Crowned

            Чанхи никогда не пускал к себе в комнату никого, кроме своих друзей: отчасти потому, что не хотел, чтобы его личные вещи трогали и передвигали, но также Чхве не особо горел желанием быть убитым, а ведь такое могло случиться. Его друзья, конечно, были безопасным исключением, но их количеством парень похвастаться не мог. Чаще всего к нему приходили Сону, Чанмин, Ёнхун и Джейкоб — это уже четверо из шести его близких.       Сидя за кухонной стойкой рядом с Джуёном, Чанхи задавался вопросом, почему он так быстро впустил к себе другого парня. Возможно, потому что в последнее время Ли выглядел слишком встревоженным?       — Зачем тебе так много продуктов? Живёшь с соседом? — спросил Джуён.       — О, нет. Нет-нет, — засмущавшись, Чанхи почесал шею. — Я просто много ем… И, как ты уже знаешь, много готовлю.       — У тебя очень много вещей, но всё так аккуратно расставлено, — заметил Джуён и окинул взглядом комнату, покручиваясь на стуле. — Мне осталось разобрать несколько коробок, но я не сильно с ними спешу, потому что и так уже вся комната в беспорядке из-за вещей, которые я успел открыть.       — Могу помочь с уборкой.       Джуён побагровел.       — Что? Нет, совсем не…       — Тебе нужна помощь, — настоял Чанхи, закатив глаза. — Можешь считать это благодарностью за то, что помог мне с сумками.       — Всё равно сегодня не получится, — предупредил Джуён, почесав шею. — У меня много домашки.       А, если честно, Ли нужно было немного прибраться: спрятать важные документы, фотографии, которые ему удалось прихватить с собой, и самое главное — его корону. Перед бегством брата Хёнджэ положил её в сумку, которую Джуён должен был взять с собой, и подчеркнул, что это самое ценное, что принц мог вывезти из страны.       Нет короны — нет правителя. Если она попадёт не в те руки, династия Ли и их верные подданные будут обречены. Джуён должен был взять корону с собой и защищать её ценой всего, что у него есть, кроме своей жизни, ведь что толку от короны без головы, на которую можно возложить ответственность за целую страну?       Джуён полностью доверял своему шестому чувству, которое твердило ему, что Чанхи невинный, слишком невинный, но сейчас он не мог рисковать настоящим и будущим Кавении.       — Может, на этих выходных? Я не самый лучший повар, но могу приготовить что-нибудь из кавенской кухни, — предложил Джуён, когда Чанхи провожал его к выходу. — Это простое блюдо из лапши, правда готовится оно секретным способом, так что получается намного вкуснее, чем обычная лапша.       — Я польщён, что смогу попробовать его. У меня сейчас слюнки текут при одной только мысли о еде, — рассмеялся Чанхи. — До встречи, Джуён. И спасибо за помощь.       Яркая улыбка не сходила с лица Джуёна, пока он не вернулся к себе и холодное одиночество комнаты, в которой не было слышно радостного хихиканья Чанхи, не распространилось по венам. Сменилось место — сменилось настроение.       Корону Джуён спрятал под кроватью — не самое лучшее место хранения для чего-то столь ценного, но Ли был настолько подавлен, что даже двигаться не хотелось, не то что убираться. Он осторожно взял корону, ощущая в руках тяжесть ледяного металла и драгоценных камней, и встал перед зеркалом.       Джуён медленно поднял руки и надел золотую корону на голову.       И так же медленно по щеке скатилась слеза, оставив лишь мокрый след.       Он не был похож на правителя. Он не был похож на принца.       Джуён больше напоминал одинокого потерянного мальчишку с огромной и тяжёлой короной, которая сильнее придавливала его к земле, готовая поглотить целиком. На смену гордости пришёл страх. Он поселился внутри парня, и его следы без труда можно было заметить в глазах Джуёна из-за отсутствия света в комнате. Страх заставлял его и светиться, и мрачнеть.       Страх мучил парня, будто охотник, преследующий свою добычу, и душил, не давая ни единой попытки спастись.       В тени перед Джуёном предстал бесформенный силуэт, который медленно рос, приобретая вид высокого подобия человека. Он не обладал никакими чертами, кроме темноты; с холодным шипением чёрные руки чудовища потянулись к принцу.       — Ты обычный трус. Ты не достоин статуса короля…       Джуён бросился к выключателю — свет наполнил комнату. Ли посмотрел на угол, где его страх обрёл форму и попытался добраться до него.       Там ничего не было.       Джуён не смог заставить себя снова посмотреть в зеркало, нет, только не с короной, которая всё ещё неуверенно держалась на голове. Ли чувствовал себя могущественным каждый раз, когда на нём был золотой атрибут власти: он гордо расправлял плечи, его взгляд был уверенным, Ли считал себя самым достойным правителем во всём мире. Но сейчас в смертельно тихой пытке своей комнаты его впервые поглотила неуверенность.       Люди жертвовали своими жизнями ради него, а Джуён прятался. Это неправильно, как ни посмотри. Разве правитель не должен находиться там, со своим народом, сражаясь за него?       — Ты идиот, — послышался голос Санёна. — Джуён, ты единственный король Кавении нашего поколения. Твоя кровь продолжит править после тебя. Не задумывайся о том, что ещё не высечено на камне, ведь именно ты можешь стать тем, кто впишет эти события в историю.       — Ты прав, хён, — Джуён поднялся и выпрямился, посмотрев своему отражению прямо в глаза. Он поправил корону, выровняв её по центру, откуда она чуть не упала. — Я Джуён, принц Кавении, и я единственный, кто будет править моим королевством.       

***

             — А ты, я смотрю, не шутил, когда сказал, что у тебя здесь полный беспорядок, — удивился Чанхи, когда Джуён робко впустил его в комнату, пожав плечами в ответ на слова младшего. — Ты вообще убирался после приезда? Хотя бы раз?       — Ты всегда можешь отказаться, — проговорил Джуён, не торопясь закрывать входную дверь.       — Что? Нет, Джуён! Я зашёл уже на целых три шага, смотри, — Чанхи демонстративно указал на ноги. — У меня нет выбора, кроме как остаться здесь и страдать, о… — он резко упал на колени, симулируя сердечный приступ. — Джуён, ах, пожалуйста! Спаси меня! Я… А!       Весёлый настрой Чанхи рассмешил Джуёна, и тот подыграл младшему: гладил его по голове, пока Чхве уже лежал «мёртвый».       — Чанхи, нет! Нет, как же так, славный, драгоценный Чанхи! Кто теперь поможет мне с уборкой? О, боги, как мне вернуть Чанхи?       На мгновение воцарилась тишина, неожиданно Джуён слишком близко наклонился к Чанхи, от чего глаза последнего дрогнули и приоткрылись. Чхве вскрикнул от удивления, тем самым испугав Джуёна, который резко отскочил назад и ударился головой о низкую деревянную полочку.       — Боже, с тобой всё нормально? — Чанхи не знал, плакать ему или смеяться, но то, что на его лице появился тёмно-красный румянец, выдавало его с головой. Он ещё не полностью пришёл в себя после их недавней близости — теперь-то Чанхи точно знал, что Джуён его притягивает (только не говорите Чанмину, что он снова оказался прав); Чанмин с Кевином, в свою очередь, не отрицали тот факт, что у Джуёна также есть какие-то чувства к нему, но Чанхи не ожидал, что события будут развиваться настолько стремительно.       — Кажется, эта полочка выбила последние клетки мозга, которым посчастливилось задержаться, — Ли попытался разрядить обстановку, несмотря на боль от полученного удара.       — Сейчас принесу лёд. Сможешь подняться? Прости, я не хотел тебя так испугать, — Чанхи взял старшего за руки, помогая встать.       — Не извиняйся, всё хорошо, — губы Джуёна приобрели милую форму полумесяца. — А если бы ты не открыл глаза? Чанхи, интересно, что тогда могло бы произойти? Как думаешь?       Чанхи отвернулся, избегая зрительного контакта, его уши залились красной краской.       — Думаю, что в следующий раз, когда надумаешь сделать что-то подобное, я уже глаза не закрою! — Чхве пошёл к холодильнику за льдом, затем обернул его в платок и приложил к затылку Джуёна. — И к чему этот взгляд?       С лица старшего не сходила улыбка, сейчас она была уже гораздо мягче. Его глаза превратились в два сверкающих полумесяца, яркий свет от которых распространился по комнате.       — Ты очень милый, — проговорил Джуён, мягко ущипнув Чанхи за обе щёки. Ли дотрагивался до лица младшего с большой осторожностью, ведь его кожа была нежной и на ней тут же появлялись синяки, стоило только немного сильнее надавить. — Чанхи, я в порядке. Тебе незачем волноваться.       — Почему ты постоянно говоришь, что я милый? — спросил Чанхи, щёки которого всё ещё находились в заложниках у рук Джуёна.       — Потому что это так и есть, Чанхи, — констатировал Джуён. Он наконец дал свободу щекам младшего, не прекращая улыбаться; внутри распространилось странное чувство радости, от которого у Джуёна даже немного закружилась голова. — Так что, мы всё-таки приберёмся у меня в комнате и поедим лапши, или ты уже успел передумать?       Чанхи положил импровизированный холодный компресс на стол и надел висящий на стене фартук. Он бросил на старшего уверенный взгляд, решительно сказав:       — Давай, чего сидишь? Я хочу попробовать ту самую рисовую лапшу, Ли Джуён!       — Эй, — слишком серьёзно произнёс Джуён, обхватывая запястье Чанхи. — Будь осторожнее.       — Что? — Чанхи растерянно моргнул. — В смысле? Ты о чём вообще?       — Если ты продолжишь себя так вести, я не выдержу и влюблюсь в тебя, Чхве Чанхи.