Демьен

11

      Эверард возвращался домой пешком, медленно прогуливаясь по ночным улицам. Было поздно, и хотя этот город никогда не спал, в их районе благопристойные, в чём-то даже чинные, семейные пары укладывали детей в постель и занимались унылым сексом под последнюю сводку ночных новостей. Он знал, что ему никогда не стать своим в этом размеренном мире лицемеров и святош, да и не хотел этого. Безграничная свобода — вот что всегда его отличало, и было неважно, облачался ли он в рваное тряпьё, байкерские шмотки или в деловые костюмы.       Его обычно твёрдый, чеканный шаг, который безошибочно узнавали подчинённые, сменился неслышной, по-кошачьи мягкой походкой. Он знал, как стать незаметным для окружающих, как обойти возможные ловушки, как просчитать варианты развития событий. Безошибочная интуиция и деловая хватка помогли ему в кратчайшие сроки взлететь по социальной лестнице. Но все те качества, что поддерживали в жизни и в работе, не спасали в делах сердечных.       Эверард горько усмехнулся. Сегодня сразу из офиса он направился к Джулии. Он не любил её родню, они были как раз из такого высокомерного теста. Джессика, такая же статная и смуглая, как и его красавица жена, открыла дверь и, ничего не говоря, пошла наверх. Она была младше Джулии, но гораздо строже. Конечно же, сестра не знала причин их размолвки, но было достаточно того, что Джулия приехала сюда в слезах, а в этом Эверард не сомневался… Семья Строуджеров была против него с самого начала. И только та самая внутренняя свобода и отчаянность, что отличала Джулию от родни, позволила ей связаться с двумя отпетыми хулиганами и бездельниками, какими были он и его друг Билли.       Жена появилась из той же двери, где минуту назад исчезла Джессика, и с радостью кинулась ему на шею. Словно не было слёз, упрёков, обид. Она вела себя с ним приветливо и непринуждённо, но возвращаться домой наотрез отказалась. Она не ставила никаких условий, но всё было ясно без слов: пока в их доме остаётся Демьен, её ноги там не будет.       В подобной ситуации хотелось поступить как обычно на работе: надавить, настоять, заставить. Но сейчас, не спеша прогуливаясь по ночным улицам, Эверард понимал, что это было бы неверным ходом. Они проболтали около двух часов, горячо, увлечённо, как не говорили уже давно, обо всём, кроме Демьена, словно его никогда и не было. Разговаривали, пока не приехала Жаклин.       Он оставил машину в гараже Строуджеров. Это был иррациональный поступок с его стороны: хотелось побыть одному, глотнуть воздуха.       В холле он наткнулся на сына, который экспроприировал из бара две бутылки бурбона.       — Привет, пап! — Франц выглядел растерянным. — Ты, как всегда, вовремя. Мы с Джедом решили выпить, не присоединишься к нам?       …Полчаса назад Франц лежал в своей комнате в самой сильной меланхолии, какая накатывала на него время от времени. Мерцающие звёзды медленно, почти незаметно, дрейфовали в синей глубине потолка. Франц задумчиво созерцал голограмму, которая, казалось, заключала в себе всё неизмеримое пространство вселенной. «Может ли конечное содержать в себе бесконечное?..» — думал он. На свой потолок он мог смотреть часами. Иногда ему казалось, что это дверь, и если разбить стекло, можно попасть в открытый космос или даже в другое измерение. Когда к сердцу подкатывало чувство одиночества, как, например, сейчас, ему особенно сильно хотелось это сделать. «Что за странное желание преодолевать границы, нарушать табу? — вздыхал Франц. — Во всём виновата загадочная папина кровь…»       От пульсировавшего в груди чувства он мучительно выгнулся, зажмурив глаза. С губ слетел судорожный стон, полный муки. Тело изгибалось от боли, что терзала его душу.       Неразрешимое противоречие, невыполнимое желание… «Ну почему?!..»       Когда в дверь постучали, Франц решил, что это Демьен, ведь он обещал подростку показать свою комнату, однако так этого и не сделал. Но решился бы мальчик прийти к нему после случившегося утром? В этот вечер, когда папа ещё не вернулся, а сестра поехала навестить маму, Францу решительно никого не хотелось видеть. Смерть Мерседес, появление нового «члена семьи», ссора родителей, его собственные непонятные желания…       «Открывай! Я знаю, что ты здесь, отмолчаться не удастся!» — это был Джед.       «Слушай, ну сколько можно? — ответил ему Франц, распахивая дверь. — Ладно, на одну ночь я тебя впустил. Но почему ты теперь постоянно сюда ломишься? Пошёл бы к Малькольму. Я хочу побыть в одиночестве в своей собственной комнате, у меня депрессия, неужели не ясно?» — «Вот именно, тебя нельзя сейчас оставлять одного. И к тому же… Может быть, мне нравится твоё общество?»       Малькольм внизу варил очередное подозрительное зелье, на этот раз из пива, но Франц не хотел шума, не хотел веселья, и согласился выпить с Джедом в своей комнате.       Если бы он видел, с какой сдерживаемой страстью и чувственной нежностью друг смотрит на него порой, едва ли пошёл бы на это…       Спустившись за спиртным, Франц встретил отца. Тот был молчалив, задумчив и, как всегда, таинственен, словно скрывал что-то.       — Как там… мама?       — Свежа и весела… и делает вид, что ничего не произошло.       — Я видел её сегодня, когда она в спешке и в слезах убегала из дома.       — Не переживай за нас, — Эверард обнял его за плечи, и они не спеша направились к лестнице. — У нас всё будет хорошо, и не с таким разбирались.       — Боже, столько всего произошло, — Франц прильнул к нему с нежностью. — И всё так внезапно… Ты пойдёшь со мной?       Он со вздохом обвил талию отца, такую же тонкую, как у него самого; прижался щекой к груди, почти повисая.       — Нет, ребят, вы как-нибудь сами, — Эверард запустил пальцы в его шелковистые волосы. — Я пойду к себе.       Покачиваясь, они поднимались по лестнице, словно пьяная парочка.       — Проведи меня хотя бы до двери, — Франц явно не хотел его отпускать. — Или давай, как в старые времена?       Смеясь, Эверард подсадил сына, и тот запрыгнул ему на спину.       — Коня! Коня! Полцарства за коня! — закричал Франц, размахивая воображаемым мечом. Они оба покатились со смеху.       — Ну всё… до комнаты я тебя довёз, а дальше ты сам.       — Спокойной ночи, пап!.. — они соприкоснулись носами и разошлись.       Но Эверард вопреки намерению пошёл не к себе, а к Демьену. Комната была заперта, видимо, мальчик уже спал. Не желая будить его, Эверард провернул замок ногтём большого пальца, запор щёлкнул, и дверь открылась. Эверард нащупал в темноте один из выключателей и немного провернул его. Окна в небоскрёбах и огни в импровизированных фонарях на фотографиях зажглись, освещая комнату ровным неярким светом.       Демьен действительно спал в своей белоснежной постели. Выражение его лица было мирным и таким невинным, словно он никогда к нему не прикасался, словно не было этих сумасшедших ночей, не было боли, не было слёз, не было дикого желания.       Эверард присел в кресло, задумчиво глядя на мальчика, пытаясь разобраться в своих противоречивых чувствах. В груди, несомненно, была нежность, но помимо неё некая горечь и странное ощущение необратимости. Вокруг маленького монаха уже поднимался ураган, Эверард чувствовал, как вокруг них двоих искривляется пространство. По мирозданию шли трещины, и первым знаком будущей катастрофы был уход Джулии. Её надо было вернуть любым способом…       Переворачиваясь во сне набок, Демьен заметил, что в комнате стало светлее. «Так быстро наступило утро?..» — подумал он, уже закрывая глаза, как вдруг заметил Эверарда. Сердце взволнованно ёкнуло, сон тут же исчез. Демьен впился взглядом в лицо мужчины, пытаясь понять, в каком он настроении. Весь день Демьен переживал, что Эверард не простит ему уход жены, что разлюбит и оставит. А ещё его сильно смущал утренний инцидент с близнецами. Как Эверард к этому отнесётся? Только бы не узнал…       Эверард заметил, что он проснулся, и улыбнулся. По телу Демьена пробежала дрожь радости и облегчения, вскочив с постели, он кинулся было к мужчине, но на полдороге замер в нерешительности от его взгляда, неожиданно ставшего тяжёлым и тёмным.       Эверард прошёлся взглядом по хрупкому телу и в недоумении остановился на детских трусах с котёнком. Демьен совсем смутился и прикрылся руками, не в силах шевельнутся. Он не знал, что делать: то ли бежать обратно под одеяло, то ли просто испариться.       Эверард засмеялся.       — Сними сейчас же эти детские трусы! Откуда ты их взял?       — Джеки купила, мне они нравятся… — попытался запротестовать Демьен.       — У моих детей отменное чувство юмора.       «Да уж…» — вспомнив о произошедшем утром, Демьен покраснел ещё сильнее.       — Снимай.       Демьен отрицательно покачал головой, в панике наблюдая, как темнеют и без того чёрные, как ночь, глаза. Он уже понял, что Эверарду лучше не перечить, но и раздеться так просто не мог.       — Демьен, я два раза не повторяю… Я и так знаю, сколько тебе лет, и надеюсь, что ты поскорее повзрослеешь. Лишнее напоминание, что я сплю с подростком, мне не нужно, — голос Эверарда угрожающе понизился. Демьену показалось, что вокруг мужчины сгущаются и растут тени. Испытывая суеверный страх, он быстро снял трусы и бросился к его ногам.       — Вот и хорошо, — Эверард ласково провёл рукой по его голове. — И чтобы больше я на тебе ничего подобного не видел.       — Прости… — Демьен испытывал необъяснимое чувство вины, ему казалось, что одним своим существованием он доставляет Эверарду неудобство. Это было так странно, ведь он ничего не сделал… Почему он не снял эти трусы сразу? Не глядя на мужчину, Демьен робко положил руку ему на колено. Хотелось провести по внутренней стороне бедра до самого паха, но, так и не преодолев смущение, он только осторожно погладил ногу, чувствуя сквозь ткань тепло тела.       — Как ты провёл день?       — Хорошо, — машинально ответил Демьен, посмотрев наконец на Эверарда. Тот снова выглядел задумчивым.       — Почему ты выбрал именно это место — на полу? Почему не сел рядом или ко мне на колени?       Демьен растерянно открыл рот. Он даже не задумывался, всё получилось как-то само собой. Эверард притянул его к себе на руки. Демьен не смог сдержать вздох, только сейчас понимая, как ему было плохо без него, как он соскучился. Одежда и волосы Эверарда приятно ласкали кожу. Ощущение собственной наготы возбуждало. Обняв любовника за шею, Демьен прижался крепче, гася желание потереться об него всем телом. Член налился кровью.       Эверард заметил его состояние и повернул его лицо к себе, приникая к губам. Демьен застонал и приоткрыл рот. Язык беспрепятственно проник внутрь, рука скользнула по члену.       — С кем-нибудь общался сегодня? — прошептал Эверард. — Или сидел весь день взаперти?       Демьен со вздохом положил голову ему на плечо, ладонь всё так же сладостно двигалась по члену, напрочь вышибая мысли.       — Только утром с Францем и Жаклин…       — Вот как? О чём говорили? — поднявшись вместе с ним, Эверард перенёс его на кровать.       — Я не помню… — всё произошедшее утром казалось сейчас странным сном, от воспоминаний о котором Демьена терзало чувство вины и сильный стыд.       — Видать, содержательный был разговор, — Эверард усмехнулся, заметив, как он покраснел.       Демьен молчал, прерывисто дыша. Эверард ласкал его, покрывая тело поцелуями.       — Нет! — вскрикнул Демьен и дёрнулся, когда Эверард развёл его ноги и попытался растянуть анус. — Мне больно! Болит со вчерашнего дня… — быстро проговорил он в страхе снова рассердить любовника.       Взгляд Эверарда смягчился. Он опустился рядом, захватывая губами головку подрагивающего члена, проводя языком между ягодицами. — А так?..       Шёпот жаркой волной щекотнул промежность, Демьен зажмурился, отдаваясь ощущениям.       Эверард ласкал языком сжатую от испуга дырочку, пока Демьен не расслабился. Когда мышцы уже свободно пропускали язык внутрь, он ввёл смазанный любрикантом палец. Демьен глубоко вздохнул, и Эверард добавил второй. В этот раз он растягивал его долго и аккуратно. Пальцев Демьену явно было недостаточно.       — М-н-н-н… а-а-а-а… — стонал тот ему в губы. — Возьми… меня, — просил он, позабыв про боль. — Я… я хочу, чтобы ты…       — Чтобы я что? — с усмешкой спросил Эверард, наблюдая, как нежные щёки заливаются краской смущения.       — Хочу… почувствовать тебя внутри! — пылко, с разбегу пробормотал Демьен, словно боясь собственной стыдливости. Бёдра непроизвольно двинулись, будто в подтверждение сказанных слов. Но, несмотря на столь эмоциональные просьбы, Эверард не спешил. Вскоре к двум пальцам добавился третий. Демьен застонал, шире раздвигая ноги, жмурясь от страха и нахлынувшего вожделения.       — Открой глаза, — услышал он, и от чувственного голоса дёрнулся член. Мысль, что он стал так одержим своим любовником, сводила с ума. Он послушно посмотрел на Эверарда. Глаза того сияли. Демьен вдруг заметил, что Эверард всё ещё одет, и протянул к нему руки, суетливо расстёгивая ворот, лихорадочно стаскивая галстук. Должно быть, это выглядело забавно, потому что Эверард засмеялся.       Демьену казалось, что от возбуждения его бьёт озноб. Пальцы прокручивались внутри, член болезненно пульсировал. И когда Эверард наконец вошёл в него, Демьен задохнулся от долгожданного ощущения. Боли не было, растянутая плоть поддавалась легко.       Эверард рванул на груди рубашку — сейчас ему хотелось чувствовать Демьена всей кожей, — пуговицы с треском поскакали по полу. Он изо всех сил сдерживал себя. Горячие мышцы плотно обхватывали член, хотелось вставить до упора, но он старался быть нежным. Демьен всхлипывал в его объятиях и казался сейчас особенно хрупким.       Эверард слизнул пот с его виска. Губы Демьена были такими податливыми, такими сладкими. Эверард двинул тазом резче, и Демьен вскрикнул. Этого полукрика-полустона было достаточно, чтобы окончательно свести Эверарда с ума. Он до предела развёл бёдра Демьена и, всё ещё пытаясь контролировать себя, несколько раз жёстко вошёл в тугую, жаркую плоть. Голубые глаза расширились, Эверард услышал, как сладко, почти интимно вскрикнул Демьен, почувствовал, как хрупкие пальцы впились ему в спину.       Мышцы ануса быстро сокращались, сперма толчками изливалась на грудь… Эверард продолжал двигаться, хотя тело Демьена обмякло, глаза закатились, и сам он казался оглушённым. Эверард прижал его к себе, целуя веки, виски, скулы, и осторожно вынул член из влажной, растянутой дырочки.       — Ты живой?.. — Эверард понимал, что Демьену нужен отдых, но не мог оторваться от него, продолжая терзать его податливый мягкий рот.       — М-м-м… — промычал в ответ Демьен. Он попробовал приподняться, но снова обессилено упал ему на руки.       Эверард улыбнулся. — Так о чём вы разговаривали утром?       Демьен напрягся, охватившая его приятная нега испарилась от неожиданного вопроса. Ему уже следовало догадаться, что этот человек ничего не забывает. Он мучительно придумывал, как отвертеться, но ничего не шло на ум. Рассказать правду? Однако сегодня прямота уже подвела его один раз.       — В общем, ни о чём. Они говорили, что Джулия ушла… это правда?       Эверард приподнял его лицо за подбородок и заглянул в глаза.       — Правда, — сказал он, помолчав.       — Это всё из-за меня?..       Эверард усмехнулся, но не ответил. Повисла пауза. Демьен лёг щекой ему на грудь и, проведя пальцами по рельефным мышцам, вдруг заметил, что любовник всё ещё возбуждён. Почти не дыша и отчаянно краснея, он сжал его член ладонью. Эверард мягко поцеловал его в макушку и, обхватив свой орган вместе с его рукой, двинул ладонью.       — Сделай это… — прошептал он в приоткрытые, припухшие от поцелуев губы.       «Сделать что?» — пронеслось в голове Демьена, но он тут же всё понял, когда Эверард подтолкнул его вниз, к своему паху.       Демьен густо покраснел. Ему казалось, что от стыда вскипает кровь.       — Я не могу… мне страшно.       — Опять? — засмеялся Эверард, вытирая член влажной салфеткой. — Ты ведь уже делал это.       — Я забыл как! — попытался увильнуть Демьен.       — Я напомню, — глаза Эверарда потемнели. — Возьми член в рот.       Демьен понял, что отвертеться не удастся, что, чем сильнее он сопротивляется, тем настойчивее становится Эверард, и сделал, как тот просил. Едва упругий член оказался во рту, всё пошло словно само собой. Эверард направлял его голову и слегка двигал бёдрами, Демьен пытался вобрать в себя как можно больше тугой плоти, хотя это было нелегко. От тяжелого дыхания Эверарда, от самого ощущения налитого члена во рту Демьен снова чувствовал возбуждение.       Он довольно долго скользил влажными губами вдоль твёрдого горячего ствола, когда Эверард неожиданно отстранил его от себя.       — Хорошо, ангел мой…       Демьен посмотрел на Эверарда, глаза мужчины искрились удовольствием.       — Я сейчас кончу тебе в рот… Попробуешь сперму на вкус. Теперь можешь сосать только головку.       И Демьен, подрагивая от волнения, склонился над любовником и принялся старательно сосать, обжимая губами то место, где кончалась головка члена. Язык то и дело непроизвольно касался уздечки. Вскоре Эверард вздрогнул, и рот Демьена стал стремительно наполняться тёплой солоноватой жидкостью. Уклониться было некуда: мужская ладонь всё ещё находилась на затылке. Демьен сделал судорожный глоток, а потом ещё… и ещё…       — С ума сойти… — прошептал Эверард и привлёк его к себе. Дрожа всем телом, Демьен лёг ему на грудь. Он был потрясён, но думать о своих переживаниях было некогда: Эверард страстно поцеловал его, оставляя во рту лишь слабый привкус.       — Чему ты учился в монастыре? — спросил он после всего. Они лежали на боку, Демьен прижимался к Эверарду спиной, растворяясь в нежности и силе его рук.       — Ну, я много читал… — он не мог понять, почему Эверард задал такой странный вопрос.       — Ты должен продолжать учёбу. Мне надо понять, на каком уровне твои знания.       Демьен напрягся. Почему-то учиться ему совсем не хотелось.       — Фернандо говорил, ты владеешь несколькими языками. Какими конкретно, помимо английского и итальянского?       — Больше никакими, — стушевался Демьен.       — Франц научит тебя ещё и французскому. Завтра расскажешь ему, что тебя интересует, чем бы ты хотел заниматься, — от Эверарда не укрылось внезапное смущение Демьена при упоминании его сына. — Надеюсь, ты нашёл с ним общий язык?       — Ещё не понял, — Демьен сконфуженно отвёл взгляд.       — Завтра разберёшься.       Демьен почувствовал, как Эверард целует его в затылок, лаская промежность. Демьен со стоном прижался попкой к его паху, сильнее раздвигая ноги.       Эверард вошёл в него почти сразу и довольно легко: разработанный анус ещё не успел сжаться. Демьену казалось, что с каждым разом делать это проще и приятнее. Несмотря на небольшой дискомфорт в самом начале, он очень скоро о нём забыл. Движущаяся рука на члене сводила с ума. Он вскрикивал и подавался бёдрами назад, насаживаясь. Ощущения были столь сильными, что Демьен готов был потерять сознание, как в первый раз…       В ту ночь Эверард брал его снова и снова, пока Демьен не заснул прямо в его объятиях, совершенно обессиленный.              — Кстати, а за тобой карточный долг. Помнишь? — крикнул Джед из комнаты. Франц стоял на балконе, облокотившись о перила, и смотрел на почти круглую луну. Нежная улыбка блуждала на его лице. Безлунные ночи заставляли его чувствовать себя уязвимо, но когда на небе появлялась спутница Земли, он обязательно выходил поприветствовать свою владычицу и мог стоять под лунным светом часами.       — Я прощаю себе все долги и отпускаю все грехи! — крикнул он в ночь, раскинув руки в стороны. Сейчас он был пьян и отчасти счастлив.       — Нет, я серьёзно… Ты мне кое-что должен, — недовольно пробурчал Джед.       — Знаешь, если это долг пятилетней давности, то неудивительно, что мне отшибло память, — Франц вернулся в комнату и повалился на кровать рядом с другом. В лежачем положении голова кружилась с удвоенной силой. — Может, напомнишь?       Джед помолчал, явно подбирая слова.       — Ты проиграл мне… свою задницу.       — Не было такого! — Франц прыснул со смеху. — Уж этот долг я бы точно не забыл! Да и не делали мы таких ставок в то время…       — Да не-е, ты не так понял, — Джед лукаво прищёлкнул языком. — Ты мне её показать должен был.       — А-а-а! Ну это… вполне вероятно, — чуть не падая с кровати от хохота, с трудом выговорил Франц. — Это очень даже похоже на нас пять лет назад… И что я? — его глаза искрились весельем. — Не показал?       — Не-а, — вздохнул Джед, и они оба снова покатились со смеху.       — Да ладно тебе, — Франц толкнул друга локтем. — Неужели ты не видел меня голым со спины?       — Так это было пять лет назад! Хочу посмотреть, что изменилось…       — Думаю, что особо ничего.       — Ну, не скажи-и!.. Давай стягивай штаны, карточный долг — это святое! — Джед попытался расстегнуть его ремень, но Франц одним толчком в грудь отшвырнул его в другой конец постели.       — Ого! Что это за кун-фу? Мы так не договаривались.       — А я с тобой ни о чём и не договаривался, — Франц выглядел злым и сердитым.       — Ну прости, я ничего плохого не имел в виду, — Амори поднялся и, покачиваясь, пошёл за бутылкой. — Давай ещё выпьем!       Они выпили мировую. Прошло ещё немного времени, и Джед снова вспомнил о карточном долге.       — Мне бы только посмотреть на твою хорошенькую задницу! Ну и потрогать… — бормотал он заплетающимся языком.       Франц только снисходительно улыбался, а потом, когда Амори совсем охмелел и пустил пьяную слезу, согласился.       — Но только без рук! — предупредил он. — Попробуй дотронуться — и получишь промеж глаз.       — Ладно, — довольно улыбаясь и предвкушая, Джед смотрел, как его друг стаскивает с бёдер кожаные штаны, как смущённо и в то же время хитро улыбается, пока ложится на живот. С гораздо большим удовольствием Джед раздел бы его сам, но и так, на его взгляд, он добился многого. Теперь главное было правильно рассчитать дальнейшие действия.       С замирающим сердцем он потянулся к выключателю и включил ночник.       — Вот чёрт, ещё и свет зажёг… — пробормотал Франц.       — Так лучше видно, — с трудом выговорил Джед. Его соблазн, его вожделенный тайный грех лежал с обнажёнными ягодицами совсем рядом. Задышав чаще, Джед придвинулся.       — Ну всё, насмотрелся? — Франц приподнялся, чтобы натянуть штаны.       — Погоди, время мы не обговаривали! Я ещё ничего не успел увидеть… — член Джеда налился кровью, хотя нет — он стоял ещё тогда, когда Франц расстёгивал штаны.       — Вот дерьмо, — выругался тот, непонятно к кому конкретно обращаясь. — Смотри быстрее! Меня как-то не прельщает валяться тут с голой жопой.       Словно зачарованный, Джед смотрел на красивые округлые ягодицы. В этом освещении белая кожа казалась перламутровой и бархатной на ощупь. Не сдержавшись, он протянул руку, но не успел прикоснуться… как очнулся на полу в другом углу комнаты.       Голова раскалывалась от боли, из носа текла кровь. Рядом сидел уже одетый и весьма протрезвевший Франц и прикладывал к его лбу колотый лед.       — Ч-чёрт… что за ужасный звук? — Амори сжал голову руками, чтобы хоть немного унять дребезжание.       — Это у тебя в ушах гудит, нет никакого звука, — голос Франца был встревоженным.       — Что произошло?..       — Ты вырубился, — Франц довольно профессионально ощупывал его голову. — Вроде всё целое.       — Ты меня ударил, что ли? — Джед вытер нос и посмотрел на окровавленные пальцы.       — Прости, плохая была идея с раздеванием. Не надо было нам этого начинать.       — Чёрт, я не знал, что ты так дерёшься, — Джед с трудом приподнялся, опираясь на руку друга. — Когда ты научился?       — Папа с пяти лет учил разным приёмам… Спокойно, лежи, не двигайся, — Франц заботливо уложил Джеда в свою постель. — Дай я внимательно посмотрю… А, фигня! Даже нос вправлять не надо, всё обошлось лёгким испугом.       Амори невесело хмыкнул. Он чувствовал себя растерянным, ошарашенным, слабым. Уж этого он никак не ожидал.       — А почему я раньше такого не видел? — голова ужасно болела.       — Не представилось, значит, случая, — Франц поменял пакет со льдом, выключил свет и лёг рядом. — Завтра фингал, наверное, будет… — задумчиво произнёс он.       Они лежали молча, без сна.       — Франц… ты мне очень нравишься, — внезапно прошептал Джед.       — Я знаю, — тихо ответил Франц.       Вновь воцарилась тишина, только с улицы доносились звуки города и чьи-то стоны удовольствия. «Демьен…» — подумал Франц с горечью.       — Франц, я… Я очень хочу тебя, — сглотнув, признался Джед. Это было нелегко, сердце взволнованно стучало в груди, в висках пульсировало и отдавало болью.       — Я знаю, — так же спокойно, как и в первый раз, ответил Франц.       Опять повисла тишина, на этот раз всё стихло, доносилось только шуршание листьев на улице.       — Франц, можно мне…       — Нет, Джед, — и, помолчав, совсем тихо: — Мне девушки нравятся…       — Ну Франц, ну пожалуйста, помнишь, как у нас всё было?       — Всё, Джед, спи, — Франц отвернулся, закутавшись в одеяло почти с головой. Он не видел, как его крепкий и мужественный с виду друг глотает горькие слёзы обиды и разочарования.