Долгожданное однажды

— Эй, Эрвин Смит, ты здесь? — негромко позвал Леви, входя в библиотеку и аккуратно закрывая за собой дверь. Небольшое помещение, заставленное пыльными книжными шкафами, было залито солнечным светом. Аккерман не особо знал привычки новенького, но подумал, что в воскресный полдень каждый будет проводить свой досуг в соответствии с собственными интересами, а Смит явно любил читать. Пожалуй, это единственное, в чем он был насчет него уверен. — Леви? — подтверждая его догадки, Эрвин показался из-за очередного книжного шкафа, но подходить не стал. Смотрел осторожно и выжидающе, а голос был больше испуганный, чем удивленный. — Да не бойся ты, убивать не буду. Не сегодня, — примирительно улыбнулся Леви и сам подошел к Смиту. Тот положил книгу, что была у него в руках, и улыбнулся в ответ, так очаровательно и по-доброму, что Аккерман смутился, — Я по поводу твоих записок. Я согласен, давай сегодня. — Согласен на что? — удивленно спросил Эрвин, дыхание которого сбилось от того, как близко к нему подошел Леви, остановившийся буквально в сантиметре от его груди. — Замуж, блять, за тебя выйти! — с раздражением буркнул тот. Его страшно бесило, что Смит играет в недотрогу и делает вид, что не понимает очевидного, — Ну, ты меня хочешь. Я тебя тоже. Давай сегодня после отбоя в туалете. Ты как будешь, сверху, снизу? — Сверху, снизу — что? О чем ты? — округлив глаза и вжавшись в книжную полку, промямлил Эрвин. Вместо ответа Леви приблизился к нему вплотную и провел рукой по твердому торсу, от живота по груди и к плечу, которое с силой сжал. Нахмурил брови и заглянул в растерянное покрасневшее лицо, — Ты предлагаешь мне переспать? — шепотом проговорил Смит. — Да, господи, ну чего ты как маленький! Ты же мне сам об этом писал, — закатил глаза Леви, прижимаясь к новенькому всем телом, ощущая своим бедром его внушительный стояк и запоздало понимая, что теряет самообладание и, уступая затопляющему его желанию, готов взять этого непонятливого мальчишку прямо здесь и сейчас. Ну, или отдаться ему — не принципиально. Он потерся об Эрвина своей эрекцией, руками обхватил его плечи и шею и запрокинул голову, прикрывая глаза и ожидая поцелуя. Но его не последовало. Подняв дрожащие веки, он уставился на Смита со смесью непонимания и злости. Тот был весь пунцовый, облизывал пухлые губы и смотрел на него в ответ отчаянно и жадно, — Ну что не так? — простонал Леви. — Ты не совсем верно понял меня, — хрипло ответил Эрвин, мягко снимая со своих плеч его руки, — Мои стихи не были предложением секса. Меня влечет к тебе, это правда. Но я хочу от тебя другого. — Так чего ты хочешь, блядский Эрвин Смит? — вырвав свои запястья из его ладоней и отступив назад, нетерпеливо спросил Леви. — Тебя, — глядя ему в глаза, ответил Смит, чуть закусив губу. — И что тогда за выебоны? Я для того и пришел, — начиная выходить из себя, проговорил Аккерман. — Но я о другом. Дело не в исключительно физическом обладании. Я хочу узнать тебя, сблизиться с тобой, понять, что мои чувства к тебе взаимны. — Чего блять, какие еще чувства? — Леви, ты же знаешь, — Смит отвел взгляд и судорожно провел по лицу ладонью, чуть растрепав спадавшую на лоб челку, — Я влюблен в тебя. — Боже, ты серьезно? Тебе сколько лет? — не веря своим глазам, перед которыми стоял рослый сильный парень, взволнованный и смущенный, как первоклашка, почти что вскрикнул Леви. — Мне шестнадцать, как и тебе, — улыбнулся тот, не поднимая глаз. — Ты девственник, что ли, откуда у тебя в голове этот бред про любовь? — Ну, вообще, да, но дело не в этом, — едва слышно ответил Смит, — Я просто действительно хочу быть с тобой по-настоящему, вот и все. — Что ж, поздравляю, ты ебанутый, — окончательно потеряв терпение, крикнул Леви и стремительно покинул библиотеку. Оказавшись в своей комнате, он еще долго не мог успокоиться, его буквально трясло от ощущения, что его жестоко наебали. Перед разговором со Смитом он чувствовал себя таким уверенным, не сомневался ни на секунду, что новенький будет визжать от восторга, получив его согласие. А в итоге тот сам отказал ему! Причем таким извращенным и нездоровым способом. Нет, он точно псих, не иначе — самого трясет от желания, член каменный, глаза затуманены похотью, а он стоит и отнекивается, потому что ему, видите ли, нужна любовь! Вспоминая в деталях такого возбужденного, изнывающего и раскрасневшегося Эрвина, Леви злился еще сильнее, потому что теперь уже сам хотел его до безумия. Хотел, и не мог получить из-за каких-то глупых средневековых предубеждений, мол, никакого секса без, черт бы ее побрал, любви. Выход нашелся сам собой, как только он хоть немного остыл. Если, чтобы трахнуть Эрвина Смита, придется сделать вид, что Леви нужны не только его член и задница, то он сможет сыграть и интерес, и искренность, и привязанность. В конце концов, отрицать, что этот парень — самый красивый и сексуальный человек, которого Аккерман когда-либо встречал, было бессмысленно. Ради такого можно и сделать над собой небольшое усилие. Несмотря на свои викторианские убеждения и, видимо, недюжинный ум, Смит явно был человеком неискушенным, чувствительным и даже доверчивым. К тому же, он уже был влюблен, а это всегда упрощает задачу. В школе у Леви было несколько сохнувших по нему одноклассниц, и отдавались они намного легче и с большим энтузиазмом, чем те, у кого не было к нему чувств. Убедив себя в том, что план обязан сработать, довольный Аккерман отправился на ужин. — Эрвин, постой, — окликнул он Смита, как всегда одиноко заходившего в столовую. Тот обернулся и посмотрел вопросительно, с надеждой и тревогой в глазах, — Может, сядешь рядом со мной? Я ведь теперь один, — Леви постарался звучать максимально просто и даже немного жалостливо. Получилось плохо, он сам бы ни за что себе не поверил, но Эрвин мгновенно просиял и с готовностью кивнул. «Как конфетку у ребенка отнять» — подумал Леви со стыдом, но уже через пару минут они сидели рядом, слегка соприкасаясь телами, и сомнения в правильности своих действий мигом отпали, — Пойдем завтра в школу вместе? — спросил он как бы невзначай, закончив ужинать и поднимаясь из-за стола. — Почему ты предлагаешь мне это? Я думал, моя компания обременительна для тебя, — с сомнением отозвался Смит, но в его открытом взгляде читалась готовность верить каждому слову Леви. — Устал притворяться, что ты мне не нравишься, — пожал плечами Аккерман, наблюдая за тем, как абсолютное счастье отражается в глядящих на него с восторгом глазах. — Хорошо, конечно, пойдем вместе, — ответил Эрвин, порывисто взяв его за руку, отчего по всему телу Леви пробежала волна трепета. «Черт, ну как же я хочу тебя, блядский Эрвин Смит» подумал он, уже начиная догадываться, насколько глубоко себя обманывает.

* * *

— Может, расскажешь о себе? — предложил Леви, когда они встретились на завтраке. — А что ты хочешь узнать? — улыбнулся Смит. — Ну, откуда ты такой взялся, как оказался в нашем приюте, наверное. — Я родился и вырос в этом городе, мать умерла, когда я был еще совсем маленьким, а отец — пять лет назад. После его смерти я переехал к бабушке, но месяц назад ее не стало. Незамысловатая история. — Так вот почему ты одеваешься как старик и ходишь с этой нелепой прической, — усмехнулся Леви. — Не очень-то вежливо так отзываться о внешности человека, особенно после того, как услышал трагическую историю его жизни, — покачал головой Эрвин, — А как бы ты хотел, чтобы я выглядел? — Как обычный парень, — пожал плечами Леви, — Купи хоть какие-нибудь джинсы да пару толстовок и не зализывайся так, — он почти машинально протянул руку и чуть растрепал светлую челку, отчего Эрвин моментально вспыхнул и до невозможности мило рассмеялся, а в груди у Леви разлилось приятное тепло. Он с опаской отдернул ладонь и немного отстранился. — Что-то не так? — мгновенно отреагировал Смит. — Все в порядке, — Аккерман не стал продолжать разговор, а Эрвин был слишком растерян и смущен, чтобы настаивать. До школы они тоже шли молча, но это отчего-то не тяготило Леви, он и сам не понимал, почему ему так хорошо и спокойно рядом с этим человеком, даже более комфортно, чем одному, — У меня после уроков тренировка, так что дорогу обратно найдешь сам, — сказал он Смиту, заходя в класс и направляясь к своей парте. Тот кивнул. Казалось бы, разговор был окончен, и нужно было сосредоточиться на занятиях, особенно с учетом того, с каким трудом Леви давалась учеба. Серьезно относиться к образованию он стал лишь после того, как попал в приют Закклая — до этого ни жизнь с Кенни, ни бродяжничество, ни детские дома не способствовали появлению тяги к знаниям. Читать, писать и считать он еще кое-как научился, да и в целом не был обделен умом, но держаться на среднем уровне в школе ему позволяло лишь упорство и трудолюбие. Он сидел над учебниками часами, пока не начинал понимать хоть что-то. То, насколько в этом отношении Эрвин отличался от него, было настоящим поводом для зависти — ему не приходилось прилагать никаких усилий, чтобы показывать отличные результаты по всем предметам. Их школьная программа явно была для него слишком легкой, так что он мог весь урок пялиться на Леви, сосредоточенно пытающегося вникнуть в материал. Это безумно отвлекало и бесило. Аккерман не хотел это признавать, но больше всего раздражало то, что хотелось смотреть в ответ — не стараться уловить смысл начерченных на доске замысловатых формул, а откровенно любоваться Смитом. Отвлечься от мыслей о нем помогала лишь физическая нагрузка, поэтому Леви еле дождался тренировки. Бег, которым он занимался вот уже больше года, стал самой большой радостью в его жизни. Только развивая максимальную скорость, встречая лицом порывы ветра и ощущая напряжение всего тела, он чувствовал себя по-настоящему свободным и живым. Тренер говорил, что если бы он пришел в спорт раньше, то сейчас мог бы быть олимпийским чемпионом. В этих словах Леви слышал лишь ненавистное «если бы», из которого состояла вся его жизнь. Чертово «если бы», при условии которого он мог бы обрести семью, хорошо и легко учиться, достигнуть успеха в спорте, да просто смотреть в будущее с уверенностью и радостным предвкушением, в конце концов. Было горько осознавать, что сам по себе он был и умным, и способным, и физически развитым, даже спортивно одаренным ребенком, которому просто не повезло. И как было хорошо избавляться от этих мыслей в процессе бега. После тренировки он вышел из школы довольным и уставшим, и вдруг заметил ожидавшего его Смита. Тот сидел на скамейке с книгой в руках, одетый в новые светлые джинсы и свободную голубую рубашку. Он посмотрел на Леви, улыбнулся и помахал рукой. Его мягкие волосы развевались на ветру, а глаза сияли от радости. — Черт, — сказал Леви, уже подойдя к нему, но еще не преодолев неловкость, — Ты теперь будешь делать все, что я скажу? — Я просто хочу тебе нравиться, — прямо ответил Эрвин и опустил глаза. — Ну а ждал меня зачем? Я же говорил, что не надо. — Извини, я не хочу навязываться, мне просто хорошо с тобой, — теребя в руках потрепанный библиотечный томик, пробормотал он. Вид у него при этом был такой потерянный и несчастный, что Леви ужасно захотелось обнять его и шепнуть, что ему тоже с ним хорошо, что он рад его видеть и что Эрвину безумно идет новая одежда, а знать, что тот выбирал ее, чтоб понравиться ему, было лучшим ощущением в мире. Но он сдержался и лишь слегка потрепал его по плечу — мол, пойдем, дурень, — Ты занимаешься бегом? — спросил Смит спустя какое-то время, когда они шли домой. — Да. — Тебе нравится? — Если б не нравилось, я бы этого не делал. — Понятно, — Эрвин отчаянно пытался поддержать разговор, но Леви оставался отстраненным, — А я раньше занимался боксом, пять лет. Даже думаю продолжить, благо, приют позволяет посещать любые секции в черте города. — Продолжай, ты способный. — Да, мне так говорили. Но я больше времени сейчас стараюсь уделять литературе. Хочу связать с этим делом свою жизнь, — несмотря на отсутствие интереса со стороны собеседника, Смит продолжал, и постепенно его лицо приобретало увлеченное выражение. Леви не мог не заметить блеска его глаз и сдержанной, но вдохновленной улыбки, — Когда я читаю, мне кажется, я перестаю существовать в этой реальности, переношусь в другой мир. А когда пишу сам, то и вовсе чувствую себя так, будто создаю новую вселенную. Это непередаваемое ощущение! — Ты, наверное, хорошо пишешь. Мне понравились твои стихи, они красивые, — негромко сказал Леви скорее самому себе, чем Эрвину, но тот услышал и ухватил его за предплечье, развернув лицом к себе. — Правда? — спросил Смит почти шепотом, пытливо вглядываясь в лицо Леви с таким видом, будто от ответа зависела вся его жизнь. — Правда, — проговорил тот, слегка растерявшись и чувствуя, что ничего в целом свете не хочет сильнее, чем продлить это прикосновение. — Спасибо, — как-то вдруг стушевавшись, пробормотал Эрвин и отпустил его. Они долго шли в тишине, а на пороге приюта Смит предложил, — Я заметил, что у тебя есть трудности с некоторыми предметами. Если хочешь, могу помочь тебе. — Хочу, — вмиг отозвался Леви, которому было сейчас глубоко наплевать на все науки мира, — Пойдем после ужина в библиотеку? — Пойдем, — согласился Смит, и они разошлись по комнатам.