Where's my mind?

"Сложно принимать свою жизнь всерьёз, когда видишь её целиком." Айзек Марион — Тепло наших тел Антон, пока что, не видел свою жизнь целиком, но коленки трясутся и от этого еще страшнее. — То есть, это произошло из-за шокеров? — Уточняет Шастун, склоняя голову в бок и получая в ответ согласный кивок со стороны Попова, — И часто такое происходит? Парни общались уже около получаса. Антон сидел на своей больничной койке по-турецки скрестив между собой ноги, пока Арсений, будучи напротив на неудобном стуле (можно подумать на койке удобно), отвечал на вопросы, стараясь максимально удовлетворить интересы парня. И как он только вынес это время беспрерывной атаки вопросами? Выдержка однако не плоха. Антон узнавал все больше и больше о себе настоящем, и, кажется, уже чувствовал себя более-менее комфортно в такой компании, но не до конца. Он все еще ощущал, что этот человек для него всего лишь незнакомец, с которым он когда-то в этой жизни пересекся взглядом находясь среди сотни таких же неизвестных людей. Что стоит уточнить: Арсений — странный незнакомец и, пожалуй, Шастун вкладывал в это лишь позитивный смысл. Арсений был необычным, а его голова — отдельная планета, на которую уж очень хочется слетать, дай Бог хоть один раз, но таких ракет пока что еще не придумали. К сожалению или к счастью, Антон не знал, а еще не мог представить как они вообще познакомились и почему-то не решался задать этот вопрос напрямую. Этот человек отличается своим юмором, выдавая те шутки, которых ты реально не ожидаешь и сам бы к такому не пришел; он мыслит иначе, падает камнем вниз на дно и копается в своих окопах, стараясь уберечь других от своих ошибок; не показывает, но беспокоится. Он и вправду необычный, наверное, именно этим и привлекает внимание к своей персоне. Удивительный человек, который слишком другой для этого мира.** — Что именно? — спрашивает Арсений. — Часто ли мы, типа, получаем травмы во время шоу? — Быстро поясняет Антон, подмечая, что когда мужчина напротив держит глаза ниже горизонта, то можно рассмотреть его длинный пушистый веер ресниц, которые прикрывают небесного цвета глаза. — Такой серьезный случай впервые, но в целом это редко происходит. — Брюнет пожимает плечами. Антон переводит взгляд на чужой телефон в своих руках. Проглядывая свою биографию, он наткнулся на фото всей команды. Он, ярко улыбающийся, а рядом стоят Попов, Матвиенко и Позов (хоть одно знакомое лицо). Нет причины для вины, которую он чувствует, но сердцу не прикажешь. Оно болезненно сжимается от представление того, как неприятно знать, что твой друг, с которым вы знакомы несколько лет, просто тебя забыл. Он винит в этом только себя, свою неаккуратность и тупую голову. — Мне так жаль, что я не помню вас… — Все-таки выдает Шастун с грустной улыбкой на лице. — Все в порядке, Шаст. Ты все вспомнишь, я знаю это. — Попов пытается ободряюще улыбнуться и хочет похлопать по плечу, но Антон рефлекторно дергается от чужих рук, после еще больше коря себя за то, что вздумал залезть на тот ебучий стол. Не уж то на земле не стоится, обязательно все это было? Шастун замечает как дрожат руки Арсения, даже просто когда покоятся на коленях. Он знатно заставил всех понервничать, а теперь сидит и смотрит на последствие своих действий. И ему становится интересно, у брюнета просто тремор или быть может тревожность, или что-то в этом роде, но он молчит, потом узнает (а вдруг вообще вспомнит, если знал). В любом случае, ему неприятно видеть все это, что лишь сильнее заставляет уйти в себя, заняться рефлексией, в конце чего, он все равно будет винить себя и только себя. Антон вновь переводит взгляд на фото. Он такой яркий, позитивный и.. счастливый(?). Он не понимает, почему и когда он начал меняться в эту сторону, и какие причины послужили этому. Да, определенно, в школе он весьма любил юмор и чувствовал тягу к этому, играя в школьной команде КВН, но это не могло стать настолько сильным влечением, дабы привести его к сегодняшнему дню. Ему всегда казалось, что это просто временное увлечение, хобби, способ отвлечься от реальности, о чем он забудет, как только весело проведет выпускной, поступит в институт и начнет взрослую жизнь. Он молчит, терзая зубами губы, ощущает как пульс немного ускоряется, когда чересчур много думает про себя нынешнего, но все же прерывает тишину: — Почему я начал этим заниматься? Шастун надеется, что заключается проблема в том, что он не помнит своих чувств, из-за чего не воспринимает такую реальность, отторгая. Если он вспомнит, что чувствовал и о чем думал, то все ведь станет на свои места, так? — Почему? Шаст, ты сейчас серьезно? — Попов выгибает одну бровь, косясь на парня недоверчивым и немного удивленным взглядом, а его уголки губ нервно подпрыгивают вверх, — Это твоя страсть. Ты получаешь от этого удовольствие и это дело в действительности тебя интересует. Тебе нравится поднимать настроение людям, заставлять их смеяться и самому находится в позитивном мышлении. — Арс жестикулирует руками, слегка хмурясь, а после добавляя с вздохом: — Я, наверное, не совсем понимаю твой вопрос. Антон молчит, пытаясь подобрать слова. Он не помнит и это напрягает двоих, особенно когда он говорит следующее: — Я считал, что это, знаешь, просто временно развлечение, которое ни к чему не приведет. Типа, я мечтал о другом, а потом, тупая башка, вдруг решил заняться юмором и сейчас… Кажется, что я запутался. — Шастун не сразу замечает, как Попов взрывается. Походу, он сболтнул лишнего. — В каком месяце ты застрял? — Резко и недовольно, с ноткой какой-то обиды, что неприятно саднит кончик языка. — Это имеет какое-то значение? — Не понимает парень, где же он успел налажать, удивленно смотря на Попова, который крепко сжал руки в кулаки. — Да, Антон, это имеет значение. Ты даже представить себе не можешь, что происходило в последние недели! — Его голос становится громче, а в глазах плескается буйное море, молнии, как вспышки гнева, и начинается настоящий шторм, который беспощадно относит от берега на сотни-тысяч километров, и тащит на дно, не давая и глотка кислорода, затапливая легкие соленой водой, — Я и сотни других людей видели как ты летишь на пол, как вокруг твоей головы растекается лужа крови. — Попов делает судорожный вздох, вскакивая со стула, который с грохотом падает на пол, чувствуя как не справляется с эмоциями, пока Антон начинает уверенно тонуть в синем омуте чужих глаз, — Я, блядь, думал, что ты мертв! Никому и ничего не говорили о твоем состоянии и на что надеяться. И даже не смотря на то, что ты нихуя не помнишь, это не говорит о том, что ты ни в чем не виновен. — Шастун едва ли видит, сквозь пелену, как тот выхватывает из его рук свой телефон и спешит покинуть палату, на удивление, не сильно громко хлопнув дверью на последок. Антон злится и окончательно ставит на себе крест, хмуря брови и сжимая челюсть, утыкается лицом в собственные руки, ощущая горячие дорожки слез на щеках. Он виноват и ненавидит себя, хватая ртом кислород, что с трудом проникает к легким. Он не понимает, когда пересек черту. Его плечи вздрагивают при каждом тихом всхлипе, который он задерживает в себе, закрывая рот руками и давясь слезами, пока головная боль ходит по оси, заставляя сильнее зажмуриться и упасть на подушку. Глаза горят от соленых ручьев, как будто их выжигают напрочь. Он уверен, что Арсений ненавидит его. No fair Это нечестно, что You really know how to make me cry Ты знаешь, как заставить меня плакать When you gimme those ocean eyes Когда смотришь на меня своими глазами, как океан**

***

Антон не знал, почему тогда позволил эмоциям взять верх, потому что в следствии с этим ухудшение его состояния и резкий подъем давления привлек внимания врачей, которые добавили ему больше успокоительного. А также Антон не знал, куда пропал Попов, не появляясь в пределах больницы на протяжении нескольких дней, хоть его и не сильно это беспокоило, так как за это время к нему наведались другие люди, что смогли отвлечь от самокопания и поднять настроение. В понедельник, который отметили, как второй день после пробуждения, утром к Шастуну явился, да не запылился, Дмитрий Позов, собственной персоны. Так не похож на привычного школьного друга, более уверенный, рассудительный, однако все тот же Димка, который смог вытянуть улыбку на лицо Антона, за что тот был благодарен, так как после такого гостя его состояние пришло вновь в норму. Когда Позов пришел, то Шаст был под действием успокоительного и расслабленно улыбнулся, заприметив знакомое лицо, что было слегка загорелым, особенно на фоне бледного парня в белых больничных тряпках. И почему-то именно от Димы не хотелось ничего скрывать, поэтому на вопрос о самочувствии он кинул краткий, описывающий все происходящее, ответ: — Хуёво. — Ему не хотелось рассказывать о недавно разговоре с Поповым, однако поведать о своем подавленом состоянии и диком желании покинуть пределы больницы, да закурить сигарету (лучше две, а то и три), Антон решился с удовольствием, успев пару раз упомянуть про отвратительную стряпню, которую подают каждый день, чем вызвал легкую улыбку на лице друга, а также смог выбить из него обещание сразу после больницы пойти куда-нибудь, плевать вообще, будь то кафе, ресторан или ближайшая забегаловка, но обязательно схватить чего-нибудь нормального и промыть желудок от больничного дерьма. Они мирно беседовали, но в какой-то момент что-то пошло не так и Дима, словно забрался в голову Шастуна и нашел неприятные воспоминания в момент молчания, когда тема для обсуждения закончилась, выдав следующее: — Что-то ведь случилось, так? — Антон лишь вздыхает, неоднозначно пожимая плечами. Знает же, что хер утаишь от Позова правду, он же насквозь видит, тем более после стольких лет дружбы, — Слушай, я вчера вечером с Арсом говорил, так что, я как понимаю, успел он тебе дофига всего наговорить… Понимаю, неприятно, когда винят в том, что изменить нельзя, но и ты пойми его, когда на вопрос о твоей жизни, доктора промолчали, будто ты уже одной ногой на том свете. Мы все немного сошли с ума за это время. Арс под эмоциями был, поэтому наговорил лишнего, а сейчас точно себя корит за это. Не злись на него и пойми, что ты не виноват ни в чем, да и никто не виноват. Мы.. просто переживаем за тебя. — Дима ободряюще улыбается, поправляя очки, и Антон не отказывается от объятий, чувствуя необходимую поддержку, также спокойно улыбаясь. Он решает, что Дима прав и начинает понимать позицию Арсения. А сам бы как он поступил? Тоже мог не сдержаться, под таким-то давлением, конечно хочется выплеснуть все что накопилось внутри. — Дим, а расскажи что-нибудь?

***

В тот же день к нему, после обеда, приходит Ира, которую, он благодаря Диме, узнает как свою девушку. — Господи, ты моя девушка? — Антон в изумлении осматривает Кузнецову и заставляет ее щеки покрытся легким румянцем, смущенно улыбнуться, поправляя волосы, и сесть рядом с Антоном. — Не плохо, как для 17-летнего школьника.. — Смеется Ирина, — Александр Сергеевич говорит, что тебе становится лучше и скоро, если все будет также хорошо, ты отправишься домой, — Кузнецова хочет взять парня за руку, но тот будто от удара током резко дергается, через пару секунд все же позволяя переплести их пальцы, ибо напоминает самому себе, что перед ним его девушка. — Я не помню свой дом. Какой он? Ира, видимо подготавливала себя к тому, что у ее парня появилась амнезия, ведь уверенно держит лицо спокойным и мягко отвечает на все вопросы и уточнения Антона, а он внимательно слушает, впитывает в себя информацию как губка. Правда не долго, а до тех пор, пока не отвлекается на свои мысли. Девушка определенно красива и ему весьма нравится, но почему-то если представить их в отношениях, то внутри пустота. Он не чувствует, что любит ее, не чувствует какого-то трепета внутри или тяги к ней, просто ни-че-го. Антон старается все-таки слушать ее, однако все это так странно, что он способен лишь кивать, делая вид, что все еще включен в разговор. Он вновь ссылается на то, что проблема в том, что он не помнит. Не помнит, как они познакомились (о чем обязательно спросит), не помнит, как влюбился и что ощущал, что было у него под кожей, когда впервые увидел ее, он не помнит своих чувств. Пока что, это единственное на что он может скинуть причину всех проблем и непонимания происходящего. Страшно, что будет, когда он вспомнит и это ничего не исправит. — Ты сказала, что я редко бываю дома. — Возвращается в разговор Шастун, хватаясь за последние обрывки фраз, которые все-таки услышал, — Где же я провожу большую часть своего времени? Девушка продолжает рассказывать о турах, о концертах и о прочих вещах, давая парню еще немного времени подумать. Антон мог бы попросить Иру уйти, но она же пришла к нему, явно переживая за его состояние и это было бы.. не красиво(?) с его стороны выгонять за двери людей, которым не плевать, поэтому он действует так, натянуто улыбаясь и кивая. А вообще, Шаст задумывается о том, что он и вправду так живет, хоть и не ощущает себя каким-то особенным или заслуживающим такое внимание к своей персоне. Он не ощущает себя на юмориста Антона Шастуна, о котором говорят и тут и там, желая впихнуть на разные шоу и передачи, дабы повысить рейтинги и привлечь аудиторию. Он ведь просто обычный парень. Просто Антон. Ничего более.

***

— Блядь… — Цедит сквозь зубы Шастун, с желанием кинуть телефон в стену. Конечно же, все должно быть ему прямо на блюдечке, да еще и голубой каемочкой. Он смотрит на заблокированный телефон, вообще не понимая, на какой хер он поставил пароль. Четверг начался с того, что ему вернули личные вещи, среди которых находился этот злоебучий гаджет, что содержал в себе сотни ответов на миллионы вопросов, которые возникали у Шастуна каждую минуту, однако отказывался взаимодействовать, пока парень не введет графический ключ. Обессилено откидывая телефон на одеяло, которое укрывало его ноги, Антон потирает лицо руками, принимаясь растирать виски, максимально стараясь вспомнить хоть что-то. Он уже пытался по мышечной памяти ввести пароль, думая, что должно быть делал уже это на автомате и сейчас мог бы повторить исходя из удобного положения и действий, но все тщетно. Развлечь себя нечем, кроме как смотреть в стену и прожигать там уже сотую дыру. Даже позвонить не может никому, а это ведь только начала дня и откуда знать, явится ли сегодня к нему кто-нибудь или нет. За это время он успел познакомиться с Матвиенко, Сурковой и Шеминовым, а также отметить, что Попов до сих пор так и не появлялся на радарах, вовсе не приходя в больницу. Он переживает, правда это последнее о чем он думает, но как-никак им еще работать вместе, да? Шастун устало вздыхает, сквозь полуприкрытые веки и веер ресниц смотря в сторону окна. Что скрывать то? Он пиздец как хотел на улицу. Солнце сияло так ярко и тепло, что определенно радовало, ведь это прекрасное начало апреля, а туч толком и не было, что позволяло любоваться светло-голубым небом, а в ночи созерцать сотни звезд и одинокий месяц. Дышать свежим воздухом через приоткрытое окно уже надоело, да и смотреть на мир через стекло тоже не особо интересно. Он ждал, когда к нему наведается Александр Сергеевич, дабы пожаловаться и попытаться отпроситься хотя бы на 5-10 минут прогулки. Вряд ли это будет вредно для него, да и ноги размять тоже не плохо, а то ходьба по коридору или палате туда-сюда уже бесила. А вообще, надоела эта больница, хочется домой, хочется свободы. — Можно? — Отвлекает от мыслей не громкий голос, что возникает немного резко и неожиданно. Антон оборачивается и сталкивается с небесными глазами, как небо снаружи. — Проходи.. — Пожимает плечами Шастун. Попов закрывает за собой двери, проходя ближе к больничной койке, садясь рядом на стул и забрасывая одну ногу на другую. — В прошлый раз я наговорил много лишнего, за что мне очень стыдно. — Начал Арс, — Я больше думал о себе и своих проблемах, нежели о тебе, не понимая, как тебе трудно сейчас. Я повел себя, как самый настоящий мудак, когда тебе нужна была поддержка и понимание, а я... Прости меня. — Он устало и как-то обессилено усмехается и поднимает глаза, встречаясь с зелеными напротив, — И еще хочу извиниться, что не приходил, были проблемы. — Кратко пояснил он. Вообще, говоря "проблемы", парень больше отзывался о своем внутреннем состоянии и переосмыслению сказанного и сделанного, из-за чего погряз в небольшую пропасть, отчитывая себя за все плохое и хорошее, ибо так не поступают. Арсений просто сорвался, хотя мог бы и потерпеть, проглотить колкие слова, что были пропитаны ядом, а вместе с этим и проглотить к чертям свой язык, что в последнее время, кажется, стал чересчур длинным, к тому же, он всегда мог бы выплеснуть эмоции где-нибудь в глуши, где был бы только он и тишина. В любом случае, Попов сорвался и прошедшие сутки просто пытался понять, разобрать и найти в себе силы глянуть в изумрудные глаза. В какой-то момент ему вовсе стукнуло в голову то, что парень, что сидел перед ним, гребаный выпускник школы и в своем времени даже не достиг совершеннолетия. Антон ощущает себя на 17 лет, он не помнит, как он взрослел и он сейчас просто подросток, реально подросток. После этого Попову стало еще хуже. Когда он успел так пасть? — Ничего страшного, я, типа, понимаю тебя. — Шастун видит искренность в чужих глазах и сожаление, поэтому позволяет себе натянуть на лицо уверенную улыбку, дабы подтвердить то, что все уже прошло и он в порядке. — Я недавно говорил с Сережей и Позом, твое состояние улучшается и это хорошо. Как я знаю, скоро вернешься домой, ты ведь рад этому? Антон молчит. Он не знает, если честно, потому что понятия не имеет, что должен ответить, как бы сейчас повел себя Шастун, которого все знают. Определенно, он уже чувствует, что сходит с ума без возможности выйти на улицу, просыпаясь и каждое утро видя белый потолок и такие же белые стены, сидя на одном месте. Однако, что за пределами? Будет ли там лучше? — Скорее да, чем нет. — Отвечает, немного подумав, Антон, — Слушай, а ты, типа, чисто случайно, не знаешь пароль от моего телефона? — Он берет его в руки и с надеждой смотрит на Попова. — Ты как-то при мне его вводил, но я могу ошибаться. — Шастун протягивает гаджет брюнету, отчаянно надеясь, что тот сможет помочь. Они едва касаются кончиками пальцев, когда Попов чуть нахмурив брови, заставляет экран засветиться и делает пару движений, стараясь вспомнить нужную последовательность, однако он не угадывает и на экране высвечивается уже проклятая сотни раз надпись "пароль неверный". Арсений поджимает губы, пробует еще раз и еще, заставляя Антона опустить плечи и почувствовать вкус провала, когда с каждой неспешной попыткой, он понимал, что ему придется ждать выписки из больницы, дабы спокойно узнать о себе что-нибудь. Он же наверняка ведет какие-нибудь заметки, определенно имеет соц.сети и прочее, что может помочь понять себя. Но экран вновь выдает "пароль неверный". — Ладно.. — Разочаровано вздыхает Шастун и тянется, чтобы забрать свой телефон, но на этом моменте замирает, когда Попов все-таки вспоминает нужную комбинацию не таких уж и сложных действий, победно выкрикивая: — Есть! — Он с улыбкой отдает разблокированный телефон хозяину, после добавляя с самодовольным лицом: — А ты сомневался! Антон смеется, наконец-то встречаясь с главной страницей телефона и кучей установленных на нем приложений. Попов еще раз показывает ему пароль, а после, когда зеленоглазый все запоминает, то оба с улыбками дают друг-другу пять. Мой телефон должен облегчить и объяснить многие вещи — думает Антон, благодаря брюнета.