Спиной вперёд

на события которой мы смотрим преимущественно глазами Дэвида

      В офисе на диване полусидели два бессознательных мужских тела. Правое дышало ровно и словно бы мирно спало. Другое, слева, корчилось, изламывалось и выгибалось, словно в приступе столбняка.       Дэвид просматривал отчёты поисковых и одновременно посматривал на тела. В который раз он мимоходом поблагодарил судьбу, что в тот день четыре с чем-то года назад Берилл его выбрала из... невозможно посчитать, сколько людей в тот день встретились на пути Берилл и Тетис в Нью-Йорке, несколько тысяч? Но Берилл увидела Дэвида и выделила из всех, и сочла подходящим для своих целей. Могло быть так: она скользнула бы по нему взглядом — и мимо, мимо. Выбрала бы другого. Или очутилась бы в другом районе Нью-Йорка. Или он мог и сам в тот день пообедать в другом месте. Тогда бы они вовсе не встретились. И сидел бы здесь какой-нибудь юма Джонатан или юма Терри или даже юма Секретарь. И всё было бы совсем по-другому.       Ради того, что он получил взамен, он пережил бы обращение ещё хоть десять раз. Хоть сто. Сколько угодно. И всё-таки — всё-таки — он испытывал лёгкую зависть к лежащему справа мирному телу, и от этого тихо посмеивался себе под нос. Сам корчился тогда так же, даже хуже, бился головой о пол в том гостиничном номере, на том ламинате. Берилл, это чудовище в детском обличье, невозможное, страшное дитя, хуже, чем главный герой фильма «Один дома», не подумала даже перенести его на что-то мягкое, хотя ей это бы ничего не стоило. Такого страдания, как при обращении, ему не доводилось переживать ни до, ни после. Такого слома всего...       Сейчас Берилл хоть немного научилась вставать на позицию окружающих. Вообще видеть в этих окружающих нечто большее, чем инструменты; после того, как они по шагам разобрали всю её прошлую жизнь. А тогда...       — А твоему не больно, что ли? — спросил Нефрит. Похоже, мысли его двигались примерно в ту же сторону, что и у Дэвида.       — Не должно быть, — сказал Джедайт.       — А как ты так делаешь?       — Не провожу сгусток Металлии через тело.       — А как... Так разве вообще можно сделать? Как? Как иначе добраться до души? Она же внутри.       — Я чуть-чуть вытягиваю её наружу. Осторожно очень, а то человек может умереть.       — Нда, Дэвид тогда будет несколько раздосадован, — сказал Нефрит несколько насмешливо.       — Да, попрошу обходиться без трупов, — подтвердил Дэвид. Он и сейчас про себя был «несколько раздосадован», каждый раз он до сих пор бывал при таких разговорах «несколько раздосадован»: человеческую жизнь как самостоятельную ценность эти демоны не воспринимают совершенно. Слишком давно они сами были людьми. Или это так въелось в них их восточное представление о мире: помер человечек, ну и чёрт с ним, потом всё равно возродится в бесконечном колесе. Чёртова сансара, дьявольский круговорот.       — Посмотрю в следующий раз, как ты делаешь, — посулил Нефрит.       Интересно, что из этих двоих Нефрит гораздо более ориентирован на окружающих — в нём нет снобизма и демонского высокомерия, он по-своему любит людей и постоянно примеряет всё на себя — жизненные ситуации, поступки, мысли, чувства; он экспрессивный рассказчик, увлечённый слушатель. А всё равно слева на диване корчится обращённый им юма Футболка; этот такой милый Нефрит ничуть не искал способов облегчить для обращаемых обращение. Дэвид с неприятным чувством вспомнил, что здесь творилось в прошлую субботу: вопли, паника, по полу покатались как минимум трое; а один и вовсе сбежал, и Нефрит поймал его уже только на улице. Хорошо хоть в полицию позвонить не успел. А Джедайт, который всех юм, людей и демонов в гробу видал, всех скопом, как и себя самого, который любит только дела и вещи, которому просто нравится делать всё идеально, обращает юм так, что они не понимают даже, что теряли сознание. Этому, справа, юме Тихому, будет казаться, что он сел на минутку на диван, задумался и моргнул.       Дэвид всегда старался так устраивать, чтобы юм обращал Джедайт. Профессионализм ценнее человечности, вздохнул он.       На складе полыхнул телепорт, и через минуту из двери выползла связка стульев, как чёрный остов некрупного драконьего туловища. Следом шёл юма Дизайнер, в каждой руке он нёс ещё по три стула. Последовал обмен приветствиями.       — Дэвид, — спросил Нефрит, — а сколько всего юм сейчас работает на Земле?       — Шестьдесят три, — Дэвид кивнул на диван, — включая этих.       — А на собрания приходят человек сорок... А что ты будешь делать, когда мы перестанем сюда помещаться?       — Будем собираться в конференц-зале на втором этаже. Но надеюсь, что до этого дойдёт не раньше, чем мы выкупим целиком всё здание.       — А сколько юм сейчас в королевстве? — спросил Джедайт. Интересно, что он больше хочет узнать? демографические данные или докуда простирается дэвидова осведомлённость?       — Сто две, — сказал Дэвид, — если за эту неделю Берилл не вылепила кого-нибудь нового.       — Таким образом, поголовье ТК насчитывает сто шестьдесят восемь живых особей! — высчитал Дизайнер.       — Если считать Металлию живой особью, то сто шестьдесят девять, — поправил Джедайт.       Возникла Тетис и вместе с ней ещё несколько юм, преимущественно из новообращённых. Похоже, Тетис перенесла магические уроки для новеньких на раннее утро субботы. Отсеивает немотивированных, что ли.       Кэтлин появилась почти в девять. Все три кресла и диван к этому времени уже занимали сотрудники королевства; на диване Тетис занимала вводной беседой Тихого и Футболку; несколько юм примостились на подлокотниках. Ни с кем не здороваясь, Кэтлин насупленно села на стул в уголке и уткнулась в смартфон. Дэвид скосил взгляд: нормальный вид, ни бледности, ни синяков под глазами, ни беспорядка в одежде или волосах, только взгляд мрачный. Интересно, у юм бывает похмелье? Раньше Дэвид не задавался этим вопросом — с момента обращения он сам практически не употреблял спиртного, разве что в рамках деловых встреч. Хотя до обращения почти что злоупотреблял.       Он вспомнил вчерашние кэтлиновы пьяные слёзы. Как Берилл сказала тогда — «психологическая консультация»? На Земле роль психологической консультации обычно негласно выполняла сама Кэтлин. Или иногда Тетис. Два с половиной года бесперебойной работы — и «психологическая консультация» сломалась. Кэтлин никогда не пошла бы плакаться к Тетис, отношения между ними были натянутые, и Кэтлин стала искать утешения у брата, а Дэвид ни в какие утешители не годился.       Но он по крайней мере понимал, что давать разумные советы в такой ситуации — это то, за что можно и самому попасть в категорию «козлов», и Дэвид их не давал. Но и обругивать Нефрита козлом, исключительно чтобы утешить сестру, он не мог. С точки зрения Дэвида Нефрит не был перед Кэтлин ни в чём виноват.       «Да он просто хочет от меня отделаться! Ну так бы и сказал! Как ребёнок ведёт себя! Зачем врать! Думает, я буду бегать за ним хвостом? Плакать, ныть... Не буду я плакать! Ещё и щит на квартиру повесил! Чтобы я к нему не могла телепортироваться, видите ли... Не больно-то и хочется!»       И Дэвид всё же сказал то, что думал:       «Вовсе не похоже, что он тебе лжёт. Полагаю, он действительно занят».       «Ну конечно! Занят утром, занят днём и занят ночью! Когда же он спит, интересно? Я даже не спрашиваю — с кем... С-скотина...», — и Кэтлин, чтобы не расплакаться, торопливо схватилась за стакан и сделала большой глоток. Стакан был для виски, но теперь там плескалась текила.       «Когда ты с ним последний раз связывалась?» — вздохнул Дэвид.       «Позавчера! Он должен был...» — Кэтлин всхлипнула и залпом влила в себя остатки. — «Он должен был пере... Он сказал, что свяжется потом. Да ну его в жопу! В жопу, в жопу, в жопу...» — она вытрясла из бутылки последние капли и швырнула её под стол. Раздался жалобный звяк, но не звук бьющегося стекла — кажется, бутылка осталась цела.       «Во сколько?»       «Что во сколько? Чёрт, у тебя есть ещё что-нибудь? Мне сегодня надо хорошенько надраться... Как на поминках!» — она захихикала. — «Ты, предатель, спаиваешь меня, а сам... Выпей со мной».       «Во сколько ты с ним связывалась позавчера?»       «Не знаю. Не помню. Днём. В двенадцать, в час...»       «Рыжая. В это время он был со мной в Милл-Крике. Я инструктировал его по поводу новой личины».       «Аааа, так вот почему эти тупые собеседования ты сгрузил на меня! Ну и козёл же ты. Все вы одинаковые. Почему ты не поручил Нефрита мне? Тоже мне... Брат ещё, называется... Ты же знал, что...»       «Кэтлин. Там дело очень особенное. Мне бы тебе объяснять всё пришлось несколько часов. Это было бы неэффективно».       «Эффективно, неэффективно... Ну и что с того? У всех, конечно же, миллион оправданий... И все такие правдоподобные», — Кэтлин снова схватилась за стакан, но он был пуст. — «Да есть у тебя, в конце концов, ещё выпить?»       «Посмотри в шкафу. Хотя нет, лучше я сам», — Дэвид подошёл к посудному шкафу и открыл верхнюю секцию. Кэтлин не слишком рослая, а пьяная точно что-нибудь уронит. Или рухнет сама. Кэтлин следила за его действиями.       «Эх, Белобрысенький... Не понимаю я тебя всё-таки. Почему ты не купишь себе тоже крутую квартиру, такую, как этим всем выдал? Демонам... и другим. С баром, джакузи и всеми делами. Как мне хотя бы...»       «Мы обсуждали это около ста раз», — Дэвид извлёк из недр шкафа бутылку «егермейстера», за ней вывалилась массивная хрустальная пепельница, Дэвид поймал её на лету. Он не помнил, откуда у него дома взялась эта бурда, ещё с человеческих времён сохранилась. Другого алкоголя не обнаружилось. Жаль, он надеялся, что найдётся хотя бы виски. — «Вот. Другого ничего нет. Только я это пить не буду».       «Сойдёт», — Кэтлин нацедила бальзама всё в тот же стакан, немного пролив на стол. Кухня Дэвида наполнилась запахом аптеки.       «На что ты всё-таки рассчитывала», — спросил Дэвид, когда ему показалось, что затянувшееся молчание делается жутковатым. — «Ты же не могла думать, что вы будете вечно вместе».       На лице Кэтлин появилась страдальческая гримаса — то ли от вкуса бальзама, то ли от вкуса жизни.       «Что мы будем вместе хотя бы пару месяцев», — объяснила она простодушно. И тут же мечтательно улыбнулась, посмотрев в потолок: — «Он вообще очень классный!» — и продолжила с обидой: — «Но такой... к-козёл... эгоистичный».       «Как и все демоны», — отметил Дэвид. — «Как все они трое».       «Ну, два остальных уж наверняка будут лапочки и зайчики», — хихикнула Кэтлин. Дэвид невесело посмеялся вместе с ней.       Психологическая консультация. Те два часа вчера, что он исполнял для Кэтлин роль психологической консультации перед телепортом во Францию, он первоначально планировал употребить на сон; и теперь был недостаточно бодр. Причудливая цепь ассоциаций вывела его на мысли об Архитектор, и от этого ему в голову пришла блестящая на первый взгляд идея: можно бы и вернуться к тому, от чего мы когда-то давно отказались. И на второй взгляд идея продолжала выглядеть стоящей. Сотрудников на Земле более полусотни, а будет ещё больше, значит, и проблем будет чем дальше, тем больше. Есть смысл найти и обратить нормального психотерапевта. Дэвид улыбнулся и стал придумывать, как лучше это реализовать. Нет, размещать объявление о вакансии не годится. Придётся самому по ним ходить. Нужен начинающий, без обширного сложившегося круга пациентов. Из провинции. Самому ходить? Хорошего от плохого он сам не отличит, да и времени жалко...       Но Архитектор! Которая на психотерапевтах, вроде бы, собаку съела. Архитектор безвыходно сидит в королевстве четыре года, она будет счастлива от такого задания. А поскольку у неё теперь есть младенческая дочь, то можно не бояться, что она выкинет какую-нибудь глупость. И... Берилл. Дэвид представил, как Архитектор входит в кабинет, а Берилл остаётся ждать в мягком кресле, а рядом стоит коляска; его улыбка сделалась ещё шире.       Когда Берилл появилась в офисе, Дэвид с усилием удалил с лица идиотскую эту улыбку. В конце концов, это почти неприлично. Берилл он не видел с прошлой субботы, так что при виде её глупая эта улыбка сама собой хотела расшириться до немыслимой ширины.       Это был третий «совет» в таком формате, и уже выработалось что-то вроде привычного порядка.       Берилл сначала поминала стройку — закончили двадцать первый этаж, начали двадцать второй; а юма Термический с помощниками исследует местность с онсэнами. Потом она поминала портал — сделали пробный стационарный телепортер, который ведёт фиг знает куда.       — Фиг знает куда? В открытый космос, что ли? — ткнул пальцем в небо Нефрит, и Берилл громко поразилась его способности, тыкая пальцем в небо, попадать в пятицентовую монетку.       На этом подобие порядка и расписания разрушилось, потому что Берилл сказала:       — Теперь ещё про чешуйчатых. Радуйся, Нефрит, ты не ошибся — это действительно бывшие юмы.       — Ясно, что не ошибся. Это же звёзды сказали. Ты их обратила? Могла бы и меня позвать, между прочим. Интересно же!       — Ты тогда экссугератор строил. С ними всё стрёмно очень, вообще себя контролировать не могут. Я привела одного самого приличного — Синий, давай, покажись всем.       Юма скромного вида и малого роста подошёл к столу Дэвида, на краешке которого в качестве докладчика примостилась Берилл.       — Прими истинный облик, — приказала она.       Юма действительно был чешуйчатый.       Дэвид обратил взгляд к новеньким на диване. Ему нравилось отслеживать первую реакцию обращённых на сверхъестественное. Не всегда выпадал такой случай, а когда выпадал, он с охотничьим азартом вносил эту информацию сотрудникам в досье. Футболка просто отупело смотрел. Тихий смотрел с ясно читаемым отвращением и то и дело переводил взгляд на Тетис, потом что-то у неё спросил. Дэвид не умел читать по губам, но по тихому певуче-переливчатому смеху Тетис, нотки которого расслышал, по её покачиванию головой догадался, что вопрос был навроде «вы что здесь, все такие?» Хорошо, что заботу о новеньких взяла на себя именно Тетис, в ней нет и малой склонности к дурацким шуткам. Вот, скажем, занимался бы этим Дизайнер... А он тоже смотрит на чешуйчатого, раскрыв рот, но с восхищением, чего и следует ожидать от любителя монстров. Дэвид примерил роль «вводящего» на Дизайнера: этот заставил бы Тихого крикнуть «Хэнсин!» и навесил бы на него свою коронную иллюзию пупыристого сиреневого чудища. И подсунул бы зеркало. Так обязательную психологическую консультацию пришлось бы заводить ещё год назад. Дэвид хмыкнул и порадовался, что запросто читать мысли друг друга юмы и демоны не могут, когда стоят щиты.       И озвучил вопрос, который вертелся на языке у всех:       — А почему Синий? Ведь он же зелёный.       — А меньше к бражке прикладываться надо. Охотничьей, — Берилл размахнулась ногой, которой до этого болтала в воздухе, и пнула Синего в голень. — Пьянь синяя.       — Ох, Металлия! Хватит драться! Больно же! — возмутился Синий. — Я тебе не мальчик, я тебе, между прочим, в дедушки гожусь! Я войну пережил...       — И ни черта об этой войне не помнишь. Давай, садись иди. И прими человеческий вид, нефиг народ тут смущать. Этот ещё нормальный. Нормальный, короче. Когда трезвый. Человек человеком. А остальные... Я четверых обратила, так эти того... соображают, вроде, говорить могут, речь понимают, но когда магию делают, то просто бедствие полное вообще, стихийное. Разрушения жуткие. А не делать её не могут, как рефлекс у них: что огнём пульнуться, что пальцем пошевелить — одного порядка действия. Я для них загон сделала изолирующий при Металлии, приставила лепленых присматривать, но так-то пока не решила, что делать. Если не научатся... Бесполезные совершенно особи. Убить придётся, что ли, хотя немного жалко.       Дэвиду показалось, что она изо всех сил старается на него не обернуться. Дэвид взял карандаш и записал в блокноте: «чешуйчатые: что думает Печник?» Спросить у Берилл потом, после совета. Печника Дэвид считал своего рода этическим мерилом.       Сообщение про чешуйчатых всколыхнуло волну шумного обсуждения, но Берилл легко перекрикивала шум:       — Так! Свои умные идеи пусть каждый высказывает, когда сходит и посмотрит на всё своими глазами! В смысле, на чешуйчатых. Ясно?       — Так они ж в королевстве! Как мы туда попадём? — обиженно-громко воскликнул кто-то невнимательный, кто не был на двух предыдущих собраниях. Ему разъяснили и показали табличку.       — Дальше, — продолжила Берилл. Ей пока приходилось слегка повышать голос. — Про войну, кстати. Тут приходили на аудиенции — в ту субботу, в эту... Много кто про прошлые времена спрашивает. Ну вот это не тема для аудиенций, у меня дел и так до фига, ещё вам байки травить. Так что я сейчас назначу ответственных за прошлое, консультантов по истории каких-нибудь. Этот вот Синий немного про последнюю войну помнит, но путано, это сейлорское очищение память здорово корёжит. Но всё равно: можно его расспрашивать. А ещё вот Хлоя.       Берилл поманила пальцем юму, которая прибыла с ней из королевства и сидела теперь на ближнем к Берилл стуле. Она поднялась и, плавно ступая, проплыла к столу. Это была рослая крупная женщина с длинными тяжёлыми волосами цвета мёда. Как будто даже чуть-чуть выше Берилл, отметил Дэвид. Но Берилл ещё вырастет, во всяком случае, Дэвиду так казалось. Берилл приобняла её за плечо, как бы демонстрируя всем.       — Хлоя родилась в королевстве и умерла там до нас. Мы так прикинули, что на Земле тогда был семнадцатый век или восемнадцатый. Где-то в конце пятнадцатого окончательно рухнул портал, который ещё Кунсайт строил ещё тогда, в смысле фиг знает когда, а Хлоя родилась, когда портал уже развалился.       — Что значит — «умерла до нас»? Она же живая? — слишком громко сказал Тихий, и Тетис принялась ему втолковывать про перерождения.       — Так юмой можно родиться? — шепнул ещё кто-то, и следом раздался шёпот Флоги: «А кто занятия по магии пропускает, тот, ясное дело, ничего и не знает! И не умеет!»       — В общем, кто хочет знать, как у юм всё было устроено там в королевстве, выясняйте у Хлои, — резюмировала Берилл.       — А Хлоя будет на Земле? — спросил Дизайнер.       — Нет, Хлоя в королевстве. Уже преподаёт английский. К ней как на аудиенции, по субботам. Но я сейчас кого-нибудь и здесь на Земле назначу. А вот про самые давние времена... это вот этих двоих надо расспрашивать, — она мотнула подбородком сначала на Нефрита, потом на Джедайта: они сидели в разных концах офиса.       Нефрит с Джедайтом обменялись взглядами, Дэвиду показалось, что они и мысленными репликами тоже обменялись.       — Мы выяснили буквально вчера... — заговорил Джедайт и сам себя прервал: — Но будет ли допустимо часть совета потратить на экскурс в прошлое?       — Говори, что ты там выяснил, — милостиво позволила Берилл.       — Скорее, не я, а Нефрит, — поправил Джедайт. — По звёздам. Я не уверен, впрочем, что юмам это будет интересно... Выяснилось почти наверняка, что Четвёрка стала демонами в четыреста пятьдесят четвёртом году до нашей эры.       — А я? — вырвалось у Берилл. Дэвид заметил появившуюся на лице Нефрита досаду и еле слышное «блин»; досада сменилась удивлением, когда Джедайт ответил:       — А ты — в четыреста десятом.       — Что за фигня! Я же стала демоном позже, а вы раньше!       — До нашей эры! — весело выкрикнул Нефрит.       — А, блин, всё, дошло.       — А ты помнишь, сколько тебе тогда было лет? — спросил Джедайт у Берилл.       — Не-а. Кто ж тогда возраст считал.       — В Храме Богини считали, — проинформировал Джедайт. — Считали возраст всех людей в городе. И я веду счёт, сколько лет прожил каждый из Четвёрки.       — Ни фига себе! — удивился Нефрит. — А сколько мне было, когда я стал демоном?       — Двадцать четыре.       — Прикольно! А я и сам не знал.       — А всего к настоящему моменту ты прожил сто двадцать три года.       — А ты сколько прожил?       — Сто сорок восемь. Но двадцать шесть из них я находился в кристалле. А сколько тебе было лет, я не знаю, — сказал Джедайт, обращаясь к Берилл. — Храм Богини к тому времени уже не существовал, и возраст действительно не считал никто. Тебе ведь было больше тридцати?       — Не знаю, скорее всего, — лица Берилл Дэвид не видел, но ему показалось по её тону, что она хотела бы, чтобы Джедайт замолчал. Может быть, из-за упоминания кристалла? Ей это всегда не нравится. Как бы там ни было, нечуткий к чужим настроениям Джедайт ничего не уловил.       — Я прикинул, что тебе было больше тридцати, но меньше сорока. Тогда, учитывая все твои смерти и перерождения, ты прожила минимум восемьдесят шесть, а максимум — девяносто шесть лет.       — Что это за храм был вообще такой? — спросила Берилл. — У Металлии что, были храмы на Земле?       — Много было, — сказал Нефрит.       — Как минимум один был — одновременно сказал Джедайт.       — А праздники? — спросил Нефрит. — Это же всё были Её Храмы, нет? Хотя...       — Может быть, — сказал Джедайт. — А может и нет. Но один точно был Её...       — Так, ладно. Ты, Джедайт, будешь на Земле консультантом по истории. Всем ясно? Если кто хочет что-то узнать про прошлое, спрашивайте у Джедайта. Или в королевстве у Хлои или вот у Синего, только он всё путает безбожно. Во всяком случае, ко мне на аудиенции за этим ходить не надо. А вы оба, — она указала рукой на Нефрита и Джедайта, — вечером сегодня, когда с транспортом закончите, приходите. Обсудим как раз по прошлому вопросы. Сейчас не будем на это время расходовать. Дэвид? — Берилл спрыгнула со стола и уселась на свободный стул рядом с Хлоей. — Что нового?       — В прошлую среду семнадцатого апреля мы открыли второй фитнес-клуб. В воскресенье уже запустили экссугератор. Он работает безупречно. Энергии в пластах для транспортировки каждую неделю теперь будет в два раза больше.       — Отлично. Что с третьим клубом?       — Пока что ищем помещение. Сейчас есть три варианта, но все с недостатками. Нам же некуда спешить? Хочу подобрать идеальный.       — Ага. Спешить не обязательно.       — Ещё у юмы Беглеца интересное предложение. Беглец?       К столу Дэвида шагнул худощавый мужчина лет сорока, когда-то он был жгуче темноволос, сейчас от висков вверх ползли серебряные полосы. Всё это время он стоял, подпирая стену рядом с волшебным календарём.       — Я открываю курсы рукопашного боя в зале на Норвуд-авеню, — сообщил он сухо. — Первое занятие в понедельник в семь вечера.       Сразу поднялся шум:       — Чего? Зачем это?       — А почему не в воскресенье? — присоединил Нефрит и свой голос.       — Отлично! Давно пора было!       — Я в семь не успею...       — Дело хорошее, — оценила Берилл, пересиливая выкрики. — Я приду.       — Смотри время не перепутай, — хохотнул Нефрит.       Берилл поморщилась, но промолчала.       «Как он меня достал», — получил Дэвид от неё мысленное сообщение.       «Терпи», — послал он в ответ. — «Кстати, он прав».       «Как ты меня достал!»       «Тем более терпи».       Дэвид подумал, что нужно в самом деле так повлиять на Нефрита, чтобы тот перестал подначивать Берилл. Хотя бы во время собраний, иначе это рано или поздно скажется на её авторитете. Начальство должно если не быть, то казаться единодушным. Как это сделать? Впрямую поговорить с Нефритом? А если не сработает, то действовать через Джедайта. Джедайту наверняка это тоже не нравится, хоть он и не подаёт виду, а на Нефрита он, как будто бы, имеет какое-то влияние. Или наоборот? Дэвид вписал в блокнот разговор о подначках.       — У меня всё, — сказал Дэвид.       — Джедайт?       Джедайт вышел к столу:       — Мы разработали хорошую схему по добыче энергии для двоих участников. Лучше всего её применять на массовых спортивных мероприятиях, где соревнуются двое и есть масса зрителей. Например, на теннисных турнирах, — Джедайт создал маленькую иллюзию теннисного корта и показал, как и что нужно делать. — Подробная схема с описанием лежит на сервере в папке «энергия». Там же расписание мировых теннисных турниров на ближайшие полгода. Если кто-то решит воспользоваться.       — Интересно, что ты этим занялся, когда энергия давно не в дефиците, — заметила Берилл.       — Много не мало, — Джедайт пожал правым плечом. — У меня всё, — он пробрался к своему стулу.       — Нефрит?       Нефрит не стал никуда выходить:       — Я выяснил, что Кунсайт и Зойсайт просыпаются, — Нефрит ловко изобразил джедайтов официозный тон. — Они возродились рядом друг с другом. Я попытался узнать у звёзд, где именно, но понял только, что вокруг то ли море, то ли океан. И... в этой местности есть онсэны.       — Что? Так это ж Япония!       — Да может ещё и не Япония. Онсэны часто бывают на островах. Может, они в Исландии. Или на Сахалине. А может это и не остров вовсе, а побережье какого-то материка. Я не смог понять. И они вот только-только просыпаются. Там вспышки если и есть, то несильные.       Берилл приложила к губам сложенные замком руки и молча думала какое-то время. Она в упор смотрела на Дэвида.       — Таких совпадений не бывает, — покачала она головой. — Дэвид, составишь полный список мест, где есть онсэны. Пусть поисковые летают только там. Но в Японию по-прежнему пусть не суются. Кстати, есть от них находки?       — На этой неделе нет.       — Блин. Как же сделать-то...       — А что не так с Японией? — тихо спросил Тихий. Но Берилл услышала.       — В Японии наши враги, — пояснила она. — Но нужно как-то проверить. Вам придётся проверить, — решила она, обернувшись к Нефриту. — Тебе и Джедайту. Отправитесь вдвоём, завтра. На самолёте. Чтобы никакой магии. Просто походите везде, поездите, посмотрите. Транспортом обычным. Джедайт, ты же сможешь сделать такую иллюзию, которую они не почувствуют?       — Не знаю. Я не знаю, что они чувствуют, а что нет. Но по косвенным данным... когда мы с ними ещё не были врагами... мне казалось, что они чувствуют нас самих, наши сущности демонов, и никак этого не спрятать. Никакими иллюзиями. То есть, они чуют Металлию. Если мы в Японии столкнёмся с лунными, они нас почувствуют. А мы их, скорее всего, распознать не сможем.       — Ладно. Нефрит, спроси про это у звёзд: как можно спрятаться от лунных? Вечером жду в королевстве вас обоих. У кого-нибудь есть ещё вопросы, сообщения? Нет? А должны быть. Если Кунсайт и Зойсайт в Японии, то это... беда вообще. Я не хочу начинать всё с начала. Пусть кто-нибудь сейчас расскажет всем про врагов. Джедайт? А в следующую субботу я буду ждать идей. Любых. От всех. Что делать, если враги нас обнаружат. Ну и вообще... Пусть все подготовят к следующей субботе жалобы и предложения. По любым вопросам. Рассмотрим всё скопом. Джедайт!       Джедайт снова вышел к столу.       ***       — Я помню какой-то храм, — задумчиво говорила Берилл. Ей не хотелось обсуждать Японию. Хотелось сделать вид, что никакого разговора про Японию не было. Понятно, что так нельзя. Но можно чуть-чуть оттянуть. — Я была тогда маленькая. Мы сидели возле храма...       — Побирались? — заржал Нефрит.       Они беседовали в том самом уютном небольшом кабинете в королевстве, где Берилл проводила аудиенции. Берилл обставила его с расчётом на Кунсайта и Зойсайта, так что сейчас два места за столом пустовали. Дэвид и Тетис сидели в креслах у камина.       — Ага, — подтвердила Берилл, глядя ему прямо в лицо и ухмыляясь. — Иногда и внутрь заходили. «Стань нам последним миром и единственным солнцем»...       — «Стань нам последним миром и единственным солнцем», — поражённо повторил Джедайт. Он проговорил это, не пропел, но проговорил с характерным рисунком акцентов. — Значит, тебе всё-таки было больше сорока. Больше сорока четырёх. А может быть ты помнишь, как Храм... перестал существовать?       — Не-а. Я помню, как мы с... в общем, сидели возле этого храма. А потом мы стали ходить к рынку, а к храму больше не ходили. А когда я стала... самостоятельной, то этого храма нигде уже не было. Я пыталась найти его как-то...       — А ты знаешь, почему он исчез? — поинтересовался Нефрит таким тоном, каким предъявляют претензии.       — А должна? — ощетинилась Берилл.       — А ты у Металлии что, никогда про прошлое не спрашивала?       Берилл довольно долго молчала.       — Не знаешь ты, о чём говоришь, — наконец отозвалась она беззлобно. — Металлия это не звёзды твои... ну, я, может, тоже не знаю, о чём говорю, — оборвала себя Берилл, — но я так понимаю, что звёздам ты задаёшь вопросы и получаешь ответы — так? — Нефрит утвердительно помычал. — Ну а общение с Металлией происходит... не так.       — А как? — спросил Нефрит. От любопытства он даже сел прямо и опустил на пол ногу, которая до того пяткой стояла на сидении стула. А Джедайт, казалось, скучал; он смотрел в окно, из которого в кабинет лился серенький пасмурный свет.       — Расскажу потом. Когда Зойсайт и Кунсайт найдутся, чтобы не повторяться, — Берилл снова искоса бросила взгляд на Джедайта и увидела, что он теперь смотрел на неё и как будто собирался что-то сказать. Но не сказал, а перевёл взгляд на свои руки, которые мирно лежали на столе. — В общем, я не могу так запросто узнавать у Металлии про всё подряд. Но я хотела бы узнать, как вы четверо стали демонами. Вы же как-то общались тогда с Металлией всё-таки? Она как-то же указала вам на меня. Как вы Её понимали?       — Херово мы Её понимали, знаешь ли, — сказал Нефрит со смешком.       — Был и остаётся зов, — сказал Джедайт. — Это тяга... к какому-то месту, что ли.       — Зов не указывает на людей. Он на меня вам не мог указать.       — Ага, — подтвердил Нефрит. — Зов собирал нас всех четверых в какой-нибудь точке, и это могло означать, что Она хочет говорить с нами. Как-то так. А чтобы говорить с Ней, нужно было... ну... — Нефрит почему-то замялся.       — Нужно было открыть свой разум друг другу, — продолжил Джедайт и бледно усмехнулся. — Убрать все щиты. Всем четверым. Ты можешь понять, насколько... как изощрённо мы этого избегали.       Берилл застыла на миг в немом изумлении. Потом фыркнула, прикрыв рот рукой, и стала полубеззвучно смеяться. И слышен был сзади тихий серебряный смех Тетис. Она тоже не знала об этом, выходит.       — Слушай, два раза же всего Она-таки сумела заставить нас это сделать, да? — спросил Нефрит у Джедайта, а потом снова обратился к Берилл: — Во второй раз как раз показала нам тебя и заставила устроить превращение. Ты же это помнишь, да? — добавил он с сомнением.       Нефрит не был так уж уверен, что Берилл хорошо помнит то время. Он сам слишком хорошо помнил ту грязную умалишённую бродяжку в разноцветном тряпье, с разноцветными нитками, бусинками, камешками в седых или пыльных космах, которая вечно бормотала что-то или выкрикивала. Которая не знала, что делать с деньгами, и выбрасывала их, если ей их кидали, но брала еду, одежду, блестящие побрякушки. Она была для Нефрита как бы привычнейшей частью пейзажа — она или аналогичная ей старуха бродила по улицам родного их городка всегда, сколько Нефрит себя помнил, с самого его детства. И жители побаивались её, и недостатка в милостыне не бывало, потому что в её бормотании и выкриках можно было вдруг распознать своё имя, и тогда жди беды. Даже Нефриту она как будто (впрочем, он не был уверен до конца) предсказала его первую демонскую смерть в морской пучине. А потом Металлия сумела заставить четырёх демонов сойтись и услышать удивительнейшее повеление: что эта старуха должна стать Слышащей, и, значит, Богиня отныне будет говорить с Четвёркой её голосом.       «Дэвии», — подумал Нефрит на магадхи. Были же времена, когда у Металлии не было другого имени в их устах. Только «дэвии».       — Помню я, — сказала Берилл. — Забудешь тут.       — А в первый раз Она рассказала про праздники и про энергию... — продолжил Нефрит.       — Три раза всё-таки, — сказал Джедайт. — Первый раз был, когда Она сделала нас демонами.       ***       Дэвид спросил, откуда такая уверенность, что лунные безотлучно находятся в Японии; что они не знают про возрождение ТК. Нефрит на это открыл, что спрашивает про них у звёзд не реже раза в неделю: они в Японии и ничего не знают. Просто живут.       Звёзды сказали, что лунные чувствуют магию, и демону от них спрятаться можно только одним надёжным способом: не попадаться им на пути. «Орбиты» лунных — то есть их обычные маршруты — Нефрит выяснил тоже и предложил разработать завтрашнюю поездку так, чтобы случайно их не пересечь.       — Если про лунных всё так детально, то почему ты не можешь узнать точно, где Кунсайт и Зойсайт? — поинтересовалась Берилл.       — Это другие звёзды, — сказал Нефрит таким тоном, каким говорят «отвяжись».       Берилл поджала губы. Но спросила и другое, что её интересовало:       — А почему ты не выяснил всего этого о лунных ещё тогда? В прошлой жизни?       Нефрит помолчал какое-то время, потом ответил туманно:       — Потому что тогда у меня были злые намерения, — и продолжил раздражённо: — Что, растолковывать тебе теперь, что ли, как устроена моя сила? У нас это не принято, вроде бы. Когда ты расскажешь про свою, тогда и я про свою расскажу.       Джедайт предположил, что если Кунсайт и Зойсайт возродились в Японии, то, скорее всего, в семьях иностранцев, а значит, проверять надо в первую очередь Токио. В провинции, насколько он помнил, удельный вес иностранцев был крайне мал.       Раскинули над столом план Токио из джедайтова навигатора, на котором Нефрит отметил «орбиты» четверых проживающих в Токио лунных, как ему показали их звёзды. Нефрит и Берилл стали, переругиваясь, придумывать маршрут. Послушав их немного, Джедайт уточнил:       — Берилл. Ты рассчитываешь, что мы окажемся в Нью-Йорке в воскресенье утром и вернёмся в Нью-Йорк в тот же день вечером?       — Ну да, слетаете туда-сюда.       Джедайт бросил взгляд на Дэвида — тот ничего не говорил, предоставив Джедайту продолжать. А Нефриту почему ничего не кажется странным?       — Полёт на самолёте из Нью-Йорка в Токио занимает больше десяти часов. Разница во времени между Нью-Йорком и Токио... кажется, тринадцать часов, если я не ошибаюсь. Даже если мы вылетим прямо сейчас, мы окажемся там по местному времени... где-то вечером воскресенья. И чтобы вернуться в Нью-Йорк к вечеру воскресенья, нам сразу же придётся лететь обратно, ничего не сделав и не увидев. Дорога туда-обратно займёт около суток.       — Погоди... неужели так долго лететь? Дэвид? В самом деле?       — Да, где-то тринадцать часов, — подтвердил Дэвид.       — Но здесь же, то есть в Нью-Йорке, больше времени, чем в Токио?       — Меньше, — сказали одновременно Дэвид, Джедайт и Нефрит.       — Нет, погодите...       — Да ясно же, солнце сначала на Токио наползает, потом на Нью-Йорк! — объяснил Нефрит. — Вот, вот, я тебе по карте сейчас объясню... — Нефрит превратил карту из навигатора в земной шарик и создал под потолком огромную круглую лампу. — Вот, гляди, это Солнце, — а лампа вышла такая неожиданно яркая в промозглом королевском полусвете, что в самом деле напомнила Солнце. — А Земля вот так вращается, так что утро первым делом наступает в Японии... Условно, если сейчас в Нью-Йорке семь вечера и суббота, то в Токио, значит, сколько там... восемь утра и воскресенье!       — Блин... Кончай мельтешить уже. Дай сама посмотрю, — Берилл забрала у Нефрита кристалл навигатора и принялась крутить модель сама.       — Я добавлю потом в навигаторы часовые пояса, — придумал Джедайт.       — Короче, — сказал Нефрит, — На фиг нам тогда сразу назад, поторчим там в Японии пару дней и всё за раз и проверим: и Токио, и все другие места, всё.       — Но тебе нужно ходить в школу, — заметил Дэвид.       — Не нужно, — сказал Нефрит с полудетской беспечной интонацией. — Я подумал тут, ну её на фиг, эту школу! Я же великий демон, один из Четвёрки!       — Нефрит. Ведь мы всё обсудили неделю назад, — укоризненно сказал Дэвид. — Хотя, конечно, действуй как знаешь. Сам себе испортишь личину.       — Я создал для Нефрита фантом, который ходит в школу вместо него, — сказал Джедайт.       — Ага, классный такой фантомчик! — ухмыльнулся Нефрит. — Выглядит как я, ведёт себя как я, потом посмотреть можно, что он там в школе делал...       — Вот как, — сказал Дэвид. — Хм, я в детстве мечтал о чём-то таком...       — Тебе и сейчас такой пригодится, нет? — Нефриту было весело. — Попроси Джедайта как следует, может, он и тебе сделает? Сможешь тогда, например, на субботние собрания не ходить, чтобы не повторять по сто раз одно и то же. Или пусть фантом в офисе сидит дежурит, а ты будешь дома спать, например... Или ещё чего-нибудь делать...       — Ага, ну всё ясно, — Берилл уничтожила нефритову солнце-лампу, и кабинет вновь погрузился в промозглый полусвет. — Как лучше-то... Тебе, значит, в школу не надо? — переспросила она у Нефрита. — Тогда действительно на несколько дней отправляйтесь. Эх, я, может, тоже хотела бы в Токио. Может, мне с вами махнуть, а?       — А давай! — быстро сказал Нефрит. — Будет классно!       — Нет, не выйдет. Напланировала дел уже. И стройку как оставить? Следить надо всё время. Вы вот что, вы сразу подыщите какое-нибудь место, откуда безопасно будет телепортироваться. У звёзд там спроси, я не знаю, — бросила Берилл Нефриту. — Потому что если вы найдёте там Кунсайта с Зойсайтом, то лучше будет сразу их в королевство перекинуть, чтобы они ничего тут не... наворотили по незнанию. Объясним им сначала, что тут да как.       — Можно ещё вот так сделать, — предложил Джедайт: — Можно из Токио потом лететь не в Нью-Йорк, а, например, в Сеул. Перелёт часа на два. А из Сеула уже телепортироваться в Нью-Йорк... Мы же не под своими настоящими личинами полетим?       — Да, пожалуй, под настоящими не стоит, — подтвердила Берилл.       — Тем более что Найджел Волконски в это время якобы будет в школе, — заметил Дэвид. — Я подберу документы американских китайцев, чтобы вы по внешнему виду не выделялись. Нужно будет только внешность подделать.       — Я подделаю, — согласился Джедайт. — И себе, и Нефриту.       — А сразу почему нельзя телепортнуться в Сеул, а оттуда улететь в Токио? — поинтересовался Нефрит. — Так же быстрее выйдет.       — Потому что въездного штампа в Корею у вас тогда не будет... — начал пояснять Дэвид.       — И придётся отводить глаза погранконтролю, — вставил Джедайт.       — И с точки зрения закона поездка получится не безупречная, — закончил Дэвид. — Мало ли, какие проблемы у вас в Японии могут возникнуть с этими вашими... с нашими врагами... Будет лучше, если по закону к вам никто не сможет придраться.       — Ну а если мы телепортнёмся из Сеула в Нью-Йорк, то тоже же фигня со штампами выйдет, разве нет? Или это уже будет неважно?       Дэвид улыбнулся:       — Во-первых — неважно, а во-вторых — корейцы как американцы: они не ставят выездные штампы. Только въездные.       ***       Решили, что Джедайт и Нефрит пробудут в Японии самое долгое до пятницы, потому что иначе некому будет в субботу транспортировать грузы и обращать юм.       А если Кунсайт и Зойсайт обнаружатся — то решено хватать их и эвакуироваться.       Нефрит решил раз в несколько часов справляться у звёзд о расположении сейлоров.       Крича и перебивая друг друга, Нефрит и Берилл разработали всё-таки примерный маршрут. Джедайт и Дэвид не стали в это вмешиваться.       После этого Берилл отвела всех к волшебному загону с обращёнными чешуйчатыми. На них хотели посмотреть все, кроме Тетис, но и Тетис пошла за компанию.       Джедайт затем отправился беседовать с Хлоей, потому что хотел унифицировать версии истории, которую нужно будет освещать для сотрудников ТК если не одинаково, то без значительных разночтений.       Дэвид отправился беседовать с Печником, потому что они приятельствовали с самых первых дней.       Нефрит отправил себя и Тетис в Нью-Йорк.