Право по рождению

Было прекрасное осеннее утро, солнце заливало двор яркими желтыми и оранжевыми лучами. Теплый ветерок развевал юбку и мягко кружил локоны, унося легкий женский аромат к арке, рядом с которой сидели парни. Это был идеальный день, чтобы провести время во дворе с хорошей книгой или же близким другом. У Люциуса было и то, и другое. Однако именно в этот момент он хотел уничтожить всех и вся. Со своего места под аркой он четко видел весь двор. Видел, как Чарльз Бут, свесившись в расстегнутой рубашке с ветки дерева, как какой-то некультурный зверь, пытался заигрывать с Нарциссой Блэк. Она скромно улыбнулась ему в ответ и заправила длинные локоны за ухо, скользнув пальцами по своей прекрасной шее. Она ему нравилась. И ничто другое так не привлекало внимание Люциуса. — Ты должна присматривать за своей сестрой, Андромеда. Она одурачит всю вашу семью. Андромеда оторвалась от домашнего задания по трансфигурации. Окинув взглядом школьный двор, она заметила Нарциссу, когда та рассмеялась, так звонко, что смех, казалось, завис эхом в октябрьском воздухе. — О чем это ты? — Она так откровенно флиртует с Бутом, практически вешается на него, — Люциус смочил палец слюной и перевернул страницу, которую так и не дочитал. — Хм… Ее общение с Розье и Берком куда больше бросается в глаза, если ты… — Флирт — это одно. А флирт с Чарльзом Бутом — совсем другое. Он не сводил глаз со страницы книги, когда Андромеда повернулась к нему лицом. — А что не так с Чарльзом? — Он чертов вратарь. — Разве не он уделал тебя на прошлой неделе? Люциус уставился на нее. — Между прочим, если это ускользнуло от твоего внимания, мы набрали сто сорок очков до того, как ловец Когтеврана поймал снитч! — Ладно, — Андромеда оставила перо в книге в качестве закладки и с легкой ухмылкой закрыла ее. — Значит, она не должна иметь дел с несчастными игроками в квиддич. Что еще ты можешь ему предъявить? — Он слишком взрослый для нее, — произнес Люциус, перевернув страницу. — Ему шестнадцать. Как и тебе. Он поднял взгляд на собеседницу. — Ей всего четырнадцать… — Пятнадцать будет уже на следующей неделе. — Это не важно, — его тон был слишком резким. На что Андромеда выгнула бровь, словно видела его насквозь. Люциус хотел насмешливо ухмыльнуться, дать волю гневу, что бурлил внутри, однако их дружба была слишком хрупкой. Он скучал по ней последние два года. Когда Беллатриса окончила школу, Андромеда, наконец, смогла почувствовать комфорт, проводя время с ним, ведь присутствие сестры больше не сковывало ее. Он сжал в напряжении челюсти. — Какие еще претензии к Чарльзу Буту? Люциус вновь окинул взглядом дерево, как раз вовремя, чтобы заметить, как Бут срывает розовый цветок с низко растущей ветки. Его кровь, казалось, закипела в жилах, когда он увидел, как Бут повернулся и с улыбкой наклонился к Нарциссе. А потом он осмелился прикоснуться к ней и, грубыми пальцами сжав ее челюсть, засунуть цветок ей за ухо. Блэк улыбнулась ему так, будто он подарил ей бриллиант вместо увядающего цветка. — Он полукровка, — едва смог выплюнуть Люциус. Андромеда лишь фыркнула, так громко и совсем не по-девчачьи. — Семья Бут — одна из самых известных семей волшебников в Штатах… — К черту Штаты, — Люциус захлопнул книгу. — Мы в Англии. Он не входит в Священные Двадцать Восемь. Сестры Блэк должны сохранить свою родословную. Если Нарцисса позволит сыну магглорожденного ухаживать за собой, она опозорит всю свою семью. Он снова изучил глазами школьный двор и увидел, как Нарцисса поправляет воротник Бута, улыбаясь уголками губ. Его ладони сжались в кулаки от ярости. — Я это понимаю, — раздался слабый голос рядом с ним. Люциус, повернувшись, заметил, что Андромеда с отсутствующим выражением лица закусила внутреннюю сторону щеки. Внезапно она сунула книгу обратно в сумку. — Нет, я полагаю, ты прав, Люциус. Это… Это выглядит не очень привлекательно. Для сестры Блэк… — Ты собираешься поговорить с ней? — спросил он, просияв. — Я должна… Я должна встретиться с моим напарником по Зельям, — девушка схватила свои вещи, избегая взгляда Малфоя, который также поднялся, чтобы помочь ей. — Когда ты поговоришь с ней? — Я не уверена, что это мое дело… — Конечно, твое, — настаивал он. — Как ее сестра, ты… — А если она любит его? — Андромеда резко подняла голову, было в ее взгляде нечто горящее и отчаянное. — От нее просто все отвернутся? Она станет изгоем? Никто никогда больше о ней не заговорит? Люциус нахмурился в попытке понять, откуда у его подруги такие мысли. Он нежно коснулся ладонью ее плеча. — Конечно, нет. Не беспокойся об этом. Он ведь не грязнокровка… Андромеда вздрогнула, вырвавшись из его хватки, и опустила взгляд на камни, когда Люциус уставился на нее. — Мне нужно идти. Он медленно кивнул. — Хорошо. Я провожу тебя… — Не стоит, — отрезала Андромеда, обходя его. — Я и так заставила Теда ждать. Она быстро двинулась по тропинке в замок. Люциус же смотрел ей вслед, пока мелодичный смех не отразился эхом от арки, ударив по его барабанным перепонкам. Он обернулся и увидел, как Бут прижимается губами к костяшкам пальцев Нарциссы. Он держал ее ладонь до последнего, прощаясь и неохотно оставляя девушку под цветущим деревом. Дыхание Люциуса было прерывистым, пока он смотрел, как Нарцисса складывает свои вещи, скрывая румянец. Ее пальцы осторожно поправили розовый цветок в волосах, и он обратил внимание на покрасневшие щеки. Люциус схватил сумку с книгами и бросился в сторону девушки, как только она вошла в замок. Ее светлые волосы развевались от сквозняков подземелья, и Люциус бросился вниз по ступенькам, догнав ее лишь у гобелена. Она даже не взглянула на него, когда он поравнялся с ней. — Бут — полукровка. Тишина, словно он ничего и не говорил. — Он — шестикурсник… — Ты следил за мной, чтобы поделиться всеми известными фактами, Люциус? Оперевшись рукой о каменную стену, он преградил ей путь. Люциус наблюдал за ее взглядом, когда Нарцисса посмотрела прямо на него. Его сердце колотилось в груди от погони за ней, а кожа гудела от близости — между ними было меньше фута. — Это неуместно, — прошипел он. — Как сестра Блэк, ты… — Что «неуместно», Люциус, так это то, насколько близко ко мне стоит мой брат. Его губы дернулись. Он чувствовал себя опьяненным ее признанием… Прошло четыре месяца после того разговора в оранжерее. Она избегала его в коридорах, игнорировала в гостиной, обходила на лестницах. Он пришел к выводу, что в тот день румянец на ее щеках и полуоткрытые губы ему просто показались. Однако теперь он снова их видел. — Разве? — Люциус выпрямился, коснувшись второй рукой стены рядом с ее плечом, и она медленно вдохнула. — Я только решил, что буду присматривать за своей будущей сестрой. Решил убедиться, что она сделает правильный выбор. — Как предусмотрительно с твоей стороны. Будь уверен, я знаю об этом не меньше твоего. — Тогда как ты объяснишь слюни на костяшках пальцев или то, как расстегнута твоя блузка? — Это все из-за квиддича? — в ее глазах мелькнул огонек снисходительности. Прежде чем он прорычал что-то в ответ, его взгляд остановился на ее щеках, покрывшихся румянцем, на легком трепетании ее ресниц. Люциус всмотрелся в ее лицо, и его гнев в миг превратился во что-то гипнотическое и теплое. Ее взгляд остановился на его губах, и он увидел, как увеличились ее зрачки. Тело предавало ее. Она так старалась держать его в страхе, но так же отчаянно жаждала его. Люциус возвышался над ней. Расстегнутые пуговицы, которые он презирал всего несколько секунд назад, теперь открывали ему потрясающий вид. Ее грудь вздымалась от его пристального внимания так, словно она только что пробежала несколько миль. Когда он оторвал одну ладонь от стены, у девушки перехватило дыхание, ее глаза сияли, глядя на него. Кончики пальцев Люциуса коснулись изгиба ее подбородка, а ее язык прошелся по нижней губе. Его голова склонилась. Он чувствовал ее запах, представлял ее вкус. — Мы не можем, — выдохнула Нарцисса. Его глаза распахнулись. Ее глаза казались такими большими и испуганными. — Цисса… — Мы не можем, — она оттолкнула его и нырнула под руку. — Подожди! Люциус потянулся к ней, однако она, оказавшись проворнее, побежала по коридору. Казалось, его желудок превратился в камень от неистового желания, а вены пульсировали от возбуждения. Она почти позволила. Она облизала губы, закрыла глаза и ждала его шага. Лишь короткий миг разделял их от поцелуя. Может, в следующий раз. Люциус провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Поправив галстук, он увидел цветок, который был в ее волосах, лежащий на каменном полу. Люциус поднял его и провел кончиками пальцев по лепесткам — таким же розовым, как ее губы и щеки. Спрятав находку в карман, он развернулся и пошел обратно во двор.

***

Люциус быстрым шагом направлялся в гостиную, разглаживая на ходу мантию и пытаясь избавиться от утренней сонливости. Двери перед ним распахнулись, и он шагнул внутрь. — Друэлла, прошу прощения за задержку. Не знал, что ты заглянешь. Друэлла Блэк встала с нежной улыбкой на лице, которую всегда ему дарила. Ее гладкие седые волосы были закручены в низкий пучок, а платье блестело в свете солнечных лучей, льющихся сквозь окна. Он потянулся к ее ладони и поднес костяшки пальцев к своим губам. — Доброе утро, Люциус. Знаю, я должна была написать заранее. — Отнюдь, — он жестом пригласил ее присесть. — Боюсь, Нарцисса сейчас в Милане, отдыхает от наших гостей. — Вот как, — произнесла Друэлла. После нескольких секунд натянутого молчания Люциус потянулся к чашке, появившейся на столике. — Драко, как ты знаешь, вернулся в Хогвартс, но… — Я виделась с ним в прошлом месяце, — ответила она. — Он заходил на чай. Люциус моргнул в недоумении, ведь Драко не упоминал об этом. — Что ж, очень мило с его стороны. — Я пришла поговорить с тобой, Люциус, — ее взгляд метнулся к двери. — И хотела прийти пораньше, чтобы нас никто не подслушал. Люциус наклонился ближе к тёще. Она была мягкой женщиной, но довольно серьезной и, судя по всему, послушной женой. Однако были случаи, когда пылающий огонь в ее глазах заставлял его насторожиться. — Конечно. Что ты хотела обсудить? — Андромеду. Она резко подалась вперед в своем кресле, и Люциус мгновенно заблокировал сознание. — Я никогда ни с кем не делилась этим, но однажды она мне кое-что рассказала, — Друэлла буквально сверлила взглядом зятя. — Во время пасхальных каникул на седьмом курсе обучения. Люциус уставился на нее, сдвинув брови. — Она сказала, что влюбилась в магглорожденного, и ей нужна моя помощь, чтобы поговорить с Сигнусом, — Друэлла отвела от него взгляд и посмотрела в окно. — Я ей сказала, что это невозможно… Что она должна попрощаться с ним на выпускном. Но месяц спустя ее кровать в Хогвартсе обнаружили пустой, а сундуки с вещами просто исчезли. Сердце громыхало в груди Люциуса. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз слышал, чтобы кто-нибудь произносил имя Андромеды. Возможно, она была в опасности. Он знал, что ее муж в бегах, однако, конечно же, Друэлла не могла просить о чем-то настолько безрассудном… — Успокойся, Люциус, — прошептала она. Люциус вздрогнул, быстро возведя стены обратно. Он сжал губы, ощетинившись от осознания того, что ей удалось проскользнуть. Ей всегда удавалось. Друэлла изящно подняла чашку с блюдцем и продолжила. — Ты всегда был очень добр к нашей семье, в отличие от большинства наших друзей. И я всю жизнь буду благодарна тебе за то, что ты не позволил проблемам нашей семьи повлиять на твои намерения в отношении моей дочери. Люциус постучал кончиками пальцев по подлокотнику кресла. — Конечно. Друэлла натянуто улыбнулась, и вокруг ее глаз залегли мелкие морщинки. — Интересно, если бы ты чувствовал то же самое… Если был бы уверен, что тебе простят твою недальновидность в сердечных делах… Если бы действительно любил человека… Он оценивающе посмотрел на тещу, быстро соображая. — Боюсь, я не совсем понимаю… Друэлла откинулась на спинку кресла, улыбка медленно сползла с ее лица. — Люциус, у меня всегда было три дочери, а однажды утром осталось только две, потому что так сказал мой муж, — ее голос дрожал. — Андромеду забрали у меня только потому, что она влюбилась. Я молюсь, чтобы тебе никогда не пришлось испытать это чувство. Он поджал губы, когда его живот пронзила боль. Он вцепился пальцами в подлокотники кресла. — Только одна вещь может быть хуже, чем оторванный от тебя ребенок, — она пристально посмотрела на Люциуса. — Если твой сын решил сбежать, исчезнуть и вычеркнуть тебя из своей жизни… А все потому, что не верит, что ты можешь его понять. Люциус чувствовал себя довольно странно под пристальным взглядом ее голубых глаз, однако его стены держались крепко. Постучав большим пальцем по блюдцу, он стал мысленно перечислять всех девушек-полукровок, которые в настоящее время обучаются в Хогвартсе, в попытке вспомнить, не упоминал ли Драко хоть одну из них. — Ты довольно мудр, чтобы отнестись к этому серьезно, — сказала Друэлла. — В конце концов, сердце Малфоя может быть весьма упрямым, особенно в отношении женщины, которой он не может овладеть. Или, лучше сказать, не должен овладеть. Она беззвучно поставила чашку на блюдце. Люциус ждал, что же она еще скажет. Однако Друэлла ничего больше не стала добавлять.

***

Плач эхом разносился по коридору, долетая до ушей Люциуса призрачной мелодией. Он видел, как она выскочила из гостиной, промчавшись мимо вопросительных взглядов и самодовольных улыбок. И он последовал за ней, как только смог, чтобы не вызвать неуместных шепотков. Люциус свернул за угол и заметил ее на верхней ступеньке лестницы, ведущей в класс Зелий. Худыми ручками она обнимала свои колени, тяжело дыша, а ее платиновые волосы выглядели необычайно растрепанными. Тихо ступая по каменному полу, Люциус подошел к ней и опустился рядом, вытянув длинные ноги на три ступеньки вперед. Она же уткнулась лицом в сгиб руки, отвернувшись от него. Он ждал. Он умел ждать. Ее дыхание звучало прерывисто, и она снова всхлипнула. Ему хотелось погладить ее по спине, стереть слезы с ресниц и поцеловать, забрав печаль. Но он ждал. — Она никогда не говорила тебе? — ее голос был заплаканным и надломленным. — Никогда. Он наблюдал, как расширяются ее ребра с каждым вдохом. — Она ведь не может, — икнула Нарцисса, — просто исчезнуть. На следующей неделе выпускные экзамены. Они ведь вернутся? Она подняла голову, ее глаза были такими влажными, а взгляд таким умоляющим. Ее нос был розовым, а щеки блестели от размазанных слез. Она была завораживающе красива. Люциус сжал пальцы в кулак, дабы не потянуться к ней. — Я не думаю, что они вернутся, Цисса. — Но куда она ушла? Что она будет теперь делать? — Нарцисса прижала ладонь к носу и глубоко вдохнула. В этот момент Люциус буквально почувствовал, как его сердце пульсирует в груди от обожания. — Андромеда не поступила бы так опрометчиво. — Нет, не поступила бы, — сказал он. — Я подозреваю, что на подготовку и планирование у нее ушло очень много времени. — Ты думаешь, она любит его? — ее взгляд ожесточился. — Она ведь не может, Люциус. Она попросту не знает его. Она ни разу не упоминала при мне Теда, а ведь она все мне рассказывает… Ее голос надломился. Новые слезы выступили на ее глазах, и она спрятала лицо в ладонях. Сердце Люциуса сжалось, когда она снова начала плакать. Он осторожно коснулся рукой ее худых плеч, и, словно паззл, ставший на место, она наклонилась к нему, зарывшись пальцами в его мантию. И это казалось таким правильным. — Тише, — его ладонь скользнула по ее лопаткам, прошлась по ее волосам, которые казались невероятно мягкими. — Все будет хорошо. Время шло, и ее рыдания стихали, пальцы медленно расслаблялись, а затем резко сжались. — Кэролайн Эджкомб говорит, что от Андромеды придется отказаться. Вычеркнуть из наших семейных записей, словно ее никогда не существовало, — Нарцисса наклонилась к нему, расширив глаза от страха. — Это правда? Люциус сглотнул. — Может быть. Если твоя семья хочет оправиться от этого… Если твой отец хочет найти подходящую пару для… для тебя, — произнес он, отчего сжалось горло. — Безопаснее для вас будет отказаться от нее. Потребуется много времени, чтобы очистить это пятно с родословной. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Люциус, ты… — она запнулась, и он почувствовал ее дыхание у своего рта. — Ты все еще хочешь жениться на Белле? Или мы так… так запятнались, что ты… Люциус поймал свободной рукой ее подбородок. — Я бы никогда не смог бросить сестер Блэк. Они — такая же часть моей души, как и моя семья. Его большой палец мягко погладил ее подбородок, и, лишь скользнув взглядом по его губам, она подняла на него глаза. В тот момент, когда ее мягкие губы прижались к его, что-то вспыхнуло в груди Люциуса. Его кожа гудела, а вены горели. Ее губы были такими теплыми и влажными, они умоляли его забрать боль. Нарцисса тихо ахнула, когда он подался вперед, отвечая. Его поцелуй был медленным, но целомудренным. Он прижался к ее губам, очень мягко. Ее пальцы скользнули по его воротнику и зарылись в волосы на затылке. Нарцисса извивалась в попытке прижаться к нему, открыть рот шире, углубить поцелуй, и он прижал ее так близко к себе, наклонил ее голову… И она застонала вместе с ним. Это самый божественный звук из когда-либо издаваемых на Земле. А потом она дернулась, вырвавшись из его объятий. Глаза Люциуса распахнулись, и он увидел, что она в ужасе смотрит на него. Ее щеки горели, блузка была помятой, а на губах все еще был виден неуловимый отпечаток недавнего поцелуя. Нарцисса коснулась пальцами своего рта. — Что мы наделали? — она вскочила на ноги. Он поднялся вслед за ней. — Цисса… — Прости, Люциус. Я никогда не… Она развернулась и бросилась бежать. И он побежал за ней. — Цисса, — он схватил ее за руку и развернул, быстро прижимая к стене. Ее глаза были испуганными, как у лани. — Не убегай, пожалуйста. Я знаю, что ты чувствуешь то же самое… Нарцисса прижала руку к его плечу, удерживая от повторного поцелуя. Ее губы дрожали. — У меня осталась только одна сестра, Люциус. Ее слова отдались горьким привкусом во рту Люциуса, убивая остатки желания и ослабляя хватку. Она снова вырвалась и побежала обратно в гостиную Слизерина.

***

На полу его гостиной плакала девушка. А его сын резко дышал, вздрагивая при каждом звуке. Его жена тихо говорила, умоляя сына сохранять спокойствие. Дрожащим голосом она прошептала: — Что сказал бы Северус? Люциус сузил глаза, наблюдая, как его сын глубоко вздохнул, выпрямился и снова повернулся лицом к этой девушке. Белла шипела на нее, размахивая клинком. «Что бы сказал Северус», — подумал Люциус. Что Драко скрывает от него с помощью трюков Северуса с окклюменцией? Девушка вскрикнула, когда нож вонзился в ее кожу, и прерывистое дыхание снова заставило его оглянуться. Он видел, как дергался глаз Драко, как его ребра вздымались. Грязная кровь стекала по руке девушки, пачкая ковер, на котором Друэлла стояла всего месяц назад, предупреждая о намерениях его сына. Сердце Малфоя может быть весьма упрямым, особенно в отношении женщины, которой он не может овладеть. У Люциуса закружилась голова. Он медленно потер лоб. Несколько часов спустя — после всего этого переполоха, после пыток Темного Лорда, после того, как Нарцисса отправила трясущегося Драко обратно в относительно безопасный Хогвартс — Люциус поднялся по лестнице в восточное крыло. На двери спальни его сына были защитные заклинания. Люциус, зарычав, сломал их и ворвался внутрь. Направив палочку на кровать, он перевернул матрас, отчего подушки и постельное белье упали на пол. Пусто. Он выдвинул ящик прикроватной тумбочки — лишь безделушки и фантики. Взмахом палочки он скинул все книги с полок на ковер. Страницы бешено перелистывались, пока Люциус искал письма или хоть что-то еще, спрятанное между ними. Фотография Драко и Крэбба с Гойлом выпала на пол, когда Люциус открыл рамку, пытаясь найти за ней что-нибудь другое. Его пальцы гудели от ярости. Его сын. Его сын скрывает от него девушку. Ворвавшись в ванную, он начал срывать ящики с петель, зеркало, — все равно ничего. Но он найдет. Влюбленные дураки всегда оставляют следы. Двери шкафа распахнулись, карманы всех мантий были вывернуты наизнанку. Монеты сыпались на пол, словно капли дождя, обертки от жевательных резинок разлетались, словно снег. Ящики выдвинулись, и он сунул руку в кучу носков, затем в аккуратную стопку джемперов. В последнем ящике была коробка для обуви и запасное одеяло, которое в миг взлетело в воздух. Ничего. Люциус опустился на колени и открыл коробку. На него уставилась Гермиона Грейнджер из вырезки «Пророка». Воздух мгновенно покинул легкие. Он уселся на пол, подтянув к себе коробку. Дрожащими пальцами он поднял вырезку, за ней увидел еще одну… Ее глаза расширились от паники, а руки соскользнули с плеч Поттера, когда щелкнула камера. А за ней еще одну… Вырезки были аккуратными, все с ровными краями. Он почти чувствовал, сколько раз осторожные пальцы скользили по ним. Кровь в венах гудела. Она была не просто магглорожденной. Нет. Его сын оказался достаточно глупым, чтобы влюбиться в самую известную из них. В ту, которая поставит под угрозу жизнь каждого члена их семьи. Он сидел у шкафа своего сына, глядя на дюжину Гермион, которые смотрели на него в ответ, моргая, широко раскрывая глаза, смеясь. Взгляд Люциуса коснулся ленты в углу коробки — красно-золотой. И мысленно он представил, как она падает с каштановых завитков, словно цветок, сорванный с дерева.