Долгожданное однажды

— Твою мать, — с нескрываемым восхищением выдохнул Фарлан, чуть наклонившись к сидевшему рядом Леви, — Что думаешь? — Думаю, кого-то сегодня отпиздят, — кивнув в сторону яростно шептавшегося со своими дружками Найла, безразлично бросил Аккерман. Фарлан только хмыкнул, заметив, насколько неискренним было равнодушие друга, который, пожалуй, не отвел бы взгляд от лица новенького, даже прогреми за окном ядерный взрыв. Леви можно было понять — парень, имя которого они не расслышали, так как были увлечены разговором, представлял из себя впечатляющее зрелище. Очень высокий, широкоплечий, с аккуратно уложенными золотистыми волосами и правильными чертами лица, сейчас немного смущенного и настороженного. Взгляд неправдоподобно, головокружительно голубых глаз казался встревоженным и растерянным. Неловко помахав всем рукой, он сел на указанное директором место и принялся за уже остывший суп, не поднимая головы от тарелки. — Честно говоря, он сам нарывается, — с серьезным видом сообщил Фарлан, когда они с Леви сосредоточено намывали кастрюли, выполняя свои обязанности дежурных, — Ты вообще видел его наглаженную рубашку и эти нелепые классические брюки? Он будто из пятидесятых! И прическа эта стариковская, — фыркнул Черч, чуть толкнув плечом усмехнувшегося Леви. — Это да, — неохотно отозвался тот, — И сразу видно, что мажор, рожа такая слащавая, аж приторно. Холеный, сытый маменькин сынок, что дерьмо только на картинке видел. Не задержится тут надолго, — скривившись, добавил Леви и сам удивился тому, сколько злобы было в его словах. — Может, тоже хочешь ему врезать? — с сомнением в голосе предложил Фарлан. Он прекрасно знал, что Аккерман считал себя выше обычных приветственных драк, а Найла и компанию на дух не переносил, но новичок явно вызвал у него прилив особой ненависти. — Да еще чего, — ожидаемо закатил глаза Леви, — Буду я об эту самодовольную буржуйскую морду руки марать, — и он погрузился в мытье посуды, силясь унять преувеличенное раздражение от, казалось бы, пустякового разговора. Закончив уборку, они направились из столовой в жилой корпус, но возня и крики в глубине внутреннего двора привлекли их внимание. Оба прекрасно знали, что там происходит, и, когда Фарлан потянул Леви за собой посмотреть на драку, тот понял, что ему почему-то совсем не хотелось наблюдать за избиением новичка. Однако, подойдя к толпе ближе, они замерли от удивления — потасовка наверняка продолжалась уже длительное время, а светловолосый парень все еще был на ногах. Его одежда уже была разорвана и испачкана, прическа растрепалась, нахмуренное лицо пестрило ссадинами, а на выставленных вперед кулаках костяшки были сбиты в кровь. И все же он продолжал отбиваться от четверых нападающих одновременно, при этом еще трое, включая Найла, уже валялись на земле. Из носа Дока хлестала кровь, он встал на четвереньки и орал не своим голосом, чтоб его ребята забили насмерть наглого уебка. Леви смотрел на происходящее и понимал, что драка уже вышла за привычные рамки, что новенький оказался чертовски силен, да еще и навалял самому Найлу, так что его сейчас вполне могли бы серьезно покалечить. Словно в подтверждение его догадок, оставшиеся на ногах дружки Дока одновременно накинулись на новичка, наконец повалив его и остервенело пиная ногами по лицу, животу и спине. Тот сгруппировался, закрываясь от ударов, и Леви двинулся вперед, даже не успев осознать, что нарушает свою политику невмешательства. — А ну-ка, блять, угомонились! — рявкнул он, оттаскивая за загривки сразу двух бугаев. Двое других отпрянули сразу, стоило ему взглянуть в их исказившиеся от страха и ярости рожи, — Найл, сука, ты не охуел? Если ты оказался слабаком, и новичок смог тебя отпиздить, это не повод убивать его, — повернувшись к вскочившему на ноги Доку, выплюнул он. — А тебе-то какое дело, Леви? Что, приглядел себе нового трахаля, пидор мелкий? — гнусаво зашипел Найл, угрожающе нависая над Аккерманом. Тот лишь хмыкнул и внезапно расхохотался на весь двор. — Ебаный в рот, Док, ну ты серьезно? На пороге двадцать первый век, а ты решил попрекнуть меня моей сексуальной свободой? Ну-ну, малыш Найл, не будь таким ханжой, а то я уже начинаю сочувствовать твоей бедной подружке. Небось будешь ее трахать только после свадьбы, в миссионерской позе и под одеялом? — Док весь побагровел и затрясся от ярости, а вокруг послышались громкие смешки. Леви знал, на какие точки надавить, и сейчас пользовался этим на полную катушку, — Блять, мне так жаль бедняжку, что я готов чисто по-человечески хоть отлизать ей пару раз, а то с тобой ей явно не светит кончить. — Завались, Леви, ты перегибаешь, — низко прошептал Найл, на глазах которого уже выступили слезы. — А то что, Док? Отпиздить меня у тебя не получится даже вместе со всеми твоими ребятами, сам знаешь. Или тебе напомнить, как я вас в первый раз отметелил? — с наигранным интересом спросил Леви. — Пошел нахуй, — заорал Найл и, махнув своим дружкам, развернулся и пошел в жилой корпус. Прихрамывая и продолжая хихикать, те последовали за ним. — Ну чего разлегся, вставай, — устало проговорил Леви, присев на корточки и тронув новенького за плечо. Тот медленно отвел руки от головы и впился в лицо Аккермана немигающим взглядом ясных голубых глаз, настолько цепким и вдумчивым, что Леви почувствовал, как начинает краснеть. Он порывисто встал и протянул парню руку, — Да ты контуженый, что ли? Поднялся быстро, — большая сильная ладонь ухватилась за его руку, и новичок медленно, но уверенно встал на ноги и выпрямился, не разрывая зрительный контакт и вынуждая Леви запрокинуть голову, потому что тот был намного выше. — Спасибо, — сказал он слегка охрипшим низким голосом и сжал его ладонь еще крепче, — Я Эрвин Смит. — Я Леви, — отчего-то тоже хрипло ответил Аккерман, с удивлением обнаружив, что не желает прерывать ставшее болезненным рукопожатие и отводить зачарованного взгляда. «Черт, какой красивый» отчетливо прозвучало в его голове, и во рту мигом пересохло. — А я Фарлан Черч, — послышалось откуда-то сбоку, и Эрвин отпустил его ладонь, протянув руку подошедшему Фарлану, — Ну ты даешь, новичок, почти отделал ребят Дока! Такое только Леви удавалось, и то, драка была четыре на одного, а не семь, — Черч привычным жестом толкнул приятеля плечом и хохотнул, — Ну, нам пора, Эрвин Смит, давай, удачи, — и он потянул все еще находившегося в полубессознательном состоянии Леви за собой, в корпус. Тот пошел за ним, но напоследок все же обернулся и вздрогнул от того, как жадно и голодно смотрит новенький ему вслед. — Потрахаться не хочешь? — наклонившись над ухом задумавшегося приятеля, буднично спросил Фарлан. — А? Не, не особо, — пожал плечами тот. Новенький не выходил у него из головы и едва ли покинул бы его мысли в процессе, а дрочить на Смита не входило в его планы. Фарлан хмыкнул и принялся делиться впечатлениями о неожиданном финале сегодняшней драки, но Леви трудно было сосредоточиться на его словах, он чувствовал себя странно, как будто сегодня был день, который изменит всю его жизнь. А менять что-то сейчас не особо хотелось. Последний год, с тех пор как он попал в экспериментальный приют, организованный известным меценатом Дариусом Закклаем, был действительно неплох. Настолько, что Леви даже не предпринял ни одной попытки к бегству. Настолько, что он уже начинал верить, что впереди может быть не только сплошной мрак и безнадега. Когда четыре года назад скотина Кенни исчез из его жизни, он и представить не мог, что однажды согласится находиться в приюте. Первые месяцы он беспризорничал, воровал и выживал впроголодь, не имея ничего, кроме собственной свободы, и думал, что хуже быть не может. Но когда социальные службы поместили его в детский дом, жизнь на улице показалась Леви раем на земле. К голоду и одиночеству прибавились побои, муштра, вечные придирки и требования, а также полное отсутствие малейшей возможности самостоятельно распоряжаться собой. Через пару месяцев он сбежал, вернувшись к бродяжничеству, его поймали снова, все повторилось так же, как и в первый раз. Ситуация изменилась год назад, когда его поместили в приют Закклая. Здесь все было иначе — основной целью данного учреждения, если верить уставу, который все учили наизусть, была социализация воспитанников и, помимо поиска семьи, организация их быта в условиях, максимально приближенных к реальным. В приюте находилось в среднем от пятнадцати до двадцати пяти мальчиков в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет. Они ходили в обычную школу, расположенную в соседнем квартале, могли посещать любые спортивные и творческие занятия, за хорошее поведение получали вполне приличную стипендию, которую могли тратить по своему усмотрению. В быту обслуживали себя самостоятельно — ходили в магазин, готовили, стирали и убирались по графику дежурств. Директор Шадис, постоянно присутствовавший в учреждении, осуществлял лишь поверхностный контроль за деятельностью воспитанников, следил, чтобы те соблюдали режим, в особенности комендантский час, посещали школу и следовали простым правилам, по сути, требовавшим лишь поддержания дружественной атмосферы, чистоты и трезвости. Большинство ребят не проводили здесь дольше полугода, приют имел хорошую репутацию, и семьи охотно усыновляли выходцев из него. Старожилами были лишь сам Леви да Найл, состоявший с директором в дальнем родстве, отчего тот закрывал глаза на нарушения правил и не выгонял Дока в обычный детский дом, как поступал с теми, кто не проявлял, как он выражался, способностей к успешной интеграции в общество. Впрочем, поведение того же Найла обычно вписывалось в рамки приличий — он лишь изредка поколачивал новеньких и мог с помощью своей компании немного подоставать тех, кто ему особенно не нравился. Леви был одним из таких людей, но, победив в драке в первый же день, он избавил себя от любых приставаний. Ему действительно нравилось жить в этом месте. У него была хорошая одежда, вкусная пища, своя постель в комнате на четыре человека, возможность учиться и заниматься спортом, и уже этого было достаточно. Но, более того, у него еще и были свои деньги, большую часть которых он откладывал, тратясь лишь на чай, мыло и презервативы. Задумываясь об этом, он всегда улыбался, ощущая, насколько ему повезло — не только его базовые потребности были сейчас удовлетворены, но он еще и имел право на личные слабости — пить из собственной кружки вкусный горячий чай, пахнуть приятным травяным мылом, аромат которого выбрал сам, заниматься сексом с теми парнями и девушками, которые обращали на него внимание и казались ему самому привлекательными. Последние полгода у него даже был друг, черт возьми! Фарлана и его младшую сестру Изабель изъяли из неблагополучной семьи еще год назад, поместив сперва в обычный детский дом. Но потом перевели в приюты Закклая — Иззи отправилась в учреждение для девочек, а Фарлан попал к Леви, с которым быстро нашел общий язык благодаря своему легкому нраву и готовности терпеть приступы плохого настроения и молчаливой отстраненности, одолевавшие того время от времени. Аккерман был старше на полтора года, имел в приюте авторитет, был всегда спокоен и казался надежным, уверенным в себе, даже взрослым. Это делало его желанным другом для большинства новичков, но сам он не хотел ни с кем сближаться, прекрасно понимая, насколько временны эти отношения. Почему вообще он подпустил к себе Фарлана, Леви не знал и сам. Видимо, скучая по сестре, тот особенно остро нуждался в поддержке и тепле, а Аккерман, привыкнув к человеческим условиям жизни, тоже начал тянуться к этому, вопреки здравому смыслу и своей природной осторожности. Да, у Леви сейчас определенно все было хорошо, лучше некуда. И это проклятое волнение, охватившее его при виде новенького, было совершенно лишним элементом в его картине мира. Что это было за странное болезненное ощущение в груди, он не знал — испытывал такое впервые. Но ему это точно не нравилось, так что, ложась в постель, он дал себе твердое обещание не контактировать впредь с Эрвином Смитом.