Долгожданное однажды

Вопреки своей неопытности, а может, напротив, как раз благодаря ей, Эрвин практически помешался на теме секса, что даже немного пугало Леви. Он хотел всегда и везде, сдерживаясь только на людях. У него будто был подготовлен чек-лист, где и как ему необходимо попробовать. Библиотека была вычеркнута из списка первой — стоя у стены, наклонившись у окна, лежа на столе, сидя на стуле, на четвереньках на полу и на весу у книжного шкафа. Затем была душевая, туалет и даже кухня во время вечернего дежурства. Разумеется, их комнаты в момент отсутствия соседей и, в конце концов, внутренний двор. После был школьный туалет, пустой кабинет и спортивная раздевалка. Эрвин оттачивал свои навыки с упорством дотошного отличника, больше не позволяя Леви делать все самому, даже настаивая на отсутствии инициативы с его стороны. Сначала он взял на себя прелюдию, досконально изучив тело Аккермана и методом проб и ошибок выяснив, что ему нравится и как. Затем стал самостоятельно заниматься его подготовкой, тщательно и любовно растягивая его и смазывая. Наконец, и в процессе он начал контролировать все — от проникновения до оргазма. Постоянно спрашивал, что делать и когда, воспринимал с благодарностью даже самую жесткую критику, исправлялся послушно и старательно. Единственной проблемой, что осталась в их интимной жизни, была чувствительность и несдержанность Смита. Каждый раз он чересчур быстро приближался к оргазму, неизбежно теряя самообладание и становясь слишком громким. По правде сказать, Леви это очень нравилось и даже заводило, но сам Эрвин после такого всегда был подавлен и постоянно извинялся. Тогда Аккерман называл его чертовым перфекционистом и уверял, что все было хорошо, и что ему хватило. Это было правдой, Леви действительно был полностью удовлетворен, так как Эрвин быстро научился доставлять ему удовольствие. Он делал все именно так, как надо: целовал глубоко и напористо, перебирал волосы на затылке, лизал шею и покусывал соски. Гладил внутреннюю сторону бедра и массировал анус, а после брал сперва бережно и медленно, а потом все резче и жестче, одновременно лаская рукой его член, пальцами теребя головку, и доводя его в результате до яркого сильного оргазма. Если что и не нравилось Леви в отношении секса, так это то, что после него Эрвина было не заткнуть. Едва переведя дыхание, он начинал сыпать бесконечными «люблю», «навсегда», «мой единственный, милый, любимый, дорогой» и так далее. В один вечер, когда они лежали прямо на полу библиотеки после того, как Смит так хорошо поимел Леви на коленях, что даже сам остался доволен, его прорвало на совсем уж безумные откровения. — Ты хоть догадываешься, как я счастлив с тобой, можешь себе представить? — спросил он проникновенно и уставился на закатившего глаза Леви, — Единственное, о чем я мечтаю теперь, это никогда не расставаться с тобой, ни на минуту, слышишь? — И что, даже посрать спокойно не дашь? — язвительно уточнил тот. — Ну не пошли, пожалуйста, не порти хотя бы такие моменты! — взмолился Эрвин и, разумеется, продолжил гнуть свою линию, — Знаешь, как я представляю наше будущее? Хочу, чтобы у нас был небольшой уютный домик с тенистым садом, а в нем бы росли, к примеру, грушевые деревья или вишни, мне нравится, как цветут вишни. Я стану писателем, мы будем путешествовать по миру, всегда с радостью возвращаясь домой. И, конечно, мы поженимся, а еще у нас непременно будут дети. Ты кого больше хочешь, мальчика или девочку? — Ну, я попробовал и то, и другое, и сейчас определенно хочу мальчика. — Эй, можно посерьезнее? Мы вообще-то о нашем будущем говорим! Я вот, наверное, хочу девочку, назовем ее как-нибудь интересно, например, по-шекспировски? Может, Офелия, как тебе? — Как полный бред, — с раздражением ответил Леви, высвобождаясь из объятий и натягивая штаны. — Но почему? — Эрвин тоже приподнялся и сел на полу, обхватив свои колени. Ему, в отличие от Аккермана, не пришлось сегодня снимать брюки. — Даже не знаю, может, потому что ты несешь какую-то хуйню? Алло, Эрвин, присмотрись к своему хозяйству и затем к моему — если никто из нас не отрастил себе вагину, то о каком браке и тем более детях идет речь? Знаешь, у меня с первой же твоей записки было ощущение, что ты принимаешь меня за кого-то другого, и сейчас это стало еще более очевидно. Если ты хочешь любовь на всю жизнь, семью и детей, то найди себе девчонку и умасливай ее своими стихами и признаниями. Либо, если сейчас тебе нравится экспериментировать со мной, то, будь добр, не пизди мне тут про любовь до гроба, дом, груши, вишни и дочь по имени, блять, Офелия! — Аккерман и сам не знал, чего так завелся. Почему-то слова Эрвина сделали ему больно, будто он обещал сейчас что-то очень желанное, но совершенно недостижимое. Внимательно и взволнованно глядевший на него Смит поднялся с пола и подошел к нему, взяв за руку. — Леви, я обидел тебя чем-то? Если так, то прости, я не хотел. Послушай, все, что я говорю тебе — это мои настоящие мысли и истинные мечты. И почему ты решил, что они неисполнимы? Сам ведь знаешь, сейчас наступило время перемен. Уверен, брак вот-вот перестанут воспринимать исключительно как союз мужчины и женщины, однополые пары смогут усыновлять детей, да и репродуктивные технологии не стоят на месте… — Какие, нахер, технологии, Господи? — Леви в бешенстве вырвал руку из ладоней Смита, — Они что, обеспечат меня или тебя искусственной маткой, чтоб два мужика могли заиметь ребеночка? Да даже если и так, с чего ты взял, что мне вообще оно надо? Ты можешь сколько угодно дрочить на семью и детишек, но мне это абсолютно не всралось. И это куда более нормально, чем твоя обеспокоенность этим вопросом в ебаные шестнадцать лет. Это смешно, Эрвин! — Ну посмейся, — пожал плечами тот, смотря на Леви с выражением беспокойства и будто бы жалости. Он приблизился еще на шаг и обнял Аккермана, который отчего-то не сопротивлялся, — Кажется, я понимаю, тебе страшно строить планы на будущее, ты боишься мечтать. Но ты столького лишаешь себя, Леви. Попробуй со мной, ладно? Представь, чего бы ты хотел в будущем, что сделало бы тебя счастливым, поделись со мной. Я не буду тебя высмеивать или говорить, что это невозможно. А тебе просто станет приятно от того, что кто-то разделяет твои мысли и поддерживает тебя. — Эх, Эрвин, — беспомощно вздохнул Леви, пряча лицо на его груди и чувствуя, как расслабляется и успокаивается, — Мне жаль, что я не могу дать тебе ту поддержку, которую ты ждешь, и прямо говорю, что ты бредишь. А я сам… Я никогда ни о чем не мечтал, как-то не до этого было, выжить бы, а дальше уж как пойдет. Наверное, чтобы мечтать, надо верить, что что-то может получиться, а у меня никогда ничего не получалось. Я же тебе говорил, что осиротел еще в шестилетнем возрасте, а дядя мной не особо занимался, в итоге вообще бросил. Потом детдома и побеги, и все это было сплошным дерьмом, Эрвин… — Я понимаю, слышишь? Мне очень жаль, что так вышло. Но ведь если раньше было плохо, это не значит, что так будет всегда. Если раньше ты был не нужен, то сейчас в тебе нуждаюсь я. И этот мир, он такой огромный и многообразный, в нем точно есть место для тебя. Я даже знаю, где оно — рядом со мной, — Смит утешающе гладил его по спине и говорил очень вкрадчиво и убедительно. — Не знаю, Эрвин. Я не верю, ни во что не верю. Я не рассказывал тебе, но меня ведь забирали в семью, буквально через месяц после того, как я впервые оказался в детдоме. Вернули через три недели и даже не сказали, почему. Только больше никто не брал и не заберет. И я понятия не имею, как вообще можно на что-то и кого-то полагаться и строить планы, — Леви ощутил, как Смит обнимает его крепче. Слава богу, тому хватило мозгов промолчать и не соваться со своей жалостью, которая сейчас могла только унизить. Постояв так в тишине еще какое-то время, Леви поднял голову и с благодарностью поцеловал Эрвина, зашептавшего горячо и убежденно: — Можешь не верить, хорошо? Можешь даже не мечтать, я намечтаю за нас обоих, да так, что все сбудется. У нас с тобой все будет, я не сомневаюсь ни на секунду. И не возражай, — его яркие голубые глаза буквально излучали энтузиазм и уверенность, так что Леви даже не хотелось спорить. Но у него вдруг возник один вопрос, отчего-то не тревоживший его прежде. — Эрвин, а скажи, пожалуйста, почему ты здесь уже больше трех месяцев находишься, и тебя так никто и не попытался усыновить? Ты ведь идеальный сирота, хоть в рекламу приюта тебя пихай. — Откуда я знаю, — Смит замялся и отвел глаза. Леви взял его за подбородок и заставил встретиться с ним взглядом, — Мне предлагали пару раз, — сдался тот, глядя с отчаянной решимостью, — Но я просто не захотел пойти к этим людям. — Эрвин, ты дурак? — угрожающе спросил Леви, беря его растерянное лицо в свои ладони, — В следующий раз соглашайся, понятно? Ты умный и перспективный, хороший опекун поможет тебе поступить в университет, ты станешь настоящим литератором, будешь путешествовать, купишь дом и сад, заведешь семью и детей. Слышишь меня? Соглашайся. — Это ты дурак, — сердито ответил Смит, отнимая руки Леви от своего лица и поднося их к губам, — Все это возможно и без приемной семьи. Я не хочу этого. Я хочу быть с тобой, — и, не дав Аккерману ответить, он жарко поцеловал его, будто приводя неоспоримый аргумент, — Пойдем по комнатам, ладно? Уже поздно, — Леви кивнул, и они разошлись.

* * *

На следующий день, вернувшись из школы, они сразу пошли к Аккерману, зная, что его соседи еще не вернулись с занятий. Однако их ждал неприятный сюрприз — на постели, принадлежавшей прежде Фарлану, сидел незнакомый светловолосый парень в старомодных круглых очках и курил в открытое окно. — Эй, ты кто, нахер, такой? — взбесился Леви, который не выносил запаха сигарет. Эрвин слегка сжал его руку, прося держать себя в руках. — Я Зик, нахер, Йегер, — усмехнулся тот, обернувшись и смерив их заинтересованным взглядом, — Так-то, я вас знаю, в одной школе учимся, только я на год старше. Ты Аккерман, я про тебя много слышал. А вот дружка твоего по имени не назову. — Эрвин Смит, — представился Эрвин, получив легкий тычок острым плечом Леви. — Эй, нечего с ним любезничать. И вообще, иди к себе, я сам к тебе приду, — Смит хотел что-то возразить, но, решив, что оно того не стоит, молча вышел за дверь. Леви вновь сердито зыркнул на Йегера, — И какого хуя ты тут делаешь? Если ты на год старше нас, то тебе до совершеннолетия всего ничего осталось. — И тем не менее, мой опекун умер раньше, чем я его достиг, — печально ответил Зик, выкинув бычок в окно и поправив спадавшие на лоб кудри, — Это твой парень? — Это не твое дело, — огрызнулся Леви, — И если еще раз здесь закуришь, я тебе твои сигареты вонючие в жопу засуну, понял? — Кстати о засунуть в жопу, — ухмыльнулся Йегер, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди, — Один мой одноклассник говорил, что ты можешь помочь с этим делом. Без обязательств, естественно. Мне, знаешь ли, тяжеловато сейчас, хочу отвлечься, что скажешь? — Скажу, что я лучше на кол, блять, сяду, чем с тобой трахаться буду, мудак. — А ты забавный, мне нравится, — нагло рассмеялся Зик и выкрикнул вслед уже уходящему Леви, — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Имей в виду, я всегда готов! Кипя от ярости, Аккерман влетел в комнату Эрвина, кинув на его соседа такой убийственный взгляд, что тот мгновенно выбежал за дверь, оставив на своей постели раскрытую сумку и пару стопок вещей, на которые Леви сразу обратил внимание. — Усыновляют завтра, — прокомментировал Смит, подходя к нему и прижимая к себе в успокаивающем объятии, — Сможешь ночевать у меня и с этим Йегером даже не пересекаться. Правда, я не знаю, чем он тебя настолько вывел из себя. — Да всем, блять. Напыщенный уебок, — пробубнил Леви, потираясь носом о шею наклонившегося Эрвина, — Нахер его, у тебя хорошие новости, — и он потянулся к губам Смита, сминая их в поцелуе, — Я из-за этого урода даже не хочу сейчас, прости. Давай за уроки? — Не извиняйся, до вечера дотерплю, — улыбнулся Эрвин. — Эй, а кто тебе сказал, что я захочу вечером? — из вредности спросил Леви. — Поверь мне, я приложу для этого все усилия. Увидел сегодня кое-что в школьном туалете, чем очень хочется с тобой поделиться, — он игриво подмигнул и погладил Леви по бедру. — Ты меня пугаешь, Эрвин! Ссать на тебя не буду, сразу предупреждаю, и тем более себя обоссать не дам, — нахмурился Аккерман. — Что?! Ужас, ну у тебя и фантазия! — искренне поразился Смит, и они направились в библиотеку. Учиться было откровенно невозможно — как Леви, так и Эрвин постоянно отвлекались, по нескольку раз читали в учебнике одну и ту же строчку, не могли сконцентрироваться на простейших условиях задачи. Сидя слишком близко друг к другу, то и дело соприкасаясь плечами и бедрами, оба не могли выкинуть из головы вброшенную Эрвином информацию, причем неясно, кому от этого было тяжелее. В конце концов ручка Смита, которую он нервно кусал и крутил в руке, вылетела из его пальцев и укатилась под стол. Он опустился на колени и полез за ней, но, оказавшись на полу, мигом забыл о своей прежней цели и обещании дотерпеть до вечера, увидев между широко разведенных ног Леви его наполовину вставший член, выделяющийся под тканью брюк. Эрвин подполз ближе и погладил его рукой. Аккерман отодвинулся на стуле и, не сводя колен, уставился на похотливо улыбающегося Смита. — Ты чего удумал? — спросил он с любопытством, подняв тонкую бровь. — Того, — облизнулся Эрвин и подвинулся ближе, потираясь о пах Леви щекой, — Не могу держать интригу, так хочется показать тебе, что я видел, — и он расстегнул брюки с интересом наблюдавшего за ним Аккермана, доставая напряженный член и проходясь ладонью по всей его длине, — Я случайно зашел в незапертую кабинку, где девушка стояла на коленях перед парнем и брала у него в рот, — проговорил он с придыханием, глядя на Леви с таким возбужденным видом, будто поведал ему невероятно грязную и запретную тайну, — Тому явно было хорошо, знаешь ли, он держал ее за волосы и стонал. И я подумал, что хочу сделать так же с тобой. — Ого, — Леви сделал удивленное лицо, будто впервые слышал о минете. Про оральный секс он знал давно, да и была одна старшеклассница, которая как-то отсосала ему, в презервативе, естественно. Но в глазах стоящего перед ним на коленях Эрвина была сейчас такая гордость и предвкушение, что попросту не хотелось его обламывать. Тот явно решил, что подобные вещи не могли Леви и в голову прийти, а значит, хоть в чем-то Смит оказался более продвинутым и осведомленным. Так что Аккерман подыграл ему, запустив пальцы в светлые волосы и ухватив их покрепче, — Вот так он держал ее, да? А что делала она, покажи, — получив именно такую реакцию, на которую и рассчитывал, Эрвин облизнулся еще раз, наклонился ближе и, глядя Леви в глаза, широко облизал набухшую головку, вызвав у него тихий стон. Воодушевленный таким откликом, он стал водить языком по всему члену, придерживая его у основания рукой. Затем вернулся к кончику и осторожно взял его в рот, продолжая ласкать языком. Леви вздрогнул и откинулся на спинку стула, поглаживая Эрвина по голове. Спустя пару минут тот выпустил член и немного отдышался. — Тебе нравится? — обеспокоенно спросил он. Леви кивнул, — Скажи мне, что именно тебе нравится. Мне нужны инструкции. — Для начала возьми его в рот снова, да, вот так. Теперь поскользи вверх-вниз и плотнее обхвати губами головку. Да, хорошо. Теперь втяни щеки, пососи хорошенько, ах, да, да, правильно. И дальше двигайся быстрее, проходясь по кончику языком, — Эрвин послушно выполнял все указания, и давать их становилось все труднее. Ощущения усиливались, так что дыхание Леви сбилось, он заерзал на месте, начав понемногу двигать бедрами, проникая глубже внутрь. Обычно сдержанный и тихий, сейчас он чувствовал, что перестает контролировать себя, видя, как Эрвин стоит между его ног и с упоением сосет его член, который то исчезает в глубине его рта, то вновь появляется из влажных пухлых губ, — Так, да, хорошо… Ах, помоги…помоги себе рукой, — простонал Леви, вцепившись в волосы Эрвина и чувствуя, как тот начал дрочить ему одновременно с движениями головы. Аккерман шире раздвинул ноги и откровенно затолкался в податливый рот, не отрывая взгляда от увлеченного Смита. По мере приближения оргазма, Леви стонал все громче, дурея от ощущений, похабно облизываясь и бормоча, — Да, ах, вот так, Эр...Эрвиин, боже, я сейчас…отпусти, отпусти! — он резко отдернул голову Смита, кончая ему на язык, руку и немного на лицо, заставляя того жмуриться и… смеяться? — Эй, ты, ах, чего смешного? — хватая ртом воздух, спросил он. — Видел бы ты свое лицо, — проговорил Эрвин сквозь смех, вытираясь рукавом рубашки. — Кто бы говорил, — все еще тяжело дыша, хмыкнул Леви, стирая свою сперму с его щеки, — Ну чего уставился? — он смутился и сейчас неловко застегивал штаны под пристальным взглядом сияющих голубых глаз. — Да просто радуюсь, что исполнилась одна моя маленькая мечта. — Что, грезил тем, чтоб письку во рту подержать, а до своей не дотянуться было? — Вовсе нет. Хотел сделать тебе так хорошо, чтоб ты не мог сдерживаться и выстанывал мое имя. — Да, конечно, правильно говорят — мечтать надо о великом, — засмеялся Леви и наклонился к лицу Эрвина, гладя его и ласково целуя, — Спасибо, мне правда было очень хорошо, — переборов смущение, шепнул он, — Садись, и я сделаю так же. — Боюсь, что уже поздно, — покраснел Эрвин, поспешно поднимаясь и прикрывая рукой пах. Леви отвел его ладонь и уставился на большое влажное пятно, — Тебе было слишком хорошо, я не смог смотреть на это спокойно, — выдавил из себя Смит, возвращая руку на место и садясь на свой стул, — Пожалуйста, ничего не говори и просто продолжим делать уроки.