Where's my mind?

"Посмотри на них. Эти люди так переживают. Как думаешь, может, это с нами что-то не то?" Шерлок Холмс

Когда Арсению сообщили, что завтра нужно быть на студии Главкино, то он немного удивился, ибо какая может быть речь о восстановлении шоу, если Шастун до сих пор ничего толком не вспомнил. Но стоило Шеминову объяснить это желанием самого Антона, как просто попробовать заняться этим, без камер и публики, то мужчина отписался, что обязательно будет. Сама идея таким образом, влившись в привычный темп жизни, использовать эффект напоминания ему понравилась. Звучало это также не плохо и уверенно, но в тоже время слишком обнадеживающе, ставя на чашу весов поражение, как отсутствие появления каких-либо воспоминаний, и положительных эффект, как понятие Шастуном, что он делал и как он это делал. Сидя на своем пуфике и оглядывая группу людей, что собрались здесь и окружили Шастуна, спрашивая о самочувствии, Арсений ощущал как у него немного начинала болеть голова от шума, который превышал по громкости обычные съемочные дни, даже с учетом отсуствия заполненого зала. — Как думаешь.. — Рядом неожиданно оказывается Матвиентко, что оценивающе смотрит на происходящее, — Из этого что-то получится? — Попов смотрит на друга, чуть поджимая губы и всидывает плечами, опуская уголки губ вниз, изображая "подкову", а после вновь смотрит на Шастуна, рядом с которым был Стас. Он не знает, что и предполагать, ибо кто может предвидеть такую вещь, как амнезия? А что настораживало многих, так это тот факт, что завтра Антону нужно посетить больницу, а он собрался сегодня испытать себя на устойчивость. Мало ли, что ему расскажут врачи, чьи предупреждение о вреде перенагрузки на данный момент грубо игнорировались, будучи посланным далеко и на долго. Но все-таки Шастун уговорил всех, в особенности Стаса, который после собирал всех, кто свободен, на пару игр, дабы следить за поведением и юмором Антона. Сам же парень хотел начать с Вечеринки, считая, что это та самая игра, что поможет ему раскачаться. И почему-то Арсений думает, что тот успел за последние сутки посмотреть несколько выпусков, потому что знал несколько игр и столько же правил. — Ну что? Давайте начнём! — Хлопает в ладони Шеминов. Поскольку это была внезапная внеплановая "репетиция", то Воля по семейным обстоятельствам не мог присутствовать здесь в роли ведущего, поэтому Стас, как и во время тура, взял эту ответственность на себя. Арсений поднялся со своего места, направляясь к Стасу, что уже протягивал ему наушники. Что улыбнуло мужчину, так это игравшая там песня "No Roots". Он в целом не может спокойно стоять, когда играет музыка, а в эту минуту вовсе срывается в бешеный пляс. И как же удобно находится в своей повседневной одежде и не наряжаться для камер, хоть и нельзя отменить тот факт, что Попов это обожает, особенно зависать в гримерке, пока его приводят в божественный вид, но иногда хочется одеть что-то простое и приятное к телу, в чем, к примеру как сейчас, будет удобно танцевать, пока коллегам задают персонажей. Попов изредка поглядывает в сторону зала, где было примерно 10 человек, что наблюдали за происходящим и помогали придумать персонажей, кидая хитрые и удовлетворенные своим творением взгляды в стороны Арсения, представляя как тому будет трудно угадать. Однако, сколько таких взглядов и усмешек не было бы, мужчина был как всегда уверен в себе, ибо постоянно угадывал, даже будь это самые абсурдные и сумашедшие, странные в произношении и представлении персонажи. Когда его хлопают по плечу, он аккуратно снимает наушники и получая положительный сигнал, выходит на сцену, на ходу выдавая интересный заход перед началом вечеринки, чем вызывает смешки среди собранной публики. Пропуская Диму, как первого гостя через воображаемый дверной проем, он отвлекается на секунду на Шастуна, когда закрывает двери. Он замечает, как тот увлеченно наблюдает за сценой и теребит кольца на пальцах, иногда переходя на браслеты. Попов уже давно заметил, что этот жест в большинстве случаев не осознан самим парнем, и эта манипуляция выдает сильное переживание, нервозность, не меньше, чем вечно вспотевшие ладони, которые особенно выделяют пот при сильных эмоциональных встрясках. Арсений обменивается парой фраз с Димой, следом за которым подходит Сережа, а далее и сам Шастун. К его персоне уделено достаточно внимания, это и не нужно объяснять. Но парень заметно тушуется под таким интересом и неуверенно пытается импровизировать. Что заметно поддает ему веры в себя, так это позитивная реакция со стороны зала, что выражена виде улыбок, смеха, а также аплодисментов. Антон под конец Вечеринки уже был более спокоен, но все равно не выглядел так как раньше, иногда желая что-то вкинуть, но быстро отрекая себя от этого, пытаясь игнорировать обеспокоенные и заинтересованные взгляды. Его понимают и знают, что "как раньше" не будет, однако вера и надежда все еще живы. Немного странно и быть может слегка эгоистично. Арсений быстро справляется со всеми, разгадывая персонажей и победно улыбаясь, когда Стас в последний раз нажимает на кнопочку с положительным сигналом. — Давайте попробуем Опции? — Шеминов, получая одобрительные кивки, улыбается и вызывая на сцену Попова и Шастуна, оперативно придумывает историю для начала сценки, а следом подзывает к себе для помощи Матвиенко и Позова, дабы те не скучали и было легче придумать разные вбросы для парней. Брюнет прекрасно помнил, что Опции были одной из любимых импровизаций у Шаста. Не уверен, как сейчас, но раньше определенно во время просмотра за коллегами, что участвовали в этой импровизации, или будучи самому на сцене, Антон часто разрывался от смеха, сгибаясь в три гибели. И больше всего его прорывало, когда ведущий выдавал опцию с заменом всех гласных на одну какую-нибудь гласную; просил использовать слова с опредленным количеством букв или фразы с определенным числом слов. Это было достаточно просто и в это же время смешно. Когда же Арсений с заплетающимся языком, пытался правильно раставить буквы и гласные заменить на "У", то едва ли сдерживал улыбку, дабы самому не засмеятся от собственной речи, уже не говоря о Шастуне, что шатался по сцене в приступах смеха, прижимая руки к груди. Этот жест тоже давно замечем Поповым и он просто приписывал это действие, как признак сильных положительных эмоций, а именно смеха и радости. Для каждого свой жест на каждую эмоцию и чувство, а Арсений не хотел утверждать, что именно этот жест в абсолютно любом случае признак искренности у Антона, но все же часто так думал, ведь у самого есть свои повадки, которые практически без исключений значили об правдивости и честности его собственных чувств. Когда же Антону выдают гласную букву, то он закусывая щеки и прикусывая язык в попытках сохранить серьезное выражение лица, старается спокойно говорить, делая вид, что восстание букв "О" в его речи совсем не смущает и не забавит. Выходило это не совсем хорошо, но парень и вправду старался, ибо за приступами смеха его слова были бы не понятны никому, даже ему самому. Правда иногда он давал себе пару секунд на посмеяться, а уже после продолжить это безумие. Плечи Шастуна уже были расслаблены и он выглядел в разы увереннее, в своей тарелке и со своими столовыми приборами. Смех со стороны зала и коллег продолжал подбадривать и происходящее уже казалось чем-то привычным, что было ощущение, мол, вот же он, прекрасный момент, дабы что-нибудь вспомнить, но ничего. Когда к Антону обращаются с вопросом, не хочет ли он перерыв, то парень отмахивается, говоря, что не хочет прекращать это, ведь только-только влился в эту атмосферу, только начал веселиться. Как будто картина маслом, когда мама пытается затянуть маленького сына домой, а тот обижается, ибо только познакомился со всеми в песочнице и не достроил свое царство из песка. — Импровизация Вращающаяся комната, как и хотел наш Шастун! — Объявляет Стас, наблюдая за актерами совершенно таким же взглядом, как и любит делать это Паша, словно отец за сыновьями, с легкой ухмылкой на лице. Арсений озадаченно переводит взгляд на Шастуна. Неужели того привлекла эта импровизация? Не то чтобы парень раньше не любил Вращающуюся комнату, но в целом это не совсем привычная, как для вестибулярного аппарата, веселуха. Хоть и кажется что ты не особо меняешь положения, однако в те моменты, когда застряешь или решаешь держаться за одно место, пока комната вверх дном, то переводя взгляд на грани комнаты, становится как-то не по себе. Попов помнит, как во время этой импровизации немного задержался на потолке, напрягая руки до более заметного проявления и так выступающих вен, боясь хоть чуть-чуть ослабить хватку, ибо комната была остановлено на время в такой позиции, а желание упасть носом в пол отсутствовало напрочь. Тогда ему захотелось глянуть в сторону камеры, но глаза зацепились за реальный мир, что был вне этой "коробки", где он видел лишь пол и провода от техники. Страх, что заселился ненадолго в голову, прошелся едва ощутимым табуном мурашек где-то по спине, одаривая область хребта холодком. После этого Арсений старался не так часто зависать на потолке и еще реже смотреть по сторонам. — Антон Шастун и Дмитрий Позов, прошу вас! Попов провожает коллег ничем не выражающим взглядом, не считая самую малость предвкушения того, что сейчас будет происходить. Как-то он наткнулся на интересное сравнение этой импровизации с колесом для хомяка. Звучит забавно и на деле, так и есть. Парни оказались на экране и Арсений с Сережей синхронно расселись по краям, дабы остальным было также удобно наблюдать. Заметно, что Шастун начинает нервничать, когда Стас нажимает на кнопку запуска. В такие моменты важно сохранять спокойствие, ибо только при трезвом, холодном разуме можно удачно импровизировать, а как для Антона, что на данный момент просто пробует все на ощупь и на вкус, как будто впервые садясь за свое дело, то оберегать внутреннее умиротворение еще важнее. Попов мысленно держит кулаки и скрещивает пальцы, дабы все прошло нормально. Когда Антон не сильно ударяется плечом об стену, не успевая отреагировать и схватиться за что-нибудь во время движения комнаты, то становится как-то не по себе, однако стоит тому уверенно встать на ноги, начать более оперативно отыскивать вещи, за которые можно захватиться и удержаться на плаву, то напряжение спадает. Переводя взгляд с Антона на Диму, Попов отмечает, что Позов выглядит слегка обеспокоено, но старается не сильно волноваться за своего долговязого друга, иногда в нервной привычке поправляя очки. Вообще, если отойти от темы, то Арсений не совсем понимает зачем Позову очки в подобных импровизациях. Ладно в обычное время на камеру во время съемок выпусков, ибо люди привыкли видеть Позова в таком образе и не смотря на нормальное зрение, очки стали как будто его частью, как минимум частью его образа. Но на время подобных сценок очки немного мешают, с учетом, что могут слететь с переносицы, когда мир переворачивается с ног на голову. Тем не менее, Попов старается не уделять этому так много внимания, просто не до конца понимает. Сейчас же он прямо так и видит, как Дима поправляет очки, что норовят слететь, но кроме тихого вздоха Арсений не издает ни звука по поводу этого. Сам Попов внутреннее доволен тем, что сейчас сидит на плотной поверхности, что не совершает перевороты в пространстве, смеясь с коллег, что перелетали от верха к низу. Когда же Шастун падает так, что прижимает Позова к полу, то по залу пробегается смех и аплодисменты. — Ух! Будь это Опции.. — Улыбка чеширского кота расползается по лицу Шеминова, — то я бы обязательно сказал продолжить в жанре эротического триллера! Шастун смеется и пытается подняться на ноги, когда комната наконец-то останавливается. Проходит пара минут и эта импровизация подходит к концу.

***

Попов улыбается, и как-то уж чересчур ярко, как для человека, которого только что пригласили на сцену, дабы начать импровизацию Шокеры. Но тот на протяжении целого месяца так скучал по подобным съемочным дням и гастролям, что даже не сразу вспомнил, как это больно и неприятно. И пожалуй, в глазах многих он выглядел как мазохист, бежа, сломя голову, к Стасу, что держал в руках шокеры. А то, что на пультах сила разряда током стояла чуть выше привычной, никто и не заметил. Разве что обеспокоенный Шастун, который теперь имел до крика неприятную ассоциацию с этой "игрой", не совсем доверял цифрам, но поджав губы, увел взгляд в сторону. Стас всегда был садистом, однако в этот день в действительности не заметил, что шокеры были не так настроены. Он сразу взял в руки пульты и сев на стул, попросил показать первую букву, пока Арсений и Позов осматривали наспех сделанные декорации. Проверочный разряд током пробудил обоих, заставив дрогнуть всем телом Позова и чуть вскрикнуть Попова. Ощущения жжения в области предплечья не заставили себя долго ждать, а чувство того, что удары стали сильнее, казалось, из-за того, что давно не было так названной практики. — Как там Пашка говорит? Ах, да.. Мы знаем букву! — Улыбается Стас, мимолетом глядя на Матвиенко и Шастуна, что уже заняли свои места рядом на полу. Арсений говорит осторожно, проверяя почву, и стискивая зубы, сильно жмурясь, когда его вновь ударяет током. Он старается не сильно дергаться, поскольку ронять предметы сейчас нет желания, особенно когда в руках он держит бокал, в который пытается налить вино Дима, что по забавному "приседает", когда по телу проходит разряд. Чуть вина выливается фонтаном на Попова, и тот чувствует как липнет ко лбу челка, а к телу футболка. Он облизывает губы, смакует на вкус полусладкое, а после опрокидывает бокал, сообщая, что вино замечательно. Очередной удар тока, Арсений пытается открыть глаза, но отчетливо помнит о своей чувствительности и тянет за края футболку, дабы протереть глаза. Наконец сталкивается взглядом с Димой и просит снять очки, поскольку разводы от алкоголя на стеклах вряд ли помогают здесь не убиться. Тот смеется, но очки снимает, ведь в эту секунду они реально мешают до ужаса. — Знаете букву? Арсений неуверенно смотрит на Позова и тот решает попробовать. — Это "У"? — Аплодисменты именуют этот ответ правильным и пока новая буква появляется на экране, Попов еще немного отпивает вина. И пожалуй, в какой-то момент, все идет по пизде. Это выражение здесь наиболее подходящее, ибо когда загадывают последнюю букву, парни в течении длительного времени не могут ни угадать, ни предположить. Позов бесится, однако с этим продолжает шутить, а вот Арсений недовольно матерится, когда еще раз получает удар током. Он ходит туда сюда, чувствует как горит кожа под шокерами, а за очередное слово получает еще один удар. Через минуту, а может и две, за сотню промахов, он не выдерживает и от очередного удара током, оседает на пол, сворачиваясь комочком, пытаясь перевести дыхание. И он не замечает, как Позов садится рядом на стол, пытается угадать, тыкнув пальцем в небо. — Хватит! — Этот недовольный громкий голос возвращает в реальность. Все переводят взгляд на Шастуна, что вскочил с места. Он обеспокоенно смотрит то на Диму, то на Арса, а у публики постепенно с лиц сползают улыбки. Антон, нашедший всю ситуацию перебором, не выдерживает и произносит правильную букву, а после удаляется со сцены. Слишком сильное давление. Он же все еще внутри подросток.

***

— Он же не мог уйти? — Позов идет по коридору в сторону гримерки, пока следом за ним следует Попов. — Зря мы затеяли все это.. — Лишь выдыхает Арсений. Они осторожно открывают двери гримерки и замечают одинокую фигуру на диване. Шастун развалился на пол мебели, откинув голову назад, на спинку дивана и закрыв глаза, плавно массировал виски указательным и средним пальцами, делая глубокие вдохи и спокойные выдохи, скорее всего в голове делая считая до 5 секунд. — Ты в порядке? — Дима осторожно приземляется рядом с другом, пока Арсений решает не мешать и быстро переодеться. — Да, — Выдыхает Антон, — Просто… Попов снимает с себя мокрую футболку, что удается не совсем легко из-за шокеров, которые до сих пор были не сняты. Он чувствует запах вина от одежды и собственных волос, что отдает чем-то сладким, с легкой кислинкой, предвкушая грядущую стирку. Арсений в темпе натягивает новую футболку на себя, откидывая грязную в сторону своих вещей. Оборачиваясь на парней, он видит как Антон помогает Диме стянуть кандалы с предплечья. — Поз, тебя можно на секунду? — В дверном проеме оказывается Шеминов, после чего Дима улыбается Антону и хлопая того по плечу, покидает гримерку. Арсений стоит у зеркала и пытается самостоятельно избавиться от шокеров, когда к нему со спины подходит Антон. Тот пахнет свежими яблоками, скорее всего шампунь, и какими-то дорогими духами, что особенно ощутимо, стоит парню оказаться рядом. — Тебе помочь? — Указывает Шастун на шокеры. Попов лишь обессилено вздыхает и поворачивается к Антону, протягивая руки. Тот аккуратно расстегивает защелку и чуть приспускает шокер, собираясь уже полностью снять, однако замирает. — Что-то не так? — Интересуется Арсений, сталкиваясь с чужим недовольным и чуть удивленным взглядом. — У тебя тут хуже, чем у Поза.. — Отвечает парень и быстро преступает к второму шокеру, дабы поскорей покинуть помещение. И когда руки уже свободны, а шокеры лежат на столе, Арсений оборачивается к зеркалу, чтобы понять, на что смотрел Антон. Два красно-фиолетовые пятна, что находились в местах, где были зубцы шокеров, от которых исходил разряд тока, привлекали глаз. Остались также два грубых алых следа, в виде небольших углублений, что сильно жгли и болели, стоило легко коснуться. Это выглядело, мягко говоря, стремно. Теперь понятно, что заставило Антона так отреагировать.