Демьен

Часть I

1

      Он проснулся, но открыть глаза или пошевелиться не было сил. В голове ещё гудело от вечерних возлияний. Какое-то время Эверард не мог понять, как лежит; казалось, что тело парит, покачиваясь в пространстве. Наконец он разлепил глаза, и иллюзия тут же рассеялась.       Солнце светило в каюту сквозь иллюминатор, лучи падали на лицо, и это раздражало… Как раздражала постоянная качка вот уже неделю. И зачем он поддался уговорам дочери отправиться в путь на яхте?       Его двадцатилетние дети откровенно лоботрясничали. Номинально они учились в нью-йоркском университете на кафедре психологии, но занятия посещал только Франц. Джеки же была на грани отчисления. Эверарда это не особо беспокоило. Главное, что его дети были рядом, испытывая к нему буквально щенячью привязанность.       Перед самым отправлением Жаклин напросилась в попутчицы. Основную часть пути им было очень даже весело, но вчера он высадил её в Ницце, где она собиралась навестить друзей. С уходом дочери на душе стало особенно одиноко.       На прощание они напились втроём с капитаном, и вот теперь голова гудела, настроение было паршивым, тело не желало собираться в кучу, а во рту словно насрала стая пробежавших мимо кошек.       Вдобавок ко всему его не покидало странное предчувствие. Оно сквозило неясным фоном через все переживания, зыбкое, но глубокое. Эверард прислушался, и внутри запульсировало сильнее, волна энергии заставила подняться с постели. Он подошёл к зеркалу и, прислонившись лбом к прохладной амальгаме, со скептической усмешкой осмотрел себя. Надо было прийти в чувство в кратчайшие сроки: сегодня судно наконец прибывало в Геную, где его ждал Фернандо.       Они познакомились десять лет назад, когда дела пошли в гору и Эверард почти молниеносно взлетел по социальной лестнице. Тогда он приобрёл замок в местечке Уиндлсхем недалеко от Лондона, куда впоследствии каждый первый уик-энд месяца стекались люди определённого круга и некоторые представители элиты. Какие запоминающиеся оргии они там устраивали! На одной из них Эверард и познакомился с Фернандо.       Впрочем, очень скоро насыщенное времяпрепровождение вызвало пресыщение у всех, и в первую очередь у Эверарда. Вечеринки устраивались всё реже, а вскоре и вовсе прекратились. Но нужные связи остались. Одним из таких людей и был Фернандо. Помимо общих дел их сближало умение разнообразить досуг. Поэтому, кроме решения важных деловых вопросов, Эверард рассчитывал на занимательный отдых.       Побрившись, он постоял под холодным душем, пока тело не пробрала крупная дрожь и не наступило окончательное пробуждение, а потом накинул халат и вышел из каюты.       Повстречав капитана Морригана, Эверард постарался сдержать смех: тот выглядел не лучше. Они расположились за столиком в задней части палубы и заказали чай. Повисло долгое молчание, на разговоры не тянуло.       — И сколько думаешь пробыть в Генуе? — спросил наконец Морриган.       — Пока не знаю. Почему спрашиваешь?       — Просто интересно, сколько торчать в порту.       — Не жди меня. Возможно, вернусь экспрессом в Ниццу, захвачу Джеки по дороге, — Эверард улыбнулся, глядя на смуглое лицо собеседника.       — Ну уж нет, — угрюмо ответил Морриган. — Лучше буду тут. А то вдруг ты опять вляпаешься во что-нибудь противозаконное, и нужно будет быстро делать ноги.       — На яхте, да ещё и быстро? Скажешь тоже…       — Ну, быстро не быстро, а сорок пять узлов делает.       С усмешкой рассматривая лицо капитана, которого разобрала обида за своё судно, Эверард закинул ногу на ногу. Юридически яхта находилась в его собственности, именно он и платил за её ремонт и содержание, но фактически тут всем заведовал Морриган.       Эверард встал и подошёл к перилам. Это был жаркий августовский день. На горизонте уже виднелись белые городские строения, утопающие в зелёных холмах.       — Что ж, если других дел нет, жди, — проговорил он задумчиво.       Когда судно вошло в порт, Эверард, несмотря на жару, надел тёмный костюм. Чёрные волосы были стянуты в хвост на затылке.       Провожая его взглядом, Морриган покачал головой. Он до сих пор поражался загадке, таящейся в этом человеке: худощавый с виду, Эверард заполнял своей молчаливой силой всё пространство. Он редко повышал голос, последнее слово и так оставалось за ним. Сложно сказать, что было тому причиной: глубокий гипнотизирующий взгляд чёрных глаз или само ощущение мощной воли, что пронизывало каждый жест, каждый вздох, само присутствие Эверарда. Капитан считал себя его другом, и это давало некоторые привилегии. Однако в его присутствии Морриган испытывал страх… Страх и восхищение. После долгих лет знакомства он мог за несколько минут предсказать появление Эверарда, кожей чувствуя его приближение. Этот человек казался застывшей страстью: абсолютно спокойный и даже холодный внешне, внутри он пылал. Да, внутри он был сжатой пружиной, и Морриган не знал, что будет, если она развернётся.              Это был самый жаркий месяц лета. В окнах чёрного автомобиля, как на экране, проплывали здания, люди, другие авто. Машина ехала не спеша, работая в автономном режиме. В течение получаса Эверард был предоставлен самому себе и снова явственно ощущал странное волнение. Сейчас оно больше походило на предчувствие чего-то тревожного, но грандиозного. Нечто подобное он испытывал ещё в юности, но никак не мог вспомнить, какие это повлекло за собой события.       Автомобиль беспрепятственно миновал автоматические ворота. Похоже, давний знакомый ждал его.       Фернандо встретил Эверарда у дверей дома. Это был худощавый высокий мужчина неопределённого возраста. Седина в волосах и заметные морщины на лице и шее говорили о немалых годах, однако из-за подтянутой юношеской фигуры и смешливого выражения глаз его невозможно было назвать стариком.       — Наконец-то, — Фернандо приветственно протянул руку. — Сколько лет ты обещал приехать?       — Если бы не дела, вряд ли бы вообще приехал, ты же понимаешь, — засмеялся Эверард.       — Никаких дел! Ты у меня в гостях, — Фернандо приобнял гостя за плечи и повёл к крыльцу.       Массивные дубовые двери в итальянском стиле распахнулись, и Эверард увидел широкую мраморную лестницу со стальными перилами. Фернандо проводил его в апартаменты. Комнаты наверху соединялись террасой с бассейном, откуда открывался вид на сад с апельсиновыми деревьями.       Мужчины вышли на балкон. Слушая подробный рассказ о доме, Эверард задумчиво смотрел на зелёные кущи. Это место действительно казалось райским садом. Он уже представлял безмятежный отдых в приятной атмосфере поместья, как вдруг заметил внизу женщину в шезлонге. На ней был ярко-красный купальник и солнцезащитные очки, на животе лежала раскрытая книга. Женщина казалась смутно знакомой.       — Кто это? — спросил Эверард.       — А, это мисс Хадсон, поэтесса, — смеясь, ответил Фернандо. — Разве ты не помнишь, как она тебя домогалась?       — Боже, это та дурёха с чёлкой? — Эверард помрачнел. Когда-то она приехала в Уиндлсхем и запала на него. Но такой тип женщин никогда его не привлекал. В течение всего вечера Эверард не мог от неё отделаться. Он и не знал, что люди умеют так приставать. Понятное дело, больше мисс Хадсон в числе приглашённых не было.       — Ты специально её позвал?       — Ну что ты! Я же знаю, как ты её терпеть не можешь, — осторожно произнёс хозяин дома, но глаза его блестели от еле сдерживаемого смеха. Эверард молча его рассматривал, не спеша разделять веселье.       — Она наведалась ко мне без предупреждения за два дня до твоего приезда, — продолжил Фернандо. — Сказала, что вдохновение к ней приходит только в моём доме. Как джентльмен и гостеприимный хозяин я не мог ей отказать.       Эверард с недоумением смотрел на собеседника.       — Какое ещё вдохновение?       — Стихи у неё не пишутся, понимаешь? Сти-хи! — старый интриган Фернандо явно наслаждался ситуацией. — К тому же, разве она не прелесть? — он с умилением посмотрел на развалившееся внизу тело. — Глупа, но в этом её очарование.       Эверард усмехнулся.       — Не переживай, — продолжил Фернандо. — Здесь так много свободного места, вы вряд ли с ней столкнётесь.       Эверард вернулся в комнату и упал на широкую кровать.       — Рассказывай, кто ещё у тебя гостит. Чистосердечное признание облегчит твою участь, — он с улыбкой подложил руки под голову.       — Никого, — Фернандо загадочно смотрел на гостя. Он достаточно хорошо изучил его характер, чтобы не обманываться кажущейся лёгкостью. Порой Эверард шутил и забавлялся, но это была только игра.       — Разве что мой племянник, но он такой замкнутый и нелюдимый, что не доставит тебе неудобств, — закончил он.       — С каких пор у тебя появился племянник? — Эверард приподнялся на локте.       — Ничего особенного, отдыхай. Я тебе потом расскажу, — на мгновение Фернандо задумался. — Отдыхай и спускайся к ужину… Хотя, там может быть твоя поэтесса.       Эверард с притворной усталостью прикрыл глаза и повалился на спину.              Когда он проснулся, за окном уже стемнело. С балкона задувал приятный вечерний ветер, слышался стрёкот цикад. Эверард смотрел в темноту перед собой и понимал, что с ним происходит что-то странное.       Выйдя из комнаты, он направился вниз без конкретной цели. Он ощущал дискомфорт, находясь здесь и ничего не делая. Таким свободным от всех и от всего он был только в беззаботной байкерской молодости, и сейчас казалось странным снова чувствовать эту лёгкость. Не расставаться с ноутбуком и пистолетом, быть всегда занятым, всегда в движении — стало нормой жизни. Он не ожидал, что Фернандо так легко отложит их переговоры «на завтра».       Перила приятно охлаждали ладонь. Эверард спустился. Ни души в просторной гостиной, на столе — еда и недопитое вино. Свечи ещё горели, и, судя по всему, трапеза завершилась совсем недавно. Прихватив бутылку и миновав покачивающиеся на ветру занавески, он вышел в сад и прислушался к весёлым голосам, к плеску воды из-за дома. Постояв, Эверард перешагнул через небольшое ограждение и побрёл подальше от всех вглубь сада. Стрёкот цикад в траве порой перекрывал шум из бассейна. В сумраке виднелся белый столик и несколько кресел, и он присел в одно из них.       «А всё же Фернандо соврал, что у него только бездарная поэтесса и племянник. Судя по шуму, там человек десять, не меньше», — подумал Эверард, прикладываясь к бутылке. Вино было крепким. Он немного подержал его во рту и с наслаждением отметил, как одно это туманит разум. Улыбаясь своим мыслям, он откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол.       Это было блаженством! Нарастающие звуки летней ночи уносили его прочь… Он совсем было расслабился, как вдруг над самым ухом раздался пронзительный крик:       — О боже, это вы!!!       От неожиданности он чуть не упал вместе со стулом на землю. Перед ним стояла женщина, видеть которую ему хотелось меньше всего.       — Какая неожиданная встреча, мисс Хадсон…       Она стояла перед ним и улыбалась так заискивающе и напряжённо, словно от этого зависела её жизнь. Эверард попробовал посмотреть на неё отстранённо, ведь в каждом человеке есть что-то привлекательное, но не увидел ничего кроме абсурда. Она была нелепа в своём купальнике и с полотенцем на шее. Несуразно большая рыжая чёлка, вытянутое лошадиное лицо, совершенно глупые серые глаза.       — О, это так чудесно! Мы снова вместе! — ворковала она, и от тембра её голоса у него сводило зубы. Но хуже всего была её назойливость.       — Прошло так много времени, с тех пор как мы… — женщина многозначительно замолчала.       «С тех пор как мы …что?!» — пронеслось у него в голове. Он лихорадочно вспоминал. В Уиндлсхеме, конечно, всякое происходило, для этого они там и собирались. В субботу вечером знакомые и знакомые его знакомых, все, кто был приглашён, стекались в его замок чтобы утонуть в алкоголе, наркотиках и сексе. Границы стирались, каждый был с каждым… безусловно, в меру своей распущенности, в меру опьянения. Наутро гости завтракали на лужайке почти голышом, закутавшись в одни лишь простыни, постепенно приходили в себя и разъезжались. Там было всё, но неужели он мог переспать с этой женщиной? Как Эверард ни напрягался, память не желала отворять свои тайники.       — Мисс Хадсон… — молчать дальше было просто неприлично.       — Ну почему так официально? — она взяла его под руку, и он понял, что разговор затянулся.       — Мисс Хадсон, — Эверард не помнил её имени. — Что привело вас сюда?       — В сад?       — Нет, в этот дом, — стараясь скрыть всё возрастающее раздражение, он непринуждённо развернулся вместе с ней и не спеша направился в сторону света и шума.       — Работа! Исключительно работа! — поэтесса не заметила, что они идут к бассейну. — Я как приехала, так сразу сказала Фернандо, что мне некогда отдыхать! Все эти пикники, вечеринки и посиделки не для меня. Вы понимаете?       Они завернули за угол, и Эверард с интересом посмотрел вокруг. Как ни странно, но никакой шумной компании там не было. «Не могли же они втроём издавать столько шума?..» Звучала музыка, в бассейне плавал надувной матрас, на бортике стояла недопитая бутылка шампанского и пустой фужер; хозяин дома, склонившись над столом, что-то напевал и с наслаждением колдовал над закусками.       — Муза поэтов такая капризная, вы понимаете? Что будет, если она придёт, а я в это время где-то расслабляюсь? — продолжала мисс Хадсон.       — М-м-м… что будет? — требовательно и в то же время еле сдерживая смех, Эверард глазами попросил Фернандо освободить его от этой женщины.       — Как что? Она просто больше не придёт! — поэтесса демонстративно обиделась.       По лучистым глазам хозяина дома было видно, что он готов захохотать. С проворством заправского интригана Фернандо бросился другу на выручку.       — Совершенно верно, Марго! — воскликнул он, перехватывая её руку и уводя обратно в сад. — Я не говорил тебе, что раньше этот дом принадлежал одному известному поэту? Однажды он… — постепенно стихая, голос Фернандо потонул в саду.       Эверард, смеясь, достал из ведёрка шампанское. Лёд почти растаял, но золотистый напиток был достаточно охлаждён. Сделав музыку тише, он присел в шезлонг, снял фольгу, раскрутил проволоку и поддел пробку. Она выстрелила с хлопком и, перелетев через бассейн, исчезла в кустах. Оттуда раздалось чьё-то удивлённое «ой». Эверард, уже наливая шампанское, с интересом поднял голову.       Ещё минуту ничего не происходило, но потом кусты расступились, и из них появился подросток. Он шёл, низко опустив голову, и за длинной чёрной чёлкой трудно было рассмотреть черты его лица. Но Эверард видел, как сильно он смущён. Тонкое мальчишеское тело покрывали капли воды и мурашки. Подросток осторожно приблизился к нему.       — Это, кажется, ваше… — в протянутой руке лежала пробка. Эверард почувствовал, как от тихого голоса что-то внутри дрогнуло. Он забрал пробку, подавив странное желание провести пальцами по узкой ладони.       Словно угадав его мысли, мальчишка спрятал руки за спиной. Похоже, пристальный взгляд смущал его всё сильнее.       — Тебе не холодно?       В ответ отрицательный кивок.       — Как тебя зовут?       Молчание, а потом неуверенно:       — Демьен…       — Красивое имя, — Эверард с удивлением отметил в себе желание убрать длинную чёлку мальчишки и посмотреть ему в глаза. — Пить будешь, Демьен? — спросил он насмешливо.       — Я?! — подросток резко поднял голову, и Эверард впервые увидел его лицо. С утончёнными аристократичными чертами, зардевшееся от смущения, оно было прекрасно. Огромные синие глаза смотрели испуганно и изумлённо. Эверард с интересом глядел в их зеркальную чистоту. Казалось, что если приблизиться, то можно будет разглядеть своё отражение.       Мальчик был просто волшебным. Не понимая самого себя, Эверард смотрел на него и смотрел.       — Я не буду пить… — наконец выдавил Демьен.       — Дядя не разрешает?       — Нет… Просто я никогда не пил. Мне, наверное, ещё рано… — подросток снова спрятался за чёлкой.       — Да ладно «рано»! Я в твоём возрасте уже вовсю сексом занимался, — Эверард правильно просчитал эффект своих слов: Демьен снова поднял лицо, но теперь оно было краснее прежнего.       — …П-правда, что ли? — казалось, он вот-вот сгорит от стыда. Эверарда это забавляло.       — Недалеко от правды, — усмехнулся он. — Много чего было… Потом расскажу как-нибудь.       Теперь Демьен смотрел на него с интересом, но всё равно в нём чувствовалась странная зажатость, Эверарду хотелось хорошенько его встряхнуть.       Он подвинулся и похлопал по шезлонгу, приглашая присесть рядом. Демьен неуверенно опустился на самый край.       — Почему ты прятался в кустах? — Эверард не спеша взял со спинки шезлонга полотенце и накинул мальчику на плечи. Тот вздрогнул, но не отстранился.       — Меня, что ли, испугался?       Демьен только смущённо молчал.       — О, я вижу, вы уже познакомились, — Фернандо вынырнул из ниоткуда. Демьен тут же вскочил, сбросив полотенце, и замер в нерешительности.       — Я пойду к себе. Спокойной ночи, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, в состоянии близком к панике. Поколебавшись, он развернулся и убежал.       Эверард с удивлением и непонятной самому себе грустью отметил, что с уходом Демьена краски померкли и вечер уже не кажется столь волшебным. Нахмурившись, он отхлебнул шампанское.       — Надеюсь, ты наконец-то её убил? — произнёс он, пытаясь скрыть разочарование.       — Кого? — вопрос привёл Фернандо в замешательство.       — Ту, с которой ушёл.       — Ничего не понимаю…       — Ну мисс Хадсон, дурёху с чёлкой! Ты ушёл с ней в сад, а вернулся один.       — А-а-а, — Фернандо повеселел. — Да нет, отвёл спать. Мы прогулялись по округе, и я уговорил её выспаться, а завтра муза к ней обязательно вернётся.       Эверард мрачно улыбнулся. — Долго ещё она собирается тут гостить?       — Не знаю, я своих гостей не гоню, — мужчины посмотрели друг на друга. Повисла пауза.       — Что это за странный племянник у тебя появился? — наконец произнёс Эверард.       — На самом деле он мне не племянник…       Эверард, подняв бровь, с интересом посмотрел на собеседника. Фернандо поправил платок на шее и продолжил:       — Помнишь Кристину?       — Кто это?       — Не важно… Когда-то мы были вместе. Это её сын…       — Демьен — твой сын?! — от неожиданности Эверард рассмеялся.       — Нет, не мой! — Фернандо в волнении поднялся и пошёл к столу. — Он сын Кристины, а кто его отец, я не знаю! Да и не важно. Недавно я узнал, что она умерла, — он печально опустил глаза и замолчал.       Эверард молча глотнул шампанского. Сейчас по его тёмным глазам было трудно угадать ход его мыслей.       — И знаешь, — продолжал хозяин дома. — Я почувствовал себя таким дураком… Потому что не остановил её, когда она уходила…       — Ну а Демьен? — Эверард перебил сентиментальные излияния друга.       — Я стал наводить о ней справки, хотел узнать, как она жила последние годы, с кем была, чем дышала. Оказалось, что у неё есть сын.       — Как мило, — Эверард усмехнулся.       — Но что самое интересное, — Фернандо вернулся к собеседнику и присел рядом. — Угадай, где я его нашёл.       — Полагаю, что кроме матери у него никого не было? В детдоме было бы банально, да? — Эверард засмеялся. — Неужели на улице? Какой сюрприз…       Он сам был подкидышем и вырос беспризорником в трущобах. История захватывала его всё сильнее.       — Не спеши с выводами, — пробормотал Фернандо. — Ну как? Сдаёшься, или ещё одна попытка?       — Рассказывай, я не шарады разгадывать приехал.       — Мальчик с пяти лет жил в монастыре.       — Где?! — Эверард не мог поверить в услышанное. — Они разве не отжили свой век? Что за монастырь?       — Мужской монастырь в Бергамо. Как видишь, не отжили.       — С пяти лет? То-то я смотрю, что он у тебя какой-то неадекватный.       — Ну, оно и понятно, он же ничего не видел, кроме стен монастыря, ни с кем не общался, кроме монахов. Так что, в каком-то смысле он чистый лист.       — Остаться чистым в мужском монастыре — всё равно что остаться чистым в армии, тюрьме или приюте, — Эверард иронично улыбнулся.       — Ну ты сравнил!       — Да там бог знает что творится. У католиков по крайней мере… — Эверард задумчиво повертел фужер. — Послушники, священники… Ты спрашивал у него, как он там жил? Он вообще разговаривает? А то я более застенчивого и зажатого создания в жизни не встречал.       — Я знаю Демьена! — в голосе Фернандо зазвучала обида. — И знаю, как он там жил! Практически в полном одиночестве. Ты сам сказал, что монастыри отживают свой век. Может, когда-то в них и процветал разврат, а сейчас там почти никого не осталось!       Повисло молчание. Фернандо хмурился, Эверард с интересом его рассматривал.       — Он и правда очень чистый и очень одинокий, — почти шёпотом проговорил хозяин дома. — И кстати, говорит он не на одном языке.              …В ту ночь Эверард так и не заснул, размышляя о странном мальчике и обо всём рассказанном Фернандо. Погружённый в свои мысли, он просидел в шезлонге у бассейна до рассвета, почти не шевелясь, созерцая воду. При воспоминании о зеркальной чистоте голубых глаз, о беззащитности взгляда, о румянце, что заливал нежную кожу щёк, о хрупкости мальчишеской фигуры, в его груди рождалось странное чувство. Оно тревожило, лишало покоя и нарастало всё сильнее, пронзая волнами нежности и сладчайшего предвкушения.       Это было подобно тому смутному ощущению, что преследовало его с самого утра. Но теперь оно усилилось многократно…       И внезапно он всё понял: это было предчувствие любви.       Осознание шокировало его, на какой-то миг Эверард растерялся: хотелось снова увидеть Демьена, но при новой встрече чувства могли усилиться. Как его угораздило влюбиться в мальчишку? Парадокс! Но чувства захлёстывали.       И вдруг стало на всё наплевать… Откинувшись на спинку, Эверард закрыл глаза и засмеялся в голос. Завтра же он решит все деловые вопросы и уедет к Жаклин.