Параллельно

— Нужна операция. Переплётные пальцы нервно сжимаются. — Хорошо. Когда? — она не многословна. Она всегда боялась больниц. А последние года ещё сильнее. Шепотом произносит краткие слова, боясь вердикта. — Утром. Сейчас отдыхайте. Выходите из кабинета и ты слышишь всхлип. Садишься на скамейку рядом и помогаешь ей сесть на колени. Утыкается в плечо и тихо шепчет. — Останешься? — Да. Что бы ни случилось, я буду рядом. — Спасибо. Пошли? Видишь подавленное состояние, знаешь, чего она боится, но единственное, что можешь сделать — это нести её по еле освещенным коридорам. Тихо прижимается к тебе и шепчет, насколько ей страшно. Не за то, что она боится больниц, не за последствия наркоза. Нет… Причины глубже. Причины произнесены вслух. — Родной, если я умру… позаботься о сыне и дочечке. Она впервые тебе сказала, что Вене ты так близок. Ты ему никогда не смел заменять отца, но ты единственный, кого он принял. И будь на твоём месте другие мужчины, ушедшие от его матери после первого разговора, он бы их возненавидел. Каждого, кроме тебя. Ведь он неделю не разговаривал с матерью, когда узнал, что она поставила точку. — Все будет хорошо, слышишь. — Почему даже сейчас, когда наш мир горит и расходится по швам, ты меня обнимаешь и веришь в счастливый конец? В то, что завтрашнее утро не будет концом? — Все просто. В этом пожаре можно рассмотреть рассвет, швы можно перешить крепче, а всё ещё я романтик. И ты тоже. И мы, как минимум, стоим конца посчастливее. — Как же я тебя люблю. Мне тебя не хватало. С тобой бы все было легче. Я… прости, если сможешь. Может действительно — ценим, когда теряем? — Слишком много теряли, чтобы терять снова. Все будет хорошо. Помни, что дети тебя очень любят и ты им дороже всех. Не сдавайся. А я буду рядом. — Спасибо. — Засыпай, — рассыпаешь поцелуи по руке и накрываешь её одеялом. Как папа в детстве. Сам засыпаешь у изголовья больничной койки, прислушиваясь к дыханию своей девочки. Девочки, которая слишком через многое проходит. Ночь. Всхлипывает, чем выводит тебя из полудрёма. — Я ужасная мать. Я же даже Вене ничего не сказала. Не сказала, что в больнице, не сказала, что ты… рядом. Что в конце концов операция утром и что шансы… Я же ему ничего не сказала, — минуту молчит, всматриваясь в отражение желтых огней на потолке. — Ты тут? Спишь? — Не сплю. Знаешь, ужасные матери не отправляют сыновей учиться в Лондон, ради лучшего образования, в редкие встречи не проводят с ребёнком все своё время, забывая про проблемы. Ты априори не можешь быть плохой матерью. Не думаю, что Веня с этим согласился бы. Угукает и проваливается в сон. Тараканы победимы… Просто будь с ней рядом…