вредоносный вирус, который наша система безопасности отследила до этого IP-адреса, - он подвигает к Джеймсу еще один пустой листок. – Выглядит знакомо? - Нет, - Джеймс даже не смотрит туда. – А должно? - Как насчет этого MAC-адреса? – откликается Стив, и Джеймс знает, что и этот листок пустой, но все равно опускает глаза. Это так странно – Стив так хорошо играет роль, что Джеймс искренне ожидает увидеть на бумаге собственный MAC-адрес. - Нет, - говорит Джеймс. - Если бы только ты врал так же хорошо, как считаешь, что умеешь флиртовать, - Стив с силой выдыхает через нос и откидывается на спинку собственного стула. – Погоди минутку.

***

Джеймс смотрит на него, и Стив задумчиво проводит зубами по нижней губе. Это... не настолько легко, как он думал. Включить Любителя Командовать, живущего у него в голове, - это даже слишком легко, но он прекрасно осознает, что если он пойдет по этому пути? Ну да, они никогда ни к чему не придут. Стив научился на практике – а потом и во время официального обучения – как быть гребаной кирпичной стеной. Когда люди говорят «Я вообще никуда не спешу», это фигня по сравнению с возможностями Стива, который способен переплюнуть суперзлодеев, оказывающихся за столом напротив него, во всем. Еда, питье, сон – что угодно назовите, Стив никогда не сломается первым. Но это фантазия Джеймса, и Стив не играет Стива. Стив играет продажного выпендрежника Стива, и войти в роль куда сложнее, чем он думал. Быть зловещим легко, но расслабиться оказалось непросто, а флиртовать в данный момент вообще практически невозможно. Он берет пару секунд на передышку, пытается по-новому организовать мысли в своей голове. Если он будет думать как обычно, то феерически провалится. Он наполовину взбесится и начнет прозрачно угрожать и нависать над Джеймсом, и, хотя тот и доказал, что ему очень нравится, когда над ним нависают, Стив почти уверен, что слишком много угроз насчет сгноить-в-темной-дыре могут просто испортить настроение. Поэтому ему сейчас нужно сделать вот что... Ну, для начала, ему нужно помнить, что он продажный полицейский. Агент. Он... точно, он сбился с праведного пути. Он ищет удобный случай. Он хочет Джеймса (это легко), но ему нужно подождать, пока Джеймс сделает свой ход, и проявить ответный интерес, когда он это сделает, а значит... Он вздыхает через нос. Все, что ему нужно, - это быть зловещим и восприимчивым. Он это может. Так ведь? В конце концов, это же Джеймс. Джеймс, который сидит, щурясь, в потоке света, который направлен на него чуть в большей степени, чем на Стива, потому что руки Стива лежат на столе, и Джеймс выглядит таким маленьким и беззащитным под этой одинокой лампой, куда поместил его Стив. - Ладно, извини, - он откашливается, начинает все сначала. - Если бы только ты врал так же хорошо, как считаешь, что умеешь флиртовать. Это твой MAC-адрес, твои девайсы, твой айпишник. Мы отследили его через твой зашифрованный VPN и твой зашифрованный спутниковый канал связи, через шесть разных зашифрованных промежуточных точек, через которые сигнал был перенаправлен. Джеймс приподнимает бровь. - Это все очень интересно. А вы имеете хоть малейшее понятие, что все это значит, или у вас сидит ботан за стеклом и подсказывает, что говорить? Стив подумывает было, не сохранить ли каменное лицо, проигнорировав подколку Джеймса, но это то, что сделал бы в подобной ситуации он сам. Но не мужчина, с которым разговаривает Джеймс. - На кого ты работаешь? – он наклоняется вперед, превращает вопрос в рык, слегка стискивает челюсти. Джеймс фыркает. - Ни на кого я не работаю! Ну, в смысле, я занимаюсь HTML для сайта моего босса, но он, наверное, не тот, кого вы ищете. - Твой босс – пустышка, - на этот раз Стив выплевывает слова, наклоняется и хлопает ладонью по столу. – Ты хочешь, чтобы я поверил, что некто, известный своей работой в сфере реконструктивной маршрутизации и матриц перемещения, раскрашивает шрифты для какого-то кретина, торгующего бумагой для принтеров, и так доволен этим, что даже не смотрит на все эти маленькие сторонние проекты? - Нет у меня никаких сторонних проектов. На этот раз фыркает Стив, изображает нетерпеливость, которую он обычно скрывает. - А твое прошлое говорит об обратном. - Какое прошлое? – спрашивает Джеймс, и Стив коротко встряхивает головой. - Это самое приятное в антитерроризме, - отвечает Стив и презрительно скалится для пущего эффекта. – Твои записи о привлечении к ответственности до наступления совершеннолетия полностью доступны, если я так сказал. Он подталкивает вперед еще один чистый листок, и, как и раньше, Джеймс должным образом реагирует на воображаемое доказательство и стискивает зубы. - Я больше этим не занимаюсь, - говорит он, а Стив заново показывает ему предыдущий листок. - Есть соседи по квартире, парень? – не так сложно не путать, какой листок к чему относится, когда у тебя фотографическая память. – Потому что если ты все еще платишь тысячу девятьсот баксов в месяц за эту квартирку с одной спальней и парой окон в Флэтбуше исключительно самостоятельно, то лучше бы у тебя было чертовски хорошее объяснение, как тебе это удается на зарплату в две тысячи, которую платит тебе твой босс. - Мальчик по вызову, - отвечает Джеймс, многозначительно поигрывая бровями, и тогда Стив делает единственное, что он буквально никогда бы не сделал в ответ на подобное, и изо всех сил старается выглядеть так, будто он вовсю представляет себе это. Он обводит Джеймса взглядом с ног до головы, облизывает нижнюю губу. - А что насчет MAC-адреса? Джеймс притворяется, что у него нет ответа на этот вопрос. Он неплохо держится: в рамках сцены это действительно его ноутбук, и он прямо перед ним. - Если кто-то взломал вашу систему и натворил там делов, - он выглядит вполне убедительно встревоженным, - так почему, черт побери, они не могли сделать то же самое со мной? Охренеть, откуда вы вообще знаете, что это сделал я, а не какие-то... Не знаю, какие-нибудь мудаки, которые сидят посреди пустыни или типа того? Моя работа в свободном доступе, я опубликовал все, над чем работал в колледже, - кто угодно мог воспользоваться этим. Там же написано мое имя – это самый простой способ сместить фокус на кого-то другого – подставить меня, а самим улизнуть! Стив не думает, что такое возможно, но он никогда полностью не уверен, когда речь о подобных вещах – в целом он в этом разбирается, но шифрование иногда все еще сбивает его с толку. Разработка кода? Никаких проблем. Схемы? Не вопрос. Насколько качественно работают технологии, помогающие сбить с толку государственные органы? Эээ, он пока не определился. - Подставить тебя, - вместо всего этого произносит он, позволяя недоверию присутствовать в его голосе, – это не столько вопрос, сколько его имитация. Потому что, он не уверен, но догадывается, что раз Джеймс использует это в качестве оправдания в их маленьком сценарии, то, вероятно, Джеймс ожидает, что Стив поймает его на вранье. - Если сигнал был перенаправлен через шесть разных точек, VPN и проклятый спутниковый канал, причем все это зашифровано, откуда, черт побери, вы знаете, что он действительно пришел оттуда, откуда кажется? Почему бы вам не пошерстить свои базы данных и попытаться найти реального виновника, вместо того, чтобы цепляться ко мне? Стив пододвигает ноутбук вперед, разворачивает лицом к Джеймсу и раскрывает. Ему даже не нужно ничего подсказывать Джеймсу. Он видит, как глаза Джеймса замечают все, что ему следует увидеть, как Джеймс догадывается, что Стив имеет в виду. Джеймс настолько же параноик в отношении своей техники, как и Стив. У него дома в Бруклине, на его компьютере и ноутбуке есть заглушки и наклейки и всякая всячина, как и на девайсах Стива, но вот на этом ноутбуке? На ноутбуке Стива, на том самом ноутбуке, который он «делил» с Джеймсом, пока до Джеймса не дошло, что у Стива есть совершенно другой ноутбук и второй ему вообще не нужен, вверху встроена маленькая вебкамера. Стив снял с нее наклейку, так что она ничем не закрыта. - Мы и нашли, - говорит он. Листок, который он пододвигает к Джеймсу на этот раз, маленький и квадратный. - Ммм, - Стив надеется, что его голос звучит достаточно похотливо, чтобы привлечь внимание Джеймса. – У тебя есть двойник? Джеймс смотрит на бумагу, наклоняется и пристально вглядывается в листок. Там ничего нет, но Стив может представить себе, что там изображение Джеймса, сделанное через встроенную вебкамеру. Маленькое, зернистое, с бледными цветами и низким разрешением. Не некачественное, потому что это же СтаркТех, но насколько качественным вообще было бы изображение, полученное через вебкамеру с помощью обратной дешифровки, в фантазии? - Если мы смогли отследить тебя через шесть разных промежуточных точек, VPN и проклятый спутниковый канал, причем все это зашифровано, - Стив использует слова Джеймса против него самого, потому что так бы и поступил какой-нибудь мудак, - насколько, по-твоему, нам было бы сложно заставить работать твою вебкамеру, но так, чтобы при этом не загорелся светодиод? - Черт, Джеймс из фантазии в глубокой жопе, - бормочет Джеймс. Стив не улыбается, но он едва удерживается. - Это ты, не так ли? – вместо этого говорит он, а Джеймс снова входит в роль. - Это фото меня за моим компьютером, - говорит Джеймс. – У меня таких миллион на серверах чатов с моими друзьями. - Угу. Но только не это, - он забирает «фото» обратно, подносит к лицу, словно сравнивая его с Джеймсом. – Это сделал мой друган Клинт из киберотдела, сегодня в тринадцать сорок семь. Нехилое совпадение, неправда ли? Джеймс молчит. - А знаешь, какой еще снимок ему удалось сделать? - Какого-нибудь порно, которое у него было открыто в другой вкладке, - отвечает Джеймс, и Стив знает, что это возможность пошло пошутить насчет вебкамеры Джеймса, но ему не удается достаточно быстро придумать шутку, чтобы вставить в этот разговор – однако попозже он обязательно к этому вернется. – Все это ничего не доказывает, вы, что, не слышали про Фотошоп? – продолжает Джеймс. – Вы говорите, что у вас есть фото меня, вероятно, вы считаете, что у вас еще есть снимки моего рабочего стола. Говорю вам, вы ошибаетесь. - Мне не нужно, чтобы ты подтвердил их достоверность, - говорит Стив, - я говорю тебе, что ты попался. И я повторю свой вопрос еще раз, на кого ты работаешь? - Слышали когда-нибудь про пятую поправку? – голос Джеймса дрожит. - Слышал про тюрьму в Гуантанамо? – отвечает Стив. - Они ее закрыли еще в 23-м году, старик, - и Стив знает об этом, потому что он призывал к этому громче всех, но Джеймс все равно вздрагивает, Стив это видит. Это угроза, с которой росли представители его поколения, Стив знает об этом. Мир стал лучше без нее. - Это да, - а потом у него молниеносно рождается идея, - а слышал когда-нибудь про Черный Остров? – Джеймс прищуривается, но не отвечает, а Стив мерзко ухмыляется. – Нельзя закрыть то, про что они не знают. Джеймс втягивает воздух через зубы. - Я требую адвоката. - Не припомню, чтобы я тебя об этом спрашивал, - отвечает Стив. Джеймс наклоняется вперед, насколько это возможно, не теряя равновесие. - Я требую адвоката, я знаю свои права. Я собираюсь воспользоваться своим правом хранить молчание, я требую телефонный звонок и адвоката. Стив почти смеется, почти говорит что-то уничижительное, но, если он будет таким неприятным, с чего бы Джеймс захотел с ним переспать. Вместо этого, он качает головой, потом снова обводит Джеймса взглядом с ног до головы, делает глубокий вдох и расправляет плечи. - Ты не понял, парень, - он смотрит Джеймсу прямо в глаза. – Это тебе не полиция Нью-Йорка. Тебя не задержали на двадцать четыре часа в отделении – тебя поймали, когда ты взламывал самый засекреченный внутренний сервер одной из ведущих, наиболее значимых спецслужб этой страны. Теперь ты мой. Единственный способ выбраться отсюда для тебя – это дать мне то, что я хочу. Джеймс приподнимает одну бровь. - Я много чего мог бы вам дать, если бы у меня была возможность, - пытается намекнуть он. - Можно подумать, ты был бы тем, кто дает, - отвечает Стив, копируя выражение Джеймса собственной бровью. Но он делает это специально, это индикатор, часть диалога, которая дает Джеймсу нужную информацию. Персонаж Стива любит парней. Его потрясает, насколько это напоминает их самый первый разговор в кофейне шесть месяцев тому назад. - Скажи мне, на кого ты работаешь, - говорит Стив, и Джеймс заметно съеживается. Он приставляет язык к верхним зубам, качает головой и словно обмякает. - Не могу, - отвечает он. Ага! Отлично, вот оно. Стив отодвигает часть бумаг в сторону, наклоняется над столом. - Не можешь? – повторяет он, а Джеймс прикусывает нижнюю губу. Он мотает головой. - Не могу. - Мы можем предложить тебе защиту, - мягко говорит Стив, играя в хорошего полицейского и плохого полицейского, наклоняет голову, чтобы лучше видеть глаза Джеймса. Тот не подымает головы. – Безопасное место, хорошие ребята в охране. Мы можем тебе помочь, но мне нужно имя. - Я не могу! Я не могу вам его назвать. Стив не уверен, куда двигаться дальше, если честно. Он может продолжать диалог в таком духе – у него много лет практики забалтывания людей, которые пытаются свить огромную паутину лжи, - но ему нужно будет на чем-то сосредоточиться и поскорее, ну или, возможно, Джеймсу придется перехватить инициативу. Конечно, это необязательно должно случиться в следующую минуту. Стив встает, разворачивает свой стул, но вместо него присаживается на краешек стола. Во-первых, так они ближе друг к другу, во-вторых, так он намного выше Джеймса, в-третьих, его задница прямо на столе, а он знает, как сильно Джеймсу нравится его задница. - У тебя есть два варианта, - говорит ему Стив, - и оба они не включают возможность просто уйти отсюда. Так что, прежде всего, тебе лучше привыкнуть к этой мысли. Не будет никакой сделки с правосудием, никакого выхода под залог. Такие как ты не получают свободу. Так что дела обстоят так, - Джеймс прикусывает губу, чтобы не улыбаться, узнавая выражение Сэма Уилсона, - Черный Остров либо Программа защиты свидетелей. Но ты не попадешь под Программу защиты свидетелей, пока не назовешь. Мне. Имя. - Вы не понимаете, - Джеймс кивает в сторону документов, и Стив встает. У персонажа, которого он играет, заканчивается терпение.

***

- Нет, это ты не понимаешь, - говорит Стив, но негромко, и его взгляд спокоен. – Мы можем запрятать тебя в настолько секретное место, что даже президент его не может закрыть, потому что она не знает, где оно находится, и у нас достаточно улик, чтобы ты больше никогда не увидел ничего, кроме стен своей камеры. Одиночное заключение, никаких контактов с внешним миром. Ты будешь сидеть там, пока не сдохнешь. Конечно, скорее всего, ты сойдешь с ума лет через десять или около того... - Вы не можете так поступить, - отвечает Джеймс. – У меня есть семья, они будут меня разыскивать. - Твоя мама, твой папа, твоя сестра, твоя кошка, можешь про них забыть, - и это больно слышать, на самом деле, это колет слишком близко к сердцу. Если Стив будет продолжать в таком духе, Джеймсу придется сделать перерыв на пореветь, господи. Его мама. Его папа. Бекка. Матильда. – Ты с тем же успехом можешь сменить имя на Джимми Хоффа, парень, у тебя только один шанс, - он поднимает вверх один палец. Прим.перев.: Джимми Хоффа – американский профсоюзный лидер, неожиданно исчезнувший в 1975 году при загадочных обстоятельствах. - Один шанс. И это я. Мы пытались выяснить, кто ты такой, долгое время, и мы тебя взяли. Если ты хочешь когда-нибудь снова увидеть солнечный свет своими глазами, если ты хочешь вдохнуть свежий воздух и пройтись босиком по гребаной траве, ты назовешь мне имя, потому что мое терпение вот-вот лопнет, и ты может и не акула, но для меня сойдет, раз уж я не могу поймать более крупную рыбу. - Я, - Джеймс мотает головой. – Вы. Стив приподнимает обе брови. Джеймс мотает головой – он хочет проверить, как далеко он может зайти, особенно учитывая, что Стив не может просто все бросить и уйти. Типа, Стив вынужден остаться, потому что в этом заключается смысл игры. Стив задвигает стул. - Ладно, - говорит он, но Джеймс дергается вперед на своем стуле. - Я сделаю все, что вы захотите. И вот тут, на самом деле, и начинается фантазия. Стив Роджерс, мужчина, которого любит Джеймс, сейчас бы холодно улыбнулся и сказал «Для начала можешь сказать мне правду» или типа того. Агент Стив этого не делает. Агент Стив порочен. Агент Стив говорит: - Видишь вон тот красный огонек в углу слева от меня? Джеймс смотрит. Хмурится. Ищет глазами маленький красный светодиод на магните для холодильника. О, нет, он... он не видит его. Может быть, села батарейка? - Нет? – нерешительно отвечает он. Стив не двигается. Не моргает, но выражение его глаз полностью изменилось. - Это означает никаких доказательств. Джеймсу немедленно становится жарко под тяжелым многообещающим взглядом этих глаз. А еще в них есть что-то необычное, что-то преступное и опасное, что-то нехарактерное для Стива, когда он вместе с Джеймсом. Он выглядит как продажный Агент. Джеймс не знает, чем его интерес отличается от обычного, но в нем есть что-то непристойное, и это полностью меняет его выражение. Это персонаж, который знает, что ему не следует, но планирует все равно сделать, который видит перед собой потенциального преступника мирового уровня, но все равно не против выменять секс-услуги на сделку с лучшими условиями. Это мужчина, который чувствует, что заняться сексом с Джеймсом было бы неправильно, но не собирается позволить этому себя остановить – откуда Стив этому научился? Джеймс обязательно потом спросит. Стив обходит вокруг стола, неслышной поступью хищника, потому что ну разумеется. Он проходит от своего стула вокруг всего стола, а потом исчезает из поля зрения Джеймса. Джеймс мог бы обернуться, но так неинтересно, поэтому он следит, как отражение спины Стива тает в темноте, исчезает, словно он переходит за грань реальности. Джеймс не знает, куда он пропал, потому что он не видит Стива в отражении в окне, и тот замолчал, как только исчез из виду. Он видит себя – бледного и маленького, сидящего за столом, лицо почти напоминает голый череп из-за падающего сверху света, но он знает, что Стив сейчас может быть где угодно. Более того, когда краем глаза он замечает движение – это всего лишь далекое отражение уличного движения в одном из окон другого небоскреба напротив. - Встань, - произносит голос Стива, и Джеймс чувствует на затылке тепло от его дыхания. Он вздрагивает и дергается вперед от неожиданности, а потом, в ужасе осознавая, насколько большая поверхность у его беззащитной спины и насколько высококвалифицированным агентом на самом деле является Стив Роджерс, встает на ноги. Стул немедленно куда-то пропадает, и у Джеймса нет другого выбора, кроме как просто стоять и ждать. - Ноги шире, - откуда-то еще доносится голос Стива, и Джеймс по-прежнему не видит его в отражении в окне. Джеймс повинуется, нетвердо стоя на ногах, поднимает глаза, ищет хоть какой-то признак Стива в слегка искаженном отражении. Но с его глазами словно что-то происходит, а потом – у Джеймса раскрывается рот. Стив возникает в отражении, его лицо, руки, тело – он стоял совсем чуть-чуть за гранью света, достаточно яркого, чтобы Джеймс не видел ничего вне освещенного круга, и он просто материализуется из теней, огромная, смутно очерченная фигура, и возвышается позади Джеймса, словно готовый его поглотить. Все происходит так быстро, а Джеймс так удивлен, что его мозг дает осечку, и он отшатывается от образа, который видит в отражении, потрясенно ахая. Прямо в объятия Стива. Стив мгновенно обхватывает его руками, фиксируя верхнюю часть рук Джеймса по бокам его туловища и прижимаясь всем телом к нему сзади, а голова Стива так далеко выдвинута вперед, что его губы прижимаются к виску Джеймса, а голова Джеймса почти опускается на плечо Стива. - Никто меня не остановит, - его зубы оскалены в рычании, и глаза Джеймса невольно закрываются, - никто тебя не спасет, - вся его кровь стремится вниз, - никто не будет путаться под ногами. Джеймс не может сдержать стона, когда губы Стива двигаются с поцелуями вверх по его шее, когда Стив прижимается, вращая бедрами, к его заднице. - Разве я сказал тебе закрыть глаза? – и когда Джеймс открывает их, когда он смотрит на окно – в зеркало, в сущности – голова Стива опущена, он прижимается к Джеймсу, его глаза потемнели и блестят. – Не смей на меня смотреть, - говорит он. И Джеймс не собирался ничего делать – он не до конца понимает, какой именно приказ он выполняет, даже когда он уже это делает, - но он переводит взгляд на самого себя, смотрит на свою собственную стройную фигуру, обволакиваемую фигурой Стива, свои руки, загнутые назад, свою белоснежную рубашку и свое лицо, наклоненное набок и назад, пока Стив атакует его шею. - Так я и думал, - говорит Стив, - наслаждайся этим видом, и тогда я не стану звать своего напарника, чтобы он пришел понаблюдать за допросом. Джеймс краснеет всем телом, он чувствует это – жар своей кожи от лба до самого члена, который пытается прорвать перед его брюк. Руки Стива шарят по всему его телу, стягивают его пиджак, сдергивают его ему на руки. Он не может его снять, потому что его руки все еще скованы, но оказывается, это не проблема для Стива, который стягивает пиджак только до локтей Джеймса, чтобы дополнительно его обездвижить. Джеймс наблюдает в отражении, как работает Стив, как он целует, и ласкает, и тянет, и сжимает, словно он воплощение всех похотливых развратников, что когда-либо существовали. - Передумал? – рычит Стив. – Я тоже могу передумать. Джеймс прикусывает губу, смотрит, как его зубы погружаются в мягкую плоть в его собственном отражении. Рука Стива крадется вниз по его телу, и Джеймс чувствует, своими руками, скованными за спиной, насколько близко он, почти достает до члена Стива, – у Стива стоит, разумеется у него стоит. Джеймс пытается не улыбаться, закусывая губу, пока Стив грубо его ощупывает, просто водит ладонями по всему телу Джеймса – и Стив это видит. - Что нахрен смешного? – презрительно ухмыляется он, и Джеймс смеется, сгибает колени и сжимает пальцы, поднеся их к выпуклости спереди на брюках Стива. - Ты такой топ, - хихикает он. Стив разрывает на нем рубашку – хватается за ткань на груди Джеймса и просто разводит ее в стороны. Джеймс чувствует, как широко распахиваются его глаза, как улыбка испаряется с его лица – лопаются швы, разлетаются пуговицы, ярко вспыхивая на темном фоне комнаты, одна прыгает по столу, другая отскакивает от него и исчезает. Срань господня. Джеймс знает, что издает какие-то звуки, а Стив впивается зубами в его шею, его руки такие горячие и огромные на теле Джеймса.

***

Там никого нет. С другой стороны стекла никого нет. Это просто окно, никто не видит, что Джеймс обнажен с головы до пупка, что его соски напряжены и выпячены из-за того, как натянуты его скованные за спиной руки. Стив сдвигает их обоих вперед, так что бедра Джеймса оказываются прижаты к столу, а член Стива – прямо к заднему шву его брюк, причем пальцы Джеймса зажаты между их телами, а потом одной рукой Стив обхватывает торс Джеймса и теперь ему никуда не деться. Стол дергается вперед с тихим шелестом дерева по ковру. - С которого мне начать? – спрашивает Стив у Джеймса, его зубы оскалены так, что Джеймс видит их блеск в отражении, Стив выглядит так, будто Джеймс сейчас реально отхватит по полной, - есть предпочтения? А потом он щиплет Джеймса за сосок – правый – массирует его, когда Джеймс задыхается от не-совсем боли, и тогда уже Джеймс пытается проглотить стон, потому что... - Черт, - бормочет он, он мог бы попытаться потереться о край стола, это не так уж плохо. - Вот видишь, это, - говорит Стив, - это я могу для тебя сделать. Он достаточно груб – кусает его и царапает, хотя даже близко не настолько сильно, чтобы повредить кожу, даже не настолько, чтобы остался синяк. Джеймс попросит его оставить ему засос попозже. К чему это реально приводит – мозолистая кожа и короткие ногти на мягкой бледной коже – это что все его нервы словно вспыхивают, все его тело напрягается в ожидании боли, которой на самом деле не последует. Он надеется. (Он точно знает.) Стив тянется к его ширинке и это... Ладно, вот это реально нечто иное, это новое ощущение, ему немедленно хочется прикрыться, потому что Стив сказал ему – Агент сказал ему, что они здесь лишь вдвоем, но у него еще и есть напарник где-то за стеклом, за зеркальной поверхностью, он так сказал. Руки Стива расстегивают его ширинку, и внезапно он беспомощен и не может оторвать взгляд от их отражения в зеркале, а парень, который должен был его допрашивать, вместо этого собирается его трахнуть. - По крайней мере, вы симпатичный, - выплевывает Джеймс. - А это имеет значение? – спрашивает Агент. – Какая разница, как я выгляжу? Я мог бы быть толстеющим и лысеющим, и ты все равно позволил бы мне сделать это, разве не так? Только посмотри на себя. Джеймс так и делает, бросает только мимолетный взгляд, потому что он прямо перед собой, распростертый позади стола, ширинка расстегнута настолько, что видно основание его члена, но рука Стива обхватывает его под челюстью, поворачивает его голову. - Я велел тебе смотреть, - сквозь стиснутые зубы говорит он, и у Джеймса подгибаются коленки, а вся его кожа прямо перед его глазами, черт. Он бросает взгляд на свое лицо и жалеет, что сделал это, он не хочет этого видеть. Рука Агента такая огромная на его челюсти, мощные пальцы на щеке, и Джеймс облизывает губы, потому что он так тяжело дышит, что они пересохли, но спустя мгновение осознает, что сделал ошибку, – он не смотрел на себя, он смотрел на Агента. - Я тебе один раз уже сказал, - говорит Агент, и у Джеймса по сути нет выбора. Он видит, как начинает краснеть, как его кожа темнеет от приливающей крови, смотрит, как растянут его торс, как в открытой ширинке виднеется выпуклость его члена, но Агент продолжает удерживать его голову приподнятой и ждет, ждет, пока Джеймс не начинает смотреть на отражение своих сосков, ключиц и теней за ними, на свое горло, потом губы, которые приоткрыты, и глаза... Он немедленно опускает взгляд, сгорая от стыда. Это все чересчур – его собственное тело, его собственное лицо, как бы возбужден он сейчас ни был. - Я велел тебе смотреть, - говорит ему Агент. И Джеймс с силой сглатывает, его кадык прижимается к ладони Стива, он пытается дышать, пытается думать. - Смотри, - повторяет Агент, его голос звучит тверже с каждым словом, и Джеймс смотрит сперва на свою линию роста волос, потом на ухо, а потом на лицо... Он чувствует себя так, словно может реально вспыхнуть пламенем, словно его лицо может настолько покраснеть, что он потеряет сознание. Его губы приоткрыты, кожа покраснела, глаза потемнели и полуприкрыты, он никогда не видел себя таким, он не уверен, что с этим делать. Его взгляд на мгновение встречается с взглядом Агента в отражении, и Стив, наблюдающий из-за плеча Джеймса, из-под опущенных бровей, обнимая его, прижимается поцелуем к изгибу шеи Джеймса, потом поднимает голову и подносит губы к уху Джеймса. - Я хочу, чтобы ты видел то, что вижу я, - шепчет Стив. – Я хочу, чтобы ты видел, что я заставляю тебя чувствовать. Джеймс облизывает губы, кивает, а потом завороженно наблюдает, как рука Стива в зеркальном отражении обвивается вокруг него, как ладонь Стива прижимается к его животу – он видит, как у его собственного отражения раскрывается рот, чувствует жар ладони Стива, когда она скользит вниз по животу Джеймса, пока тот следит за Агентом в зеркале. А потом его ресницы трепеща опускаются, когда пальцы Стива обхватывают его член, неспешно вытягивают его из брюк. - Не закрывай глаза, малыш, - говорит он, а Джеймс негромко стонет – Стив не так часто называет его малышом – и слушается, у него нет выбора. Рука Стива на его члене, а живот Джеймса запал, грудь бурно вздымается, его рот раскрыт, а глаза полуприкрыты. Стив ласкает его, медленно, так медленно, и голова Джеймса чуть было не запрокидывается назад, прежде чем он вспоминает, что должен смотреть в зеркало. - Вы целый день на это собираетесь потратить? - Могу, - отвечает Агент. – Тебе все равно некуда податься, где было бы лучше, чем здесь. - Вы назвали мне всего одно место, где было бы хуже, чем здесь, но я уже сказал вам, что оно закрылось в 23-м, - говорит Джеймс. Стив смахивает бумаги и пустой стаканчик со стола перед ними и одновременно впечатывает Джеймса в стол лицом вниз – вот только, разумеется, он на самом деле этого не делает, но Джеймс осознает только спустя несколько секунд, что Стив не только обхватил его рукой за туловище и положил ладонь другой ему на голову, чтобы обезопасить его, но еще и никакая часть его тела реально никуда не впечатывалась: Стив оттянул его назад от стола, потом быстро нагнул его, пнул стол, чтобы раздался звук, и в целом сделал все, чтобы Джеймс не ударился бы о дерево, даже если бы Стив просчитался. Но все равно Джеймс чувствует всплеск адреналина, его сердце бешено стучит. А потом у него перехватывает дыхание – стол оказывается таким холодным, когда Стив осторожно укладывает его туда, Джеймс чувствует холод животом, грудью, сосками, и холод такой сильный, что он ахает. - Как некрасиво с твоей стороны, - замечает Агент, - но у нас был доступ к твоей вебкамере несколько дней, а к истории просмотров так и еще дольше. Я знаю, что тебе нравится, и это именно оно и есть, не так ли? Он протягивает руку и снова ласкает член Джеймса, и хотя Джеймс и не прижимается лицом к столу, чтобы охладиться, но ему хочется это сделать. - Просиживаешь за ноутбуком дни и ночи, тратишь столько времени на всех этих сайтах – знаешь, ты очень хорошо выглядишь, когда думаешь, что на тебя никто не смотрит, - говорит Стив. - Я охеренно выгляжу и когда на меня кто-то смотрит, - отвечает Джеймс, и Стив прижимается к Джеймсу сверху, вращает бедрами. - Сколько этих кого-то? Я наблюдал за тобой каждую ночь на этой неделе, но это не обязательно должен быть я, а? Кто угодно мог бы войти сюда – мой шеф мог бы стоять прямо за этим стеклом, и ты бы понятия об этом не имел. Джеймс прикусывает губу. Стив не сокрушает его своим весом, потому что Стив удерживает свое тело – и тело Джеймса – невероятно осторожно, но Джеймс чувствует достаточно его веса, чтобы создавалось впечатление, что он не сможет никуда деться, как бы сильно он ни старался, Стив использует достаточно своей силы, чтобы Джеймс целиком был в его власти. Джеймс от этого в восторге. - С кем вы были в первый раз, когда увидели меня? – спрашивает Джеймс. – Готов поспорить, что я даже ничего особенного не делал, вы просто стояли со своим дружком и смотрели, как я работаю за своим ноутбуком, - вы сразу же начали думать обо мне, да? Заперлись в своем кабинете, чтобы подрочить, или до дома дотерпели? Нашли кого-нибудь, чтобы трахнуть, думая обо мне... Пальцы Стива сжимаются крепче – это очень похоже на их реальную ситуацию, в конце концов, - но, должно быть, Джеймс попал в яблочко, потому что спустя миг вес Стива пропадает с него, у Джеймса мерзнет спина, а потом мерзнет он весь: Стив рывком стягивает с него брюки, ноги Джеймса расставлены достаточно широко, чтобы они не свалились дальше ляжек, - Стив всегда так делает, всегда планирует все так, потому что он знает, что Джеймс чувствует себя куда более голым, если какая-то часть его тела еще прикрыта, при условии, что то, что прикрыто, - это не то же самое, что он хочет спрятать. Джеймс ничего не говорит, ничего не может придумать, раздаются негромкие звуки, шелест упаковки, фольги, а потом пальцы Стива, горячие, влажные и мощные, прикасаются к нему. - Черт, - выдавливает Джеймс – Стив начал с одного, но это совершенно не важно, у Джеймса такой стояк, что им можно забивать гвозди. - Да? – тело Стива такое горячее в точках, где оно соприкасается с ним, - чуть ниже поясницы Джеймса и почти, почти что внутри него. – Почему ты не смотришь? Джеймс не хочет (вот только на самом деле хочет), и у него уходит немало сил, чтобы поднять голову, для этого требуется куда большее мысленное усилие, чем он представлял, - по его телу пробегает дрожь, мурашки волной рассыпаются сверху донизу, а его затылок ноет от того, как упорно его тело сражается с самим собой. Ему трудно смотреть, так трудно смотреть туда, зная, что он увидит почти пугающее возбуждение Стива и свое собственное, зная, что он увидит собственные глаза и почувствует всю тяжесть взгляда, который он не часто видит в подобные моменты, заодно с пониманием, что если бы кто-то за ними сейчас наблюдал, то тоже все это бы увидел. - Секунду, - хрипло произносит он, и палец Стива погружается в него, только что это был всего лишь его кончик, и внезапно он оказывается внутри целиком, и Джеймс стонет, опускает голову вперед и прижимается лбом к столу. Стив ничего не говорит, едва шевелится и просто ждет, ждет, пока позвоночник Джеймса распрямится, пока Джеймсу удастся достаточно повернуть голову в сторону, а потом ему приходится бороться с собой, чтобы открыть глаза. Стив сгибает палец, начинает расслаблять его мышцы, поглаживает Джеймса изнутри, пока член Джеймса висит, заброшенный, между его ног, и Джеймс пытается, на самом деле, но у него уходит столько времени, прежде чем ему это удается, - и это время только увеличивается, когда он вот уже почти открыл глаза, а Стив слегка двигает пальцем, ровно настолько, чтобы у него перехватило дыхание, чтобы звук, который он пытался сдержать, сорвался с его языка. Ему трудно дышать, он чувствует на себе взгляды, хотя единственный, кто на него смотрит, - это Стив, а потом Стив добавляет второй палец, и Джеймс пытается еще раз – если Стив дошел до второго пальца, то прошло больше времени, чем он думал. Он рассматривает вариант открыть глаза совсем чуть-чуть, смотреть сквозь ресницы и игнорировать собственное отражение, пытаясь смотреть на Стива, но это невозможно. Как только его глаза открываются, он видит все – и в первую очередь, невероятно, свою собственную задницу. Под таким углом он видит свое лицо, бледную кожу своих ягодиц и верхнюю часть тела Стива. А Стив пронзает его взглядом, он ждет, пока их глаза встретятся, и тогда погружает в его тело два пальца, его плечи находятся в движении, так тяжело он дышит. Джеймс в зеркале выглядит так, словно ему больно, его рот широко раскрыт, слишком широко, и от движений Стива его тело тоже двигается. Рука Стива на его пояснице удерживает его на месте, словно иголка, прикалывающая жучка в рамке под стеклом, а другая рука Стива работает равномерно и неспешно. - Черт, - Джеймсу почти больно на это смотреть – это же он сам, и его мозг не хочет позволять ему это делать, несмотря на то, что он хочет этого больше всего на свете. Стив подступает ближе, наклоняется, чтобы его лицо оказалось ближе к лицу Джеймса в отражении, не сводит глаз с Джеймса, потому что может, заводит Джеймса сильнее, потому что это несложно. - Вы, - и Джеймс хотел спросить, собирается ли Стив его наконец трахнуть, но не может, не может заставить себя произнести эти слова, когда он увидит себя самого, произносящего их. - Ты никогда не дрочил перед зеркалом? – Стив опускает голову еще ниже. – А кажется, что ты из таких. - Боже, - Джеймс снова прячет лицо. Стив продолжает работать, постепенно раскрывает его и – в какой-то момент – царапает зубами любую часть тела Джеймса, до которой может дотянуться, - его шею сзади, его плечи, спину вдоль позвоночника, поясницу. - Я бы спросил, хочешь ли ты, чтобы я в тебя вошел, но я и так знаю ответ, - Стив частично извлекает пальцы и растягивает дырочку Джеймса, его большой палец лежит на промежности Джеймса. – Жаль, я не могу показать тебе, как это выглядит. - Странно, что вы думаете, что продержитесь достаточно долго, чтобы устроить из этого представление, - отвечает Джеймс, и Стив выпрямляется. И на это Джеймс смотрит, никаких к чертям сомнений, он смотрит, как Стив извлекает собственный член из брюк. - Презерватив? – спрашивает он, не глядя на Джеймса, его спина прямая, глаза потемнели, пальцы сжимаются вокруг его члена. - Ни за что, - отвечает Джеймс, и Стив наносит смазку и упирается одной рукой в стол, рядом с бедром Джеймса, подводя член к нему сзади. - Дыши, - говорит он. – Мы же не хотим, чтобы ты вырубился раньше, чем мы вообще начнем, не так ли? Это не доставит особого удовольствия никому из присутствующих. Намек ясен – что кто-то еще может наблюдать за ними, что кто-то еще мог видеть его раньше, - и Джеймс смотрит на Стива, когда тот поднимает голову и смотрит на него в зеркале. Выражение лица Стива совсем не меняется, и поэтому когда его бедра двигаются вперед, это вызывает настолько сильные ощущения. Джеймс видит себя, потому что у него нет выбора, потому что лицо Стива прямо над его собственным, а у Джеймса есть глаза, - он выглядит, как любой твинк, которого он когда-либо видел в порно, раскрасневшийся, с длинными ресницами, бледный, стройный и юный. У него на лице то самое выражение, а у Стива вовсе нет, и Джеймс совершенно точно чувствует, что все это делают с ним. - Ааа, - он слышит собственный тоненький стон, видит, как Джеймс в зеркале издает его, а Стив, тот самый Стив, что пристально смотрит на него с лицом наполовину закрытым тенями, не вздрагивает, не шевелится, никак не меняется. По крайней мере, Джеймсу это не видно. Зато Джеймс точно ощущает, когда Стив начинает двигаться. Стив не медлит, но и не сходит с ума, он просто начинает двигаться и не останавливается, а прижатые к животу Стива пальцы Джеймса сжимаются, его ноги подкашиваются от наслаждения. Он отворачивается, потому что смотреть в отражение слишком тяжело. Но Стив остается на нем и внутри него, а голова Стива прямо над его собственной. И когда Джеймс отворачивается, Стив прижимается губами к уху Джеймса. - В чем дело, солнышко? – и знаки препинания в его фразе расставлены толчками его бедер, ого, с ума сойти. – Не нравится то, что ты видишь? - Там особо не на что смотреть, разве не так? – ехидничает Джеймс, и тогда Стив кладет ладонь ему на голову – он на самом деле не прижимает голову Джеймса к столу, нет, но только потому что на самом деле он Стив, а не Агент Мудак. - Я бы так не сказал, - выплевывает Стив. - Вы обо мне думали? – у Джеймса перехватывает дыхание. – В первый раз, когда увидели меня, готов поспорить, вы умоляли своего дружка-компьютерщика дать вам пароль, чтобы только... - У всех есть этот пароль, - отвечает Стив, сотрясая их обоих одновременно с этим, его рот так близко, что Джеймс чувствует его зубы на своей ушной раковине. – Мы повесили его на главную страницу внутреннего сайта, солнышко, на доску объявлений, в кафетерии – твою трансляцию каждый вечер смотрели как на вечеринке, все могли смотреть. У Джеймса покалывает лицо, так сильно он краснеет. У Стива много друзей, много коллег, и Джеймс не хотел бы, чтобы кто-то из них это увидел – ни один из них. Но сама идея, что они это видели, что какое-то количество людей наблюдали за ним, что он мастурбировал, словно никто его не видит, но на самом деле все смотрели... Он представляет это, не может удержаться. Думает о последнем разе, когда он дрочил в одиночестве за своим ноутбуком, выключив свет и открыв сайт с порно, думает, какие гримасы появлялись на его лице, как он лежал, что он шептал себе под нос в темноте и каково было бы, если бы его тогда видел кто-то еще, если бы столько людей наблюдали за ним. Он не может сдержать негромкий вскрик. - Но вы же не дадите больше никому меня трахать, - говорит он, и Стив смеется, низким бархатным голосом. - Ты только для меня. Ты мой. Остальным максимум достанется возможность завидовать мне. - Вы меня выбрали, да? – Стив фыркает. - Меня назначили на это дело, - отвечает он. – Мы тянули жребий, кому ты достанешься, как чертов приз, и все без исключения остальные были в ярости, что его получил я. Джеймс сейчас самовоспламенится. - Если вам кажется, что все были в ярости, погодите, пока мой бойфренд не узнает, где мы. Стив прекращает двигать бедрами, выпрямляется, обхватывает руками талию Джеймса и поднимает его тоже, притягивает его назад, так что его вес полностью ложится на Стива, и опускает одно плечо, чтобы голова Джеймса могла на него опуститься, потом проводит одной ладонью по телу Джеймса от ключиц до самого члена и начинает нежно его ласкать, куда медленнее, чем ожидает Джеймс. - Ммм, солнышко, - Стив трется носом о шею Джеймса, прижимается губами к мягкой коже за его ухом, - а кто, по-твоему, сейчас стоит за этим стеклом? У Джеймса подгибаются коленки – буквально, Стиву приходится сжать его сильнее, - он вскрикивает: - А-аа, - непроизвольно, словно ему холодно или больно, - ощущение словно пронзает его в самую грудь, а потом распространяется во все стороны. Его соски напрягаются, он это чувствует, его член пульсирует, и хотя его голова опущена, он не может теперь не смотреть на стекло. Он не видит Агента Стива, он даже себя самого не видит, хотя смутно замечает свое тело – стройное и бледное, с тенями, подчеркивающими ребра снизу, с плавным изгибом низа живота, с его стоящим, залитым светом членом и крепкими пальцами, которые его обхватывают, пальцами, которые ему не принадлежат, - но видит он сейчас нечто иное. - Оо, бедный малыш, - тихо произносит Стив, почти шепотом, замедляя свои движения настолько, что они почти замирают на месте. – Ты думал, он придет тебя спасти? Джеймс едва видит их обоих, потому что сейчас, в данный момент, он смотрит сквозь зеркало и видит ту картину, что для него нарисовали. С обратной стороны стекла теперь комната для наблюдения, это уже не Нью-Йорк, что был там все это время, с обратной стороны стекла маленькое и темное пространство, а не огромное и сверкающее, и Джеймс уже не смотрит на собственное отражение. Ему не нужно видеть это своими глазами, чтобы представить Стива, который стоит перед ними с обратной стороны стекла, его голова высоко поднята, плечи развернуты, на самом красивом лице, что Джеймс когда-либо видел, - безразличие. - Вы лжете, - говорит Джеймс, но мышцы его бедер натянуты, а кровь поет в его венах, зажигая нервы. - Разве? – отвечает Стив – отвечает Агент. – Думаешь, такой человек одобрил бы то, чем ты занимаешься? Джеймс сейчас кончит: Агент Стив все еще совсем легонько двигает рукой, он стоит неподвижно и его член все еще внутри Джеймса, но этого несомненно будет вполне достаточно. - Вы, - пытается что-то сказать Джеймс, но его легкие не желают прекращать вдох, а его кости словно содрогаются. – По-оа? – выдает он, но Стив все равно его понимает и нежно целует. Вообще, на мгновение он останавливается, Джеймс видит, как выражение его лица проясняется за секунду до их поцелуя, и он стонет прямо в рот Стиву, а все его тело пытается стечь на пол. - Чарли? – бормочет Стив, не отрываясь от его губ. - Чарли, - отвечает Джеймс, и это, наверное, так глупо, что у него слезы наворачиваются на глаза? Он не чувствует грусти, или злости, или огорчения, просто... типа... это такие сильные эмоции. Стив здесь, вместе с ним, Стив прямо внутри него, но Его Стив не там, где этот человек, не в этой игре. Его Стив стоит с обратной стороны зеркала, приподняв одну бровь, возможно, разговаривая с кем-то еще, другим коллегой, возможно, обсуждая статистику, цифры, количество арестов, в то время как Джеймс распростерт в пятне света над столом для допросов, а его последняя надежда по самые яйца у него в заднице. Все, что он пытался сохранить для Стива, теперь выставлено напоказ, все, что было спрятано от всех, теперь раскрыто и показано. У него щиплет глаза и губы, а бедра дергаются вперед словно сами собой, поток воздуха из кондиционера такой холодный, а руки Агента словно раскаленные клейма на его коже и... - Думаешь, ему нравится наблюдать? – говорит Агент и... Джеймс кончает, вот просто так. Он выдавливает вскрик сквозь стиснутые зубы и плотно зажмуривает глаза, мотая головой, а его бедра, содрогаясь, двигаются вперед и отказываются возвращаться обратно. Он слышит, как Стив произносит: - Ого! – очень тихо, а потом обхватывает его пальцами сильнее и начинает ласкать как следует, а руки Джеймса сжимаются в кулаки и случайно захватывают ткань рубашки Стива. - Черт, черт, - он откидывает голову на плечо Стива, потому что все его тело пытается бедрами вперед протиснуться сквозь сжатый кулак Стива, а потом он просто уже ничего словно не может поделать, просто стоит и содрогается, пока оргазм полностью захватывает его на какое-то время. Он длится, боже, как долго длится его оргазм, а потом Джеймс издает странный тоненький звук, начиная приходить в себя. Его правый глаз ощущается как-то странно, потому что ресницы там влажные. - Я люблю тебя, - говорит ему Стив, - все хорошо, Джеймс, я рядом, - и Джеймс так странно себя ощущает, так необычно – ему хочется еще больше таких ощущений; его глаза щиплет, а ресницы влажные, и он чувствует, как его губы дрожат, а подбородок поджимается, но ему хочется еще. - Я, - начинает он, и Стив произносит: - Выключи свет, Джарвис, - и их окутывает тьма – падает занавес – и игра окончена, а Джеймс опускает голову, прижимая язык к нижней губе и пытаясь дышать. – Не молчи, Джеймс, - говорит Стив, - ты меня слышишь? - Ага, - отвечает Джеймс, но это наполовину звучит, как всхлип, и рука Стива сдвигается, расстегивает наручники. - Джеймс, я... - Ненене, - Джеймс пытается опередить его, чтобы Стив не успел все неправильно понять. – Нет, все хорошо, честно. Я не... просто это так много. - Хочешь, чтобы я достал? – спрашивает Стив. – Я могу... - Я хочу повернуться, - отвечает Джеймс. – Я хочу быть лицом к лицу. Стив замирает, явно неуверенный, но Джеймс делает все за него, сдвигается вперед, как только освобождаются его руки, и поворачивается к нему лицом, как только Стив из него выходит. - Джеймс, - начинает Стив, но Джеймс обнимает его за шею и целует. - Идеально, - говорит он, - просто идеально, боже, я... Руки Стива, большие и теплые, ложатся ему на спину, и Джеймс сдвигает ноги, чтобы его брюки свалились на пол и он мог вышагнуть из них, делает шаг назад и садится на стол. - Ты..., - произносит Стив, но Джеймс только притягивает его к себе, одной рукой все еще обнимая за шею, раздвигает ноги, притягивая Стива ближе. - Ты все сделал идеально, - шепчет Джеймс, и все изменения так же отчетливо заметны Джеймсу, как раньше были видны отличия: Стив обнимает его любя, его руки нежны, он бережно поддерживает его, он целует Джеймса так, словно хочет всего себя выплеснуть в него, а не так, словно хочет что-то из него вырвать, он наклоняется вслед за Джеймсом, следуя его примеру, а не придавливает его всем весом, чтобы тот не мог удрать. Кожа Джеймса по ощущениям слишком много знает, его глаза все еще видят фиолетово-желтый след от картинки, а голос Стива... но лицо Стива... но Другой Стив – ошеломление, вот что это. Джеймс ошеломлен. И не может быть так, что в темноте воздух прохладнее, не может быть, чтобы технологии в Башне делали свет теплее, но может дело и не в свете. В тенях прохладнее, потому что на него не смотрят глаза – пусть даже это были только глаза его собственные и Стива. - Давай, - просит Джеймс, - пожалуйста, сейчас же, - я хочу тебя, - и Стив слушается, Стив всегда слушается, Стив всегда дает ему именно то, о чем он просит. Когда Стив кончает, руки Джеймса у него в волосах, ноги Джеймса обхватывают его талию, а имя Джеймса у него на губах, а после этого он стоит, а Джеймс лежит на столе, и их тела прижаты друг к другу. Джеймс прижимает голову Стива к своему плечу и откидывает голову назад, глядя на Нью-Йорк, сияющий за окном так ярко и беззаботно.

***

Когда они оба слегка приходят в себя, Стив, поскольку в темноте он видит так же хорошо, как и при свете, берет Джеймса на руки и несет в спальню, обкладывает его подушками и одеялами, усадив Джеймса посреди кровати. Как всегда, он приводит Джеймса в порядок, приносит ему поесть и попить, дает ему покрывало из искусственного меха. - Ты в порядке? – спрашивает Стив, и Джеймс смеется, закрывает лицо обеими ладонями. - Да! О боже мой, да. В следующий раз можешь продолжить, что ты там планировал делать дальше, - отвечает он. – Я даже не закончил всю эту штуку с шантажом. - Ааа, шантаж, - Стив осматривает Джеймса, убеждается, что на нем нет синяков, что Джеймс говорит правду о том, насколько сильно ему понравилось. Это так, но Стив всегда должен убедиться сам. - Я собирался не давать тебе опустить голову и заставить тебя смотреть, как ты кончаешь, - говорит Стив, и Джеймсу приходится закусить губу. У него уже есть большая часть этой картинки в голове, и абсолютно всему в нем очень нравится такое завершение. - А ты в порядке? – спрашивает он, и Стив смотрит на него и сияет. - Я в порядке, если ты в порядке. - Я в порядке, - Джеймс широко улыбается. – Где ты научился так играть? - Жизнь научила? Необходимость врать плохим парням, обучение поведению на допросе. Наташа. Джеймс кивает, обводя Стива глазами с головы до ног. Потом ему кое-что приходит в голову. - А здесь есть система наблюдения? - Нет, - отвечает Стив. – У Джарвиса есть план комнаты для отображения проекций, и он может считывать точки давления и тепловые сигнатуры, чтобы определять, где мы стоим или, в принципе, где находимся. Программа может сканировать лица и считывать жесты в чрезвычайных ситуациях, но система не слушает нас постоянно. Он услышит, если я попрошу о чем-то, обратившись к нему по имени, и перестанет слушать, как только система определит, что больше к нему не обращаюсь, но аудио и видео не записываются, за исключением чрезвычайных ситуаций. И системой управляет Тони, так что я ей доверяю. Если бы это было иначе, ноги бы моей тут не было. Джеймс кивает. - Просто проверяю. В твоем доме тоже явно нет. - Нет. Я проверяю, нет ли жучков, каждый раз, когда делаю уборку, - отвечает Стив, - а уборку я делаю каждые выходные. Джеймс снова кивает, и Стив поднимает ноги на кровать. - Знаешь, ты же остановился, - замечает Джеймс, и Стив смотрит на него. - Хм? - В какой-то момент ты остановился. Ты говорил мне, что я не умею врать так же хорошо, как считаю, что умею флиртовать. - О. Да, я осознал, что веду стандартный допрос без той части где я-позволяю-тебе-меня-соблазнить. Типа, я собирался сидеть там, пока ты не признаешься. Понимаешь? Джеймс смеется. - Тебе долго пришлось бы ждать, я же реально все еще не в курсе, что именно я по идее сделал. Стив морщится. - Да, я забыл освежить свой компьютерный лексикон. Но все не так плохо же, верно? - Это было потрясающе, черт возьми. Я не шучу. Нам надо будет еще потрахаться перед зеркалом. - Конечно! – отвечает Стив. - Но ты будешь спереди? Стив произносит: - Аааа, - в том же стиле, как Фонзи произносит «Эйййй», а потом опрокидывает Джеймса на подушки. Прим. перев.: Фонзи (Артур «Фонзи» Фонзарелли) – персонаж из сериала «Счастливые дни» (Happy Days) Когда Джеймс заканчивает смеяться, он укладывается поудобнее и потягивается. Потом он прищуривается, глядя в потолок. - Так как ты все это провернул? – спрашивает он, и Стив пожимает одним плечом. - Машина – это мой гардероб и колонки направленного действия. Ты сидел на моем офисном стуле. Из моего настоящего кабинета. - Ты поставил колонки в гардероб? - Это же Башня Старка, - отвечает Стив, - в гардеробе уже есть колонки. Плюс кондиционер направленного действия, потому что Башня это тоже может. - А лифт? – спрашивает Джеймс. Стив на миг замолкает. Потом он поднимается на ноги и снова нависает над Джеймсом, протягивает ему руку. Джеймс осторожно опирается на нее, встает, когда Стив помогает ему подняться, а потом Стив притягивает его к себе, поднимает, потому что для него это невероятно легко, и снова закидывает Джеймса на плечо. - Готов? – спрашивает он, и Джеймс кивает. - Аха. И Стив... Стив резко сгибает колени, замирает так, на несколько сантиметров ниже ростом. А спустя пару секунд он снова выпрямляется, так же резко. - Магия, - говорит он. Джеймс смеется. - Ты серьезно? – и Стив шлепает его по заднице. - Ты не покидал апартаменты. Мы просто походили тут какое-то время. Джеймс фыркает. - Ну почему я не могу делать такие клевые штуки? – и Стив наклоняется вперед, помогает Джеймсу встать на ноги. - Ты мог бы. Но я хочу сказать. Я никогда сам этого не делал, на самом деле, до этого момента. Джеймс улыбается, морщит нос и обнимает Стива за талию. - Это мило. Как только я придумаю фантазию для тебя, я тоже все проверну, как в кино. Стив смеется, целует его и указывает на постель. Джеймс кивает и забирается на нее, устраивается поудобнее, а Стив следует за ним, как только Джеймс всем доволен. Разумеется, у Джеймса уже есть одна фантазия. Такая, что не требует спецэффектов, как бы хороши ни были спецэффекты. Но если он скажет Стиву, что он планирует, то сюрприза не получится. - Эй, а где находится Черный Остров? - Я запаниковал, - признается Стив, - это лучшее название, что я смог придумать. Я хотел что-то темное и далекое, и я чуть было не сказал «Черный Глаз» на автомате по ошибке. Следующий вариант был бы Угольный Полуостров или типа того. Джеймс фыркает и укладывает голову на грудь Стива, когда тот прижимает его поближе, закрывает глаза, когда Стив натягивает на них одеяло. Утром ему на работу, но до этого у них еще очень много времени.