Алое золото

      К утру запах спирта ушел, а сердце так и осталось гнить. Фелиция почувствовала это, поежилась и распахнула глаза. Она первое время не могла понять, где находиться — сон так крепко держал ее, что настоящий мир казался глупой выходкой игривого разума, что мог в мгновение нарисовать для души целую другую вселенную и обмануть.       Наконец, память помогла ей вернуться. Фелиция посмотрела на Севера. Он неслышно спал рядом, будто и не дышал вовсе, но грудь его то и дело поднималась и опускалась, и Фелиция успокоено выдохнула, хотя она чувствовала — что-то не так.       Она осторожно убрала с себя руку Севера — он даже не шелохнулся — и поднялась. Фелиция поставила босые ноги на пол, по ступням прошелся холод, и мурашки заходили по спине. Она повела головой из стороны в сторону, поджав плечи, и затем встала. Фелиция оглянулась, посмотрела по углам. Она помнила, что летом здесь всегда было очень холодно, но сейчас нет — благо, Север и хозяин договорились на камин, выложенный обтесанным камнем, в котором теперь тлели угольки.       Фелиция увидела белое полотно, что лежало у кровати с прошлого вечера. Она нагнулась и подняла его, сжала в руках, думая, куда бы убрать, а потом нашлась и отнесла его на полку. Но все равно что-то было не так, подумала она, разглаживая ткань. Фелиция отняла руку и обернулась, приковав взгляд к столу. Она по какой-то причине была уверена, что разгадка кроется там. Эти стеклянные посудины сразу заинтересовали ее, и, поскольку ответов от Севера она так и не получила, любопытство взбушевалось.       Фелиция подошла к столу и принялась внимательно рассматривать поочередно все, что там лежало. Иголок, поломанных и ровных, было, наверное, больше, чем в самой ткацкой мастерской. Фелиция подняла одну погнутую, повертела ее руках. Интересно, и что же все-таки он с ними делал? Она не могла понять, для каких только изысканий могли пригодиться швейные иглы. Фелиция еще немного покрутила ее и тут укололась, непроизвольно шикнув. Она инстинктивно приложила палец к губам, пытаясь ослабить боль, и та вправду начала сходить на нет. Но даже один раз обжегшись, она не остановилась.       Глаза ее привлекли рецепты с красивыми картинками, начертанными углем. Она ничего не смыслила в алхимии, но выглядело это сложно, а оттого и интересно. Отложила и следом потянулась за первой стеклянной неглубокой миской, скинула с нее ткань и увидела маленький камушек необычной формы. Что это? Не круг, но и ни что другое. Грани были ровными, куда не посмотри — сплошь пятиугольники. А цвет какой странный — бледно-красный, мутноватый. И рядом с этим камушком лежала совсем крошечная твердая капля чего-то блестящего. Фелиция зажала ее между пальцами и повертела, пытаясь поймать свет. Это точно было золото, но почему-то сияние у него отдавало алым, а не желтым, как привычно.       Фелиция улыбнулась и вернула все на место. Азарт в ней разгорелся к тому времени, и тишину она больше не трудилась соблюдать. Совсем о ней позабыла да и бряцнула миской, что Север тут же проснулся. Фелиция поначалу этого даже не заметила, и потому сонливый голос Севера заставил ее вздрогнуть:       — Что ты делаешь? — спросил он и потянулся, посмотрел на короткий локон, упавший на его глаза, приподнял его и подумал: «ну и ужас».       — Просто смотрю, — тут же отозвалась Фелиция, и в тот же миг скинула ткань с последней миски.       От хлынувшего запаха ей пришлось зажать нос, не говоря уже о том, что она не могла в толк взять, на что смотрит. Ее сердце чаще забилось и заболело, будто в панике кричало, но Фелиция только испуганным взглядом смотрела на нечто, покрытое кристаллами. Это было что-то животное, догадалась она. К ней тут же пришли воспоминания. Она пару раз видела, как на кухне разделывали свиней. Вот повар точит ножи, лязганье металла о брусок слышится даже в гостевой зал. Он проводит пальцем по лезвию, убеждаясь, что то достаточно остро, а затем одним резким движением вспарывает брюхо мертвой свинье и оттуда медленно, в слизи вываливаются внутренности. Вот это нечто было чем-то похоже на свиное сердце, хотя интуиция ей подсказывала, что она ошибалась.       Фелиция в страхе прижала обе руки к себе и повернулась к Северу. Ее глаза заблестели, а в горле встал ком. Она должна была спросить, тем не менее, это почему-то оказалось труднее, чем она думала. Север мирно сидел на кровати, продевая руки в рукава и шнуруя на себе рубашку. Движения его пальцев такие точные — никакой заминки, никакой задумчивости — а оттого грубоватые. Глаза снова холодные и пустые, но до жути уверенные. И как она раньше не замечала? Ей привиделось, что вокруг его головы витает черный дух, который чуть погодя опускается к плечам и ложится на них, как прирученный зверек.       Наконец, Север заметил на себе взгляд и посмотрел на Фелицию. Она задрожала, но, сглотнув, натянула на лицо улыбку.       — Скажи, а зачем тебе свиное сердце?       Он на вопрос не ответил, но что-то в его глазах переменилось. Он поджал тонкие жестокие губы, брови сошлись к переносице. Зря спросила, подумала Фелиция. Но уже было поздно. Север неторопливо поднялся и подошел к ней. Фелиция все еще пыталась играть с ним, успешно храня самообладание, хотя уже тогда ей хотелось сбежать. Север поставил руки на стол, а потом взял тряпку и прикрыл миску с сердцем.       — Это ведь свиное, да? — переспросила она, часто-часто моргая, словно в действительности ни о чем другом и не догадывалась и даже предположить не могла.       Север медленно повернулся к ней. Он опустил глаза в пол, а потом недобро улыбнулся, уверенно ответив:       — Конечно.       Север понял, что если не привлечет ее внимание чем-то другим, то потеряет доверие. Фелиция все еще не сводила с него глаз. Тогда Север взял посудину с камнем, которую Фелиция не озаботилась прикрыть, и рассмотрел ее. Он тоже увидел золотую каплю, и взгляд его налился восторгом. На его лице появилась азартная улыбка — вызов миру брошен и успешно выигран. Он показал камень Фелиции.       — Вот, посмотри лучше на это. Чудо алхимии. И твоя мечта.       — Что? - растерявшись, произнесла она, отступив на шаг.       — Все эти месяцы я работал над этим камнем. Он принесет тебе столько золота, что его невозможно будет сосчитать.       — Как это? — хоть и было боязно, но Фелиция спросила.       Север на это довольно заулыбался. Вопрос ему понравился. Он взял ножницы со стола, загнул одну половину, вооружившись второй, и тут же резанул себя по ладони. Он сжал руку над миской, и его кровь утопила в себе камень. Фелиция тут же кинулась к нему, выхватила ножницы и выбросила их на пол.       — Ты с ума сошел, Север?! — ее голос сорвался.       — Да ты посмотри. Посмотри на это, — он неотрывно сам глядел на камень, чье алое сияние пробивалось даже через густую кровь, платоново тело отражалось в его глазах. — Кровь превратится в золото! Только посмотри, — Север радостно засмеялся, совершенно пораженный успехом своего открытия.       Фелиция не отпускала его руки, крепко сжимая ее, хмурясь оттого, что все происходящее не казалось ей нормальным. Но, когда она заметила, как оживились глаза Севера, внутри нее что-то надломилось. Она еще никогда не видела его таким счастливым. Фелиция расстроенно поглядела на него, нерешительно отпуская руку. Слезы подступали. Она уже чувствовала как жжет глаза, а боль досады дерет горло. Сквозь хрипоту она осмелилась спросить:       — Как ты это сделал? — голос ее звучал настороженно, но Север был так заворожен камнем, который успел проглотить всю кровь, вычистив миску досуха, что хрипоту в голосе Фелиции даже не заметил.       — А-ха-ха, да это поразительно! Только гений мог бы до такого додуматься. Столько месяцев мучений и бесплодных исследований. Сердце уже подгнивать начало, и я подумал, что мне даже новое понадобится, но это...это успех!       — Откуда у тебя деньги на целую свинью?       — Какую свинью? — впервые обратив на нее взор, спросил он, и тут же заткнулся. Фелиция все поняла. Поняла, что ее худшие подозрения оказались правдивыми. Чуйка не подвела ее, и первой мыслью было бежать, но она осталась, ибо ее ноги не двигались. И, чуть погодя, ей уже даже этого не хотелось. Зато думалось другое — выяснить все точно, заставить признаться в содеянном и показать Северу, что он зашел слишком далеко. На этом она хотела стоять до конца, чего бы ей это не стоило.       Фелиция разгневалась и смело подошла к Северу, схватив его за грудки.       — И какую же мою мечту ты исполнил, позволь узнать?       — Фелиция, — он накрыл ее руки своими, — неужто ты забыла? Сама же говорила мне, что хочешь не думать о деньгах. Желаешь ни о чем не заботиться, позволить себе роскошный дом и больше никогда не переживать о завтрашнем дне.       — Господь! — взмолилась она, сорвавшись на крик. — Я говорила о музыке, Север! Не о деньгах! Я мечтала писать песни, но мне не позволено даже научиться читать, не то, что писать! Я не имею права знать ноты. И даже если бы у меня были горы золотых, никто бы не дал мне исполнить мою мечту, — она не могла больше держаться, и по щекам ее покатились слезы. Одна за другой они подкатывались к губам, оставляя на них свой соленый вкус. — Я только хотела писать музыку...Сбежать куда-то далеко, может, вместе с тобой. Мне нужен был человек, что одобрил бы мою игру, любил меня за это и восхищался моей музыкой. А Лагот... Я ведь знакома с ним лично, Север. И ту песню, что ты слышал на ярмарке, придумала я. Напела ему и просила, чтоб он позволил мне выступать рядом с ним, но он отказался.       — И отчего ты тогда не зла на него?       — А почему я должна быть зла? Лагот, — прервалась она, всхлипнув, и тут же продолжила: — Благодаря ему мою песню могут услышать люди. Города! Он может исполнить ее так, что даже ты растрогаешься. Разве это не чудо?       — Какая глупость. Нежели позволять другим забирать свои труды, можно сделать все самому. И ради этого я старался. Ради тебя и твоего будущего.       Фелицию болезненно укололо прямо в сердце. Он говорил только о ее будущем, в котором ему не было места. А такого она не хотела. Камень, окруженный расплавленным золотом, потух, и Фелиция выхватила его, спрятав в своей крепко сжатой ладони. Север было хотел отнять, но она остановила его другой рукой.       — Нет, Север. Ты его не получишь.       — Фелиция...       — Это ты убил Рорана?       Он прикусил губу, гневно сверкнув глазами. Ей даже послышалось, что он разочарованно цокнул.       — Отвечай на мой вопрос, Север, — настойчивее сказала она, но вместо честного краткого ответа Север сказал:       — Этот человек был бесполезным. Он бы все равно никак не помог миру, а я позволил ему стать самим чудом! Послужить алхимии, превратиться в нечто новое, удивительное, невиданное доселе никем!       — Ты пил с ним за одним столом, Север! — вскричала Фелиция.       Севера это не убедило. Он поник, а когда поднял голову, лицо его выражало ни что иное, как уверенность. Уверенность в своем решении, и потому злость.       — Отдай мне камень, — сделав шаг вперед, приказным тоном сказал он.       Фелиция отшатнулась назад, но он продолжал наступать, полностью готовый вырвать артефакт из ее рук. Она быстро поглядела по сторонам, не зная, куда бежать. Дверь была только одна, и Север ни за что не дал бы ей ускользнуть. Фелиция прижала камень к груди. Влажные дорожки от слез на ее щеках подсохли. Она поняла, что никак не смогла повлиять на Севера. Себе он верил больше, чем ей.       Не оставалось ничего иного. Фелиция собралась с силами, решительно кратко выдохнула и кинула камень себе в рот, разом его проглотив.       Север застыл на месте, не зная, что предпринять. Он и представить не мог, что случится, если человек проглотит камень. Если артефакт поглощает кровь, то как он поведет себя в живом теле?       Фелиция пошатнулась и упала на колени, обняв себя за плечи. Она поджала губы от боли. Север бросился к ней, опустился рядом и взял лицо в руки.       — Фелиция. — молчание. — Фелиция! Посмотри на меня. Пожалуйста.       Она с трудом держала голову. Жизнь, казалось, быстро покидала ее, высушивая вместе с тем тело. Ее кожа побелела, глаза и щеки впали, а запястья стали такими тонкими, что Северу было страшно держать ее за руку — боялся чуть больше надавить и сломать. Он притянул Фелицию к себе, и она обмякла в его объятиях. Ему казалось, что он пальцами касается самих ее костей — выступающего позвонка и ребер.       — Пожалуйста, Фелиция, держись, — умолял он, сжимая ее крепче. — Может, оно обойдется. Может, ты станешь чем-то лучше, чем просто человеком. А вдруг, камень позволит тебе переродиться. Если только ты захочешь жить. А ты ведь захочешь, правда? Захочешь же? — приговаривал он шепотом, гладя ее по волосам, и не замечая, что они клочками остаются в его руках.       Фелиция ничего не говорила. Она старалась держать глаза открытыми, но и их уже завлекла мутная пелена. Ее тело стало холодным, а дыхание очень тихим.       — Не может все так закончиться. Я же старался ради тебя. Я же сделал невозможное. Мы должны были зажить вместе. Ты была бы свободна.       Север ярко ощутил, как к запаху гнили примешивается новый, странный, похожий чем-то на его реагенты. Такого он прежде не чувствовал. Он чуть отстранился, посмотрел на Фелицию и увидел, что она всеми силами, какие только у нее остались, пытается поднять руку, чтобы коснуться его. Но ладонь ее вдруг обессиленно упала.       Север закрыл глаза, давя в себе переживания. Его губы задрожали, а следом и плечи. Он не мог заплакать, а только вновь прижал к себе Фелицию и уткнулся носом в ее макушку. С ее подбородка на пол упала капля расплавленного золота, сияющего прекрасным кровавым блеском.       Небо, завлеченное тучами, гремело. Город пропитался вонью и нечистотами, что испарялись, устремлялись вверх, делая воздух тошнотворным. Мимо, дребезжа, пронеслась повозка, всадник на грязной лошади шумно высморкался, чихнул, а потом плюнул в сторону и принялся прочищать горло. Распутная девица, разодетая в шикарные одежды, сладким противным голосом зазывала хромого рыцаря в публичный дом, из которого доносились непристойные стоны. У стен борделя сидел маленький ребенок, что растирал плечи, пытаясь согреться. Проезжавшая повозка задела лужу, окатив мальчика мутной водой. Мимо его ног быстро пробежала жирная мохнатая крыса.       Север босыми ногами наступал на плитку. Люди косились на него, оглядывались, и стоило им обратить внимание, как взгляд уже было невозможно оторвать. Север не виделся им человеком — он больше напоминал дьявольское создание, изрыгнутое адом в людской мир. Кто-то думал, что он изгнанник. Кто-то в огрубевших чертах узнавал его лицо и поговаривал, что мальчишку из университета все-таки выгнали. Люди шептались, а Север шел дальше.       — Подайте, Господа ради, — прокряхтела слепая старушка, и на ее ладонь легла холодная монета. — Счастья вам! Будьте здоровы!       Пекарь поклонился ей и, взяв жену под руку, направился вдаль по улице. Старуха была довольна.       Она пошарила по карманам, думая, куда спрятать монету, как вдруг почувствовала и сразу узнала того самого студента. Она порывно схватила Севера за клочок плаща.       — Это же ты! Ты тот самый! — кричала она ему, но без толку — он даже не посмотрел на нее. — Я говорила тебе, мальчик! Говорила, не трожь алого золота. А ты не послушал, и погляди, что сталось!       Север молча выслушал, преспокойно повернул голову, и глаза его замерли на старушке. Она какое-то время не могла ничего почувствовать, а потом, когда видение посетило ее разум, заорала на всю улицу и отшатнулась:       — Дьявол!       Север грубо отпихнул ее в сторону, так сильно, что она повалилась на землю и застонала от боли, а потом краем уха услышала, как он шепотом пожелал ей гореть в аду.       Люди заговорили, запричитали. Все взгляды устремились к Северу, и были они отнюдь недобрыми. Он увидел это, оглянувшись по сторонам, но даже с места не двинулся, только горько усмехнулся и скинул с себя плащ.       Истошно заревело небо. Хлынул ливень.       Север закрыл глаза.