Демьен

9

      Демьен проснулся оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо, и с удивлением понял, что заснул в той тёмной комнате в подвале, только теперь здесь было тихо, безлюдно и не так уж темно: две напольные лампы заливали пространство мягким жёлтым светом. Рядом сидел Франц и с любопытством его рассматривал. Когда Демьен протёр глаза, юноша перевёл взгляд на его лицо. Демьен смутился: теперь Франц смотрел на него иначе, в глазах больше не было приветливой любезности, а вежливое внимание сменилось сильной заинтересованностью, Демьену показалось, что отчасти даже сексуальной. Он покраснел: «Франц знает?!..»       — Где Эверард? — спросил он сходу. Молодой человек грустно усмехнулся.       — Уехал на работу, — его глаза стали ещё более странными. — Пойдём, здесь не лучшее место для сна. Джед уступил тебе комнату.       — У меня будет своя комната? — в голосе послышался восторг. — А где будет спать Джед?       — Не переживай, найдётся и ему место под солнцем, — взгляд Франца смягчился, лицо озарила приятная улыбка.       Однако гостевая комната, в которой жил Амори, не приглянулась Демьену. На его взгляд, она была скорее стильной, чем уютной: холодное великолепие стекла, хрусталя, серебристого металла и чёрного бархата оживляли россыпи маленьких лампочек тут и там.       Тогда произошла полная рокировка. Пока сонные и не совсем трезвые молодые люди, смеясь, бегали из одной комнаты в другую, выясняя, как в день приезда, кто где будет гостить, и перенося вещи, Франц задумчиво направился к себе. Джед, наблюдавший всю эту беготню, проводил его взглядом и пошёл следом.       — Я так понимаю, мы с тобой сегодня вместе ночуем? — окликнул он друга у самых дверей. Франц засмеялся и кивком головы пригласил внутрь. Войдя, Джед удивлённо оглянулся. — Погоди, у тебя же тут раньше всё по-другому было. Куда делись египетские цари и иероглифы?       — Переехали в библиотеку, — Франц присел за письменный стол с компьютером. — Когда ты тут в последний раз был, раз ещё фараонов помнишь?       — Да ещё в школе… Эх, хорошее было время! — Амори со всего маху упал на кровать и, с удовольствием потянувшись, закинул руки за голову. — Чего мы только тогда с тобой и с Джеки не вытворяли.       Франц покосился на друга. Тот загадочно улыбался и смотрел на мерцающий потолок, вспоминая, по-видимому, сексуальные игры, которые практикует большинство подростков и которые не обошли их стороной. Обнажённая мускулистая грудь Джеда медленно вздымалась от дыхания.       — Ты изменился с тех пор, — произнёс Франц. — Я помню тебя худеньким мальчиком. Куда ты дел моего друга, признавайся?       — Ты тоже изменился, — Амори перевёл на него горящий взгляд.       — Я? Ничуть! — Франц отвернулся к монитору, что-то быстро набирая на голограммной клавиатуре.       — Ты стал таким… сексуальным и красивым.       — Давай, рискни — и будешь спать в коридоре.       Они оба засмеялись.       — Ты что, с Джеки переписываешься?.. Ну вы маньяки!       — Она показывает свою комнату Демьену.       Джед задумался. Он хотел спросить о подростке, но решил тактично промолчать.       — Пойду посмотрю, какую комнату он себе выбрал, — Франц поднялся и направился к двери, на ходу неосознанно поправляя волосы, всё время спадавшие на лицо шелковистой волной. Амори не мог отвести от него глаз. Во Франце было столько утончённой элегантности, чувственности и таинственности, что Джеду было стыдно признаться самому себе, но он хотел своего друга. Он испытывал к нему влечение едва ли не на протяжении всего знакомства. Несколько лет назад всё это казалось более естественным: втроём они с близнецами играли в карты на раздевание, а когда снимать было нечего, загадывали желания. Но максимум, что они себе тогда позволяли, это поцелуи и онанирование в присутствии друг друга. Они оба, Жаклин и Франц, были так красивы, так похожи, что Джед (Эверард был чертовски проницателен!) не мог понять, к кому его тянуло сильнее. Он не мог разобраться в этом даже сейчас, он хотел их с равной силой, это было очевидно. И пределом его желаний был секс с обоими.              Демьен рассматривал фотографии экзотических цветов и животных, морские пейзажи, висящие в комнате Жаклин. Возле балкона стояли декоративные пальмы, и тёплый ветер колыхал белые шторы. Комната поражала обилием сочных тонов, в воздухе, казалось, витал аромат тропических фруктов и моря.       — Как у тебя хорошо! — восхищённо выдохнул он. — У вас такой необычный дом… У дяди Фернандо все комнаты почти одинаковые, а здесь в каждой свой мир. Можно путешествовать, не выходя из дома!       Демьен улыбнулся, и Джеки, лежавшая на диване с ноутбуком в руках, впервые обратила внимание, что у подростка на левой щеке ямочка. Голубые глаза поймали её взгляд и смущённо потупились.       — Это мы все вместе придумали! Каждый внес свою лепту. Хотя иногда это надоедает, и тогда интерьер в комнате меняется. У меня тут когда-то были фотографии парижских улочек, Эйфелева башня, все дела. А потом ужасно надоели полосатые стены, — Джеки отложила ноут и повернулась на бок. — Теперь в этой комнате тропики.       — Классно! — Демьен отвернулся к стене, чтобы не видеть смущающий взгляд. Он был бы тоже не прочь поразглядывать её тело, но никак не мог преодолеть смущение. Чем дольше тянулась пауза, тем сильнее он стеснялся, буквально каменея. Эта девушка с чертами Эверарда и такой женственной фигурой… Демьен обернулся, осторожно глядя из-за чёлки. Жаклин так хитро улыбалась, что он тоже не смог сдержать улыбку.       — А комнату…       «Эверарда», — хотел он спросить, но произнёс:       — …Франца можно посмотреть?       — Сейчас он придёт сюда и-и-и… — от её голоса, вдруг ставшего таким чувственным и заговорщицким, сердце забилось сильнее. Она действительно была дочерью своего отца, и не только внешне.       — И что?       — И ты сам у него узнаешь.       Жаклин медленно слезла с кровати — чувственность и плавность в каждом движении — и как хищница-пантера подошла к нему. Демьен смотрел на неё расширившимися глазами, не в силах шелохнуться. Джеки была выше на голову; подойдя совсем близко, она обняла его и, чуть наклонившись, жарко приникла к губам. Демьен зажмурился, чувствуя, как её язык скользит по нёбу и дёснам, как соприкасается с кончиком его языка. Что-то в ней так сильно напоминало его любимого, что на минуту показалось, будто это Эверард целует его. Они не виделись совсем ничего, а он уже скучал по нему…       Руки Жаклин скользнули по спине, по бёдрам, и вдруг она прижала ладонь к его паху. Член уже стоял. Демьен открыл глаза, чувствуя, что даже шея стала красной. Пышная девичья грудь находилась почти у самого его лица, приковывая взгляд. Он безумно хотел прикоснуться, но не смел.       В дверь деликатно постучали.       — Входи, Франц! — крикнула Джеки, и Демьен попятился от неё на негнущихся ногах.       — Ну что, пойдём? Ты выбрал комнату? — уже приблизившись, Франц заметил неестественно густой румянец на щеках Демьена, его скованный вид, и сразу всё понял.       — Джеки, не шали! Смотри, что ты наделала! — он шутливо отчитал её и попытался хлопнуть по попке, но девушка с визгом прыгнула на кровать, а потом пулей вылетела из комнаты. Франц, смеясь, побежал следом.       — А что такого?! Я ничего не делала!!! — доносились уже из коридора хохочущие визги.       Демьен прижал ладони к лицу и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. «Да, спокойной жизни у меня теперь точно не будет…» — подумал он и медленно пошёл следом за умчавшимися близнецами.              Одна комната — тёмно-зелёная с африканскими масками; вторая — двухцветная (с белым ковром и полярным небом на потолке); третья — красная в английском стиле; четвёртая — в сиреневой вечерней дымке, с фотографиями ночного города во всю высоту стен, с причудливой иллюминацией. Она особенно впечатлила Демьена своей романтикой, и он выбрал её.       Жаклин разбудила прислугу, и Агата быстро поменяла постельное бельё.       — Вот тут теперь твоя ванная, — Франц продемонстрировал ему ультрасовременную ванную комнату.       — Ого! — восхищение Демьена сменилось смущением. — А как всем этим пользоваться?       — Ничего сложного, здесь всё на сенсорах… — Франц показал ему работу системы. — Многое тебе пока не понадобится, бритва уж точно.       — А во всех комнатах такие ванные?       — Нет, только в твоей. Они оформлены в стиле спален. Моя, например, с кафельной плиткой и морскими сюжетами.       Они вернулись в комнату, Агата и все остальные уже ушли. Франц рассказал Демьену, где находится гардеробная, а где шкафы для личных вещей.       — У меня ничего нет, — уточнил Демьен.       — Появится, — Франц усмехнулся. Демьен с интересом рассматривал его красивый профиль, лицо, то мечтательное и мягкое, то печальное и гордое. Прямые чёрные локоны были настолько шелковистыми, что, казалось, жили собственной жизнью.       — А ты покажешь мне твою комнату? — спросил Демьен, присаживаясь на свою новую кровать.       Франц перевёл на него взгляд. Демьен смотрел такими любознательными и наивными глазами, что ему невозможно было отказать.       — Покажу… Мы ведь будем дружить? — Франц, улыбаясь, присел перед ним на колени. Демьен замер, впервые видя его с такого близкого расстояния и при освещении. Франц был действительно красив и притягателен. Забывшись, Демьен потянулся к его волосам, но, опомнившись, тут же отдёрнул руку. Франц рассмеялся. — Если хочешь — прикоснись, не бойся.       Демьен смущённо потрогал кончик одной прядки, иссиня-чёрные волосы были на ощупь как воздух и вода.       — Ты как привык спать: голышом или в пижаме? Могу подобрать тебе временно какую-нибудь одежду, — Франц стянул с него майку, Демьен испуганно сжался. От случайных прикосновений ещё не совсем утихшее после поцелуя с Жаклин желание вспыхнуло с новой силой. Что с ним сделал Эверард, если он возбуждался от мимолётного касания пальцев этого парня?       Франц заметил, как Демьен покраснел и неровно дышит.       — Так как? Мне кажется, что в такую жару всё же лучше спать обнажённым.       Демьен кивнул, и Франц быстро положил его на постель. Демьен смотрел на него огромными глазами: что делать, если тот вдруг решит его соблазнить? Он уже знал, что так бывает. И если Франц поступит как Эверард, сопротивляться ему или сразу сдаться?.. От одних только мыслей об этом член болезненно пульсировал. Когда Франц стягивал с него штаны, длинные локоны щекотнули живот, совсем как волосы Эверарда. Демьен зажмурился.       — Ух ты, какой у тебя птенчик! — Франц с интересом рассматривал его стоящий, как колышек, небольшой член, розовый, с приоткрывшейся от возбуждения головкой.       Перебарывая мучительный стыд, от которого на глаза набегали слёзы, Демьен выдавил:       — Какой?..       — Как у ангела, — Франц улыбнулся ему так тепло и нежно, что напряжение сразу исчезло. — Спокойной ночи, Демьен.       Франц накрыл его одеялом, поцеловал в нос и, выключив свет, удалился. Ошеломлённый, Демьен лежал с открытыми глазами ещё минут пять. С затаённым сожалением он думал о Франце, который ушёл просто так… Но вспомнив слова Эверарда не спать ни с кем из мужчин, кроме него, Демьен быстро успокоился и уснул.              В ту ночь все спали на удивление спокойно, даже два друга, которым пришлось делить одну кровать. И всё же Франц проснулся на рассвете, хотя обычно любил поваляться почти до обеда. Стараясь не разбудить Джеда, он переоделся и вышел в коридор.       Было тихо, сквозь высокие окна на стены падали лучи восходящего солнца, и дом казался умиротворённым. С кухни доносились приятные запахи. Франц спустился. «Вот что значит японская кровь! — с улыбкой подумал он. — Харука с утра на ногах, приветлива и весела».       Но это была не она. Франц с изумлением смотрел, как отец в чёрном деловом костюме, в расстёгнутой на груди рубашке и развязанном галстуке переворачивает блинчики лопаткой.       — Вау! Это ты? — выдохнул Франц.       — Привет, малыш! — Эверард обернулся и хитро подмигнул. — Ты явно ожидал увидеть кого-то другого.       — Я думал, это Харука, — Франц присел за барную стойку, делившую кухню на две части, и, положив подбородок на скрещенные руки, с нежной улыбкой уставился на отца. Было видно, что тот не спал эту ночь, но был, как всегда, непоколебимо уверен в себе, насмешлив, подчёркнуто небрежен и сексуален. Франц вздохнул. С собранными на затылке волосами, в непринуждённо расстёгнутой на груди одежде и с лопаткой в руках он выглядел элегантнее любого щёголя. От его раскрепощённости и внутренней свободы в груди сладко ныло.       — Решил дать ей поспать, — Эверард разлил дымящийся кофе по чашкам. — Как ночь прошла?       Поставив перед сыном тарелку блинчиков, он сел напротив, с другой стороны стойки.       — Папа, ты самый лучший, — Франц смотрел на отца влюблёнными глазами.       — Лучше ешь, — Эверард усмехнулся. — Я тоже тебя люблю.       — Мне пришлось сегодня спать на одной кровати с Джедом, представляешь, — Франц полил блинчик черничным сиропом.       — И как? — Эверард заговорщицки снизил голос до шёпота.       — Ужасно… — Франц закатил глаза, и они оба захохотали.       — А чего вместе спали? Мало комнат в доме?       — Оказывается, мало… Хотя места свободного навалом, — он глянул на отца и не смог сдержать улыбку.       — Что? — Эверард перестал жевать и, усмехаясь, посмотрел на него своим тёмным взглядом. — Джеки уже рассказала?       Франц почувствовал, как от волнения сильнее бьётся сердце.       — Да, — он старался не показывать терзающие чувства, хотя знал, что отец всё равно видит его насквозь. — Если честно, я сначала не поверил…       — Я бы тоже не поверил, — Эверард глотнул кофе.       Франц посмотрел на него, ощущая, как ревность и тоска медленно превращаются в сочувствие. Они помолчали.       — Знаешь, я бы хотел, чтобы вы с Жаклин за ним присматривали, помогли ему освоиться… Сейчас у него кроме меня никого нет, да и возраст как раз такой, сам понимаешь.       — Ты маме говорил?       — Говорил… она не в восторге.       — «Не в восторге»… ну ты даёшь! — Франц прыснул со смеху и, внезапно погрустнев, закрыл лицо руками. — Что теперь? Вы ведь не расстанетесь?..       — Эй, — Эверард осторожно убрал его руки и, смахнув выступившие слёзы, нежно погладил по щеке. — Ничего не изменится. Я люблю Джулию и вас с Жаклин люблю. Вы втроём — всё для меня, ты же знаешь.       — Знаю… Извини, пап, — Франц быстро вытер непрошеные слёзы тыльной стороной ладони. — Я просто как-то… неадекватен после всего, что произошло, — он вздохнул и попытался улыбнуться.       Эверард задумчиво наблюдал за ним.       — Ты молодец, я думал, тут совсем всё плохо.       — Без тебя было плохо, хотя Джеки не даёт мне грустить. Она мне вообще ничего не даёт, — Франц хмыкнул. — Фотографии Мерседес и те забрала. Ну и вся эта ватага, давно мы не собирались. Наверное, ещё с тех пор, как школу закончили. Ты вот… — они переглянулись, — тоже не даёшь скучать.       — Как тебе лучше: поговорить о ней или вообще не касаться этой темы?       — Лучше пока не касаться, — Франц зажмурился, с силой сжав в кулаке волосы, не давая слезам ни малейшего шанса.       — Не мучай себя, — Эверард сочувственно погладил его по руке. — Самоистязание — не выход.       — Да… расскажи мне лучше о Демьене.       — О Демьене? — Эверард удивился. — Неожиданный поворот. И что ты хочешь знать?       — Всё, — глаза Франца загадочно блеснули. — Я сгораю от любопытства!       — Кхм! Всё-всё?! — Эверард обескураженно улыбался. — Пошли тогда сходим куда-нибудь или просто погуляем.       Он взял из гаража машину, и они направились в Центральный парк. Эверард начал свой рассказ ещё в машине, потом они прогулялись неторопливым шагом. Но в итоге, так как Франц требовал самых сокровенных подробностей, они расположились рядом в парке на траве. Если бы кто-то видел со стороны, как они хихикают и доверительно перешёптываются, лёжа на животе вплотную друг к другу, с горящими глазами, то решил бы, что эти двое травят пошлые анекдоты. Они и раньше были откровенны друг с другом, но никогда до такой степени. Эверард рассказывал подробно, как Франц и хотел. Подложив руки под голову, сын смотрел на него огромными горящими глазами, изредка вставляя: «Расскажи, расскажи ещё!..», «И что дальше?..», «А ты?..», «А он что?..», «О боже!» Франца трясла мелкая дрожь, которую он уже не мог сдержать, взгляд полыхал страстью и истомой. Эверард был уверен на все сто, что Франц сходит с ума от возбуждения, но уже и сам не мог остановиться, пока не рассказал обо всём, не утаив ни одной детали, ни одной эмоции, ни одной мысли.       — Вот так, — закончил он. Франц покусывал сорванную травинку.       — О чём задумался?       Франц нервно засмеялся, упав лицом в скрещенные руки.       — Я думаю, как мне встать, чтобы никто не заметил мою эрекцию.       — Ты сам просил подробностей, — Эверард, усмехаясь, посмотрел на сына. — Мы никуда не спешим, можно тут хоть весь день проваляться.       — О боже, промучиться в таком состоянии целый день!..       Они оба заржали.       — Поехали к проституткам, как в старые добрые времена, — предложил Эверард, когда они оба успокоились. Франц загадочно молчал.       — Или ты не хочешь секса?       — Издеваешься? — они снова захохотали. Франц вытер слёзы. — Хватит, у меня уже живот болит от смеха… Что мне делать?       Эверард стал серьёзным и, грустно улыбнувшись, отвёл глаза. Он вспомнил, как несколько лет назад сын напился на свой день рождения и как просил о ласках, когда он помогал ему раздеться, как страстно изгибался, как стонал… Забавно, тогда Франца мучила та же проблема, что и сейчас.       Они помолчали, глядя на проходящих и пробегающих мимо людей.       — Ну как ты? — наконец спросил Эверард.       — Нормально… Спасибо, что рассказал, — Франц с нежностью посмотрел на него и улыбнулся. — Что-то мне выпить захотелось.       — Поехали. Идти сможешь?       Франц кивнул, и они поднялись.              Когда они вернулись, день был в самом разгаре, душный жаркий августовский день. Жизнь в доме шла своим чередом: кто-то спал, кто-то музицировал, кто-то отдыхал во внутреннем дворе у бассейна, прислуга убирала комнаты, Харука готовила еду, Джулия работала в мастерской, Амори качался в тренажёрном зале, Жаклин устроила Демьену экскурсию по дому.       Решив увидеться с ним позже, Эверард заглянул к жене. Её мастерская находилась на чердаке: огромное светлое и почти пустое помещение, если не считать её холстов. Джулия, как всегда в моменты творчества, была в прекрасном настроении. Увидев его, она тут же прикрыла холст: нельзя смотреть, плохая примета увидеть картину до её завершения. Как он и предполагал, за ночь она свыклась с мыслью о Демьене и была спокойна, по крайней мере сейчас. Возможно, скоро она свыкнется и с самим Демьеном.       Поговорив с женой и убедившись, что всё в порядке и храм семьи не покачнулся от появления маленького монаха, Эверард, не спавший уже сутки, отправился в спальню.       Франц же после возвращения пошёл сразу к себе. С облегчением заметив, что комната пуста, он запер дверь. Не хотелось никого видеть. От узнанного сегодня он чувствовал себя одновременно счастливым и очень несчастным. Счастливым, потому что отец приоткрыл ему такую интимную часть своей жизни, поделился сокровенными чувствами; несчастным, потому что… ему никогда не приблизиться к Эверарду настолько близко! Франц так живо представлял всё услышанное, что сильнейшее возбуждение душило его, сводило с ума. Сидя за компьютером, лёжа в постели, стоя под душем, он не мог думать ни о чём другом. Последний раз возбуждение такой силы, когда, казалось, даже мозг зудит от вожделения, он испытал после злосчастного поцелуя несколько лет назад. Тогда он тоже онанировал почти без перерыва. Это ужасное, порочное, такое сладкое и такое бесстыдное желание, которому никогда не суждено исполниться…              — А он тебе говорил, что чуть не откромсал волосы, когда всё это случилось? — Джеки сидела в кабинете отца, на его рабочем столе. Эверард с улыбкой наблюдал, как она болтает в воздухе ногами, как теребит подол белого платья, облегавшего её женственную фигуру. Вот так, как ни в чём не бывало, сидеть перед ним на краю его любимого письменного стола могла только она. Впрочем, Франц тоже мог бы, но он никогда этого не делал.       — Видимо, совсем ему плохо было. Ты быстро приехала?       За открытым настежь окном стоял спокойный вечер. Занавеска колыхалась под лёгкими дуновениями ветра. Рядом с Жаклин, на самом краю мраморной столешницы, стояла чашка мятного чая. Эверард держал свою в руках.       — Практически тут же. Но, наверное, до него как-то не сразу дошло или он просто в себе всё это переживал, — тёмные глаза Джеки были устремлены в пустоту. Эверард видел в них боль, что она переживала вместе с братом.       — Первые два дня ещё нормально, а потом захожу вечером к нему в комнату, а он стоит в слезах перед зеркалом, волосы растрёпанны, лицо искажено болью, глаза… Глаза совершенно отчаянные. В руках ножницы, и уже срезает прядь на макушке… Я сама себя не помню, как отрубило что-то, подлетела к нему и стала ножницы забирать.       — Опасно это, — Эверард тяжело вдохнул, откинувшись на спинку кресла. — Хорошо, что не поранили друг друга.       — Да вообще! Он такой сильный! Как ты, — Жаклин засмеялась. — Хорошо, что сразу успокоился и не стал мне сопротивляться.       Дверь скрипнула, и они оба замолчали. Заметив, как улыбнулся отец, Джеки обернулась и увидела неуверенно застывшего в дверях Демьена.       — Похоже, это к тебе пришли, — она хитро переглянулась с Эверардом и, спрыгнув со стола, поцеловала его в щёку. По пути Жаклин потрепала мальчика по голове и упорхнула, словно птица с белым оперением.       Демьен припал спиной к двери, не в силах сделать ни шагу. Сердце отчаянно билось. Снова увидеть этот пронзительный тёмный взгляд, этот усмехающийся рот — об этом он мечтал весь день. Быть в этом доме, снова видеть Эверарда.       Мужчина молчал, закинув ногу на ногу, отпивая дымящийся чай из чашки.       — Привет, — тихо прошептал Демьен, первым нарушая тишину. Отойти от двери, сделать шаг навстречу Эверарду было для него всё равно, что ступить в открытый космос. — Я соскучился…       Эверард молчал. Его хитрые глаза смотрели испытующе. Демьен сконфузился ещё сильнее.       — Это твой кабинет? Красивый… — он чувствовал себя глупо и произносил всё это просто, чтобы что-то сказать. Он смущался и краснел, не понимая, что здесь делает. Хотя нет, это он как раз понимал очень хорошо…       Так и не осмелившись приблизиться к Эверарду, Демьен решил осмотреться. Огромный кабинет был оформлен в классическом стиле: с обитыми деревом стенами, книжными полками, большим чёрным диваном и несколькими английскими креслами вдоль стены. В центре помещения полукругом стоял массивный письменный стол с мраморной столешницей. На одном из его углов мерцали два монитора. Другой край был свободен, на нём и сидела Жаклин, когда Демьен зашёл. Неподалёку от стола красовалась голограмма земного шара, над дверью располагалась плазма. Голограммные изображения звёздного неба странно сочетались со старинными картами на стенах, отчего кабинет напоминал одновременно каюту капитана какого-нибудь пиратского корабля и фантастический звездолёт, не исключено, что тоже пиратский.       Пока Демьен заинтересованно рассматривал всё вокруг, Эверард так же внимательно наблюдал за ним.       — Ты наконец-то приоделся.       Демьен вздрогнул. Но Эверард уже не смотрел на него: открыв один из ящиков стола, он достал странного вида длинную трубку и насыпал в неё какой-то измельченной травы.       — Да, — пробормотал Демьен, с интересом наблюдая, как пламя зажигалки исчезает в небольшой чашечке. — Мы с Жаклин ездили в город и купили много разных вещей. А ещё она мне показала дом, — голос мальчика зазвучал увереннее. С усмешкой затянувшись, Эверард пристально на него посмотрел.       — Жаль, она ещё стучаться тебя не научила, — произнёс он после долгой паузы, выпуская изо рта мутноватый дымок.       — Извини, — Демьен густо покраснел.       — И как он тебе? — спросил Эверард, пропустив мимо уха последнюю фразу.       — Потрясающий! Я был везде, кроме этого кабинета, комнаты Франца и твоей… И мне везде были рады.       — Что, и на чердаке был? — Эверард, смеясь, снова глубоко затянулся и, закрыв глаза, откинул голову на спинку кресла. Демьен ждал, когда же из тонких ноздрей и красивых губ снова пойдёт дым, но его всё не было. Стало страшно. Борясь с желанием растолкать Эверарда, он подошёл ближе.       — А что, ещё и чердак есть?!.. — сказал он громко, и Эверард, недовольно открыв глаза, наконец выдохнул дым. Взгляд его изменился, став ещё более пронизывающим, глубоким и обольстительным.       — Есть… — в низком голосе послышалась хрипотца. — Тебе идёт… — рука прошлась по груди Демьена, раздвигая тонкие белые нити майки, и остановилась, зацепившись за пояс строгих чёрных брюк.       — Правда? Тебе нравится?       — Да. Выглядишь взрослее и сексуальнее, и даже не скажешь, что ты с пяти лет в монастыре.       Демьен не мог разобрать: то ли мужчина смеётся над ним, то ли и правда доволен.       — Я думал, ты не куришь, — произнёс он.       — Я и не курю… табак, — Эверард притянул его к себе за пояс, член отреагировал моментально. Чувственность, сквозившая в каждом его движении, и властные повадки возбуждали неимоверно.       — А что это? — спросил Демьен, опуская глаза.       — Хочешь попробовать?       Демьен неуверенно молчал, и Эверард, не дожидаясь ответа, протиснул тонкий мундштук ему между губ.       — Глубоко вдохни и задержи дыхание.       Демьен испугался, но, боясь дальнейших насмешек, сделал всё, как он велел. И тут же от едкого дыма гортань и бронхи судорожно сократились, его разобрал сильный непрекращающийся кашель. Голова шла кругом… Пытаясь совладать с собой, он слышал, как Эверард смеётся.       — Если тянет покашлять, просто вдохни ещё воздуха и задержи дыхание… Давай, попробуй ещё раз, — Эверард снова приставил трубку к его губам. Не в силах сопротивляться и всё ещё ощущая в лёгких странный зуд, Демьен затянулся.       Опять всё внутри начало сокращаться, но не успел он закашлять, как Эверард плотно зажал его нос и рот ладонью. От испуга и неожиданности глаза Демьена полезли на лоб, он задыхался, сердце бешено молотило в груди.       Когда Эверард наконец отпустил его, Демьен с хрипом выдохнул дым и чуть ли не на коленях кинулся к окну. Ему было плохо, голова кружилась, ноги подкашивались, но хуже всего было ощущение, что он не может сделать вдох. Все дыхательные пути словно слиплись.       — Я не могу дышать, — просипел он, упёршись лбом в подоконник.       Эверард захохотал и поднялся с кресла.       — Это только кажется, — он приблизился, оторвал его от окна и, поцеловав, с силой вдохнул воздух в рот. Демьен почувствовал, как почва уходит из-под ног и мир вместе с ним падает в бездну. Сквозь тёмное, вязкое помрачение он понял, что Эверард подхватил его на руки и куда-то несёт.       Когда ощущение собственного тела и окружающей реальности стало постепенно возвращаться, Демьен обнаружил себя на диване. Эверард уже снял с него майку и теперь медленно стягивал брюки. Всё вокруг было как во сне, всё, что Демьен видел, плыло странными волнами, словно он находился под водой.       — Эх, совсем я тебя испортил, — услышал он голос Эверарда, в котором однако не было ни капли сожаления, а только безудержное веселье. — Сперва секс, потом алкоголь, теперь вот марихуана… И заметь, не прошло и двух недель. Что будет дальше с такими темпами развития событий, мне даже предположить страшно.       Руки Эверарда скользили по его коже, и Демьен с изумлением понял, что тело похотливо изгибается в ответ, словно независимо от его воли. Рот Эверарда сомкнулся на возбуждённом члене, и Демьен чувственно застонал. Бёдра двигались навстречу ласкающим губам, анус взволнованно пульсировал. «О не-е-ет, это всё она… как же она называется?» — мысли никогда так бешено не мельтешили в голове, но отвлекаться на это сейчас не хотелось.       Демьена не покидало чувство нереальности всего происходящего. Эверард оторвался от него, улыбаясь. Его губы соблазнительно припухли и покраснели, выделяясь на бледном лице, чёрные глаза горели дьявольским огнём. Он скинул с себя рубашку и плотоядно облизнулся.       «Мы вампиры: питаемся кровью невинных жертв, вроде тебя, и сохраняем вечную молодость…» — всплыли в голове Демьена сказанные в шутку слова Франца. Только сейчас они уже не казались такими уж невероятными. Со всей очевидностью он понял, что это правда!       Сердце испуганно застучало, мир сжался до размеров кабинета, из которого не было выхода… А Эверард уже приближался к его шее, целуя по ходу живот и грудь.       — Ты, правда, вампир?.. — не сдержавшись, спросил Демьен.       Эверард резко отстранился и захохотал.       — С чего… с чего ты взял? — спросил он сквозь смех.       — Франц сказал…       Эверард засмеялся ещё сильнее, пряча лицо в ладонях, и Демьен почувствовал себя полным идиотом.       — И ты поверил? — всё ещё смеясь, Эверард прикусил палец.       — Нет… — Демьен готов был провалиться сквозь пол вместе с диваном. — Но сейчас мне вдруг показалось…       — Под марихуаной ещё не то покажется, — Эверард притянул его к себе, усаживая на колени. — Хотя я не прочь укусить тебя…       Эверард отвёл его голову назад, обнажая горло, и приник к шее долгим поцелуем. Демьен почувствовал, как член отвечает, подрагивая.       — Растяни себя для меня, — прошептал Эверард ему на ухо.       — Как?..       — Пальцами.       — Не-ет! — Демьен покраснел, но почему-то мысль, что Эверард всё же заставит его это сделать, возбудила ещё сильнее. — Я не сделаю этого!       Глаза Эверарда хищно сощурились.       — Хорошо, тогда я войду в тебя так.       — Нет! — Демьен испуганно сжался. — Я всё сделаю… Только скажи как.       Краснея, он облизал пальцы, как и велел Эверард, и под его пристальным взглядом ввёл в себя сперва один, а потом и второй. Растягивать анус и ласкать член перед Эверардом было так унизительно и возбуждающе одновременно. Эверард привлёк его к себе и поцеловал, глубоко вторгаясь языком в рот. Демьену казалось, что он кончит уже сейчас, но Эверард мягко убрал его руку, заменив пальцы своими, увлажненными смазкой. Демьен застонал и двинулся, насаживаясь глубже. Ему всё ещё было стыдно за столь порочное поведение, но сейчас он чувствовал себя таким раскованным, каким ещё ни разу не был.       — Как жаль, что тебя не видят святые отцы и дядя Фернандо, — прошептал Эверард на ухо. От горячего дыхания и от смысла сказанного по спине Демьена пробежала дрожь. Но Эверард не дал ему времени на рефлексию, приставив член к пульсирующему анусу и с силой насадив на себя. Грубое вторжение тут же выбило из головы все мысли. Сжав зубы от боли, Демьен замер.       Эверард не торопил, давая время привыкнуть. Потом подался бёдрами вперёд. Демьен застонал, упав лбом ему на плечо. Это чувство заполненности, покорности, принадлежности… Сейчас, с наслаждением сжимая внутри член любовника, он понял, что хотел именно этого.       — Да, трахни меня!.. — неожиданно сорвалось с его губ. Демьен стушевался и сильнее прижался к мужчине. Эверарда эти слова, похоже, удивили не меньше: он замер, а потом резко опрокинул его спиной на диван. Схватив за лодыжки, он с силой развёл тонкие ноги в стороны и грубо вошёл на всю длину.       — А-а-а-а! — закричал Демьен, слёзы брызнули из глаз. Эверард двигался прерывисто, и от этих одновременно жёстких и сладких движений Демьену казалось, что в тазу пробегают молнии, а его вскрики и стоны слышны на весь дом.       Он кончил, даже не прикасаясь к члену. Сперма выплеснулась, но уретра и анус продолжали сокращаться в одном ритме. Оргазм был таким оглушающим, что Демьен не заметил, когда кончил Эверард.       Отдышавшись, Демьен с трудом разлепил веки и, улыбаясь, посмотрел на любовника. Тот сидел на диване и снова курил трубку. Когда он успел её взять и набить, Демьен тоже не заметил.       — Боже, — глаза Эверарда коварно блеснули. — Тебе так идёт быть пьяным, накуренным и затраханным, что у меня уже появляется соблазн держать тебя в таком состоянии постоянно.