Боль и раскаяние
19 ноября 2022 г., 11:09
Спокойные деньки не могли длиться больше дня, по крайней мере, не для Изуку. Недавно появилась группа людей, мешающая, доставляющая проблемы и постоянно срывающая задания, даже сделки с оружием иногда оказывались под угрозой. В конце концов, Мидория решил, что пора бы устранить назойливых вредителей. К его же удивлению, первая миссия оказалась провальной. Зеленоволосый не ожидал подобного — план был безупречен. И это наталкивало на мысль, которая делала мужчину мрачнее тучи, лишала сна.
Среди его людей был предатель.
Сколько бы босс ни думал, как бы ни подходил к ситуации, ответ был только такой. Он не хотел предполагать подобное, а тем более копаться снова в делах подчинённых. Киришима был одним из тех, кто знал о состоянии Мидории, старался помочь, но от этого было не много толку. — Не могу поверить, что нас могли предать, — вздохнул с отчаянием Изуку и закрыл лицо руками. Кацуки, сидящий на диване, рассматривающий тетради с записями мужчины, поднял голову. Он встал и подошёл к столу, заваленному бумагами. Глаза зацепились за каракули, которые несколько раз перечёркивали явно раздражённым движением. — Ха, вот вечно ты всё усложняешь, — Бакуго цыкнул. Ему было тошно наблюдать, как на бледном лице темнели круги под глазами, а глаза нещадно теряли блеск. Эри волновалась не меньше него, но усиленно старалась не надоедать бесконечными вопросами. — Ситуации ужасная, тут невозможно преувеличить, Каччан, — Мидория хлопнул ладонью по стопке бумаг, что увеличивалась в размерах с каждым днём. Сколько же проблем было от одной группы людей, просто кошмар. — Они перебрались на заброшенный склад на окраине города, думаю, стоит собрать группу из людей Тодороки, они навряд ли в курсе происходящего в полной мере. Я не уверен, что среди моих людей только один предатель. Хотелось бы верить, что их вообще нет, но... — мужчина откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Его взгляд был тяжёлым и усталым. Кацуки подавил жгучее желание убить тех, кто мешает ему жить. В любом случае, он их убьёт, только позднее. Вид Изуку бесил, вызывал тошнотворное сочувствие, которое ранее Бакуго нечасто испытывал. — Так, заткнись, — прервал, подняв руку. Мидория посмотрел на него с немым вопросом. — Я займусь этим, а ты сейчас соберёшься, — он наклонился, приблизившись к лицу, — зайдёшь с Эри в магазин, где она возьмёт какую-нибудь сладкую фигню, а потом будешь весь вечер читать ей сказки, понял меня? Завтра даже не думай являться сюда. Если увижу, тебе конец. Кацуки ухмыльнулся прямо в чужие губы и впился поцелуем, выражая крайнюю степень раздражения, но его ладонь нежно скользила по шее, выдавая настоящие чувства Бакуго, от понимания которых Мидория не смог сдержать улыбки. Он прижал к себе парня за талию, едва сдерживаясь от того, чтобы не скинуть бумаги со стола и усадить на него Кацуки. Тот явно был бы не против. — Босс, я узнал... — Киришима зашёл в кабинет неожиданно, заставив блондина вздрогнуть. — Ой, извините, не хотел помешать. Эйджиро вышел, без конца опуская глаза, чтобы ненароком не добавить в атмосферу ещё больше неловкости. Изуку со смешком наблюдал, как щёки Бакуго краснели, а сам он гневно пытался прожечь дыру в лице мужчины. — Тц, иди уже, — фыркнул, подталкивая к двери. Парень опёрся бедром о край стола, наблюдал с тщательно скрытым трепетом и удовольствием. Едва Изуку приблизился к двери, парень окликнул его. — Не переживай, я разберусь со всем. Благодарно улыбнувшись, мужчина кивнул, чувствуя, как сильно он устал за эти несколько дней. — Полагаюсь на тебя, Каччан. За дверью Киришима с удивлением проследил за удаляющимся боссом, ему максимально лаконично объяснили, что на ближайшие дни руководство изменится. Эйджиро не то чтобы был ошарашен, у него просто не было слов. Осторожно войдя в кабинет, он взглянул на друга, который сосредоточенно изучал отчёты о проваленном задании. Это смотрелось необычно. — Значит, ты теперь заместитель? Тебе подходит, — Киришима добродушно улыбнулся, получая в ответ самодовольную ухмылку. — Позови Каминари, есть важный разговор. Эйджиро кивнул и ушёл, оставляя Бакуго один на один с планами и отчётами, которых было очень много. Он нашёл одну нестыковку, которая навела на необычную догадку. Спустя мгновение, осознав, что данный момент был ключевым в ситуации, парень выругался, тут же думая над тем, как лучше поступить. И с этим ему должны были помочь двое знакомых, на остальных рассчитывать не собирался.***
Кацуки весь предыдущий день обсуждал действия по захвату наёмников с Киришимой, доходя до крайностей, потому что мусолить уже известную информацию было тупо. Эйджиро же терпеливо объяснял, что, если догадка верна, то им стоило бы предпринять какие-нибудь меры предосторожности, иначе можно было ожидать конфликта не только внутреннего, но и с другими группировками. Кацуки хмурился, понимая, тем не менее, ждать не хотел. В документах было написано, что в операции участвовали люди Каминари и несколько новичков. Также было указано, что одного из новеньких ранили, теперь он проходил лечение в больнице, но страннее было не ранение новенького, а способ нанесения увечий — ему сломали руку в двух местах. Вообще почти все наёмники дрались голыми руками, что казалось безумием, ведь люди Изуку были вооружены до зубов, однако Эйджиро рассказал Бакуго о подробностях их рейда на группировку «Паралич», которой уже попросту не было, и тут вместо смутного подозрения появились обоснованные предположения. Та сыворотка, согласно информации Киришимы, увеличивала физические возможности тела, поэтому драться против толпы было бы вполне реально. А раз так, то и вынюхивать разного рода сведения очень просто. Возможно, внутри не было шпиона, это лишь хвост ящерицы, жалкий остаток ранее существовавшей группировки. Их желание испортить дела «Изумрудного всплеска» достаточно логично, потому что именно Изуку был инициатором той операции, значит, мстить будут ему по полной. — Мерзкие отбросы, — презрительно бросил Кацуки, взъерошивая собственные волосы. Он размял затёкшие плечи и поудобнее взялся за винтовку, через прицел наблюдая за окнами заброшенного здания. Через гарнитуру был слышен голос Эйджиро. — Они возвращаются, будьте осторожны. — Слышал, Каминари? Не открывай огонь без разрешения, — предупредил парень. В ответ раздалось нервное «да-да». — И вообще, это было всего раз... — Денки незаметно потирал шею, нервничая всё больше. У него не было желания участвовать в операции, но и Бакуго его не спрашивал. — Будешь много болтать, и я тебя уволю, — почти прошипел блондин. Каминари тут же замолчал. Внутри здания загорелся свет, группа людей мелькала то и дело в окнах. Кацуки ухмыльнулся, напрягаясь и впериваясь глазами в каждый силуэт. Он замер и, сжав челюсть до скрежета, приказал медленно начинать, но в живых оставить одного-двух для получения информации. Сам Бакуго остановил выбор на первом же человеке, одним точным выстрелом отнимая жизнь. Его люди ворвались внутрь, где тут же поднялся шум. Он убил ещё нескольких, пару ранил, а затем, устроив оружие на спине с помощью ремней, сам пошёл в здание. Проклятия и выстрелы его ни капли не смутили. Парень зажёг сигарету и затянулся, выдыхая клубы дыма. Иногда ему было просто необходимо почувствовать эту пелену мнимого спокойствия на душе. Выстрелы затихли и остались только двое, что громко ругались, но, стоило Эйджиро приставить к их лбу дуло пистолета, тут же поумерили свой пыл. — А босс знает, что ты куришь? — внезапно обратился к нему Денки. Парень вздрогнул, перевёл пылающий взгляд на мгновенно побледневшего Каминари. Тот уже сделал шаг назад, но на плечо положили ладонь. С самой обманчиво добродушной улыбкой Бакуго заговорил: — Каминари, знаешь, что? — Н-нет. — Я тебя сейчас прибью вот этими вот руками, — он угрожающе сощурился, сжимая чужое плечо рукой сильнее. Денки поднял глаза к небу, молясь, чтобы его спасли. Умирать молодым не хотелось. — Баку, бро, успокойся. Каминари нам ещё нужен живым, — почти весело сказал Эйджиро, хотя с оружием в руках это было странно. Кацуки цыкнул и потушил сигарету, костеря всё на свете. Он подошёл к одному из сдавшихся, присел на корточки, чтобы взглянуть в суровое лицо. — Итак. Откуда у вас информация об «Изумрудном всплеске»? — Пошёл ты, — с отвращением выплюнули ему прямо в лицо. Кацуки не был терпеливым, ему никогда не нравилось, когда люди не понимали, в какой ситуации находятся. — Неправильный ответ! — он ударил по лицу, ломая нос с хрустом. Кровь потекла по губам, капая на бетон. На удивление, Бакуго почувствовал себя чуть более напряжённо, когда озлобленный взгляд подняли вновь. — Будешь говорить? — Я тебя убью, — прошипели в ответ. Вздохнув, парень покачал неодобрительно головой, вновь изувечивая тело несговорчивого. Тот отплёвывался кровью, но упорно молчал. В какой-то момент блондин разозлился, не отдавая себе отчёт, и, как следствие его гнева, лицо упрямца превратилось в некое подобие человеческого, сам он потерял сознание. Бакуго чертыхнулся и встал, не находя смысла продолжать. Когда он обернулся, встретил несколько испуганных взглядов. — Следующий? — холодно оскалился, пугая больше прежнего. Наёмник ожидаемо заговорил, но из слов можно было с трудом вычленить нужные сведения. Кацуки раздражённо крутил пальцем у виска, выслушивая кучу всякой ненужной хрени. Когда мужчина начал рассказывать про то, как он и его соратники злы и ненавидят «того лицемерного ублюдка с веснушками на роже», Бакуго откровенно говоря не выдержал. Он жёстко впечатал подошву ботинка в чужое лицо, чёрные разводы и кровь смешались в мерзкие пятна. — Ещё раз услышу это и сразу убью. Хотя, ты уже мёртв. Красные глаза горели лютой яростью, от которой хотелось съёжиться в углу. Парень сделал шаг назад, бросил взгляд на Эйджиро, и тот понял без слов. Громкий выстрел прогремел дважды, задание было выполнено. — Так, значит, всё-таки препараты, — вслух проговорил красноволосый и убрал оружие. Бакуго молча пошёл к выходу. — Судя по всему. Но вопрос в том, откуда эти отбросы его взяли. Если это дело рук «Алого заката», то возникнет конфликт помасштабнее предыдущего. Думаю, стоит наведаться к двумордому, — парень выругался и потёр глаза пальцами. Эйджиро понимающе кивнул, усаживаясь за руль. Машину они оставили неподалёку на перекрёстке. — А босс... — начал было Киришима, как тут же почувствовал непонятную убийственную ауру. — Не говори ему, — прошипел Кацуки. — Ни то, что эти уроды говорили, ни о сомнениях в Тодороки. Ему стоит взять перерыв. Эйджиро удивлённо выдохнул, а потом улыбнулся и завёл двигатель. Его каждый раз удивляли отношения между этими двумя, привыкнуть было просто невозможно. — Бакуго беспокоится, ого, — раздалось с заднего сиденья. Кацуки медленно повернул голову, намереваясь дотянуться до шеи и сломать её. — Каминари. — Бро, спокойно! Не надо крови, пожалуйста, — примирительно говорил Киришима, но его никто не слушал. Машина заполнилась матами и угрозами блондина, который тщетно пытался задушить сидящего сзади друга, пока тот пытался хоть как-то исправить своё положение.***
Очередное раннее утро, в которое не получилось выспаться. Сможет ли Бакуго вообще когда-нибудь нормально поспать? — Да, Деку, — проснувшись от рингтона, Бакуго недовольно заговорил. На том конце что-то зашуршало. — Доброго утра, Каччан. Перестань упрямиться и приходи домой хотя бы на ночь, Эри начинает беспокоиться, как и я. Ты слишком загрузился этим заданием, — голос с утра у Изуку был глубоким, с хрипотцой, что побуждала кожу покрываться мурашками. Парень фыркнул с раздражением. — Действуешь мне на нервы с самого утра. Вместо этого постарайся лучше побольше времени уделять дочери, болван, а не названивать мне в... — Кацуки отодвинул телефон от уха и взглянул на дисплей. Его глаза в удивлении расширились. — Ёбаных пять утра?! Ты больной, что ли? Деку, клянусь, я выбью из тебя всё дерьмо, если снова так сделаешь. А касательно дела... У меня нет проблем с ним, скоро закончу разбираться, так что не еби мозг, будь добр. Мидория на другом конце устало вздохнул, а затем усмехнулся, понимая, насколько глупо себя ведёт. — Хорошо, когда закончишь, твой мозг больше не трону, — Кацуки покраснел от подтекста, которого, возможно, и не было вовсе. Хотя, если знать Изуку достаточно, то можно понять, что подтекст есть всегда и везде. — Я благодарен тебе за помощь, правда, поэтому можешь оставить часть на меня, это ведь моя работа. — Заткнись, дорогой, — делая акцент на обращении, процедил парень. Его злило то, что мужчина опять хотел взвалить всё на себя. С самого детства Бакуго бесила эта его черта. — Я закончу это, а потом куплю грёбаных пончиков, — он устало улыбнулся, расслышав смех Мидории. — Как скажешь, Каччан. Надеюсь, ты справишься. — Конечно, блять, справлюсь! Ты кому это говоришь вообще? Чёртов Деку, бесишь уже, — зажмурившись, не заметил, как неосознанно начал водить пальцами по собственной груди от нечего делать. — Всё бы отдал, чтобы увидеть твоё лицо сейчас, — с улыбкой протянул неожиданно Изуку. Его голос стал чуть ниже. — Могу поспорить, ты смотришься сексуально в помятой и расстёгнутой рубашке. Распахнув глаза, Кацуки удивился тому, что тот знал, в чём он лёг спать. Это немного будоражило. — Надо будет как-нибудь трахнуть тебя на столе. Думаю, это будет прекрасный опыт, — рассуждал вслух мужчина, будто специально поджигая фитиль внутри Бакуго. Он сглотнул, осознав, что возбудился уже от одной представшей перед глазами картинки. — Возможно, — на выдохе ответил парень и невольно облизнулся. — Хм, — протянул нарочно медленно, выводя из себя блондина. — Неужели настолько соскучился по мне, милый? Кацуки рыкнул, подавляя в себе желание попросить Изуку приехать и осуществить сказанное. Хотя не то, что подавил — вырвал с корнем. — Да чёрта с два, — бросил пренебрежительно. Рука своевольно расстегнула пуговицы рубашки до конца. — А вот я скучаю. Как только закончишь, обещаю исполнить любое твоё желание, так будет честно, — игривая ухмылка была почти осязаемой. Кацуки вздрогнул, тут же задумавшись, что бы он хотел сделать с этим ботаном. Хищный оскал, адресованный одному конкретному человеку, промелькнул на лице. — О-о, ты пожалеешь, Деку. Готовься подчиняться, — в ответ на его запал лишь рассмеялись. Ласково, почти снисходительно. — Для моего любимого всё, что угодно. На этой ноте разговор закончился. Выдохнув обжигающий воздух из лёгких, Бакуго всё же провёл ладонью по стоящему члену. Дрожь тут же пронзила тело, мышцы напряглись, а перед глазами стояла картинка, так учтиво подкинутая воображением. Кацуки сжал зубы, чертыхнувшись, и начал двигать ладонью, воспроизводя чужой голос, что всё ещё оседал где-то в глубине сознания. — Блять, — выругался и двинул бёдрами вверх. Он запрокинул голову, второй рукой сжимая чувствительные соски и едва сдерживая стон. Рука быстро скользила по стволу, размазывая жидкость по всей длине. Его дыхание сбилось, в горле пересохло. Сжав ладонь чуть сильнее, парень зажмурился, пачкая спермой собственные пальцы. После разрядки ноги била мелкая дрожь, а мышцы неконтролируемо сводило. Бакуго выдохнул и ухмыльнулся: — Блядство... Только этот задрот может возбудить меня одной фразой.***
Смерив в который раз взглядом помпезное здание этажей в пятьдесят, Кацуки вздохнул и потёр переносицу. Уже подъезжая к главному зданию «Алого заката», парень даже не сомневался, что его так просто не пропустят, но, в принципе, и идти он не торопился — на часах было почти восемь, поэтому выносить дверь и устраивать погром не было смысла. Минут десять Бакуго считал бесцельно этажи и пил кофе, которое недавно купил в ближайшем круглосуточном кафе. — Может, забить?.. Посплю пока, а там уже выбью ответы, — лениво рассуждал блондин. Он посмотрел на часы, отсчитывая секунды до начала рабочего дня, а затем разозлился, швырнул в мусорку пустой стаканчик и пошёл к стеклянным дверям. «Какого хуя я вообще должен ждать?» На ресепшене его встретил работник, который был таким же сонным, как, определённо, и сам Кацуки. Возможно, только это не дало в полную силу разораться и потребовать встречу с Шото. — Здравствуйте, чем я могу помочь? — заметно нервничая от столь раннего визита. Парень постарался скрыть усталость, но его взгляд был очень уж говорящий. — Мне нужен Тодороки, это важно, — Бакуго сосредоточенно наблюдал, как бледнеет собеседник. Тот метнул взгляд синих глаз к телефону, а потом сглотнул. — У Вас назначена встреча с господином Тодороки? Боюсь, что он немного занят сейчас, но если Вы подождёте немного... — Просто скажи, что к нему пришли от Изуку Мидории, сразу поднимет свою задницу с постели, — сжав челюсть, начал выходить из себя. Наверное, стоило через Изуку предупредить Шото, а потом уже ломиться, но тогда появились бы вопросы, которых Кацуки хотел избежать. Работник занервничал, расширив глаза от какого-то непонятного страха. Хотя его можно было понять — Бакуго был страшен в гневе. — Я... Уточню, — парень взял телефон и второпях набрал номер. После короткого разговора, который напоминал скорее монолог, потому что говорили только на другом конце, Бакуго сказали, что ему нужно будет немного подождать в кабинете на двадцатом этаже, где проводились официальные встречи. Кивнув, блондин отправился к лифту, нетерпеливо топая в ожидании. До двадцатого подниматься было скучно и долго. Мысли постоянно возвращались к вопросу, откуда же взялось такое количество ампул, но сомневаться в тех, кому доверял Мидория, было мерзко. И хотя сам Кацуки едва ли мог решать что-то настолько важное, тем не менее, разобраться во всём этом нужно было, чтобы сохранить репутацию. К тому же, внутри со временем тоже могут начаться разногласия, а это уже уничтожит всю группировку, погубив мечту Изуку. «Какого чёрта я вообще беспокоюсь об этом ботане?» — цыкнул с раздражением. Лифт остановился на нужном этаже. — «Ладно, он любит встревать во всякое дерьмо. Однажды его это точно угробит». В кабинете, ожидаемо, никого не было, поэтому парень, просидев в кресле около пятнадцати минут, психанул и поднялся на двадцать первый этаж, наглым образом вламываясь в спальню. Полумрак и сопение царили в комнате, где-то в ванной шумела вода. Шото спал, закутавшись в одеяло, одна макушка торчала. — Двумордый, поднимайся! — рявкнул тому на ухо Бакуго, сдёргивая одеяло. Парень разлепил глаза, нахмурившись, и равнодушно посмотрел на нарушителя спокойствия. Он потёр глаза руками и сел. — Чёрт... У вас это семейное или что? — недовольство сквозило из каждого слова. Кацуки фыркнул, швырнув одежду, которая валялась на полу, в руки Тодороки. — Что за важное дело? — Да так, хотел спросить, что вы сделали с теми ампулами, — сев на кресло, парень вперился глазами в сонное лицо собеседника. Тот оделся и замер. — С чего мне рассказывать тебе об этом? — ровно поинтересовался он, намеренно не смотря в чужие глаза. Блондин склонил голову с подозрением. — И правда, тебе ведь не важны взаимоотношения между группировками, — медленно начал Кацуки. — А то, что у нас проблема с наёмниками, знаешь? Они такие интересные, дерутся в рукопашную против вооружённых. Округлённые глаза Тодороки навели на мысль, что он не знал. Бакуго едва не рыкнул от разочарования. Значит, не Шото. — Что? Так вы нашли тех, кто мешал нашим сделкам? Я отправлял своих людей, но без толку. Что удалось выяснить? — огонёк ярости позабавил бы Бакуго, но его увлекли другие размышления. — Не обязан рассказывать такую важную информацию, — парень вздёрнул подбородок с насмешкой и недовольством одновременно. Шото нахмурился, выдыхая как-то отчаянно. — То вещество было украдено. Кацуки остановил скептический взгляд на Тодороки и закрыл лицо рукой, понимая, как всё усложнилось. — Вашу мать... Так и знал, что что-то не так. Видимо, среди ваших есть предатели, потому что большинство наёмников, по словам Деку, — бывшие члены «Паралича». Мы перебили почти всех, думаю, остались несколько крыс, которые могут находиться внутри группировок. Надо лучше следить за людьми, — скривив лицо в раздражении. Он поверить не мог, что есть такие, кто решился шпионить изнутри, учитывая, что наказанием за подобное является смерть. Хотя, так только в «Изумрудном всплеске». — Не думал, что они настолько бесстрашные, — Шото поправил волосы, взглянув в окно. — Я постараюсь искоренить это так же, как сделал однажды Изуку. Вздрогнув, Кацуки проследил за эмоциями на чужом лице и с презрением заметил это тупое равнодушие, которое выводило его из себя. Парень поднялся как раз тогда, когда дверь ванной комнаты открылась. — Делай, что хочешь, я пришёл убедиться в том, что вы причастны к этим херням в склянках. И ещё, разберитесь со своими людьми сами, мне не хотелось бы вырезать две группировки, — он обвёл взглядом Инасу, который стоял рядом и пока не встревал в разговор, с недоумением смотря на блондина. — Хотя, нет, я с удовольствием это сделаю при необходимости, — с ядовитой ухмылкой. Шото глубоко вздохнул, кивнув. — Да, да, спасибо за твоё беспокойство. Изуку передавай привет от меня. — Ага, обязательно. Покеда, — махнув на прощанье рукой, Кацуки ушёл. Йоараши, до этого молчаливо наблюдавший за развитием событий, приблизился к Тодороки и заинтересованно склонил голову. — Итак, чего он хотел? Буйный парень, — улыбка Инасы немного расслабила напряжение внутри главы «Алого заката». Шото неожиданно обнял его, прижимаясь к груди. От чужого горячего тела ещё пахло гелем для душа. — Да опять проблемы... Естественно буйный, он ведь встречается с Изуку, другого даже ожидать не стоило, — его терзали сомнения. Подчинённые никогда не подводили своего босса, но и об абсолютной верности не было речи. После своего отца Шото смотрелся совершенно беспомощным, мягким и слабым, а все его попытки создать доверительные отношения с другими группировками считались глупыми и смешными. Стоило ли говорить, что его личная жизнь с Йоараши подвергалась повсеместной критике? Он упорно игнорировал всё, считая это лучшим выходом. — Значит, с Мидорией? Они оба достаточно интересные, — опустив широкую ладонь на голову возлюбленного, Инаса прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. — Я слышал, что он говорил о шпионах. Среди моих людей не составит труда найти таких, поэтому не беспокойся сильно. Постараюсь помочь тебе, насколько смогу. Улыбнувшись краями губ, Тодороки благодарно прикоснулся к мягким губам. Ему повезло, что он смог найти важного для себя человека. Вся эта ситуация добавляла проблем Кацуки, его голова готова была лопнуть от очередных предположений или планов, которые могли быть попросту бесполезны. Он подумал, как лучше вытянуть из их рядов предателей, но, возможно, в этом не было необходимости — эта мысль заставила остановиться у машины и взглянуть на голые ветви деревьев. Нечто грустное появилось в алых глазах. «Как же мне хочется спать», — проведя рукой по лицу. Неожиданно слабая ухмылка тронула губы. — «Ладно, покончить с этим раз и навсегда однозначно стоит. Деку будет мне должен». Телефон завибрировал. Едва Бакуго прочитал сообщение, как тут же сорвался с места и завёл двигатель машины. Колёса взвизгнули. — Вот же блядство.«Кацу, я получил информацию о том, что сейчас произошло нападение на группу патрулирующих. Отправляюсь туда, но уже доложили о жертвах».
Парень никогда в своей жизни не ехал по городу на такой скорости, нарушая некоторые правила. Его рука в нервном напряжении сжимала руль, а когда он оказался неподалёку от места происшествия, то в спешке схватил пистолет и выбрался из салона. Территория улицы уже наполнилась выстрелами и криками, где-то вдалеке слышалась сирена полицейских. Красная копна волос мелькнула в переулке, где гремели выстрелы. С тревогой в сердце и распирающим тело адреналином, блондин метнулся через дорогу, едва не словил шальную пулю несколько раз. Эйджиро тяжело дышал и постоянно выкрикивал предупреждения своим людям, которые старались подобраться к нарушителям. Те выглядели слишком опасными, их было всего около десяти от силы, но разгром слишком масштабный. Бакуго заметил, что, даже когда в них попадали пули, они словно ударялись о что-то ужасающе твёрдое и застревали в коже. — Сколько жертв? — попытался спросить Кацуки, перекрикивая стоящий шум. Эйджиро бросил мимолётный взгляд на друга и продолжил прикрывать подчинённых. — Пятеро наших и... Больше десяти мирных, — крикнул в ответ. Кацуки распахнул глаза в удивлении, гнев усилился в нём за считанные секунды. — Вот мрази... Парень прицелился и выстрелил точно в лоб, но мужчине было всё равно, будто его попросту укусил комар. Бешеный взгляд метнули к двум вооружённым противникам, в следующее мгновение от удара о стену куски кирпича разлетелись по сторонам, так и норовя навредить людям. Бакуго с силой оттолкнул от себя Киришиму — тот оказался на расстоянии в несколько метров. Разъярённый человек получил несколько точных выстрелов в лицо, но, вопреки пессимистичным предположениям, они возымели свой эффект. Мужчина закричал от боли и, истекая кровью, упал на пыльный асфальт. Кацуки поздно заметил, что не все враги были под действием препарата — часть помогала с расстояния, и именно они ранили парня. Он зажмурился и в ответ, хоть и с трудом, ловко выстрелил в нескольких. Красное пятно растекалось в районе плеча, боль волнами накрывала тело, лишая сил. Эйджиро подошёл к нему, чтобы помочь, но сам рисковал получить ранение. Полиция начала свою работу, разбираясь с уже обезвреженными нарушителями. Вскоре приехала «скорая помощь». — Держись, не теряй сознания, Кацу. Слышишь? Не вздумай отключаться, — Киришима тревожно держал на дрожащих руках корчащегося от боли друга. — З-заткнись... Я не сдохну от этого, — сколько бы ни бахвалился блондин, но его сознание постепенно угасало. Перед его глазами в последний момент мелькнули красные волосы перепуганного Эйджиро.***
Мальчик сидел в одиночестве на берегу, опустив ноги в прохладную воду, пугая своим присутствием рыбу в озере. Ветер редкими порывами трепал светлые волосы и пробирался под одежду. В этот день солнце нещадно пекло. Хотелось купаться, но вода была пока ещё недостаточно тёплой. Кацуки шмыгнул носом, поднял брызги ногами и с интересом наблюдал, как капли воды блестели на траве. Он сегодня не виделся с Деку, потому что ночью не мог уснуть, думая о веснушчатом лице, которое постоянно привлекало внимание. Что-то с ним было не так, ведь он чувствовал себя странно каждый раз, когда встречался взглядом с этими яркими глазами, в которых извечно плескалось любопытство. Бакуго ни разу не видел его злым. — Тупой Деку... Из-за него теперь спать нормально не могу, — мальчик беззлобно вздохнул, откинув голову назад. Он упал на мягкую зелёную траву. Где-то послышался шум пролетающей стаи птиц. — Может, я слишком много думаю? — Бакуго прикрыл глаза. Ему было легко и так спокойно, как не было уже давно. Никакого раздражения или ярости, презрения или жалости, стало невообразимо тяжело подняться — тело неожиданно налилось свинцом. — Привет, Каччан, — мягко раздалось прямо над головой Кацуки. Он приоткрыл глаза и тут же наткнулся на лицо сидящего рядом Мидории. Как всегда сияющий жизнерадостностью, его друг улыбался так нежно, что захотелось поцеловать. «Стоп. Что?..» — Бакуго моргнул, не поменявшись в лице, а потом вдруг протянул руку вперёд, наклонил чужую голову к себе под удивлённый взгляд. — «Я же могу это сделать. Могу сделать всё, что пожелаю, ведь ты мне позволяешь это». Зелёные волосы мешали, но мальчику было плевать на столь незначительные помехи. Он прикоснулся к чужим губам и... почувствовал холод. Нахмурившись, Бакуго несильно прикусил губу, чтобы ощутить привкус металл на собственном языке, но ничего. Будто осязание покинуло его. Отстранившись, Кацуки увидел улыбку, полную снисходительности и будто бы безразличия. Сердце пропустило удар. — Ты так хочешь подчинить меня, Каччан? — голос Изуку эхом раздался в голове. Мальчик вздрогнул и с болью прикусил щёку изнутри, не находя слов оправдания. Да, всё было именно так. Чужая ладонь невесомо коснулась щеки. — Мне больно. Бакуго недоумённо поднял глаза и оглядел друга, натыкаясь на стремительно расползающееся пятно на шее. Кровь текла по коже, пачкала одежду. В какой-то момент алые капли упали на лицо замершего в оцепенении мальчика, что смотрел распахнутыми глазами в стеклянные зелёные. В них не было больше нежности и доброты. — Каччан, хочешь поиграть? — внезапно спросил Изуку с леденящей душу улыбкой на лице. Бакуго будто очнулся и, резко подорвавшись, отполз от друга, но забыл, где находится, и упал прямо в воду. Глаза защипало от попавшей в них воды, Бакуго панически вдохнул. Он с трудом вынырнул, откашлялся. Лёгкие нестерпимо жгло, сердце от страха билось слишком часто. Когда мальчик посмотрел на берег, то встретил спокойно, почти умиротворённо наблюдающего за ним Мидорию. Тот присел на корточки, склонив голову. — Ты так сильно не хочешь со мной играть? Бакуго сначала разозлился, а потом почувствовал невероятную горечь — заслужил. Его одолело чувство вины, мерзкое и причиняющее боль. Мальчик зацепился пальцами за землю и подтянулся, выбираясь на берег. Изуку с тем же лицом смотрел на него, не предлагая помощь, на которую и не надеялся Кацуки. Хотя, нет, всё-таки надеялся. Он зябко поёжился от холода мокрой одежды, взглянул на стоящего рядом Изуку. — Знаешь, я не хочу больше играть с тобой. Ты не заслужил всего этого, — красные глаза с сожалением обвели ещё свежие бинты, закрывавшие шрамы. Он просто больной ублюдок, который срывается на других... — Что ты говоришь? Я разве сказал, что виню тебя? Кацуки с болью поднял голову и взглянул в лицо Изуку, тут же почувствовав дрожь в теле. Он боялся. — Я люблю тебя, Каччан, поэтому... поиграй со мной ещё, хорошо? — с улыбкой на лице. Мидория улыбался посиневшими губами, его кожа приобрела нездоровый оттенок серого, тонкие детские пальчики поддели футболку, без труда стягивая её и отбрасывая в сторону. Пугающе безразличный взгляд заставил Кацуки отступить, но он споткнулся и упал на траву, даже не заметив. Сердце заходилось в бешенном ритме, страх сковывал конечности, ему снова было сложно дышать. Изуку опустился на траву и приблизился к другу, протянул ладонь к его лицу. Когда ледяные пальцы коснулись кожи Бакуго, он зажмурился и отвернулся. Солёные слёзы неожиданно полились из глаз вниз по щекам. — Я... Ты меня пугаешь, перестань... Пожалуйста, — едва смог выдавить охрипшим голосом. Ветер затих. Всё вокруг словно замерло, как казалось. Не было слышно ни шуршания листьев, ни пения птиц — мёртвая тишина заполнила поляну. Мальчик дрожал ни то от холода, ни то от ужаса, на него было больно смотреть. Прошло мгновение, другое — Бакуго понял, что что-то не так, ведь к нему не прикасались больше, не говорили с ним. Лишь взглянув с опаской вновь вперёд, заметил, что рядом никого не было. — Деку?.. — несмело позвал Кацуки дрогнувшим голосом, одновременно шаря взглядом по берегу. Никого. Он посмотрел под ноги и увидел горсть пепла, которую уже успел тронуть ветер. От осознания, чем могло быть это, Бакуго поплохело. Зажав рот рукой, блондин старался сдержать рвотный позыв, натыкаясь глазами на футболку рядом с пеплом. Он не выдержал. Выворачивало изнутри, будто само тело пыталось отторгнуть его. «Это я? Я убил его? Нет, не может быть... Он ведь был только что здесь. Может, это что-то другое? Деку ведь не мог... Не мог умереть, да? Деку. Деку...» — Изуку, прости меня, — захлёбываясь слезами, Бакуго сжимал в руках траву. Он плакал, вспоминая всё, что чувствовал, делал, говорил — за это короткое мгновение мальчик осознал, насколько важным был для него Мидория, будто вся жизнь оказалась перед глазами под нужным углом. Боль и сожаления давили, мучали, грызли с непомерной силой, появилось желание просто утопиться в этом проклятом озере. Он осознал, какую ошибку совершил, когда сбежал в тот раз, в лесу. Понял, что зря не слушал, когда Изуку шептал ему что-то. Не видел, как цвет зелёных глаз становился тусклым. Он довёл Мидорию до такого, это всё его вина.Бакуго с трудом вдохнул и закричал так громко, насколько позволяли связки.
— Каччан, успокойся, — взволнованный, мужчина схватил аккуратно за руку Кацуки в успокаивающем жесте. Блондин непонимающе огляделся вокруг, замечая апартаменты больничной палаты, но ему было это не важно. Горло саднило от крика, а в голове до сих пор стоял ужас и горечь. Едва алые глаза, заметно покрасневшие от слёз, заметили Изуку, как Бакуго замер, забывая, что нужно дышать. Он сел и резким движением заключил в объятия удивлённого таким поведением возлюбленного. В груди щемило от одного воспоминания о кошмаре, но это был просто сон. Ужасающий, леденящий кровь сон. — Всё хорошо, я рядом, — с нежностью заверил Мидория и ласково улыбнулся. У него за последние несколько часов сердце чуть не остановилось раза три, пока проходила операция, но всё обошлось, слава всем Богам и Дьяволу. Отстранившись, блондин неожиданно состроил такое выражение лица, что на мгновение Изуку засомневался, правда ли перед ним его Кацуки. — Прости, я виноват. Конечно, всё то, что я делал нельзя искупить одними извинениями, но мне правда жаль, — поддерживать ровный тон было сложно, учитывая, что хотелось биться головой о стену от отчаяния. Он вредил своему любимому человеку, как это оправдать вообще можно? Мужчина растерялся. Рука коснулась чужой дрожащей, сжатой в кулак ладони. — Я не злюсь на тебя, не виню тебя, — от его слов Кацуки вздрогнул, невольно цепляясь за чужую руку, боясь того, что тот исчезнет. Парень заметил, с каким трепетом в ответ грубоватые пальцы огладили тыльную сторону ладони. Глаза вновь намокли. — Я люблю тебя. Не важно, что было, мы это уже пережили. Давай думать о будущем, договорились? О нашем будущем, — Изуку любовно поцеловал его в щёку, собирая губами текущие из глаз слёзы. Бакуго зажмурился, опустив голову, и кивнул. Его вновь обняли, даруя тепло, которое убедило в том, что это не сон. И Деку никуда не исчезнет. — Спасибо.
