Покорить сердце сына чиновника

***

      В принципе, утро никогда не бывает добрым. Но это утро явно выигрывало изо всех когда-либо существовавших. И теперь даже не факт, что останется на первом месте, ведь с этих пор, скорее всего, почти каждое утро будет начинаться так же.       Никита проснулся с ноющей спиной, сильно гудевшими ягодицами, на которых едва можно было сидеть и затёкшими ногами, да и в принципе телом. Болело всё, от пят до кончиков волос. Мало ему было вчерашних событий, так ещё и заснул он не на самом удобном диване и уж точно не в самой удобной позе, а именно — бедрами вверх и животом вниз, ведь спокойно лежать на них оказалось почти что невозможным.       Где-то поблизости начали раздаваться медленные шаги, которые становились всё ближе и отчётливее. Буквально через мгновение дверь распахнулась, и в комнату зашёл нахмуренный и явно чем-то недовольный мужчина в идеально выглаженных чёрных брюках, латексных туфлях и белой рубашке с закатанными рукавами. — Не знаю следует ли желать доброго утра, но подняться с постели и спуститься вниз, на кухню, тебе придётся в любом случае, так что... — оттягивая последнее слово, тот подошёл к нему поближе и сел на диван рядом с ним. — Ты встал вовремя, чему я очень удивлён. Но опоздать мы всё равно можем, так что, будь добр, надень что-то поприличнее и спустись на завтрак, — буквально прожигая дыру в мальчишке, строго наказал Даниил, говоря максимально серьёзным голосом, на что Никита, на удивление, даже не дёрнулся.       Посидев ещё несколько минут, мужчина ещё раз оглянул мальчишку и с невозмутимым видом отправился вон из комнаты.       А Никита так и продолжал неподвижно сидеть на месте, даже не пытаясь встать и одеться. Хотелось либо спрыгнуть с окна этой маленькой комнатки, либо задушить себя чем-нибудь крепким. Но под рукой ничего не нашлось, а окна были закрыты чуть ли не на десять замков.       Ещё раз обогнув комнату и осознав, что выбраться отсюда так просто, как он наивно предполагал, не получится, глубоко вздохнул и подошёл к шкафу с, видимо, его новой одеждой.       Что ж, раз с ним решили поиграть, то он принимает правила игры и уверен, что выйдет из неё с победой. Иначе и быть не может.

***

      Спустившись вниз в самой не облегающей и свободной одежде, которую он только нашёл в том шкафу, Никита молча пошёл за служанкой, которая вела его на кухню, и так же молча через боль и муки сел за стол.       Даня даже удивился его такому спокойствию, но не придав тому сильного значения, лишь пожал плечами и строго сказал: — Ешь.       Но Никита, похоже, есть не собирался, ибо, даже не дёрнувшись, он продолжал неподвижно сидеть, глядя куда-то в одну точку.       Заметив его мини-протест, Даня лишь ухмыльнулся и продолжил трапезу.       Запив свой завтрак соком, Даниил наконец-то решил обратить внимание на мальчишку, который за всё время ни разу не притронулся к еде. — Я сказал есть.       В ответ ему лишь молча покачали головой. — Если я сказал есть, значит ты должен есть.       Его опять же проигнорировали, и тут он, не выдержав, встал из-за стола и направился на выход. — Хрен с тобой, только потом не жалуйся.       Никита так же молча встал и направился на выход за ним.       Что ж, похоже, мальчишка решил поиграть с ним, а раз так, то он принимает правила игры.

***

      До офиса они доехали на машине, всё так же молча и игнорируя присутствие друг друга.       Вышли из машины, зашли в офис и направились в кабинет они всё в той же угнетающей тишине. — Так, мальчишка, слушай сюда. У меня нет настроения с тобой возиться, поэтому возьми бумаги и садись помогать мне, — зайдя в кабинет и разрушив тишину, скомандовал Даниил.       Никита никак не отреагировал и так же упрямо продолжал стоять на месте. — Если ты прямо сейчас не возьмешь в руки эту ручку и бумаги и не начнешь их заполнять — я трахну тебя прямо тут.       Похоже, именно это отрезвило мальчишку, на что он, хоть и скрежеща зубами, но всё же взял бумаги и сел за ближайший стол. — Хороший мальчик, — ухмыльнувшись и поняв, что его урок был усвоен, довольный собой, он сел на кресло.       Что ж, этот раунд был за ним.

***

      Всё шло тихо и спокойно. Хотя, на удивление, даже слишком тихо и спокойно. Никита молча сидел на своём месте, перебирая листки. Даня нахмурился. Казалось бы, он наоборот должен радоваться, что смог усмирить мальчишку, но больно подозрительной выглядела вся ситуация. Только полчаса назад язвил и плевался ядом, а теперь сидит спокойный, как удав. В чём подвох?       Подойдя поближе к нему и встав, оперевшись одной рукой на стол, тот заглянул в бумагу у него в руках. Заполняет. Вроде даже правильно и старательно. Тогда в чём, чёрт возьми, подвох?! — Закончил? — Почти, — без агрессии. Не огрызаясь. Даже спокойно. Нет, ну тут уже точно где-то подвох кроется. — Колись, почему такой спокойный? — спрашивает прямо в лицо и даже не ждёт честного ответа. — Просто.       Просто. И что блять это «просто» означает, позвольте спросить? «Просто спокойный». «Просто отвали от меня». «Просто захотелось». «Просто, чтобы ты не доёбывался». «Просто чтобы ты спросил». Что просто-то?! В данной ситуации как раз-таки ничего не просто. — Отвечай нормально. — Не обязан, — а вот теперь уже язвит. — Обязан, — попытался сказать максимально строго, но скорее вышло нервно. — Нет, не обязан. Ты сказал делать работу, а не болтать.       Похоже, мальчишка откуда-то набрался космической смелости, что аж уже на ты к нему обращается. — Не язви мне тут. — А то что? Снова отшлёпаешь? Выебешь? Так и будешь каждый раз насиловать меня, если я не буду подчиняться? И ещё и думаешь, что это сработает?       Ладно. Даня, тихо признав поражение, отошёл в сторону, сев на своё кресло и обернувшись к окну. Пацан всё ещё сочиться ядом. Просто тихо. Молча. Молча ненавидит и презирает. Хотя оно и понятно, но в целом-то он сам во всём виноват.       Милохин, так уж и быть, готов переступить через свою гордость и отдать этот раунд мальчишке. Спорить с ним желания не было никакого. А он-то и аргументы вполне себе стоящие приводит.       Один:Один.

***

      Для Даниила день прошёл незаметно. Постоянно заполнял что-то или же, на крайняк, бродил по офису, проверяя рабочих. А мальчишка в кабинете сидел. Неподвижно. Ни на сантиметр не сдвинулся. А ещё выглядит он не очень. Под глазами синяки, кожа неживая буквально, про глаза и говорить не стоит. Пережил стресс, ещё и устроил этот дурацкий «бунт» и совершенно ничего не ел.       Зайдя обратно в кабинет, мужчина увидел всё так же сидящего на месте парня, который, похоже, и не собирался домой идти. Но оставить его тут было бы слишком жестоко, даже для него. — Собирайся, — снимая своё пальто с вешалки и надевая его, строго сказал Даня. — Куда? — посмотрел таким взглядом, будто реально не знал куда. Ну нет, ну он что, серьёзно?! — Домой. Куда ещё-то. — А… Ладно, — даже сопротивляться не стал. Странный всё-таки.       Как только тот встал, то чуть не свалился прямо там же на пол. Быстро подойдя и схватив его под руки, Даня лишь зашипел, беря его на руки. — Я же говорил тебе есть, — прошипел сквозь зубы Милохин, с каждой секундой всё больше злясь на глупого подростка. — Я... — Да не надо уже ничего говорить. Пошли, — не спуская того с рук вошёл в лифт, сел в машину и, усадив парня на задние сидения, сам сел за руль, выезжая из парковки.

***

— Вылезай, горе ты моё, — приоткрыв Никите дверь и облокотив его еле соображающее тело на себя, понёс его домой Милохин.       Зайдя в дом и положив мальчишку на диван, он первым делом отправился на кухню, разогревать остывшую еду.       Быстро подогрев всё, что осталось от их завтрака, он опять подошёл к парню, взял ложку и сел на кресло рядом с ним. — Раз ты сам есть не будешь, то кормить тебя буду я.       Никита аж прищурился, но всё же послушно привстал со своего места и принял удобное положение. Похоже, понял, что тут ситуация безвыходная.       Ухмыльнувшись, Даня начерпал чуток еды из тарелки и принялся кормить своего чуть ли не ребенка. Очень проблемного ребёнка.       Два:Один.