Ялла!

***

В начале мая в Москве достаточно еще прохладно в отличие от Тель-Авива. И все же начинают наступать теплые дни и сочная зелень густо наряжает деревья. Разношерстная публика встретила заведующую отделения скорой помощи Павлову первого мая в приемном отделении. Вон там хирурги Хромов и Лазарев о чем-то громко спорят со стариком. Она было прошагала через вестибюль, постукивая каблуками по кафелю, но вдруг услышала знакомый голос. Все еще не веря своим ушам, Ирина Алексеевна стала подходить к Ивану Николаевичу и Косте, где они пытались усмирить разбуянившегося старика. Ирина Алексеевна подошла незаметно сзади еще ближе и услышала, как старик вопил, отмахиваясь всеми руками: - Но у меня же ничего не болит! - Иногда это первый симптом. — раздраженно двинул головой Лазарев. Хромов озадаченно стоял рядом и задумчиво почесал затылок, тихо пробормотал: - Надо, как-то проверить реакцию на боль, чтобы понять, где болит. Тут Павлова уже не выдержала и сказала своим стальным голосом: - Очень просто. Сделайте ему больно. От неожиданности Иван Николаевич и Костя слегка отпрянули. Ирина Алексеевна с усмешкой поздоровалась: - Ну здравствуйте, Илья Яковлевич! Какими вы судьбами здесь? Костя и Иван Николаевич сразу же издали звук облегчения. Она знает этого старика, значит удаться узнать его фамилию и уговорить на обследование. - Я с тобой не разговариваю, стерва! — огрызнулся старик. — Вы сюда меня специально завезли, чтобы выпытать мое ФИО и сдать в психушку. Предатели! Лазарев с опаской покосился на Павлову. Ну еще бы, невиданное дело, саму Ирину Алексеевну оскорбили. Ее в последний год все побаивались еще больше. А Павлова с невозмутимым видом повернулась к Хромову, а тот слегка отвел ее от безумного старика и тихо, оглядываясь, сказал: - Ему везде мерещиться заговор. Привезли с какой-то там импровизационной демонстрации с коммунистами. Вы его знаете? Скажите его фамилию для оформления, а то он наотрез отказывается называть. Тут у Павловой появилась на лице ехидная улыбка, сейчас она им сюрприз устроит. - Ну записывайте, Кривицкий Илья Яковлевич — она с удовольствием стала наблюдать, как медленно вытягиваются лица у Ивана Николаевича, Кости и остального, присутствующего медперсонала. - Он что отец… — осторожно начал Лазарев. - Отец того самого Кривицкого, совершенно верно — перебила Ирина Алексеевна. — Так что у него? - Подозрение на перитонит. Ему стало плохо на улице, упал в обморок и тошнило. Похоже у него уже несколько дней, наглотался обезболивающих. Надо проверить. Скорей всего нужна будет операция. — отчитался Хромов, все еще не веря, что отец и сын такие разные, как небо и земля. - Ну, ребята. Терпения вам и главное в коммунистическую партию не вступите там. — подняла руки Павлова. Павлова зашла в кабинет и задумалась, что надо бы позвонить Кривицкому и предупредить об отце. Она с неким содроганием думала, что еще им устроит тут свистопляску Кривицкий-старший. Как по заказу ворвалась Фаина Игоревна и задыхаясь от быстрой ходьбы, выпалила: - Надо обязательно позвонить Геннадию Ильичу и предупредить. - Фаина Игоревна! Как вы вовремя! — саркастично ответила и сложила на груди руки Ирина Алексеевна. — Давайте мы дождемся результатов обследования и там уже решим. И потом у меня нет израильского номера Геннадия Ильича. - У меня все есть! - Да вы что?! — округлила глаза Ирина Алексеевна, совершенно не удивившись. Вечером в кабинет к Павловой зашел Хромов и провел рукой по шее, сказал: - Это просто невозможно! У него действительно перитонит, нужна срочно операция. Но он наотрез отказывается давать согласие. Ирина Алексеевна, может быть у вас получится уговорить? - Я попробую, но это маловероятно. Надо будет скорей всего звонить Геннадию Ильичу, у него точно получится. Когда Павлова зашла в палату, где лежал Илья Яковлевич. Лазарев с Таней безуспешно пытались заставить его подписать согласие на операцию. - Вот вам! — орал Кривицкий-старший, поднося сложенную из пальцев правой кисти фигу к носу Кости. — Вот! Видели? Не дам оперировать! Обойдетесь, кровососы! - Константин Германович, не надо тратить силы. Это бесполезно! — со вздохом сказала Ирина Алексеевна. — Где там Фаина? Вот как всегда, когда Фаина Игоревна срочно нужна ее днем и с огнем не сыщешь. Наконец Павлова нашла Фаину, отчитывавшую за опоздание молоденьких медсестер. Старшая медсестра от волнения не смогла и двух слов связать, когда позвонили Геннадию Ильичу. Пришлось Ирине Алексеевне самой взять в руку трубку и объяснить всю ситуацию с его отцом и ей было так странно слышать его голос спустя год. Кривицкий попытался уговорить отца согласиться на операцию по телефону и был так громко послан, что слышала вся больница. Геннадий Ильич пообещал вылететь первым же рейсом в Москву. У Павловой вдруг появилось ощущение, что все эти сегодняшние события случились, как будто вселенная все подстроила.