Не тот путь

      — Хорошо, я всё понимаю. Ладно. Но какого вообще... Это больше похоже на войну, — Эйджиро нахмурился и сел в кресло напротив Изуку, который недавно разговаривал с Тодороки по поводу нападения на Чисаки. Тот исправно работал над своими препаратами, а значит, нужно было поскорее воспользоваться этим. Шото согласился лишь из-за договора, судя по его голосу, он плохо спал и до сих пор злился на Изуку, но боссу было на это плевать. Сейчас он пытался подкорректировать, сколько людей стоит отправлять на поиски Эри, раз это не входило в изначальный план.       — Небольшая перестрелка, всё в рамках приличия, — не отвлекаясь от бумаг перед ним, произнёс Мидория. Киришима потерял дар речи.       — Приличия?.. Я думал, у Вас вообще нет рамок, — он сказал это, но потом, не дожидаясь ответа, продолжил. — Значит, Вы хотите помочь девочке, хм... Но разве с ней не будет охраны? Она важна для Чисаки, значит, охранники будут соответствующие. Может, отправить за ней часть людей господина Шото, а наших...       — Нет, я сам найду её, а Тодороки пусть разбирается с мелочью внутри и снаружи. Чисаки — его добыча. Всё же, месть, видимо, у них семейное, — усмехнулся Изуку, но выражение его лица быстро стало непроницаемым. — Ты поведёшь группу к Чисаки в качестве поддержки для Тодороки. Думаю, я возьму с собой Каминари, не стоит привлекать внимание, — рассуждал вслух босс, кусая губу. Красноволосый устало вздохнул, смиренно кивая. Придётся оставить Мидорию, но никто же не сможет ему сильно навредить, верно?       — Я понял, соберу людей к назначенному времени, — взглянув на мужчину с сочувствием. — Вам следовало бы поспать.       Изуку вздрогнул и приподнял бровь:       — Не могу спать, пока не закончу всё это. Забудь, я позабочусь о себе сам, — отмахнулся он с насмешкой. Эйджиро сжал челюсть, но спорить не стал. Ага, позаботиться, конечно. Скорее в гроб загонит. Вздохнув обречённо, подчинённый ушёл.       В голове Мидории без конца появлялся образ Каччана, а за ним — Эри. Это постоянно давило, мешало сконцентрироваться или расслабиться. Он чувствовал напряжение, а голова будто готова была расколоться надвое.       Кацуки он не видел сегодня и не звонил ему после вчерашнего — не хотел говорить о предстоящем.       Изуку устало вздохнул и без сил упал на небольшой диванчик из кожи, стоящий у стены. Ему показалось, что он мог в любой момент отключиться, но что-то словно мешало, звеня в ушах безостановочно. Мидория нахмурился, стараясь думать о чём-то приятном, о чём-то более лёгком, чем его жизнь. В какой-то момент он задумался о том, как Эри и Кацуки утром бы готовили блинчики, пока Изуку отсыпался в свой выходной. Как Бакуго бы учил её аккуратно их переворачивать, но не позволял делать самой, ведь боялся, что она поранится. А Эри с улыбкой и горящими, по-детски наивными глазками наблюдала за ним, пытаясь помочь всем, чем только может. Но, когда они занимались тестом, она ручками, которые все в муке, тихонько обняла лицо Кацуки, что в удивлении не смог бы ответить. А потом девочка бы звонко рассмеялась, отвечая на ласковую улыбку парня.       Эта картина настолько заворожила Мидорию, что он был не в силах думать ни о чём другом. Его разум углублялся в подробности: глаза Бакуго от солнечного света утром блестели, улыбка Эри была широкой и заразительной, запах блинчиков забирался в нос и щекотал. И так, понемногу, Изуку заснул. На его телефон пришло смс, несколько раз звонили, но он не слышал.       «Деку, где тебя черти носят?? Если твои тупые слова были шуткой, я тебя из-под земли достану и четвертую! Не вздумай играть со мной», — гласило гневное сообщение от Кацуки, который явно испытывал волнение, ему не свойственное.

*-*-*

      Каминари выслушал друга с нездорово бледным лицом, после чего едва не упал в обморок. Что-что он не любил, так это его совместные вылазки с боссом — они не предвещали ничего хорошего и уж явно безопасного. Хотя в его жизни «безопасность» была лишь словом, понятие которого заканчивалось и начиналось его квартирой.       — Эй, чувак, ты в норме? Выглядишь так себе, — потрепал по плечу Эйджиро.       Каминари посмотрел на него и едва слышно спросил:       — Я же умру, да?       От такого Киришима лишь рассмеялся и хлопнул по спине парня, качая головой. Он явно не разделял настрой друга на скорую смерть, ведь ему всегда было в удовольствие прикрывать спину боссу — он чувствовал, что ему действительно доверяют. А Каминари присоединился к ним недавно, поэтому и паниковал на каждой миссии. Его, впрочем, можно было понять.       Все новички хоть и были надёжными, но неизменно паниковали на заданиях. Особенно, если на них присутствовал их босс, ведь его и уважали, и боялись абсолютно все. Иногда Эйджиро просил Изуку быть немножко лояльнее к новеньким, и тот даже прислушивался. В последствии новички составляли свой собственный образ Изуку Мидории, который больше не вызывал в них ужаса. Это шло на пользу статусу среди подчинённых, да и общаться с ними Мидории становилось намного проще, когда они не тряслись от ужаса и не боялись вдохнуть слишком громко рядом с ним.       Такие опасения со стороны людей были не беспочвенным — всему виной те, кто был с ним в начальном составе «Изумрудного всплеска». Тогда он лично отобрал с десяток людей, только начиная отстаивать территорию. И в рядах тех людей был человек, посланный одной мелкой бандой, которая так же, как и они, собирались участвовать в войне за территорию. Мидория застал его во время патруля, участие в котором принимал сам, так как людей было мало, и по счастливой случайности Изуку узнал в небольшой толпе главаря той банды, поэтому сложить дважды два не составило труда. С того дня от банды осталось лишь блеклое пятно в его памяти. Пятно и имя предателя, которого он застрелил на месте, слушая жалкие оправдания. На следующий день босс самолично заявил, что в рядах был предатель, и рассказал, какой смертью тот умер за свои поступки. С того момента предательство для каждого вступившего — табу.       Впрочем, Изуку был для большинства тем, кто заслуживает уважения: он привёл группировку к статусу самой поддерживаемой людьми, имел много связей, да и материальных трудностей у них не возникало из-за стабильной продажи оружия, чем занимался Мидория лично. Он отстроил «Изумрудный всплеск» с нуля, вложил много сил в это. Можно сказать, что это была его жизнь. Однако о прошлом босса не знал никто, даже Киришима Эйджиро, являющийся его доверенным лицом. Никто не рылся в подноготной Мидории, ведь это явно было опасно для жизни. Да и, в принципе, кому это нужно? Если только врагам. Но было то, о чём никто никогда не узнает, как бы ни пытался, с условием, что этот человек будет жить.

*-*-*

      Кацуки валялся в комнате, лениво допивая кофе, который закончился уже минут десять назад. Его нога беспокойно топала о пол, напоминая немного нервный тик. Нет, он не волновался и (что за чушь!) точно не беспокоился. Подумаешь, тупой Деку не отвечал на звонки и вообще игнорировал его, это фигня, ведь Мидория где-то пропадал целых десять лет, так почему Бакуго вообще должен думать о нём?       Он пошёл в университет, даже послушал то, что так настойчиво им вбивали в головы на протяжении почти двух часов, но его терпения хватило лишь на три пары, после чего блондин начал писать Изуку, звонить, но ответа не получил. Тогда его ярость достигла пика, и парень решил выместить её на карандаше и листке бумаги. Он сначала подумал написать самые изощрённые угрозы и отправить их по почте Деку, но потом передумал. Тяжело вздохнув, Бакуго выводил линии, не особо понимая, чего вообще хочет добиться. Слова Мидории без конца вспоминались ему, заполняя голову, и это бесило. Красные глаза холодно обвели вид за окном аудитории, а потом вернулись к рисунку. Почему-то Кацуки нарисовал руку со шрамами. Он знал каждый, ведь оставлял их своими руками. Сердце от одного воспоминания болезненно сжималось, становилось тошно.       Он аккуратно рисовал пальцы — они длинные, холодные и бледные. Желание прикоснуться к Изуку появилось само по себе, словно и не было в нём ничего странного. Кацуки нахмурился, скрипнув зубами со злости.       «Где он, блять? Чёртов Деку».

*-*-*

      Мидория не боялся. Возможно, просто привык к опасности, но в этот раз ему было особенно спокойно. Хотя, нет, «спокойно» не подходит, скорее он просто был равнодушен и холоден. Убить Чисаки было не его задачей — нужно было лишь обездвижить, а остальное сделает Тодороки. Спасение Эри. Именно на этом собирался сосредоточиться Мидория. На остальное он не будет тратить время. По их соглашению, Изуку должен посодействовать захвату «Паралича» и смерти Чисаки. Ни больше, ни меньше. Таким образом, сразу после выполнения условия он отправится на поиски девочки и заберёт её, даже если придётся убить всех, кто будет в здании. Какая к чертям разница, если с группировкой в любом случае покончено?       Сигарета в пальцах догорела до фильтра, так и норовя обжечь в скором времени кожу. Мужчина моргнул и потушил её, не поднимаясь с дивана. Оставалось чуть больше часа до назначенного времени, до бойни.       Он прочитал сообщения Бакуго, но не нашёл в себе сил ответить хоть что-нибудь.       — Каччан меня убьёт потом, — от этого Мидория почему-то улыбнулся. Парень беспокоился. К сожалению, на то была причина. И Изуку искренне жалел, что заставлял его чувствовать себя так. Насколько бы сильно он ни любил Кацуки, но втягивать его в дела группировки не стоило. По крайней мере, пока.       Бакуго стал для него таким ещё в детстве: он постоянно ходил за ним, наблюдал и восхищался издалека. Парень казался просто воплощением искусства, героем, тем, на кого хотелось смотреть постоянно. Но мальчика в то время ждала жестокая реальность, в которой он лишь маленький сталкер, а его первая любовь — жестокий, легко воспламеняющийся Кацуки, не отдающий отчёт своим действиям. Как жаль. Если бы юный Изуку знал, что всё так произойдёт, то… Хотя, наверное, он поступил бы также.         Мальчик не понимал, что чувствовал, поэтому и выразить словами не мог. А Кацуки было плевать, в то время у него был явно тяжёлый период, когда всё шло не так, поэтому он и начал общаться со странноватым, вечно заикающимся Изуку — милым созданием с веснушками на лице. Что-то в хрупком телосложении вызывало в Бакуго ненависть и злость, что-то рождало в нём желание присвоить, и всё это настолько исказилось в его восприятии, что он решил доставлять боль Мидории, наивно полагая, будто так перестанет чувствовать злость. Но с каждым разом, видя капли крови на траве и слёзы в покрасневших глазах, наполненных не той ненавистью и страхом, которые он ожидал увидеть, а немым вопросом «тебе лучше?», внутри появлялись сомнения и гнев.       Бакуго не понимал, почему Мидория терпел всё это, почему каждый раз заматывал бинтами руки и туловище с грустью во взгляде. Словно ему не было дела до того, что мальчик причинял бесконечную боль. Это вводило Кацуки в замешательство, а от этого он не мог остановиться, он хотел увидеть ненависть в изумрудных глазах, услышать оскорбления и, может, получить по лицу. Но ничего не происходило из раза в раз. Ему просто позволяли истязать тело.       Однажды Бакуго оставил ожог на предплечье мальчика и, когда наклонился, чтобы заглянуть в заплаканные глаза, почувствовал, как на голову легла ладонь, мягкими движениями поглаживая, будто успокаивая, пока ужасающее пятно на коже краснело всё больше. Кацуки с ужасом отшатнулся, осознавая, что испытывает. Страх. Его пугало это спокойствие и отсутствие нормальной реакции на весь кошмар, который он творил.       Красные глаза распахнулись и наполнились слезами, которые бесконтрольно текли по щекам. Руками он сжимал траву и дрожал, не отрывая взгляда от мальчика, который, казалось, был удивлён.       — Каччан? Ты в порядке? — тонкий голос проник в голову, что-то разбив внутри. Блондин поднялся на дрожащих ногах.       — Ты… Что ты такое? — дрогнувшими губами прошептал Кацуки и попятился назад. Нет, ни один человек не стал бы беспокоиться о том, кто его мучил, не стал бы молча всё это терпеть.       — Что ты имеешь в виду?.. — вздрогнув, сморгнул слёзы вновь Изуку и следил за блондином. Он что-то сделал не так?       Бакуго споткнулся и упал, громко всхлипнув. Когда Мидория поднялся и сделал шаг навстречу ему, мальчик поднялся и бросился бежать, едва разбирая дорогу. А маленький Изуку стоял там, испытывая жгучую боль, которая была намного сильней той, что причинял ему Кацуки. Он ведь просто хотел быть рядом с ним, почему же Каччан бросил его? Слёзы пачкали лицо, капали на землю. С того момента они не виделись…       Мидория вырос, но не забывал о своей первой любови ни на минуту. Каждый день смотрел в отражение и проводил пальцами по шрамам. Он пообещал себе, что вернёт Кацуки, чего бы ему это ни стоило. Изуку и сам понимал, что в его жизни больше не будет смысла без него, но от того, конечно, не становилось легче. Если бы всё ограничивалось сексуальным влечением, то проблем было бы намного меньше, но нет.       Мужчина как-то решил попробовать забыться в дешёвом алкоголе. И в тот день он нашёл того, кто был похож на предмет его обожания. Так ещё и в свободном доступе — миловидный блондин с карими глазами. Пусть телосложение отличалось, да и характер явно другой, но ему было плевать на мелочи. Он переспал с ним. А потом почувствовал такую пустоту, что даже ненависть к себе утонула в ней. Будто он предал Бакуго своим поступком. После этого он ввязывался в драки и даже не смотрел в сторону легкодоступных людей.       Когда он узнал о Всемогущем, то в его голове родилась мысль, которая теплом отдалась в сердце. Почему бы ему не создать собственную «семью», которой он мог бы доверять? Если он станет влиятельнее, то и способов найти Бакуго появится больше. Так и началась его дорога в качестве основателя первой группировки в утопающем в бесчинствах мегаполисе.       Чуть позднее он нашёл Киришиму. Этот парень вызывал не сочувствие у Изуку, как другие люди, а нечто сродни уважению и пониманию. Что-то подтолкнуло его подойти ближе, поговорить, услышать голос сломленного жизнью человека. Не чтобы позлорадствовать, а чтобы поделиться тем, чем мог — надеждой.

*-*-*

      Изуку строго взглянул на Каминари, который дрожащими руками держал пистолет, а потом вздохнул. Они уже стояли около дверей, отступать некуда. Да и кто бы осмелился?       Шото приходилось ждать дольше, чем положено, поэтому Мидория хмурился и бросал взгляд на Киришиму. Как ни странно, вид собранного и решительно настроенного подчинённого успокаивал. Абсолютного доверия добился лишь он, и, хотя мужчина считал всех в группировке практически своей «семьёй», Эйджиро был среди них особенно надёжным.       Вскоре Тодороки появился вместе со своими людьми. Мидория сразу передал им кейс с ампулами усиления, потому как не желал использовать их на своих подчинённых, но Шото не возражал.       — Начинаем. Все в курсе, что делать. Вперёд! Первая и вторая группы со мной, — Тодороки отдавал приказы, в то время как Изуку хватило лишь посмотреть на своих и кивнуть — все поняли его.       Эйджиро пошёл со своей группой за Шото, Каминари последовал за Мидорией. Остальные из «Изумрудного всплеска» разделились на две группы: одна последовала сразу за боссом, чтобы избавиться от противников, а вторая осталась осматривать территорию снаружи на наличие сбежавших.       Изуку перезарядил пистолет и пошёл первым, без особого труда узнавая дорогу к кабинету Чисаки. Охрана ошарашенно наставила на него оружие, но в тот же момент упала на пол. Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. Он повернул голову к спутнику.       — Хорошая работа, — Каминари выдохнул и кивнул. Он был напряжён.       В кабинете сидели несколько людей, которых Изуку не знал: девушка с пшеничного цвета волосами и хищными глазами, парень со швами на лице и мужчина в очках и куртке. В тот момент, когда он зашёл, они обернулись и вперили в него взгляды. Изуку холодно осмотрел каждого и улыбнулся, хотя никакого дружелюбия от него не исходило.       — Прошу прощения, что прервал. Мне нужен Чисаки, — никто не ответил ему, так что он решил продолжить: — Это была вежливая просьба. Но, думаю, вы мне не поможете. Каминари, убей их.       Мужчина в куртке вдруг рассмеялся, удивляя Мидорию, потому он остановился. Незнакомец склонил голову с ухмылкой.       — Какая жестокость, господин Мидория. Слухи о Вас не врут, — голос был приятным, завораживающим, но Изуку было плевать, ему не стоило начинать разговор вовсе.       — Не хочу тратить время ещё больше, — бросил мужчина, а потом выгнул вопросительно бровь. Девушка сидела, смотря на него таким взглядом, будто раздевала, что заставило его задуматься, какого чёрта вообще происходит у неё в голове, когда он приказал убить их. Внезапно его окликнул Шото и, подойдя ближе, объяснил, кто эти люди.       — Они те, кто шпионил изнутри, всё в порядке, — от его слов Изуку скривился. Предатели. Чисаки плохо выбирал людей.       Тем не менее, Мидория пошёл дальше, намереваясь осмотреть лабораторию, в которой Чисаки проводил свои эксперименты. Только там он мог быть сейчас.       «Как и Эри», — мрачно отметил про себя, сжимая челюсть. Он убрал пистолет и обнажил лезвие ножа, решив действовать без лишнего шума, хотя люди Тодороки и так уже шумели на входе.       По пути к нужной комнате Изуку убил лишь четверых. Он вонзил им нож в туловище, а затем приложил головой о стену. Каминари позади него не вмешивался, следуя за боссом. Наверное, парень один из немногих, кто мог более-менее спокойно наблюдать за действиями Мидории, хотя он впервые видел, как тот почти голыми руками убивает, что вызывало если не восхищение, то как минимум уважение.       Тяжёлое дыхание, пугающий взгляд и кровь на одежде и руках — в таком виде он предстал перед Чисаки, который лишь раздражённо нахмурился, вполне ожидая такого расклада, но не так скоро. Он стоял перед креслом, где сидела девочка. Даже один вид детской руки, испещрённой иглами, вызвал приступ холодной ярости в Изуку. Он отбросил нож в сторону и рукой приказал парню за ним отойти назад. Сложно было держать себя в руках, когда в голове столько мыслей и образов.       Чисаки потянулся медленным движением к шприцу снотворного рядом с ним, после чего сделал шаг к мужчине.       — Не ожидал, что вы зайдёте так далеко. Я почти поверил в твои слова, Мидория. Ты хорош в убеждении, — ещё шаг. Шприц удобно лежал в руке. — Но, знаешь, когда я касаюсь людей, меня сразу пронизывает отвращение, словно я коснулся чего-то заразного. Люди — это болезнь. Почему-то, когда я коснулся тебя, такого не произошло. Значит, ты такой же, как я.       Он остановился прямо напротив Изуку, смотря в его глаза и находя в них столько ненависти и презрения, сколько нельзя было найти нигде. Чисаки на секунду заколебался, а затем попытался воткнуть шприц в открытую шею, но его руку остановили.       — Что за чушь ты несёшь? Такой подонок, как ты, заслуживает смерти, — он сжал кисть сильнее, практически слыша, как трещат чужие кости. Музыка для ушей. — Ты мучил её и достаточно насладился, больше не тронешь и пальцем. Я сломаю тебе каждый, а потом буду снимать кожу. Медленно, чтобы ты прочувствовал всё это, — Чисаки попытался ударить второй рукой, но его вновь заблокировали, а потом ударили коленом в живот с такой силой, что он согнулся напополам, откашливая кровь. — Мусор.       Каминари стоял у дверей, отводя взгляд, слушая как кровь капала на пол изо рта Чисаки. Кажется, ему выбили пару зубов. Он лежал на полу и предпринимал попытки подняться, однако каждый раз его одним резким ударом укладывали обратно. Парень поморщился и оглянулся за спину: Шото уже шёл к ним, а значит, осталось немного. Он вообще не понимал, зачем боссу охрана, если он настолько силён.       — Ха… Ха-ха, возомнил себя героем? Смешно, — у побитого ещё хватало сил на разговоры, удивительно. Изуку решил ударить ещё, а потом отряхнул руки. Но Чисаки не замолчал, только сплюнул кровь и поднял воспалённый взгляд. — Она не станет нормальной, сколько не старайся. Она лишь сырьё, которое нужно использовать, иначе оно потеряет ценность. Всё просто.       — О, ты ошибаешься, — Мидория заговорил неожиданно спокойно, почти весело. Он с улыбкой сел на корточки. — Ты не сломал её, нет. Она не будет нормальной, в этом ты прав, потому что Эри особенная. Я сделаю так, что она будет спать спокойно и забудет о тебе. Эта девочка будет жить, улыбаться, учиться. Она вырастет прекрасным цветком, до которого не смогут дотянуться твои руки с того света.       Чисаки моргнул и собирался огрызнуться, но Шото прервал его, выстрелив в ногу. Вскрик разлетелся по светлому помещению. Парень положил ладонь на плечо Мидории, как бы говоря, что его работа окончена. Тот кивнул.       — Прощай, — шепнул он, перешагнув через тело. Тодороки приказал своим подчинённым забрать мужчину и удалился, не решившись задавать вопросов Изуку.       Мидория подошёл к Эри, которая, казалось, была под действием снотворного. Его руки аккуратно вынули иглы из запястий, отключили приборы, а затем провели бережным движением по волосам. Ресницы девочки трепетали, а под ними были заметны слёзы. Мелкая дрожь в теле выдавала её страх.       — Привет, ангелочек. Можешь не открывать глаза, если не хочешь. С этого момента тебе больше не будет больно, — мужчина нежно смотрел на неё, наблюдая как веки приподнимаются и на него смотрят с блеклой надеждой. Она осмотрела его лицо, заметив кровь и вздрогнув. Слёзы вновь наполнили глаза.       — Вас ранили из-за меня? — дрожащим голосом спросила Эри, на что Изуку покачал головой. Ему было так спокойно от того, что с ней не случилось ничего непоправимого за это время.       — Нет, всё в порядке. Но я пришёл, чтобы забрать тебя. Пойдёшь со мной? Я постараюсь позаботиться о тебе.       Она слушала, широко раскрыв глаза, неосознанно цепляясь за широкую ладонь. Ей с трудом верилось, что этот кошмар мог закончиться. Особенно вот так.       Эри вытерла слёзы и кивнула, на её личике было серьёзное выражение, которое ввело Мидорию в замешательство. Девочка обвела комнату взглядом, после чего посмотрела в глаза мужчине.       — Пойду, — она собралась слезть, но Изуку нахмурился и бережно взял её на руки, уловив удивлённый вздох. Он улыбнулся ей и пошёл к выходу. Каминари, замерший у дверей, последовал за ними, благоразумно придержав язык за зубами.       Вдыхая запах одежды Изуку, Эри чувствовала себя в безопасности. От него пахло чем-то лёгким и морским, успокаивающим. Наверное, именно поэтому она прижалась ближе и задремала.