Любовь зверя

Адольф целовал меня властно, беспощадно, почти болезненно. Касания его жалящих губ, вызвали во мне противоречивые чувства. Одно из них был испуг. Никогда до этого, он не целовал меня настолько порабощающее, настолько подчиняющее, настолько ужасающе горячо. Сладострастие вперемешку с болью. Эта смесь как яд — расползается по моему телу, переворачивая все внутренности на изнанку. Вот она, моя слабость, моя боль... Близость с этим мужчиной сносить мне голову. Я прервала поцелуй, настойчиво упираясь ладонями в грудь Адольфа. Он в недоумении смотрит на меня, стремительно чернеющими глазами. Я не намереваюсь сдаваться ему на милость, как это делала всегда. Не сегодня. - Ева..? - хрипло прошептал он. - Что случилось? - его руки на моей талии стиснулись сильнее, причиняя дискомфорт. Его рвение удержать меня, пугало и настораживало. На его лице, то и дело расползались отпечатки различных, тёмных чувств, что совершено мне не нравятся. А глаза... Эти чёрные, словно бездна глаза, больше не отражают ту чувственность и глубину эмоции, что раньше. Два пугающих оникса наполненные вожделением и похотью, смотрят на меня жадно, так как смотрит хищник на свою загнанную в ловушку добычу. - Нет, Адольф. - твёрдо произнесла я, с силой отстраняясь. - Давай лучше поговорим. - мужчина с неохотой отпустил меня из своих объятий, позволяя отойти к дивану и сесть на него. - Что ты здесь делаешь? - более недели, мы практически не виделись, хоть и живём в одном доме. Он постоянно находится в разъездах, "проповедуя" по всей Германии национализм. Я уверена, что он и его приспешники готовят что-то грандиозное, что-то что облетит весь мир, но что? Остаётся только гадать. Его появления, здесь, в квартире удивило меня. Чего ему нужно? Когда я наконец смирилась со своей участью узницы его дома и игрушкой трудных ночей, когда я наконец приняла решения бежать и не оглядываться назад, появляется он. Как ураган, сметает все мои построенные планы, рушить надежды, вновь подчиняя своей воли. Адольф скривился услышав меня: - Что за вопрос, Ева? Я что, не могу повидаться со своей возлюбленной? - мужчина вальяжно уселся рядом со мной, обнимая за плечи. Сейчас, его касания были иными, нежными, не отталкивающими как его поцелуй. Но почему-то прикасаться к нему в ответ, я не хотела. Ещё пару часов назад, я жаждала его прикосновении, его пылающего страстью взгляда, его объятии и поцелуев, но сейчас я не нахожу в себя силы даже взглянуть на него. Мне была так необходима его забота, любовь, утешение и понимание. Я так хотела услышать из его уст простые слова "всё будет хорошо, мы справимся вместе". Но так и не дождалась. Я осознала этим вечером одну вещь: для Адольфа, я ничто иное как красивая, наивная девчушка, которую он жаждал завоевать и подчинить, а когда ему это частично удалось, вместо того что бы просто дарить любовь и заботу, он решил превратить её в покорную куклу которая будет выполнять все его потребности как на публике, так и за закрытыми дверями спальни, по одному щелчку пальцев. Но я не хочу быть простым дополнением к его персоне, не желаю превратиться в его соратницу и спутницу по пути в этот ад, который он называет борьбой за справедливость. Иногда, отступление не являться признаком трусости, а приобретением свободы. - Как приём? Понравилось? - приём... лучше бы я вообще туда не ходила! На меня вновь нахлынули мысли, что одолевали меня по пути к квартире. Мне дают шанс расстаться с Адольфом и уехать подальше от него и его интриг, но... сомнения мучают меня. Неужели в словах пророка есть правда, и мне уготовлено счастливое будущее рядом с Адольфом? Я уже ни в чём не уверена. Раньше, я была готова идти на жертвы ради того, чтобы добиться какой-то цели, но сейчас... Я хочу быть счастливой, хотя и понимаю, что настоящего счастья мне не пробрести без Адольфа. - Было довольно интересно, но ты же знаешь, что я во всю эту эзотерику не верю. - Адольф немного напрягся услышав мой ответ. Не понимаю, чего он ожидал? Хоть и в некоторых случаях, нестандартное объяснение какого-то феномена звучит правдоподобно, но поверить в то что какой-то совершено обычный на вид человек, заглядывает в будущее, совершено неправдоподобно. Я верю в потустороннее, верю в высшие силы и Бога, ведь в это верили люди тысячелетиями. Кто я такая, чтобы отрицать божественность и проявления иного разума? Современные же, менталисты, астрологи, пророки и колдуны, всего лишь мошенники, которые обогащаются за счёт доверчивых дурочек вроде Риты, ну или амбициозных правителей вроде Адольфа. - Тебе стоило бы поверить, ведь существуют люди наделённые даром прорицания. Они очень нужны государству для прогнозы каких-то событии, для зарисовки будущих шагов и планов. Вот например моё участие в выборах, я согласовал не только с моими приближёнными политиками, но и с астрологом. - ну вот, даже таким способом Адольф пытается подстроить меня под себя. Интересно, если бы я оказалась более впечатлительной, как бы развивались наши отношения? Верила бы я ему и его людям беспрекословно? - Невозможно добиться высот доверяя словам читателю в звёздах. Знаешь, Адольф, людям свойственно ошибаться, свойственно быть субъективными по отношению к другим, поэтому верить нужно в самого себе и свои собственные силы и ум. Возможно, некоторые люди и обладают каким-то сверхъестественном даром, но слепо доверять им неправильно. - мужчина слушал меня внимательно, не перебивая. В его глазах появился какой-то непонятный отблеск. - С такой проницательной и мудрой женщиной рядом со мной, мне будут без надобности астрологи и маги. - Адольф по-доброму рассмеялся, так искренно и чисто, что непроизвольно и на моих губах расцвела улыбка. Ну вот, что он делает со мной? Один комплимент и я уже лечу на крыльях любви... - Адольф, можешь мне кое-что пообещать? - я давно хотела с ним об этом поговорить, но никак не решалась. - Всё что угодно, любовь моя. - я накрыла его руки своими ладонями, поворачиваясь всем корпусом к нему. Я смотрела на него открыто, доверчиво. Пусть поймёт, что я хочу лучшего как для него, так и для страны. - Пообещай мне, что перестанешь убивать своих оппонентов. - он нахмурился и хотел было отвернутся, но моя хватка стала сильней. - Прощу, Адольф, изгоняй их из страны, сажай в тюрьму для перевоспитания, но ни посылай их в лагеря на верную смерть и не расстреливай. Ты можешь доказать свою силу — твоим милосердием. Покажи своим врагам иную сторону и я уверена, что ты добьёся их расположения. - в моём голосе слышалась мольба. Я так хотела достучатся до него. - Ради меня, Адольф. Ради нашей любви. Докажи мне свою добродетель и я буду готова на всё ради нас. - я прикоснулась к его щеки ладонью, видя что он сдаётся. - Ладно, Ева. Я обещаю не причинять вред своим оппонентам. - он казался искренним, хоть в глазах виднелось сомнение. - Также, я запрещу своим людям проводить жестокие допросы. Но и ты должна мне кое-что пообещать. - по моим щекам едва ли слёзы не текли от неверия. Я была готова пообещать всё что угодно, лишь бы он перестал свои зверства. - Пообещай, что останешься рядом, несмотря ни на что. - сомневаюсь, что у меня найдутся силы бежать... - Я обещаю. - что не сделаешь ради спасения невинных людей? Или может всё-таки я это делаю ради себя? Что бы моя совесть была чиста? Или ради Адольфа? Что бы на его руках не было столько крови?

Адольф

После прекрасных двух дней, проведённых в компании Евы, я направился в очередную поездку по Германии. В этот раз, моя цель был Вильгельмсхафен, один из самых живописных городов-портов расположенный на территории величайшей из стран. Как же мне хотелось взять Еву с собой... Взять и не отпускать никогда. Мне так хочется показать ей всё великолепие этой страны и не только этой. Однажды, весь мир будет принадлежать нам с Евой. Она та, что будет идти со мной рука об руку по пути к вечной славе. Я в этом давно убедился. Её сила воли, чистота крови истинных арийцев, ум и непоколебимость поднимают её в моих глазах до уровни богини. Рано или поздно, она поймёт, что именно национализм приведёт нас к процветанию, и тогда нас будет не разделить и не остановить. Единственное, что меня мучает это её задумчивое состояние. Ещё никогда она на меня так пристально не смотрела, будто пытаясь запечатлеть в своей памяти. Будто решая: остаться или бежать? Но она ведь пообещала, что останется. Из-за её предательства, мне уже начинает мерещиться очередная подстава. Нет, моя милая леди усвоила урок. Лёд между нами, наконец, начинает таить, и я чую что в скором времени мне удастся убедить её стать моей единомышленницей. Она уже освоила мою идеологию, и я прилажу все свои силы, что бы она разделяла со мной те же идеи и видения. Мои соратники, Йозеф, Магда, Генрих и все остальные примут её и будет доверять ей как доверяют мне. Это моя заветная мечта... После моих многочисленных поездок по стране, я убедился, в очередной раз, в красоте и могущественности моей родины. Каждая новая встреча с моим народом, вдохновляет меня на новые промыслы. Люди нуждаются во мне, они любят, уважают и верят в меня. Сил мне придают каждый их одобрительный возглас, каждое слово благодарности. Они знают, что только я способен перестроить эту страну, поднять её с руин и сделать её непобедимой. Каждый кто когда-то издевался над моим народом, втаптывал в грязь нашу кровь, отнимая у нас наше будущее поплатится с полна. От каждой из стран союзников, что воевали против нас, останется пепелище. Низшие расы исчезнуть с лица земли, а остальные будут служить нам, арийцам. Но для начала, мне нужно избавиться от скверны в моей стране. Я всё же, кое-чему научился после недавней выходки Евы — терпению. Возможно некоторых людей не убедили мои слова, как например Еву и её приспешников, но я терпеливо, не проливая лишней крови переубеждаю их. Способ я нашёл довольно резонансный и это послужить популяризации нацизма не только в Германии, но и по всей Европе. Фильм. Пропагандистский фильм который снимут после Нюрнбергского Конгресса этого года. Йозеф был в восторге от моей идеи, и предложил лично разыскать режиссёра способного отснять весь масштаб собрания. Этим режиссёром оказалась Лени Рифеншталь, талантливая актриса, которой восхищалась Ева. Лени также занималась фотографией, именно поэтому Ева искала встречи с ней много лет назад. От неё она много чему научилась. И научилась бы большему, если Рифеншталь не уехала бы за границу. Именно факт благосклонности Евы к Лени повлиял на моё решение встретится с ней и дать ей эту нелёгкую работёнку. Признаться честно, этот способ урегулирования проблемы контры, я принял ради Евы. Если она увидит во мне милостивого, не кровожадного правителя, то присоединится к нам. В случае провала моей затеи с фильмом, я вернусь к изначальному плану, ареста и помещения в лагеря всех моих противников, даже если это снова огорчит Еву. Я должен выполнять свой долг перед народом, несмотря ни на что, жертвуя своими чувствами и чувствами любимой. Причиняя боль Евы, я будто причиняя боль самому себе, но такова доля всех правителей.

***

- Лени в восторге от этой затеи, Адольф! Она единственная из всех звезд, кто нас понимает и это ещё один плюс. Наверняка она снимет впечатляющею картину. - по пути к месту встречи, Йозеф в подробностях рассказал мне о Лени. В каких фильмах снималась, как отзывается о национализме, чем занималась за границей. Любая деталь её биографии может склонить её на принятия этой службы. Я должен быть готов ко всему, даже к её отказу. - Как актриса, она и впрямь оказалась не дурна, посмотрим справится ли с режиссёрской задачей. - заняв самый непримечательный столик в лучшем ресторане города, я стал ждать появления женщины. У моего соратника была другая встреча, в другом месте, так что распрощавшись со мной, он умчался в нужном направлении. Ждать долго мне не пришлось. Лени появилась в ресторане с небольшим опозданием. Невысокая, атлетичная женщина, лет тридцати, с тёмными, волнистыми волосами и большими серыми глазами, поприветствовала меня с широкой улыбкой на ярко накрашенных, пухлых губах. Она была одета в чёрный короткий пиджак с внушительном декольте и такого же цвета узкую юбку. В её внешности меня не зацепило ничего, хотя она всеми силами пыталась подчеркнуть свои достоинства. - Господин Гитлер, я так рада нашей встречи! - заговорила она мелодичным голосом. - Впервые в жизни, я посетила политический митинг в Спортпаласте. Должна признать, что меня впечатлила ваша личность и энтузиазм зрителей. Для меня окажется честью снять про вас фильм. - что ж, никаких трудностей мне не составило нанять её режиссёром. Даже как-то слишком легко она согласилась. Что ей наплёл Йозеф? - Сьёмку можешь начать сразу после Конгресса. Всё оборудование которая тебе понадобится мы предоставим. Не ограничивайся ни в чём. Этот фильм должен стать знаковым в моём правлении. Что бы на протяжении поколении о нём вспоминали и пересматривали. - моя заветная грёза, воплотится в реальность. Увековечить своё правление — это мечта всех властителей. Конечно, фильм это не самый достоверный способ, ведь любое художественное произведение приукрашается. Лишь мои дела и поступки послужат живыми доказательствами моего господства. - Конечно, мой правитель. Не сомневайтесь в моих способностях. - вкрадчиво проговорила, Лени накрывая мою кисть, лежавшее на столе, своей ладонью. Это жест заигрывания, расстроил меня. Я надеялся, что она не поведётся на мой статус и просто выполнить подобающе свою задачу, но нет... - У меня не будет права любить женщину, пока я не завершу свою работу. - я грубовато отдёрнул свою руку, давая понять, что ей ничего не светить, также как ни светить никакой другой женщине, которая норовить запрыгнуть ко мне в постель. Меня больше не интересуют пышные формы и пустословие. Мои душа и тело на веки принадлежат Еве. Сердце тревожно сжалось при воспоминания о ней. Мне так хотелось узнать: как она там, без меня? Впервые за все мои поездки, мне так остро был необходим ответ на этот вопрос. Я нуждаюсь в ней. В её поддержке, совете, да и просто в присутствии рядом. Почему я был таким гордым глупцом, отталкивая её? Я боялся. Но не за себя, а за реакцию которую вызовет Ева у моих приближённых после её ярого идеологического сопротивления. Её не примут мои люди, пока она не докажет свою лояльность мне и партии. Лени не огорчил мой отказ, она добродушно рассмеялась, откидываясь на спинку стула. - Не думаю, что именно работа не даёт вам любить женщин. Всё дело в одной конкретной прелестнице, не так ли? - любопытно... - Да уж, такие женщины как Ева Браун, не рождаются каждое столетие. Она и впрямь уникальна, под стать вам. - откуда она..? - Не знал, что такие вести разлетаются за границу. - Лина ухмыльнулась, не отрывая от меня пытливый взгляд. - Хорошие вести слышны везде. У вас хороший вкус, правитель. Ева, короткое время была моей ученицей, и поверте, я сумела разглядеть её потенциал как в красоте, так и в характере. Вы будете счастливы с ней. - глаза женщины засияли тёплым огнём, когда она вспоминала мою любимую. Да уж, я тоже оценил её потенциал. Она истинная богиня, посланная мне для поклонения.

***

Полёт в Нюрнберг, занял несколько часов. Личный самолёт Адольфа, летел с единственной целю — продемонстрировать величие германской нации и её правителя. Впервые за все свои поездки, Адольф решил взять меня с собой. Первый съезд членов НСДАП, после победы на выборах должен представлять из себя грандиозное зрелище и конечно же, важным элементом нацистской пропаганды. На «Съезд победы», такое название придумал ему Йозеф, должны приехать все приверженцы националистической идеологии, со всех краёв Германии. Поскольку отношения между мной и Адольфом, на данный момент наладились, я без препирательств согласилась отправится вместе с ним. По правде говоря, я не знаю почему именно, согласилась. Из-за простого любопытства, присущему любому журналисту, даже бывшему? Или, мне захотелось дать Адольфу шанс доказать свою добродетель? Он пообещал мне, что не станет больше отсылать противников идеологии в лагеря, а попробует иными способами перетянуть их на свою сторону. Также он пресечёт бессмысленную жестокость его людей. В кошмарах, мне по сей день мерещится избитый до полусмерти Роланд. Окровавленный, униженный... Никакая живая душа не заслуживает такой участи. Но такова суть человека — если он чувствует вседозволенность, то может превратится в бессердечного зверя, способного уничтожать всё живое лишь бы достичь какой-то цели. За прошедшие месяцы, я не получила никаких вестей от Клауса. Скорее всего, он понял, что рисковать жизнью ради меня, не самая лучшая затея. Тем более, несмотря на все грехи Адольфа, я всё ещё влюблена в него. Возможно, я совершаю ошибку оставаясь рядом с ним, надеясь, что он изменится, но сердцу ведь не прикажешь. Моя любовь к Адольфу, всё ещё крепка и мне иногда кажется, что ничто, и никто не сможет её разрушить, кроме разве что нас самих. Три огромных парадных флага, увенчивали не менее громадную площадь, созданную по проекту Альберта Шпеера, специально для проведения партийных съездов. У меня спёрло дыхание от такого величия. Люди Адольфа, постарались на славу, подчёркивая всеми силами монументальность и важность постройки. Не менее впечатлённые были и другие женщины, приехавшие поддержать своих мужчин. Роскошные жёны, кокетливые любовницы, молодые возлюбленные, все они с неприкрытым восторгом и трепетом смотрели на своих мужчин, что стояли на возвышенности на ряду с правителем. Адольф, одетый в парадной форме светло-терракотового цвета, купался в овациях собравшиеся толпы. Народу было так много, что создавалась впечатление, что все люди, живущие в Германии собрались в одном городке. Единственное, что омрачало всё это "великолепие" мои воспоминания, что не давали покоя. У подножия трибуны, откуда говорил Адольф, стояли с десятку юных военнослужащих подразделения СС, со знамёнами на руках. Одетые в кромешно-чёрных одеяниях, они пронзали своими взглядами возбуждённую сборище. Мне стало не по себе от всего, что я вижу и слышу. Этого величия, они добились проливая кровь, запугивая всех, кто был способен на сопротивление. Флаг, символ Германии и партии кричит об этом: кроваво-красный, с чёрной свастикой в центре белого круга. Как там Адольф говорил? - Красный цвет олицетворяет социальные идеи, заложенные в нашем движении. Белый цвет — идею национализма. Мотыгообразный крест — миссию борьбы за победу арийцев и вместе с тем за победу творческого труда, который испокон веков был антисемитским и антисемитским и останется. - мужчина в расслабленной позе сидел в кресле возле потрескивающего камина. Напротив, него сидела девушка держа в руках книгу с вопиющим названием «Моя борьба». Пара, на протяжения целого часа, разбирала по кусочкам книгу Адольфа. Еве это занятие напрягало, ведь с каждой строчкой она узнавала всё больше и больше о планах тщеславного правительства. Её любимый, голова этой змеи, что переплетает весь земной шар, отравляя сердца людей, неся за собой ужас и разрушения. Национализм заманчив, многообещающий, но от этого он не перестаёт быть убийственным для неугодных. И в Германии, породил его не Адольф и его приспешники. Его корни тянутся намного глубже. Ненависть к другим, не похожими на всех, использовалась властями с покон веков, но лишь сейчас он превратился в нечто настолько опасное, способное поставить на колени весь мир. Почему остальные державы молчат? Все те страны, что подписали Версальский договор, такой унизительный и болезненный для Германии, где их голос теперь? Получив свой омытый кровью доход, они скрылись как насытившиеся звери. Великобритания, как всегда действует из подтишка, примеряясь с кокой стороны укусить да побольней? Франция, Италия и Япония, трусливо наблюдают за развитием событии, думая на чией стороне выгодней? США, считают, что океан послужить преградой как идеологической, так и военной, но немецкие умы ещё сильны, план порабощения разрабатывается. Советский Союз, лакомый "кусочек" для Германии. Если бы Адольф, поклал бы руку на ресурсы и человеческой потенциал этой державы, он и немцы до скончания веков, жили бы наслаждаясь властью над миром, контролируя бесчисленное количество рабов из низших рас. Но завоевать и поработит такую громадину практически невозможно. Один, однажды, пытался "наказать" Империю, да вот ничего из этого не вышло. Ева, постоянно в своих мыслях сравнивала Наполеона и Адольфа. Они неуловимо были похожи друг на друга. Оба амбициозны, харизматичны, с военным опытом... Каждый раз, в конце, змея кусает свой же хвост. СССР-ская доктрина, входит в оппозицию с немецкой идеологией национал-социализма. Марксизм-ленинизм привлекает многих, ведь в коммунистическую партию могут вступить те, кому были ограничены политические права, то есть евреи. Но это не самое главное, всеобщее равенство за которую борются на территории бывшей Российской Империи, выводить из себя Адольфа и его приверженцев. Идеологии двух великих стран, разделяются как огонь с водой. Им не возможно пересекутся, ведь если это произойдёт прольются реки крови, а мир полыхнёт пламенем войны. Едва заметив меня, Генриетта пригладив свой едва заметный животик, заулыбалась во все тридцать два, приближаясь ко мне. Как ни странно, спустя недели от свъерестественого приёма, на котором мы были вдвоём, Рита узнала, что беременная. Мессинг в очередной раз оказался прав. Как бы это странно не звучало, но моя подруга, получила то о чём мечтала — предсказание о скором рождении дитя. - Привет, милая! Как себя чувствуешь? - я заключила Риту в нежные объятия. Она оставила на моей щеке лёгкий поцелуй. - Хорошо. - угольки её губ тронула улыбка. - Я успела отдохнуть в отеле. Мне было плохо по дороге, даже пару раз останавливались. - я сочувственно погладила её руку. - А кто через несколько месяцев будет держать на руках сыночка или дочь? - Рита рассмеялась. - Как же я счастлива, Ева! Бальдур, на руках меня носить с тех пор как узнали. Оба наши семья не могут нарадоваться. - да уж, Генрих, весь Мюнхен на уши поставил. - Знаешь, я решила, что ты станешь крёстной моего малыша, не возражаешь? - Конечно не возражаю! Я тоже очень рада за вас. - я прикоснулась к животу Риты, прикрытый лёгкой тканью летнего платья. - Смотри Ева, это же берётся! - мы снова рассмеялись. Не думаю, что сейчас лучшая время для беременности. Я завела разговор о ребёнке с Адольфом лишь однажды, и с этого ничего хорошего не вышло.

Примерно три года назад

Приятная нега, после недавних любовных утех, ещё не покинуло тело пары возлюбленных. Ева, положив голову на плечё Адольфа, лениво выводила своими длинными пальчиками замысловатые узоры на вспотевшей коже мужской груди. - Адольф... - её голос с хрипотцой, будоражил его разум. Он прекрасно помнил, как она на самом пике блаженства вскрикивала его имя. - Для меня каждая ночь, проведённая с тобой особенная, но... - девушка посмотрела на него с тенью смущения, неосознанно касаясь ладонью своего плоского животика. - Мы никогда не заботились о последствиях. Если я..? - мужчина не дал ей закончит вопрос. Он отстранился, сев в постели опираясь на металлическое изголовье кровати. Ева в замешательстве уставилась на него. Что она сделала не так? Почему такой жизненный вопрос задел Адольфа? Девушка, неоднократно задумывалась о ребёнке, ведь какая женщина не хочет стать, рано или поздно, матерью? Она представляя в своих думах, как будет ожидать Адольфа с работы, держа на руках их малыша. Как они вечерами будут с ним или с ней играть у камина. Как Адольф своим тягучим голосом будет читать сказки на ночь... - Понимаешь, Ева... - выдохнул он. - единственное чего я не хочу в этой жизнь, так это иметь детей. - Еву, его непоколебимый ответ расстроил. - Ты правда не хочешь, чтобы наша любовь обрела более матерьяльный образ? Ребёночек, ещё больше сблизить нас... - Ева, почти отчаянно подскочила в постели, взяла его голову в свои ладони, заставив смотреть ей в глаза. То, что она увидела в этих тёмных омутах, ей совершено не понравилось: решимость и обречённость. Он распланировал их жизнь заранее, не задумываясь о том, чего желает и она. - Тебе не хватает нас двоих? Ты ещё слишком молода, чтобы стать матерью. Давай насладимся счастьем на двоих, пока не придёт нужное время. - маленькая надежда затеплилась в душе Евы. Возможно Адольф прав и ещё не время. - Ева... необыкновенно выглядишь сегодня. - Магда, с присушим ей высокомерием оглядела меня с головы до ног. Удовлетворение мелькнула в её глазах всего на пару секунд, сразу же принимая бесстрастный вид. Эта женщина и в впрямь не знает границ. Удостоверилась я в этом ещё после парада, когда Магда без стеснения тёрлась возле Адольфа, пытаясь вытеснить меня с его окружения. Я приятно удивилась, когда Йозеф осадил её, присмиряя непокорную жёнушку, давая мне тем самом пространства для общения с любимым. Но самое большое потрясение было конечно же не это. - Друзья, пришло время официально познакомится с отрадой моих очей, моей возлюбленной — Евой Браун. - сердце затрепетало в груди Евы, когда она услышала такое обращение со стороны Адольфа. Он и ещё трое знакомых ей политиков, подошли незаметно к ней с Генриеттой, пока девушки увлечённо разговаривали. Генриетта сразу же отошла в сторону, к своему стоявшему неподалёку мужу. - Ева, ты, наверное, уже знакома с Генрихом Гиммлером, Германом Герингом и Мартином Борманом. - мужчины почти синхронно приветливо кивнули, бросая на Еву вежливые взгляды. Всех она знала хорошо, ведь у каждого из них брала интервью год назад, когда они пришли окончательно к власти. Влиятельные, властолюбивые, эти три человека были верной опорой Адольфа по пути к власти. Еву, они воспринимали нейтрально, ведь даже не догадывались о её проделках. Правитель, всё умело скрыл, давая всем понять, что молодая девушка ещё не определилась со стороной. - Рада с вами вновь встретится, господа. - правая ладошка Евы, попала в плен горячих мужских рук. - Не представляете, как мы рады, госпожа Браун. - Гиммлер, оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони Евы, уступая место остальным. Адольфу, такой уклад дел раздражал, но он стоически держался. Видеть, как твою любимую лобызают другие, не самое приятное зрелище. Возле Евы, теперь всегда будет такой ажиотаж, ведь она самая приближённая лицо к правителю. Угождать ей будут все, лишь бы получить расположение Адольфа. Также, её будут оберегать как зеницу ока, даже женщины, ведь счастье правителя куда важней личной жадности. Он давно планировал объявить Еву, своей любимой женщиной, чтобы пресечь на корню ухаживания других мужчин. Ему надоело стоять в сторонке и наблюдать как с его женщиной танцуют другие, как одаривают её похотливыми взглядами и заискивающими улыбками. Она только его и ни чия больше! Теперь никто не посмеет даже посмотреть на Еву заинтересованным взглядом. Как же он в этом заблуждался... После того как Адольф познакомил Еву со всеми, к паре присоединились чета Геббельсов. - Адольф, не успела тебя поздравить с успешном выступлением. - Магда, встряла между ними, выстреливая в Еву убийственный взгляд. Она не долюбливала молодую госпожу, ведь считала её недостойной занимать место рядом с правителем. Ева была красива, в не сомнении, и очень умна, не по годам, но была слишком неопытна в политических разговорах и введению приёмов. Тем более, она не была приверженцей идеологии, что ещё больше возмущало Магду и Йозефа. Но ради благосостояния правителя, они были готовы вправить мозги упрямой девчонке. - Спасибо, Магда. - Адольф остался совершено равнодушный к их приходу и лестным словам. А вот Ева, напряглась. Ей было и так неудобно среди вышки националистов, а теперь, в окружении самых ярых, она чувствовала себя неуютно. - Вечером ты будешь вновь выступать, не так ли? Уверена ты справишься, как и всегда. - фамильярность Магды, не понравилось ни Евы, ни Йозефу. Магда, себе слишком много позволяет, и поскольку терпение Адольфа лопнуло, и он всем представил свою возлюбленную, то в скором и Магду осадить не самым красивым образом. Йозеф укоризненно посмотрел на свою жену, незаметно сжимая её ладонь. Адольф с Евой переглянулись. Пара хотела наконец остаться наедине и поговорить. Всё же поступок Адольфа, удивил Еву. Она не ожидала что он вот так, возьмёт и заявит на неё свои "права". - Дорогая, давай оставим голубков одних. Пусть пообщаются наедине... - но Магда, на уговоры мужа не обратила ни какова внимания, с новым пристрастием принимаясь выхваливать славу правителя и партии. - Магда, довольно. - полушёпотом произнёс мужчина. - Адольфа, есть кому чевствовать по мимо тебя. - Магда насупилась, позволяя мужу увести себя подальше от пары. На вечерний приём, организованный во Дворце съездов, я одела длинное, бордовое платье, с удлинённым сзади шлейфом и укороченной передней частью подала, без рукавов и с открытой спиной. Дорогая ткань струилась идеально по моему телу, создавая иллюзию второй кожи. Волосы собрала в элегантную укладку, а вечерний макияж заострял внимание к пухлым губам, накрашенные красной помадой и глазам, подчёркнутые черной тушью. Созданный образ был соблазнительным и смелым. После довольно изнурительной парады, мы направились прямиком в отель. Всё это великолепие, меня ожидало в номере, где нас с Адольфом заселили. Красуясь возле зеркала, Ева бросала благодарные взгляды на сидевшего с листами в руке Адольфа. Он не мог сконцентрироваться на тексте дискурса, отвлечённый красотой своей возлюбленной. По мимо платья он приготовил Евы, ещё пару подарков. Подойдя к ней сзади, он вытащил приготовленное в кармане ожерелье: серебряное, усыпанное алмазами и крупным жемчугом. Холодная цепочка коснулась её кожи на шее, опаляя. - Адольф... - у Евы, не нашлось слов, выразить своё восхищение. Мужчина частенько одаривал её дорогими подарками, но сейчас он превзошёл самого себя. - Почему ты всё это делаешь? - касаясь пальцами украшения, спросила Ева. - Чего именно? - губы Адольфа, дразняще, прочертили влажную дорожку от уха, к шее Евы, спускаясь ниже к удачно оголённой спине. Вспышки удовольствия пронзали Еву, от макушки до подрагивающих кончиков пальцев. Она хотела продолжения. Они оба, нуждались в разрядке после утомительного дня. Адольф, весь день мечтал овладеть Евой, на мятых простынях в уютной темноте номера. Вбиваться в податливое тело возлюбленной, до искр из глаз. - Доверять, после всего... - она хотела сказать иное слово — <<любить>>, но... Запястье Евы обожгло, новое касание драгоценного метала. На её руку одели, умелые пальцы Адольфа, узорчатый, широкий браслет, тоже из серебра. - Я не перестану тебе доверять, не перестану любить. Ева.. - Адольф, развернул лёгким касанием Еву к себе, заглядывая в её глаза. - ..что бы ни случилось, я не откажусь от тебя. Можешь прямо сейчас попытаться меня убить, моя любовь к тебе не убавится. Я всегда буду любить тебя, только тебя. - свои слова, Адольф скрепил упоительным поцелуем, обещающий жаркую ночь. - Магда, вы как всегда очень любезны. - я обворожительно улыбнулась ей, ища глазами иную особу. Рита тоже должна быть где-то здесь. - Любезность, не моё лучшее качество. - подойдя ко мне ближе сказала она. Со стороны, мы казались хорошими подругами, ведь оба держали на лице маску доброжелательности. А вот слова, были пропитыми ядом. - Я лучше всего умею угождать правителю и партии. Тебе тоже стоить поучится. Мы, женщины, для этого созданы, удовлетворять мужчин, как словом, так и телом. - хорошо, что я не благоговею, как овца, при виде правителя. Никогда не опущусь лицемерить перед Адольфом или его приспешниками. - А тебе это всё не надоело? Быть той, в чией власти петь дифирамбы правителю, и больше ничего? - Магда, побагровела от злости. Я знала, что зацепила её за живое. Неприятно слышать правду из уст той, что больше всего ненавидишь. - Ты такое же дополнение к своему властителю мужу, как и я. Мне нечему учится у тебя или у других. Власть, нам, женщинам даётся с трудом, поэтому нам и нужны мужчины, но ни что бы удовлетворять их потребности, а что бы направлять их. - я коснулась её плеча в поддерживающим жесте. - Перестань пресмыкаться перед Адольфом, он того не стоит. - я уже хотела было отойти, но меня настойчиво задержали за руку. - Ты не понимаешь ничего, Ева! Любовь предназначена для мужей, но моя любовь к Адольфу сильнее, я бы отдала за неё жизнь. - мои брови взметнулись вверх от удивления. Я думала, что она просто ярая приверженца Адольфа, но она фанатично любит? - Не пойми неправильно, я не возжелаю твоего мужчину. Но я восхищаюсь им и готова на всё ради него. - на этом, наш разговор был окончен. Кто меня окружат, Боже?! Одни фанатики, больны на всю голову. Как же я хочу вновь оказаться в номере отеля, в объятиях моего любимого. Адольф, едва мы успели войти в зал был вынужден покинуть меня, что бы всё приготовить для выступления. Он должен снова проявить своё величие, но в этот раз не расширенной публике, а исключительно политикам. Хотя мне кажется, что ещё большего авторитета он не добьётся, ведь он и так обладает небывалой преданности всех окружающих. К нам с Магдой присоединились и другие женщины, одетые в изысканные платья и увитые драгоценностями, они то и дело бросали на меня нечитаемые взгляды. Среди них была и Генриетта. - Слава Богу, ты явилась. - прошептала, я ей на ухо. - Не могла же я тебя оставить одну, среди этих змеюк. - также тихо отозвалась она. Змеюки — мягко сказано. После того как Адольф, объявил меня своей девушкой приближённым, все эти гадюки, буквально шипя начали обсуждать меня. Чистая зависть отражалась в их глазах. Сейчас, они ведут себя показушно тепло и отзывчиво, пытаясь пролезть ко мне под кожу. От фальшивой любезности резало слух. Жёны и девушки великих мужчин Германии, осыпали меня комплиментами, а Адольфа выхваливали словно он сошедший с небес Бог, а ни... Мысли в моей голове улетучились, когда меня собственнически обняли сзади. Адольф, обвил мою талию своими сильными руками, крепко прижимая к себе. Все умолкли, вперив в нас любопытные взгляды. - Потанцуешь со мной, любовь моя? - его горячие дыхание обожгло моё ухо. Перед выступлением, было ещё полно времени, которое многие решили скоротать танцами, да беседами. - С удовольствием. - взявшись за руки, мы вышли в центр залы, провожаемые десятками взглядами. По залу разливалось не слишком громкая, плавная и очень красивая музыка. Атмосфера была настолько волшебная, что внутри меня всё замерло от восторга. Лицо Адольфа, светилось от предвкушения, будто он наконец исполнить своё заветное желание. Одной рукой он плотным кольцом окружил талию, притягивая к себе. Другой — взял мою ладонь в свою. Поймав нужный ритм мелодии, мы начали танцевать. Лёгкое кружение, и ещё одно, и ещё. Дурман в голове от его горячих рук сжимающие моё тело, его улыбки и уверенных движений, это всё, что я ощущаю на этот момент. Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Я утопала в его тёмных омутах, не замечая ничего вокруг. И это чувство было взаимно. Мы будто позабыли, что нас окружает целая толпа людей, погружаясь всё больше и больше в прелестный танец. Будто, во всём этом порочном мире, остались только мы с ним. Адольф, переместил оба свои ладони на мою обнажённую спину, беззастенчиво играя собственную песень пальцами по коже. - После выступления, я клянусь тебе, мы уедем отсюда прямиком в отель и не выйдем из номера пока не насытимся друг другом. - его соблазнительные касания, дошли до нижней части прореза платья. В низу живота, зажглась ноющее желание. Я закусила губу, сдерживая страстный стон. - Тогда нам придётся пропустить дальнейшие выступления и парады, ведь насытится друг другом мы не сможем никогда. - Адольф, усмехнулся довольным моим ответом. - Я готов на всё, ради тебя. - промолвил он, оставляя на моей щеке шальной поцелуй. Всему хорошему, рано или поздно приходить конец. Едва ли наш танец окончился, как к нам подошли Бенедикт и ещё один незнакомый мне человек в чёрной униформе. Адольф, насторожился увидев их. Бросив мне извиняющийся взгляд, он отошёл на расстояние, чтобы поговорить с его людьми. Я внимательно наблюдала за ними, зная, что их появление здесь не хороший знак. По мере разговора, на лице Адольфа промелькнули разные эмоции, от недоумения, до жгучей злости. Что случилось? Разгневанный, он направился к дверям ведущие прочь из зала. Его люди шли за ним не отставая. Я, не привлекая внимания, как можно тише последовала за ними. Резкий звук, открывающийся двери в один из здешних кабинетов, заставило меня подпрыгнуть на месте. Моё любопытство, когда ни будь погубить меня. На цыпочках, чтобы приглушить цоканье высоких каблуков, я подошла вплотную к двери. К моему счастью, узкая щель, не закрывшиеся до конца двери, позволяла мне частично видеть и очень хорошо слышать происходящие в комнате. Никто не позаботился хорошо прикрыть дверь и это меня удивило. Неужели Адольф, настолько сильно доверяет своим, что не заботится о безопасности и конфиденциальности? Или он настолько зол, что не замечает ничего вокруг?

Адольф

«Никогда не терять бдительность» — был моим девизом по жизни. Я всегда рассчитывал все свои шаги наперёд, учитывая все возможные развития событии. Почему же я теперь дал слабину? Чёртовы коммунисты! Мне нужно было покончить с ними давным-давно... Но кто бы мог подумать, что они настолько сильно обнаглеют? Додумались устроить пожар в Рейхстаге! Какая дерзость. Пока их правитель не в Берлине, они решили напакостничать. Ну ничего... Видимо, придётся повременить с добродушием, только бы Ева ни узнала ни о чём... - Их поймали? - проклятые вести принёс мне Бенедикт и Аларик, мой преданный человек служащий в СС. - Поджигатель Маринус ван дер Люббе, голландский коммунист, был схваченный во время тушения пожара. Во время допроса, он во всём признался, выдавая и своих нанимателей. - тварь... - Как они посмели?! - сокрушённо воскликнул я. - Кто? - я вперил в притихшего Аларика дикий взгляд. Я был готов прямо сейчас, обрушить на них весь мой гнев. Пока я гонялся за Роландом, пригрел на груди иную змею. Хорошо, что существенных разрушении нет, иначе... - Эрнст Рём. - не может быть... Он когда-то был моим соратником, пока не пошёл по иной дорожке. Руководитель штурмовых отрядов СА, используя наивность коммунистов решил ослабить меня. Решил убить двух зайцев одним выстрелом: избавится от Коммунистической партии, а также унизить мой авторитет, что бы в скором занять моё места. Ну, ничего, все они заплатят за содеянное. - Всех поймать, опросить и... убить. Действуете тихо, что бы никто не узнал, особенно Ева. - я выразительно посмотрел на Бенедикта. Ещё проболтается ненароком. Мужчины согласно кивнули. Надо бы издать несколько законов, что бы больше никто не посмел такое выкинуть. Какой же я был слепец! Думал, что после последних событиях, оппозиционеры испугаются, перейдут на мою сторону, или покинут страну, но нет... Прости, Ева, сдержать своё обещание я не могу. Что бы создать великую державу, нужно кончать с неугодными, быстро и безжалостно. Что стоить жизнь сотни людей, если перед тобой стоить более высокая цель — процветания твоей родины? Если хочешь сиять как солнце, сперва ты должен гореть как оно. Услышав приговор, выдвинутый Адольфом, мои ноги едва ли не подкосились. Убить... Он же обещал! Что изменится. Обещал, что покончить с убийствами, покончить с бессердечием. Как ему доверять после этого? Что бы не быть пойманной, я быстрым шагом направилась обратно в зал. Здесь ничего не изменилось. Люди смеялись, общались, обсуждали планы на грядущее лето. Пары танцевали. Но для меня всё изменилось. Все цвета погасли, вся красота померкла. Я наконец очнулась от прекрасного, дурманящего сна, и оказалась в жестокой реальности под названием жизнь. Я сама пожелала быть обманутой. Вступила добровольно в водоворот лживых обещании. Почему я доверилась ему? Меня ослепляют мои чувства к нему. Но в этот раз, он перешёл все границы. Я не могу остаться рядом с ним, хотя и пообещала. Он ведь не сдерживает свои обещания, почему тогда я должна? В скором, появился и Адольф. Он умело скрывал свои истинные чувства за маской невозмутимости. Он величественно подошёл к кафедре, начиная свой дискурс. - Дорогие друзья, мы собрались сегодня, чтобы чествовать наше восхождение к власти. Но наш путь только что начался. Зло угрожает каждому человеку и даже ребенку нашей великой нации. Мы должны предпринять шаги по обеспечению безопасности и защиты нашей родины. Движению нашему не смогли повредить никакие преследования его вождей, никакая клевета, никакая напраслина. Из всех преследований оно выходило все более и более сильным, потому что идеи наши верны, цели наши чисты и готовность наших сторонников к самопожертвованию — вне всякого сомнения. - его речь длилась долго, очень долго. Он вкладывал в неё всю свою уверенность, всю свою одержимость идеологии. Когда он находился там, на возвышенности у микрофона, он превращается в иного человека. Совершенно иного. Властный, самонадеянный, решительный. Гипнотический взгляд чёрных глаз, вглядывается в толпу подчиняя, заставляя верить во все его идеи и домыслы. Да что там, я и сама едва ли не упала в его капкан, лишь бы остаться рядом с ним, пока с меня не спало пелена сна. Адольф, и впрямь обладает каким-то неземным даром подчинения. Он превратил устный дискурс в искусство. Лживую искусство — полного контроля над разумом иного человека.

***

Берлин встретил нас пасмурной погодой, будто отражая моё внутреннее состояние. Оставшиеся два дня, проведённые в Нюрнберге, после того ракового вечера, я пыталась вести себя как обычно. Я не знаю, чувствует ли Адольф какие-то изменения, догадывается ли что я всё узнала... Но это уже не важно. Я приняла решение расстаться с ним и бежать как можно дальше. С помощью Клауса или без, но я уйду от Адольфа. Все мои сомнения рассеялись после кошмара, что привиделся мне в самолёте: В мои глаза били сильные лучи сольце, ослепляя. Я шла по какой-то высушенной поляне. На ней не росло не одно растения, ни цвёл ни один цветок. В деревьях без листьев не пели птицы. Всепоглошаюшия тишина давила. Потрескивающие кора земли, больно вонзалась мне в голые ступни. Но я упорно шла... Куда я иду? В этой безпещаной пустыне нету ничего, кроме смерти. Через время, мне показалась в далеки какая-то фигура. Этой фигурой оказался Роланд. Обнажённый, такой худой, что были видны сквозь тонкую серую кожу, выпирающие кости. Он шёл с опушённой головой, будто стыдясь поднять на меня взгляд. И лишь сейчас, я обратила внимание, что тоже обнажена, такая же худая, как и он. Я вскрикнула от ужаса, упав на колени. - Роланд, как же так получилось? - по моим щекам текли слёзы. Когда я подымила свою руку в попытки их смахнуть, её перехватили больно сжав. - Я как скелет, но лечь в могилу живым, не могу. Ты сдалась, Ева! Пообещала бороться, а сама сдалась. - он сокращённо покачал головой, сжимая мою руку ещё сильнее, вызывая мой болезненный стон. - Ты живёшь с ним, спишь с ним, называешь его любимым. Но кто он на самом деле?! - он закричал, отшвыривая мою руку. - Смотри, что этот зверь сделала со мной! - я не видела его лица, оно было разбито, но в этом кровавом месиве виднелись глаза, яркие, синие, такие знакомые... - Это из-за тебя! Из-за тебя я стал ходячим призраком! Ну, ничего, и ты и он, заплатите за всю зло, что причиняете невинным людям. - мне хотелось кричать, молить о прошении, но на моих устах застыло одно слово: - Нет... - подняв свои ладони вверх, я увидела на них кровь, много крови. Не моей... Роланд засмеялся. Безумный смех, умирающего человека. - Видишь, ты уже платишь... - меня накрыло с головой алой жидкостью. Я тонула в крови. В крови невинно убиеных. Сразу после приезда домой, Адольф ушёл в свой кабинет где его уже ждал Бенедикт с отчётом о пойманных оппонентов. Моё сердце кровью обливается, ведь я не могу ничего сделать, чтобы спасти этих людей. Мне не по силам было спасти Роланда, и теперь он мучается из-за меня. Хотя бы эти, умрут быстрой смертью. Поднявшись в свою комнату, я вытащила из-под кровати чемодан и начала быстро, без разбора складывать в него вещи. Звук, упавшей на земь металлической вещицы, вывел меня из дум. Золотой, небольшой крестик, подарок бабушки валялся на полу среди прочего хлама. - Господи.. - взяв крестик в свои ладони, я поднесла его к сердцу. - услышь меня, Боже! Я не часто молилась тебе, и возможно в этом моя самая большая ошибка. Но сейчас, я прошу тебя об одном, дай мне сил побороть зло, что поселилась внутри меня. Дай мне сил усмирить своё сердце, и унять эту раздирающие боль. Прости меня, Боже, за все мои прегрешения. Я исправлюсь, только помоги мне... - когда я в последний раз молилась? В юношестве? До знакомства с Адольфом? Я уже и сама не помню. Складывая свои вещи в чемодан, я рыдала. Тихо. Прощаясь со свои прошлом. Нам не суждено быть вместе. Жаль, что осознала я это, когда успела отдать ему своё сердце. Он не умеет ценит мою любовь. Адольф же сам говорил мне, что его единственная любовь это Германия. Да, это так. Я не смогла переубедить его в своих мышлениях. Направлялась, я в его кабинет с тяжёлым сердцем. Я хотела попрощаться, а не бежать поджав хвост. Бенедикт ещё был там, и я об этом знала. Но думаю, мой разговор куда более важный для Адольфа. Постучалась, и открыла тяжёлую дверь. Всё, дороги обратно нет. - Мы можем поговорить, правитель? - мужчины смотрели на меня с недоумением. Да уж, какое неуважение без разрешения войти в кабинет самого важного человека страны. - Конечно, Ева. - Адольф, вышел из оцепенения первым. - Бенедикт, можешь быть свободным. - Бенедикт, не удостоив меня и взглядом, вышел закрыв за собой дверь. - О чём ты хотела поговорить, милая? - сидевший в своём кресле мужчина, указал мне рукой на свободный стул, что напротив, но мне не хотелось садится. Я лишь подошла ближе, встав на место ушедшего Бенедикта. - Я.. - вся моя придуманная заранее речь, улетучилась с моей головы. Что ему сказать? Как? - ..Адольф, мне кажется нам стоит расстаться. - быстро проговорила, пока не передумала. Безумная смелость кипела в моих жилах. - Прошло время, и я поняла, что больше не испытываю к тебе прежних чувств. - откровенная лож. Думаю, и Адольф это понял, ведь на его лице не дрогнул ни один мускул от моей речи. - Не думаю, что даже ты веришь в своё заявление. - мужчина как-то странно ухмыльнулся. Это был первый звоночек, который я проигнорировала. - Пойми, Адольф, я хочу уехать, хочу выйти замуж, создать семью. Быть счастливой наконец! Я поняла, что не могу достигнуть счастья рядом с тобой. - Адольф, встал со своего места. Мне стало жутко, от взгляда которым он меня одарил. Инфернально-чёрные глаза, горели дикой яростью. Передо мной стоял не Адольф. Предо мной стоял сущий зверь. Чудовище не способное контролировать себя. Моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Неприятный озноб волной прошёлся по моему позвоночнику. Он подходил медленно, вступая бесшумно, пока я пятилась к ближайшей стене. Шаг, ещё один, и моя спина прижимается к холодной стене. - Кто он, Ева? - его голос замораживал. Я разбудила тёмную сторону Адольфа. Опасную, кровожадную. - Я не понимаю о чём ты. - мой голос осел от страха. Безудержные мурашку ужаса бежали по моей коже. - Кто тебя надоумил пойти на это?! Я не верю, что моя милая Ева, пообещавшая не покидать меня, ни стого ни с чего, решила уйти. - он угрожающе навис надо мной, повышая голос. Мне захотелось зажмурится и больше никогда не открывать глаза, но я будто заворожённая смотрела на него. - Говори! - закричал зверь, ударяя кулаком об стену, рядом с моей головой. Я вздрогнула всем своим телом. - Ты не видишь, кем ты стал, Адольф. С каждым прошедшим днём, ты всё больше и больше теряешь свою человечность, превращаясь в чудовище! Ты садист, Адольф! Безжалостный, зло... - я не успела промолвить последнее слово, почувствовав, как вокруг моей шеи смыкаются его пальцы. - Да, я бесчеловечный монстр, и ты всегда это знала. - становится трудно дышать, не хватает кислорода и сердце колотится так, что каждый удар грозит проломить грудную клетку. - П-пусти... - я отчаянно цепляюсь своими руками за его, в попытке ослабить стальную хватку пальцев, но она становится ещё сильнее. Я не могу кричать, с моей горлы срываются лишь беспомощные хрипы. Он не обращает на мои трепыхания никакого внимания. - Но это тебе не мешало стонать подо мной. - злорадный шёпот на ухо режет слух. Адольф разжимает свои пальцы, и я без сил рухнула на пол, задыхаясь от кашля и подступивших слёз. С кем я могла делить кров и постель столько лет? Почему я просто не сбежала? Чёртова безрассудность! Провоцировать его в таком состояние, было сродни подписания смертного приговора, но следующее слова я не могла сдержать. Всё, что я держала внутри себя вышло наружу: - Ты только на это и способен, причинять другим боль. Ты наслаждаешься этим? - я усмехнулась превозмогая ноющие боль в шее, с досадой отмечая, что наверняка появятся синяки. - Лишь запугивая, причиняя боль и убивая, ты добился уважения в народе. - я вытираю тыльной стороной ладони слёзы, бегущие по щекам. - Ты отравляешь сердца людей своей ложью, питая их необоснованную ненависть. Какой ты правитель такой, раз единственное на что способен это играть на слабостях других?! - мой голос срываться на крик. Неистовый крик разрывающийся на кусочки души. Меня будто прорвало. Мне хотелось говорить, кричать обвинения, но... Безумный смех Адольфа, заставляет меня задрожать. Я не смотрю на него, пряча взгляд за упавшими на глаза прядями длинных волос. Обманчиво ласковый голос, проникает ко мне под кожу, отравляя: - Твоя дерзость всегда мне нравилась, любовь моя. Но твоя непокорность... - я не успеваю что-то предпринять, как меня хватают за волосы, больно сжав пальцы на затылке. Силой приподняв с пола, он волочить меня в сторону дивана. Осознание того, что со мной произойдёт повергает меня в ужас. Я забываю про боль, всеми силами сопротивляясь. - Отпусти меня, зверь! - я закричала, пытаясь вырваться. Царапнула острыми ногтями запястья Адольфа, и это дало малого результата. - Я научу тебя послушанию. - Адольф, шипя от боли, ослабил хватку, и я сумела вырваться, но лишь на долю секунды. Из-за слабости в теле и сильных рывков, я потеряла равновесие упав, больно ударившись лбом об низкий стол стоявший впереди дивана. Я чувствовала, как вниз, от виска к скуле и ниже к подбородку, струится узкая кровавая нить. Рефлекторно коснулась повреждения и увидела на пальцев алую кровь, как в моём сне. В глазах потемнело, голова опустела. Пришла в себя, когда почувствовала под собой мягкую поверхность дивана. Перед глазами всё ещё плывёт, но я ощущаю, что Адольф навис на до мной. Треск ткани, привёл меня в себя окончательно. Адольф, остервенело рвал на мне тонкое летнее платье. Я пыталась прикрыть свою наготу, но Адольф грубо отдёрнул мои руки. Его было не узнать. Черты лица заострились из-за ходящих желваков, глаза потемнели превращаясь в две неприглядных бездны. Мне кажется, у него даже силы прибавилось. Чудовищная, разрушающая сила. Он хаотично снимал с себя одежду, пожирая меня алчным взглядом. - Прощу, не надо. - я била кулаками Адольфа в грудь, но на моё слабое сопротивление, он не обратил никакого внимания, одной рукой перехватывая мои руки, больно заламывая над головой. Другой рукой, он сорвал с меня последний предмет одежды — бельё. - Нет! Остановись, пожалуйста! - обречённость сковала меня своими мерзкими цепями. Он не остановится. Звать на помощь также было бесполезно, никто мне не поможет, не осмелится. Я напрягаюсь всем телом, когда его ладони скользят от шее, к груди больно её сжимая. Стону от боли, когда он скручивает между пальцев соски. - Слишком поздно, Ева. - сказав это, он надавил коленом на мои сжатые вместе ноги, с лёгкостью раздвигая, устраиваясь между ними. Движение — и острая боль пронзает низ моего живота. Я не могу сдержать крик полный боли. - Запоминай, Ева, запоминай каждое мгновение. - он входить в меня безжалостно, глубоко и быстро, уподобляясь зверью. Кусает шею, оставляя алые засосы, терзает грудь. По моим щекам бегут слёзы. Только, ему вот плевать. Плевать на мои слёзы и боль. Он берёт меня на сухую, без какой-либо подготовки и трахает как самую дешёвую шлюху, вдалбливая в скрипучий диван. В его взгляде нету жалости или сожаления, в его глазах я вижу наслаждение превосходством надо мной. Я прикусываю губу, чтобы сдержать рвущиеся крики боли. Не хочу удосужиться его ещё большей радостью. Во рту ощущаю солоноватый привкус крови. Одной болью, я пытаюсь отвлечься от другой. Мои руки оказались на свободе, когда стальные пальцы Адольфа, сомкнулись вновь на моей шее, перекрывая доступ к воздуху. Сил для сопротивления у меня не было. Я не могла даже пальцы сжать в кулак, и это уничтожает меня ещё больше. Физическая боль — это ничто по сравнением с душевной. - Ты станешь послушной! Станешь уважать меня! - каждая фраза Адольфа, сопровождалось резким толчком и огненным ударом по бедрам. - Смирись, что ты моя! И только моя! - он будто пытался разорвать меня изнутри своими неаккуратными движениями. Иглы боли, пронзают всё моё тело. Его пальцы сжали мои ягодицы, впиваясь ногтями в нежную кожу. По кабинету разносятся его тихие стоны и глубокие вздохи удовольствия, вперемешку с пошлыми шлепками тела о тело. Каждая часть моего тела, которую он касался, неистово пылает от боли.Если бы его пальцы на моей шее не разжались, я потеряла бы сознание, уплывая в забытье. Сколько длилась моя пытка? Минут десять, двадцать? Я не знаю. Но по ощущениям, она длилась целую вечность. Издав громкий грудной стон, Адольф излился глубоко внутри меня, наваливаясь на меня всем телом. Когда его тяжесть с моего тела исчезла, у меня не было сил даже пошевелить пальцами. Он растерзал моё тело. Растерзал мою душу. Он растоптал меня, унизил и осквернил. Чем я согрешила, что получила такое наказание? Спасительная темнота, в скором, накрыла меня, погружая в такой нужный сон.