Параллельно

Утро. Лучи залили золотом комнату и играют с её светлыми волосами. Шепчет в тишину известные строчки, играя с его кудрями. Она скучала. Она не представляет свой мир сейчас без него. Она больше не вынесет этот мир в одиночестве. «Нет меня без тебя» Давняя строчка, а все ещё правдивая. До каждой буквы. Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно. А ты придешь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. — Ну чего ты, родная. Прекращай плакать. Самое время согреть друг друга. — Дан… Ноги. Я просто… вчера вечером побежала, когда Вира позвала достать ей какой-то набор с полки, да так побежала, что встретилась коленками с частью ступенек на второй этаж. В тот момент понимаю, что не могу встать. Кое-как доползла по лестнице и достала дочке набор, а после рыдала от боли, закрывшись в ванной. Потом отпустило, хоть ходить смогла, сейчас опять. Постоянно болят мышцы, я не знаю что делать, — ложится на его колени и шепчет. — Девочка моя, с этим надо что-то делать. Давай я сейчас позвоню в частную клинику. — Не стоит. Ну ты же знаешь как я их боюсь. Хотя нет. Звони. Возможно следующий такой раз я не перенесу. — Таня… как бы я хотела, чтобы вся твоя боль была моей. Ты не заслуживаешь всю эту боль. Сейчас вернусь, — выходит из комнаты, что бы её не волновать. А она бы не хотела. Совсем. Ведь смотреть, как плохо родному человеку намного больнее своей боли. Минуты тянутся мучительно медленно. Тина вдруг слышит детский всхлип, разрывающий сердце. Не обращая на боль внимания, добегает до кроватки дочери. Боль пронзает резко, кажется успев разорвать пару галактик вокруг, а не только женские ноги. Крик. Теряет связь с реальностью, падая на холодный пол. Крепкие руки подхватывают в последний момент и прижимают к себе. — Мама, мамочка, что с ней, — девочка тормозит, переводя взгляд на мужчину. Тихо, еле слышно, но он узнаёт родные нотки. — Пап? — Все хорошо. Уже все хорошо, маленькая. Относит её на диван, прижимая, как самую драгоценную. Ведь так и есть. Возвращается к дочке, рассказывая ей истории про то, что вечно, пока женщина приходит себя. — Пап, а ты нас любишь? — Вы для меня самое ценное. Во всей этой жизни я сильнее не добился ничего, чтобы так же ценил как вас. — Сказал номинант на Гремми, — посмеиваясь, тихо звучит по пространству. Девочка. До дрожи своя. — Тань, ты же знаешь, что это другое. Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Доченька, иди сюда. — Папа, папа, а можно полетать? — Тебе можно всё. Подхватывает девочку и по комнате разносится яркий детский смех. Такая маленькая щемящая нежность. Такое хрупкое счастье. Такая простая истина любви.