Долгожданное однажды

— Лучше вам прийти в себя поскорее, мистер Аккерман, — услышал он над своим ухом раздраженный голос Захариуса. Тот держал его за плечи и слегка потряхивал, — Что с вами не так, вы под веществами? — Н-нет, — неуверенно отозвался Леви. Он предпочел бы, чтобы происходящее с ним сейчас оказалось наркотическим трипом. — Пожалуй, согласую с мистером Смитом возможность регулярной проверки вас на употребление запрещенных препаратов, — съязвил Майк, но тут же посерьезнел вновь, — Контракт подписали? — Да. — Значит, нужды в излишней вежливости уже нет. Начальник отдал какие-то распоряжения насчет сегодня? — Нет, — ответил Леви. — Ладно, пойду поговорю с ним сам. Жди здесь, — Майк вернулся через пару минут, растерянно приглаживая усы, — Велено ввести тебя в курс дел, идем в кабинет, — вернувшись к себе, Захариус откинулся в кресле, слегка потягиваясь и зевая. Подчиненному он сесть не предложил, так что тот остался стоять, заложив руки за спину и ожидая продолжения разговора, — У нас все просто. Личная охрана требуется трем ключевым фигурам, занимающим руководящие посты. Смит, Пиксис, Зоэ. Каждому выделено по одному человеку, который работает в среднем шесть дней в неделю примерно по десять часов, бывает и больше. В обязанности входит повсеместное сопровождение руководителя в любых локациях, за исключением офиса. Здесь оно требуется лишь на время присутствия третьих лиц — посетителей, клиентов либо партнеров. На случай форс-мажора есть дополнительный человек, дежурный, который заменит тебя в случае чего. Остались вопросы? — со скучающим видом произнеся заученный текст, он выжидающе глянул на Леви. — Только один — какой в этой работе смысл? Служить ходячим аксессуаром, что ли? — скривившись, поинтересовался тот. — Имиджевый момент действительно присутствует, — нахмурился Майк, — Но основная наша цель — безопасность. «Пиксис и партнеры» находится в топе лучших юридических компаний в стране, ее стоимость оценивается в сотни миллионов. Так что угрозы существуют, и наша задача — принять необходимые меры предосторожности, чтобы их нейтрализовать. Ну как, тебе достаточно смысла? Или в тюрьме побольше было? — издевательски спросил он. — Примерно столько же, — кисло улыбнулся Леви, — Собираешься постоянно тыкать меня в это носом? — Собираетесь, — поправил его Майк, — все-таки, я твой начальник. И ответ на твой вопрос — нет. Послышался стук в дверь, и в кабинет вошла миниатюрная рыжеволосая девушка в строгой белой блузке, застегнутой на все пуговицы, и плотной бежевой юбке, чуть не доходящей до колен. Почувствовав на себе изучающий взгляд Леви, она мигом покраснела и смущенно потупилась. — Что такое, Петра? — ободряюще спросил Майк, — Кстати, познакомься. Это новый охранник мистера Смита, Аккерман. — Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка, — Мистер Захариус, к вам пришли, — Это прозвучало скорее игриво, чем вежливо, и лицо Майка озарила улыбка, — Да, это Нанаба, — предугадав его вопрос, прибавила Петра, и тот вскочил с кресла, кинувшись к двери, из-за которой уже показалась высокая блондинка с фотографии на стене. Узнать ее было непросто — короткая стрижка сменилась волосами до плеч, вместо черного костюма на ней был светло-зеленый плащ и свободное белое платье, не скрывавшее, однако, округлого живота, на который тут же легла широкая ладонь Майка, принявшегося обнимать ее и целовать в щеки, явно забыв, что в помещении есть кто-то, помимо них двоих. — Эй, ты чего пришла без предупреждения? И вообще, зачем в центр сунулась — тут воздух загазованный и солнце сегодня печет! Лучше бы прогулялась в парке у дома, — начал ворчать Захариус, но вид у него был такой счастливый, что в его недовольство слабо верилось. — Ну извини, пожалуйста, я соскучилась, — примирительно улыбнулась Нанаба, гладя его по колючей щеке и легко целуя в губы, — Неужели мне нельзя заглянуть на работу к собственному мужу? — Я тоже скучаю, — ответил Майк, тая от ласковых прикосновений, — Как вы? — он многозначительно опустил глаза и так и не поднял их, любуясь ее животом. — Мы спим и едим, а еще постоянно барахтаемся, — рассмеялась Нанаба, и вдруг тихо ойкнула, схватив ладонь мужа и переместив на центр живота, — Чувствуешь, вот здесь! — Толкается! — вскрикнул Майк с таким восторженным видом, что наблюдать за ним для Леви стало просто невыносимо. Он стоял в паре шагов от совершенно незнакомых ему людей, переживающих безумно личный и интимный момент. В это время он почувствовал, что его тянут за рукав. Это была Петра, вся пунцовая от неловкости и кивающая головой в сторону выхода. Леви с облегчением последовал за ней и незаметно для Захариусов выскользнул за дверь. Оказавшись в коридоре, он глубоко и шумно выдохнул. — Рядом с Нанабой Майк совершенно дуреет, — шепнула Петра, очаровательно хихикая, — Когда она только к нам устроилась, он поначалу еще держался, но не прошло и месяца, как он перестал притворяться тем суровым мистером Захариусом, которым наверняка показался тебе, и поплыл. Мы над ним всем офисом подтрунивали, но вот прошел год, и они женаты, а к зиме ждут прибавление, посмеиваясь уже над нами, — девушка явно любила посплетничать, но делала это беззлобно и даже с любовью, так что слушать ее было приятно. А еще приятнее было то, что она болтала сейчас с Леви так просто и непринужденно, будто они были давними приятелями. Видимо, заметив его задумчивость, она вдруг смолкла, — Блин, извини, я, наверное, гружу тебя сейчас своим трепом, да и сегодня же твой первый день, тебе хоть объяснили, что здесь и как? Я могу все показать, знаю офис, как свои пять пальцев! — А кем ты здесь работаешь? — наконец нашел, что спросить, Леви. — О, я не сказала? Я секретарша мистера Смита. Ну, то есть изначально мистера Пиксиса, но теперь уже нет, — она на секунду погрустнела, но быстро оживилась вновь, — С тех пор, как компанию возглавил мистер Смит, у меня даже появился свой кабинет! Я тебе покажу, заходи ко мне, как будет время. Новый шеф предпочитает уединение, в отличие от его отца, так что мое рабочее место из кабинета руководителя перенесли в отдельное помещение. Это, конечно, приятно — иметь свое личное пространство, но я скучаю по общению… — Мисс Рал! Петра, ты где? — послышался голос Эрвина, и девушка, приняв виноватый вид, застучала каблуками в направлении его кабинета, — Исправь этот контракт в течение часа, пожалуйста. Ты где была? — донеслось до Леви. — Я встречала Нанабу, мистер Смит… — Что? Где она? Что-то случилось? — требовательный тон сменился взволнованным и испуганным, зазвучав так знакомо, что Леви зажмурился. — Нет-нет, все хорошо, просто пришла к Майку, — поспешила успокоить его Петра, но Смит уже шагал по коридору с выражением тревоги на лице, на котором сразу проступили узнаваемые юношеские черты. Пройдя мимо Леви, он бесцеремонно ввалился в кабинет, громогласно вопрошая: — Эй, нахальные Захариусы, чего творите? Нанаба, ты хоть и в декрете, а я все еще твой начальник, ну-ка рассказывай, как поживаете с мелким! — дверь захлопнулась, и Аккерман остался торчать в коридоре, не зная, куда себя девать. Спустя добрых полчаса Эрвин вышел из кабинета, направляясь к себе, а Майк проводил улыбающуюся жену до лифта, обнимая ее так крепко и осторожно, что одно это вновь заставило Леви смутиться. — Ну, чего тут жмешься, Аккерман? На экскурсию пойдем, что ли, — снова хмурясь, но не в силах скрыть своего приподнятого настроения, буркнул Захариус. Леви молча пошел за ним. Обойдя весь этаж и уже потеряв счет бесконечным кабинетам, переговорным и конференц-залам, Аккерман недоумевал, на кой черт ему вся эта информация. Насколько он понял, ему все равно не придется контактировать со всеми этими пиарщиками, аналитиками, дизайнерами, бухгалтерами, сисадминами, разработчиками, юристами всех мастей и их бесчисленными помощниками. А единственными локациями, которые он вынужден будет посещать, будут лишь кухня, туалет, да кабинеты Смита и Захариуса. Ну, возможно, еще Петры, подумал он, невольно улыбаясь, потому что с ней было удивительно легко. — Это все, конечно, замечательно, — подытожил Леви, когда шквал безразличных приветствий и насмешливых взглядов остался позади, — Но, с учетом того, что Смит постоянно торчит у себя и никуда не выезжает, что мне делать-то шесть дней в неделю по десять часов? — Ждать, когда понадобишься, — пожал плечами Майк, — Если начальник разрешит, можешь сидеть у него, если нет — просто будь поблизости. Уж чем себя занять, ты должен найти, я думаю. — Еще один намек на колонию, мистер Захариус, и вы станете причиной нарушения мной УДО, — хмуро зыркнул на него Леви, получив в ответ неожиданную улыбку, тут же спрятанную за жестом, которым Майк поправлял усы, — Ну а сейчас что делать? Смит сказал, что на сегодня я свободен. Может, подскажешь, как мне добраться до места, где я буду жить? — Для этого все равно придется дождаться окончания рабочего дня, — пожал плечами Захариус, — Тебе выделена комната в корпоративной квартире, в которой время от времени ночует твой непосредственный начальник. Так что поедешь туда с ним, когда он закончит, — совершенно спокойно ответил Майк. Леви аж передернуло от того, какую несусветную чушь он только что услышал. Ему что, предлагалось делить жилплощадь с главой компании? Однако Майк говорил совершенно серьезно, в чем Аккерман убедился часов этак в девять вечера, когда офис уже опустел, и Смит последним вышел из своего кабинета, кивком головы приглашая следовать за ним, что и сделал измученный безделием Леви, захватив свой небольшой рюкзак, в котором уместились все его пожитки. Личный шофер Смита минут за десять довез их до высотного жилого здания, с виду очень похожего на бизнес-центр, где располагался их офис. На ресепшене Эрвин оформил все бумаги для получения Аккерманом пропуска в корпоративную квартиру и вместе с ним поднялся в просторном лифте на двадцать первый этаж. Молча показал, как открывать магнитным ключом входную дверь, и впустил его в помещение, больше напоминавшее музей, чем обитаемое жилище. Пространство внутри квартиры было объемным и до странности пустым, холодный мраморный пол и выкрашенные в серую матовую краску стены, украшенные абстрактными черно-белыми картинами, не прибавляли ей уюта. Эрвин рукой указал Леви направление, в котором располагалась его комната, и пошел к себе, так и не сказав больше ни слова после их первой встречи утром в кабинете. Комната Аккермана оказалась такой же большой, безликой и необжитой. Светло-серый паркет на полу, белые стены, большое окно с видом на мерцающие огни ночного города, двуспальная кровать с тумбами по обе стороны, зеркальный шкаф и большое серое кресло — вот и вся обстановка. Выглядело это дорого и минималистично, но у Леви было ощущение, что он случайно оказался в чужом доме, в котором давно никто не живет. Рядом со шкафом он заметил приоткрытую дверь. За ней оказался отделанный под мрамор очень чистый санузел с душевой кабиной, унитазом и раковиной. Разложив свои вещи, которые заняли всего одну полку в шкафу, Леви аккуратно снял свой костюм и повесил на вешалку, а затем принял душ. Выйдя из душевой, он встал перед зеркалом, пытаясь понять, насколько сильно изменилось за прошедшие годы его лицо и тело. Когда они с Эрвином поднимались в лифте, Аккерман не мог не приглядываться к нему, отмечая для себя, что тот вырос еще сантиметров на десять, и теперь его рост был навскидку около ста девяноста. Плечи стали шире, фигура осталась подтянутой и атлетичной, мускулатура была теперь, скорее всего, еще более развитой. Взглянув сейчас на себя, Леви с удовлетворением отметил, что тоже неплохо сохранился. Прибавить в росте ему, увы, не удалось, но тело было рельефным, сильным и гибким. Изначально будучи одаренным физически, в заключении он довел себя почти до совершенства, проработав все мышцы. В лице же Леви не произошло больших перемен — кроме единственной морщинки между вечно сдвинутых бровей, новых черт у него не появилось. Все та же бледная кожа, острые линии скул, челюсти и подбородка, небольшой, чуть вздернутый нос, светло-серые глаза с залегшими под ними тенями. Интересно, что почувствовал Эрвин, взглянув на него? Вероятно, ему было нелегко видеть перед собой практически призрак прошлого. А может, он давно все забыл, и былое уже не имело над ним никакой власти, в отличие от Леви. Наконец отойдя от зеркала, он лег в чересчур просторную для него постель, удивляясь мягкости и свежести белоснежного белья. Уснуть у него получилось только под утро — всю ночь его одолевали мрачные тревожные мысли. Леви никак не мог отделаться от ощущения, что весь сегодняшний день был либо ошибкой, либо галлюцинацией, либо, чем черт не шутит, какой-то странной ловушкой, подготовленной для него Смитом. Нанять себе в телохранители бывшего заключенного, поселить его с собой в одной квартире, держать постоянно при себе, вместе с тем подчеркнуто игнорируя и превращая всю его жизнь в сплошное ожидание — выглядело это как продуманный, но абсурдный план по лишению Леви рассудка. Каким человеком стал за эти десять лет Эрвин, вспоминал ли он его, о чем теперь думал и чем жил — все эти вопросы роились в воспаленном мозгу Аккермана, жаля его измученное сознание так, будто Смит засунул его голову в пчелиный улей. И самое острое жало было у наглых и неуместных мыслей, рожденных блеском кольца на пальце Эрвина — как давно он был в браке? Был ли его партнером мужчина или женщина? Стал ли он отцом, принесла ли семейная жизнь ему удовлетворение и счастье? Леви знал, что не имеет права лезть в личную жизнь Смита и тем более ревновать его, но это знание не помогало справиться с тупой ноющей болью в груди. Он свернулся в клубок под плотным одеялом, не находя себе места на кровати, которая была раза в четыре шире привычной тюремной койки. Комната же была настолько больше его камеры, что сейчас Аккерману казалось, будто он вынужден лежать посреди одного из общих помещений. Ощущение одиночества и собственной беспомощности становилось нестерпимым, Леви сильнее прижимал колени к груди и упирался в них лбом, округляя спину, словно пытаясь найти утешение в самом себе, почувствовав тепло человеческого объятия, которого не знал с тех пор, как сбежал из приюта. В конце концов, его все же сморил короткий поверхностный сон, оборвавшийся ровно в пять утра по привычке, выработанной за последние семь лет. Аккерман встал, тщательно заправил постель, умылся, надел костюм и вышел из комнаты, надеясь, что Смит еще спит. Он прошелся по широкому коридору, в котором успел побывать вчера, бросил быстрый взгляд на запертую дверь в комнату Эрвина, заглянул в огромную пустую гардеробную, еще две гостевые спальни, точно такие же, как та, в которой он ночевал, темную гостиную с двумя массивными кожаными диванами и плазмой на всю стену, еще один санузел, подобный тому, что был в его комнате, и большую полностью оснащенную кухню, которой явно не пользовались. В холодильнике и шкафчиках было пусто, обнаруженная в ящиках посуда была абсолютно не тронута. Видимо, служебной квартирой пользовались совсем редко, только чтобы переночевать. Вздохнув, Леви вышел на открытую террасу и, облокотившись на перила, уставился на просыпающийся город. Светло-серое низкое небо обещало пасмурный августовский день, воздух был влажным и чуть прохладным. Аккерман закрыл глаза и стоял так еще долго, потерявшись во времени и пространстве. Из этого состояния его вывел звук шагов, раздавшихся за его спиной. Он развернулся и посмотрел на полностью одетого и выглядящего точно так же, как и вчера, Эрвина. — Доброе утро, мистер Смит, — произнес Леви как можно спокойнее, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди при виде его сосредоточенного лица, голубых глаз, смотрящих на него с нечитаемым выражением, и сомкнутых губ, мягкость и тепло которых не забылись спустя столько лет. Эрвин кивнул в знак приветствия и направился к выходу из квартиры, Аккерман последовал за ним. Когда они доехали до еще пустого офиса, на часах в безлюдном холле была половина седьмого. Смит скрылся в своем кабинете, а Леви прошел на кухню, поставив чайник и довольно улыбнувшись при виде нескольких видов чая. Заварил себе крепкий пуэр и медленно с наслаждением выпил целую чашку, прожевав несколько соленых крекеров вместо завтрака. Постепенно сотрудники стали заполнять офис, и начался долгий унылый рабочий день.