Integrity: имитовставка

      Поначалу Сергей растерялся, когда Олег дёрнул его к себе, не удержал равновесия, упал с ним вместе на кровать. Тот поймал в объятия, потянулся было вновь к его губам, но Другой — Птица — перехватив контроль, оттолкнул, отстранился, навис над Олегом. Оглядел хищно, с жестоким любопытством. Приказал:       — Хочешь получить его? Снимай.       Олег, не отрывая от него глаз, привычно вывернулся из ремней плечевой кобуры, беспрекословно потянул водолазку через голову, отбросил. Кроме пулевого на обнажённом крепком торсе хватало и других шрамов. Серёжа прочёл по губам: «Тебя. Не его — тебя».       — Всё остальное тоже снимай.       Вместо молнии армейские штаны застёгивались на прочные болты. Олег выпутался из штанин, хрипло выдал:       — Презервативы в кармане.       — Всегда при тебе? — выплюнул Птица с презрением.       — Что?.. Серёж, да они же входят в обычный паёк. Посмотри сам. Мы их как только не использовали — и как тару, и как жгуты…       — И по назначению?       — Я — нет. Никогда.       — Почему?       Олег принуждённо рассмеялся.       — Рассчитываешь услышать, что тебя ждал? — Он оборвал смех. — Серёж, эти резинки не такие, как обычно. Там нет смазки вообще, только тальк. В ванной есть масло — можно его…       Он приподнялся было, но Птица толкнул его в грудь, заставляя лечь обратно.       — Обойдёшься.       Взгляд Олега угас.       — Серёж… Если хочешь… Делай, как хочешь, хорошо? Если ты умеешь — ладно. Но если нет — тебе тоже будет больно.       — Не так, как тебе.       Олег молча кивнул, не сводя с него глаз. Улыбки и предвкушения чего-то радостного в них не осталось, но и страха не было. Птица ухмыльнулся, отпуская его. В ванной было много всего, и масла нашлось вдоволь. Олег ждал, не шевелясь, словно и правда решил не мешать ему творить всё, что заблагорассудится.       — Повернись, — каркнул Птица.       Сергей дёрнулся где-то внутри, но мог лишь беспомощно наблюдать, как Олег, не споря, не противясь, поворачивается, подставляя когтям Птицы спину. Тот очертил татуировку, уродливый шрам там, где вышла пуля, выступающие позвонки. Просунул руку под живот, сжал, перебирая пальцами, добиваясь вполне ожидаемой реакции.       — Нравится? Этого ты хотел?       Олег вздрагивал под его руками, спрятав лицо в согнутом локте, но не пытаясь остановить. Ни когда Птица его исследовал, ни когда, наспех спустив брюки, раскатал по члену презерватив, плеснул масла и притёрся бёдрами, недвусмысленно обещая поиметь. Лишь судорожно втянул воздух, когда скользкая головка прижалась сзади, неумело тараня напряжённую плоть. Попасть удалось не сразу, но Птицу это не остановило. Оказавшись внутри, он с силой протолкнулся вглубь. Олег вцепился в покрывало, ткнулся лицом в кровать, гася крик. Птица вздёрнул его за волосы, заставляя приподняться. Тот выгнулся, с трудом ловя губами воздух. Сорвано выдохнул:       — Серёж… Чёрт…       Сергей снова и снова пытался пробиться к нему, но Птица отшвырнул, отмахнулся не глядя: Олег был прав, несмотря на обильную смазку ему и самому было больно, тесно, почти невыносимо, и он не мог допустить, чтобы эта боль коснулась Серёжи. Наклонившись над Олегом, он поймал в кулак его член, прошептал-прошипел на ухо:       — Потерпи. Сейчас станет легче.       Олег кивнул, с трудом перевёл дыхание. Птица задвигал маслянистой рукой, отвлекая от распирающего чувства сзади, и Олег вновь захлебнулся беззвучным криком, цепляясь за покрывало. Развёл колени шире, толкаясь в ласкающую ладонь, пытаясь расслабиться, принять продавливающий член. Сергей наконец почувствовал, что ему вернули контроль. Прижался губами к сведённым в спазме лопаткам.       — Олежка…       Тот замотал головой.       — Всё хорошо… Всё хорошо, Серёж. Я в норме.       Сергей и сам не знал, его рука или Птицы легла на горло Олега, удерживая. Не давая даже пытаться дёрнуться. Он задвигался, набирая темп, и Олег подставился, раскрылся сильнее, раздирая скомканную в кулаках ткань. Сергей отпустил его член, притянул к себе, не замечая, что оставляет на коже поджавшегося живота глубокие царапины, ускорился, не щадя, добирая своё. Артерии на напряжённом горле под его пальцами сумасшедше пульсировали в такт движениям. Когда он наконец выскользнул из податливого тела, Олег задыхался — и всё равно не сделал ни единого движения, чтобы оторвать его руку от своей шеи.       — Сейчас, — Серёжа отпустил его, стянул презерватив, скинул на пол. Разодрал зубами новый блестящий квадратик, натягивая резинку на пальцы. — Сейчас, Олежка. Иди ко мне…       Олег мягко перекатился на спину, подчиняясь его рукам. Изогнулся натянутой тетивой, когда пальцы скользнули внутрь. От таких ласк не было больно, только одуряюще хорошо.       Сергей любовался. Он уже забыл, действительно забыл за эти годы, каким на самом деле был живой, настоящий Олег. Мужчина из плоти и крови, с его резким, характерным запахом и тёплым, срывающимся в особенную бархатную хрипотцу голосом, с его силой — и его уязвимостью. Он методично доводил его до предела, одной рукой неторопливо наглаживая крупный, сочащийся влагой возбуждения член, а другой ритмично толкаясь внутри. Олег был тесным и горячим, пальцы быстро занемели и ныли, покалывая, пережатые резинкой и тугими мышцами, но Серёжа не останавливался, пожирая Олега глазами — будто стремился запечатлеть в памяти каждую микросекунду. Каждый беспомощный вздох, каждое движение рук, комкающих покрывало, терзающих ткань — или то, что от неё осталось. Закатившиеся глаза, искривлённые, искусанные губы. То, как открыто, с полным доверием и самоотдачей принимал его Олег. Когда тот забился в сладкой судороге, Сергей замер, лишь слегка шевеля пальцами там, внутри, у самого чувствительного, правильного места, и Олег глухо зарычал, сорвался на хриплый вопль, кончая.       Сергей швырнул на пол очередную резинку, небрежно стёр ошмётками покрывала белёсые подтёки с себя и Олега. Устроился рядом, уложил голову ему на грудь, слушая, как постепенно успокаивается стянутое клеткой рёбер сердце.       — Пришёл в себя? Пойдём в душ. Мне надо ополоснуться, не говоря уже про убитую одежду. Тебе — тем более.       — Сейчас, — Олег кашлянул, сглотнул, успокаивая пережатое горло. — Я сейчас. Дай мне пару минут.       Он обнял Сергея, оградил надёжным, крепким кольцом рук. Глаза у него оставались совершенно шальными, дикими. Серёже показалось — он дал себе ровно две минуты, прежде чем встать.       — Иди, я тут приберу и догоню.       Сергей успел скинуть измятые тряпки и ещё регулировал воду, когда Олег оказался рядом. Коснулся губами плеча. Сергей улыбнулся.       — Собираешься потереть мне спинку?       — Отличная идея, — хмыкнул Олег. — Знаешь… В детдоме мне не хватало сильнее всего вот этого.       — Огромной душевой?       — Уединения. Возможности побыть одному. Или вдвоём — только вдвоём. С тобой.       Мыться вдвоём и правда было… уютно. Олег, приведя себя в порядок, высунулся из кабинки, забрызгивая пол, стянул с полки триммер.       — Сейчас уберем лишнюю растительность, раз уж тебе моя борода не по душе.       — Да брось. Сходи к нормальному мастеру, а то получится чёрт знает что.       Олег фыркнул, решился на компромисс — оставил сантиметра полтора, убрав основную вьющуюся длину. Обернулся, довольный.       — Так пойдёт?       Сергей вгляделся в его лицо. Сейчас он выглядел… привычнее. Более похожим на его наваждение.       — Было лучше, — одними губами ответил он.       Олег среагировал мгновенно. Сжал в руках похолодевшие ладони.       — Серёжка. Что?       Сергей прикрыл глаза. В голове болезненно застучало. «Олег, послушай меня! Я прошу тебя! Нет, я тебя умоляю, слышишь! Остановись!» — «Нет».       — Скажи «да»! — потребовал он.       — Да! — ни секунды не медля отозвался Олег.       Стало легче. Сергей усмехнулся.       — Соглашаешься, не спрашивая?       — Да, — также спокойно уверил тот.       Сергей с удивлением заглянул ему в глаза — никаких сомнений, никакой неуверенности. Он толкнул Олега к стене, прижал к тёплому, гладкому пластику, опустился на колени. Олег замер.       — Скажи.       — Да.       Сергей мазнул пальцами по отзывчиво покрывшейся мурашками коже, чувствуя, что Олега вновь как током прошибает от его касаний. Прижался губами к впадинке над бедром. Олег застонал, приложился затылком об стенку. Сжал кулаки, когда настойчивые губы скользнули ближе… и добрались до него всерьёз. Невесомо погладил Серёжу по щеке, отвёл мокрые волосы от лица. Сергей выпустил на миг наливающийся кровью член.       — Скажи ещё раз.       — Да. Чёрт. Да! Серёж, пожалуйста. Да.       — Говори. Мне нужно тебя слышать. И убери руки.       — Боже. Да!       Олег дрожал, как в лихорадке, жмурился, запрокинув голову, словно не в силах смотреть — и не тянуться руками. Здесь не было спасительного покрывала, только гладкая скользкая стена, в которую он скрёбся, едва ли понимая, что творит. Когда он грохнул по ней кулаком, не выдержав, Сергей рассмеялся, отпуская. Встал.       — Да?       — Да!       — Тогда давай. Твоя очередь.       Взгляд Олега снова плыл — дурной, голодный.       — Давай не здесь, — просипел он. — В комнату.       Сопротивляться не хотелось, и Сергей легко позволил подхватить себя на руки, уложить на вмиг промокшие простыни, прижать к кровати. Губы Олега оказались жадными, рот — горячим, страстным, он терпеливо сносил толчки в самую глотку, лишь теснее прижимаясь, когда Сергей подавался навстречу.       — Погоди. Я сейчас.       Новый презерватив, масло — и вот осторожный палец проскользнул внутрь. Совсем немного. В отличие от Сергея, Олег был бесконечно бережным. Продолжал выглаживать губами член, отвлекая от возможных неприятных ощущений, проталкивался медленно-медленно, растягивал долго, старательно, ласково.       — Если хочешь — так и закончим.       Сергей глянул насмешливо.       — Боишься?       — Да. Может быть больно.       — Олежка… Ты правда думаешь, что я не знаю, что такое боль?       — Знаешь. Но я не хочу… Стать её источником для тебя.       — Уже стал. Так что заканчивай с этой лирикой и трахни меня по-человечески.       Олег попытался было что-то возразить — и не смог. Кивнул, навис над ним. Серёже было скорее любопытно, чем страшно. Олег входил так неторопливо, аккуратно, что стало по-настоящему смешно. Он обхватил Олега ногами, перекатился с ним вместе, оказываясь сверху. Насадился сам, поморщившись.       — Давай уже.       Олег поддал бёдрами, посылая вверх горячую пульсацию. И ещё, и ещё. Потянулся к члену Серёжи, лаская в такт. Казалось, он успевал быть всюду: снаружи, внутри. Держал на себе, нёс на волнах чистого удовольствия. Надёжный, свой. Сергей — или Птица? — доверился его объятьям, позволяя этому потоку нести себя куда-то ввысь, раскинул руки-крылья. Выдохнул-выкрикнул что-то бессвязное на самом пике, приник к Олегу, царапая плечи, шею. Тот обнимал — крепко-крепко, не отпуская.       — Хорошо…       Потом они долго лежали, переплетя руки, откинув измазанные простыни. Понимая, что надо снова в душ, и не желая шевелиться.       — Зачем ты вообще отправился… туда?       — В армию? — Олег медленно перебирал мокрые волосы Сергея, временами легко касаясь губами рыжей макушки. — А что было делать? Я не такой гений, как ты, а оставаться рядом посредственностью не хотел. Думал, обрасту нужными связями, навыками. И буду тебе полезен. Собственно, это и вышло в итоге, жаль, что… Так по-дурацки. Но я всё ещё могу быть тебе полезен сейчас, Серёж.       — Прямо сейчас? Не насытился? — подколол Сергей.       — Да ну тебя. Ты же понял, о чем я. Я серьёзно.       — Понял. Спасибо, что вытащил. И за всё остальное тоже. Олег… Почему?       — Что — почему?       — Почему — так? Почему ты всё ему… мне позволял? Почему терпел? Он… я мог тебя убить.       — Ты. Только ты. Знаю, мог. Но я верю тебе, Серёж.       Сергей приподнялся на локте, всмотрелся пристально, испытующе.       — Ты надеялся, что я не выстрелю. Ты верил мне, пуская ближе. Надежда, вера. Осталось еще одно слово.       Олег не отвёл взгляда.       — Да, Серёж.       — Да?..       — Да. Я — да.