Демьен

12

      Демьен стоял у балюстрады, на внутреннем балконе, выходящем в тренажёрный зал. Внизу Эверард и Франц занимались каким-то странным сочетанием йоги и боевых искусств, Демьен совсем в этом не разбирался. Со смесью ревности, любопытства и тоски, он уже не первый день наблюдал за их занятиями. Не так давно Эверард решил, что сын теряет форму, и взялся за него с неистовым рвением. С одной стороны, глядя на все эти истязания, Демьену было жаль Франца, но с другой, он ему ужасно завидовал, потому что к нему самому, несмотря на их… особые отношения, Эверард не проявлял столько внимания, тепла и заинтересованности.       — А-а! Тише! Тише… — сдавленно шептал Франц. Он сидел на полу, раздвинув ноги почти в шпагате, а Эверард, уперев ступни ему в голени, тянул на себя за предплечья.       — Нормально, смотри, как ты замечательно тянешься.       — Подожди, дай телу привыкнуть!       Демьен видел, как Франц жмурится от боли и в то же время смеётся. Это поражало его сильнее всего: когда эти двое собирались вместе, начиналось бурное веселье, иногда на пустом месте.       Ноги Франца, действительно, растягивались легко и быстро, сказывалась многолетняя практика, а следом за ним сильнее раздвигал ноги Эверард, так что их бёдра сходились всё ближе и ближе.       — Главное, не встретиться в итоге, — пошутил Эверард, и оба они, отец и сын, прыснули со смеху.       — У них так всегда, — произнёс женский голос почти над ухом, и Демьен вздрогнул от неожиданности. Он так засмотрелся, что не заметил, как подошла Жаклин. Она стояла рядом, так же задумчиво опираясь на перила. Демьен не мог понять, как давно она тут находится.       — Да я уже понял, — Демьен нахмурился. Он надеялся, что его чувства не особо заметны. — А ты почему с ними не занимаешься?       — Занимаюсь, но очень редко, — засмеялась Джеки. — Это для братишки программа обязательная, а для меня, слава богу, произвольная… Ты ревнуешь? — неожиданно спросила она.       — Нет конечно! — Демьен смутился. — Вот ещё!       Но ответ был слишком поспешным, а взгляд Демьена лишь доказывал обратное.       Хихикая, Жаклин взяла его под руку и прижала к себе. Демьен с горечью смотрел вниз.       В этом доме дни текли незаметно и почти по одному сценарию: по утрам он наблюдал за тренировками двух мужчин (не каждый день, но ни одного занятия ещё не пропустил), потом завтракал, общался с многочисленными обитателями дома и занимался с Францем или с мисс Розмари, которая приходила через день. Уроки с Францем были гораздо увлекательнее, хотя учиться Демьен всё равно не хотел. Порой, слушая объяснения, он думал не о спряжении неправильных французских глаголов и не о строении вещества, плотности и силе трения, а о губах Франца. Впрочем, больше тот его не трогал и не целовал, а лишь нетерпеливо стучал по столу пальцами, когда замечал его блуждающий рассеянный взгляд. В шутку Франц изображал из себя строгого учителя, а на самом деле делал намного больше поблажек, чем скучная, но добросовестная Розмари Суон. Демьен знал, что скоро у него появятся и другие преподаватели, и что Франц лишь должен его подготовить. С каждым днём Демьен всё больше узнавал об этой семье и проникался всё большим уважением к Эверарду. Казалось невероятным, как он сумел всё устроить. Эти люди были преданны друг другу и проникнуты чувством невероятного единения и нежности. Иногда Демьену казалось, что Эверард и его дети способны общаться телепатически.       Он жил здесь уже две недели. Джулия домой так и не вернулась, хотя супруги ежедневно созванивались, и пару раз Эверард ездил к ней. Даже понимая абсурдность своих чувств, Демьен с какой-то странной ревностью пытался определить, был ли у них секс во время этих встреч. Хотя каждый вечер, после ужина, Эверард приходил к нему или звал в свой кабинет и брал страстно, долго, ненасытно. Так, что от усталости Демьен с трудом вставал по утрам…       Тренировка внизу уже закончилась, Франц, вымотанный и мокрый от пота, упал на пол и посмотрел на Демьена и сестру. Жаклин помахала ему рукой.       — Демьен, сегодня помимо всего прочего твоя любимая география, — улыбнулся Франц, глядя прямо ему в глаза. Демьен хмуро промолчал.       Эверард посмотрел на одного, потом на другого и снисходительно усмехнулся.       — Пошли в душ, — бросил он сыну полотенце.       За завтраком Демьен предпочитал отмалчиваться, особенно если за столом присутствовали и Эверард, и Франц. Он только внимательно слушал, изредка поднимая свои голубые, как лазурит, глаза. Демьена всё ещё смущал его непонятный статус и то, что все в этом доме, если не знали, то уж точно догадывались, что Эверард с ним спит. Но ради того, чтобы быть рядом с ним, Демьен готов был перетерпеть пытки совести. Сегодня, угрюмо поедая тосты с джемом, он рассчитывал, как всегда, отмолчаться, но разговор неожиданно зашёл о его предстоящем дне рождения.       — О! А какого числа? — спросила Жаклин, и все с любопытством воззрились на Демьена. Они завтракали в тесном семейном кругу. Друзья близнецов, несмотря на кажущуюся лояльность Эверарда, всё же чувствовали себя скованно и подтягивались к столу, только когда он уезжал по делам.       — Девятого… — пробурчал Демьен в ответ, не успев прожевать, и от этого желая стать ещё более незаметным, — сентября, — на всякий случай уточнил он.       — Не сутулься, — Эверард машинально провёл ладонью по его спине. Демьен выпрямился и покраснел, заметив, с каким любопытством взглянул на них Франц.       — А давайте отметим в «Копакабане»! — воскликнула Жаклин. — Повеселимся, как следует! — она начала приплясывать на месте, изображая танцы середины двадцатого столетия.       — Заманчиво, — Эверард, улыбаясь, следил за её шутливыми ужимками. — Но ни в каком клубе мы Демьена светить не будем. По крайней мере ещё пару лет.       Жаклин сникла, как и Демьен.       — Может, дома что-нибудь устроим? — промолвил Франц.       — Вот и придумайте что, — Эверард подмигнул детям и поднялся из-за стола. — Вам все карты в руки.              Демьен грыз лазерную ручку и рассеянно смотрел на Франца, тот что-то увлечённо рассказывал про Париса и похищение Елены, но мысли Демьена были заняты совсем другим. Они сидели в библиотеке, где обычно и проходили их занятия. Помещение с высокими сводами было оформлено в египетском стиле, солнце светило в большие окна.       Франц заметил, как взгляд Демьена отстранённо скользит по его лицу, и замолчал. Демьен среагировал, только когда рассеянно посмотрел на его губы.       — Гм… я слушаю, — заморгал он и выпрямился. Теперь задумчиво молчал молодой человек.       — Я думаю, нам надо придумать какую-нибудь постановку, и ты мог бы в ней участвовать, — неожиданно произнёс он.       — Какую постановку? — не сразу сообразил Демьен.       — На твой день рождения. Я подумываю о чём-нибудь музыкально-танцевальном, чтобы гостям не было скучно… Хотя вряд ли будет много гостей, — Франц почесал лоб.       — Ты хочешь, чтобы я пел и танцевал?! — глаза Демьена полезли на лоб от удивления.       Глядя на него, Франц не смог сдержать смех.       — Ну да, будешь петь и танцевать, — улыбаясь, он хитро смотрел на Демьена.       — Я не умею! — выпалил тот свой последний аргумент.       — И чему вас в монастыре только учили? — лукаво улыбнулся Франц, и Демьен начал закипать.       — Ты, что ли, умеешь? — фыркнул он, чувствуя, как портится настроение. Оно у него вообще в последнее время подвергалось странным метаморфозам, резким вспышкам негатива, грусти и агрессии. С каждым днём в нём росло напряжение, чувства бурлили и не находили выхода. Мисс Розмари говорила, что всё это нормально для его возраста, но он-то знал, что это не так! Никто не мог понять, как он сходил с ума от любви к Эверарду…       — Пойдём, — Франц поднялся и подмигнул. — Я покажу тебе.       — Что? — Демьен смотрел на него хмуро, из-под чёлки.       Франц мягко засмеялся. — Пойдём, сам увидишь!       Они пришли в студию, где близнецы и их друзья проводили почти каждый вечер, выпивая и музицируя. Здесь было просторно, места хватало и для разнообразных музыкальных инструментов, и для аппаратуры, и для студийного бокса. В глубине зала находилась небольшая сцена.       Франц включил подсветку. Мягкий жёлтый свет залил помещение. Блики упали на застеклённые плакаты на стене, и Демьен впервые обратил на них внимание. На цветных и чёрно-белых снимках красовались незнакомые ему группы и исполнители. С затаённым смущением он понял, что совершенно не знаком с музыкальной историей и вообще с мировой культурой. Люди на плакатах поражали самобытностью и раскованностью. Особенно много было изображений какой-то женщины с прямыми чёрными волосами и светлыми глазами, подведёнными на манер египетских жриц. «Линда Хилт», — успел прочитать Демьен.       — Тебе спеть или сплясать? — отвлёк его голос Франца. Иронично улыбаясь, он держал в руках электрогитару и уже надевал на себя ремень.       — Э-э-э… — Демьен ошарашенно смотрел, как его изящные пальцы перебирают струны. — Я не знаю даже, — он робко присел на ступеньку у сцены, наблюдая, как Франц настраивает инструмент, переключая лежащую на полу педаль. Неожиданно он заиграл, и помещение наполнил божественный льющийся звук. Демьен замер в восторге. Музыка, казалось, проникала прямо в грудь, заставляла сердце биться чаще, волновала, тревожила. А сам Франц был необыкновенно красив. Перебирая струны, он то грустно склонял голову к плечу, то изгибался в экстазе, и его волосы струились по плечам.       — Ну вот, — так же внезапно Франц прервался и снял гитару. Демьен смотрел на него с восхищением, щёки горели румянцем, глаза сияли. Молодой человек засмеялся. — Вижу, тебе понравилось.       — Очень! Где ты научился так играть?       — Папа научил, — Франц загадочно улыбнулся.       — Эверард?! Он так умеет? — Демьен был поражён.       — Ну, он много чего ещё умеет, — Франц присел рядом. — Он когда-то мечтал стать рок-музыкантом, но группу так и не собрал.       Демьен ухватился за Франца. — Расскажи мне! Я хочу знать о нём всё!       — Всё не получится, — Франц улыбнулся и пообещал показать пару фотографий, если Демьен расскажет взамен о себе.       Прихватив по пути печенье и зелёный чай, они поднялись наверх. Демьен наконец увидел комнату Франца. Довольный и счастливый, он побывал на балконе, потом зашёл в ванную.       «Зачем тебе так много зеркал?» — «Чтобы путешествовать через них в другие миры».       Они пили чай с печеньем и с шоколадными конфетами, Демьен лежал на кровати, Франц сидел рядом на полу. И они говорили, шутили, смеялись. Демьену казалось, что стена между ним и Францем наконец-то рухнула, хотя, может, её никогда и не было, и он сам соорудил её со своей стороны?.. Франц достал из прикроватной тумбочки конверт, в котором находились обещанные фотографии. На них был Эверард. Юный, как Франц сейчас, яркий, безрассудный, с короткой стрижкой и с неизменной бледностью. И на каждом снимке — немигающий взгляд в упор, ещё более непреклонный и жёсткий, чем теперь. Обтягивающая кожаная одежда, чувственная и сексуальная, мотоцикл. Этот незнакомый Эверард волновал Демьена так же сильно. Он не мог оторвать от него взгляда, какая-то магия заставляла смотреть и смотреть. Казалось, что у этого человека есть тайна, но с первого взгляда она не поддавалась разгадке…       — Ну как, похож? — спросил Франц.       — На кого? — растерялся Демьен.       — На себя, — Франц засмеялся. — То, что мы с ним похожи, я и так знаю.       — Да такой же, — Демьен улыбнулся. — Только всё же другой какой-то… Сколько ему здесь?       — Двадцать, как мне… А чем отличается от себя нынешнего?       — У него здесь волосы короче…       — Да, он годам к тридцати отрастил. Но дело ведь не в волосах? — Франц перебрался на диван и лёг рядом.       — Ну, тут на фото он более… опасный, — Демьен покраснел.       — Да, ты прав. Опасный, потому что готов на всё, — Франц положил голову на скрещенные руки. Его устремлённый в пустоту взгляд стал нежным и мечтательным. — Ах Демьен, он такой сумасшедший!       То, как Франц говорил о своём отце, почему-то смущало. Демьен почувствовал себя скованно.       — А кто это? — спросил он, чтобы прогнать странное ощущение.       — Это дядя Билли, лучший друг папы. Правда, я с ним знаком не был, но почему-то привык называть его дядей, — улыбнулся Франц. — Папа много о нём рассказывал.       Демьен всё теребил фотографии, ему безумно хотелось забрать их себе, но, судя по тому, как ревностно Франц следил за ним и как берёг снимки у себя, они были ему дороги.       — А другие есть? — Демьен с видимым усилием оторвался от созерцания юного Эверарда.       — Есть, но уже семейные, десять лет спустя. Эти самые ранние, — Франц аккуратно сложил их обратно в конверт. — Есть и видеозаписи, потом покажу… Теперь твоя очередь погружаться в прошлое.       Он вновь наполнил чашки чаем, и Демьен, удивляясь внезапной прямоте, охотно поделился с Францем частью своей жизни. Глядя в эти мерцающие, мечтательные, всё понимающие глаза, он с лёгкостью говорил о маме, о смутных воспоминаниях о ней, о монастыре, о тоске, о Фернандо… Когда повествование подошло к появлению в его жизни Эверарда, Демьен запнулся и замолчал. Однако Франц не обратил внимания, его взор уже был устремлён куда-то вглубь себя.       — Да-а, нелегко без родителей, — задумчиво проговорил он. — У папы их тоже не было…       — Он сирота? — удивлённо спросил Демьен.       — Подкидыш. Эверард вырос на улице… Вообще-то, у него была приёмная мать, но нелегко ему с ней было.       — И что, он не знает, кто его родители? — Демьен был поражён, что у них с Эверардом намного больше общего, чем он полагал.       — Ну, когда-то это было тайной, — Франц поднялся с постели. — Эверард не знал о них, даже когда мы с Джеки уже были у него, — юноша быстро убрал чашки на поднос. — Когда мне было двенадцать, мы ничего не знали. А потом дела папы пошли резко в гору. Он воспользовался своими связями, навёл справки. И узнал, кто его родители… — подмигнул Франц.       — Они ещё живы? И что потом?       — Ничего, — пожал плечами Франц. — Но, похоже, ему от этого стало легче. Наверное, ему просто надо было знать, кто он, из какого источника.       Демьен провёл с Францем почти весь день. Юноша уговаривал его, что театральная постановка была бы очень интересна и гостям, и ему самому, но Демьен смущался, да и просто испытывал страх.       Однако когда этот день наступил, он неожиданно принял участие в самом первом спектакле в своей жизни.       В то утро, проснувшись, он, как обычно теперь после пробуждения, предавался мечтам, лаская себя. Чаще всего Демьен воображал, как на свете не останется больше никого, кроме него и Эверарда. А даже если и есть все остальные, то они где-то очень далеко, и не мешают им быть вдвоём. Он с наслаждением представлял, как они гуляют вместе, как часами лежат на пляже или в саду под ласкающими лучами солнца, Эверарду не надо никуда уходить и всё своё время он может посвятить ему, своему Демьену. Порой он разыгрывал в голове ситуации из фильмов, сказок, или даже из рассказанных Францем древнегреческих мифов. Только на месте главных героев всегда были он и Эверард. Млея от воображаемых картин, Демьен чувствовал, что так оно и будет. Он не совсем представлял, как всё это воплотить в жизнь, но надеялся, что всё само образуется. Мечты придавали ему силы, и он был уверен, что всё ещё впереди. Воображаемые картины были такими чудесными, счастливыми и обнадёживающими, что просто не могли не исполниться.       Из безмятежной неги его вывел звук неожиданно открывшейся двери. В комнату вошёл Эверард. Демьен вздрогнул, но скорее от внезапного звука — он уже знал, что мужчине не нужен ключ, чтобы открыть замок.       — Доброе утро, именинник, — Эверард, улыбаясь, направился к нему. Демьен радостно потянулся, пытаясь тем не менее скрыть в складках одеяла эрекцию.       — С днём рожденья, сокровище мое.       Эверард наклонился к нему с поцелуем, и Демьен, совсем разомлев от счастья, повис у него на шее. Нечасто Эверард так называл его. Обычно он использовал ласковые слова, только когда они были в постели.       — Решил меня задушить? — Эверард, смеясь, упал на него.       — Я так люблю тебя… — прошептал Демьен, приникая к его губам. Голова кружилась, руки Эверарда скользили по телу, вызывая сладостные спазмы.       — Похоже, я прервал тебя на интересном занятии? — ладонь Эверарда прошлась между ног. — Чудо ты моё синеглазое…       Демьен зажмурился и застонал. Он обнимал любовника за шею, пытаясь прижаться как можно ближе, извиваясь и подрагивая от его ласкающих движений, горячего шёпота, нежных слов.       — Мой подарок получишь вечером, — прошептал Эверард, когда Демьен, захлёбываясь от стона и восторга, кончил ему в ладонь. — Франц его на время забрал. Он что-то интересное придумал, подозреваю, что тебе придётся его хорошенько поискать.       — Кого? — довольный и расслабленный, Демьен не сразу понял, при чём тут Франц и что Эверард имеет в виду.       — Мой подарок, — мужчина поцеловал его и попытался встать, но Демьен ухватился за него, не пуская.       — Ты уже уходишь?       — Да, Демьен, вечером увидимся.       — Подожди, побудь со мной ещё немного! — в голосе Демьена звучали одновременно встревоженные и умоляющие нотки. Он хотел сказать ещё так много: что самый лучший подарок — это их чувства и близость, что ему не хватает Эверарда и он скучает, даже когда они не видятся всего несколько часов, что Эверард мог бы побыть с ним хотя бы сегодня, что он уже соскучился… Но мужчина поцеловал его на прощание и ушёл.              — Ага! Вот и именинник!       Демьен чуть не захлебнулся от неожиданности, когда в ванную ворвались Франц и Жаклин. «Блин, они эти двери взглядом, что ли, открывают? — подумал он, и потусторонняя жуть холодком пробежала по спине, но рациональность тут же взяла вверх: — Наверное, просто Эверард не закрыл за собой…»       — Ну как? Готов сегодня быть в центре внимания? — спросил, смеясь, Франц. У них с Жаклин были смешные праздничные колпаки на головах. Близнецы были так веселы, что у Демьена закралось подозрение, уж не начали ли они отмечать его день рождения с самого утра.       Демьен заметил взгляд Джеки и поспешил прикрыться полотенцем, которое, впрочем, тут же отобрал Франц.       — Да брось ты прятаться! Можно подумать мы там ещё чего-то не видели, — они переглянулись и снова прыснули со смеху. Демьен почувствовал, как начинает краснеть и закипать.       — С днём рожденья тебя и… бла-бла-бла, — Франц приблизился к Демьену и неожиданно лизнул в щёку, чем ещё сильнее смутил. — Тебе сегодня ещё наговорят всяких поздравлений, я заранее к ним присоединяюсь.       — И я тоже, — промурлыкала Жаклин, поцеловав его в губы.       — Так, а почему именинник голый? — серьёзно спросил Франц, и они с сестрой снова расхохотались. — Ну конечно! Он же ещё не знает, что ему предстоит поход в парикмахерскую!       — Я не хочу стричься! — настаивал Демьен, когда Жаклин помогала ему выбрать одежду: обтягивающие брюки и стильную шёлковую рубашку с глубоким вырезом. Судя по тому, как она чувственно к нему прикасалась, как смотрела, Демьен был готов поклясться, что Джеки к нему неравнодушна, как впрочем, и она ему. А может, просто играла…       Несмотря на попытки противиться, она всё же втиснула его в ждущий внизу автомобиль.       — Я не буду стричься! — готов был заплакать Демьен, когда машина отъехала от дома и взмыла в воздух.       «Ну что за день рождения, если никто не хочет слушать?!..» — он растерянно смотрел в окно на Франца, который, стоя возле дома, помахал им на прощание рукой.       В салоне мастер аккуратно подстриг его волосы, укоротив при этом чёлку почти в два раза — теперь она доставала ему до середины носа. Демьен боялся, что перестанет нравиться Эверарду, но, глядя в зеркало, начал сильнее нравиться даже себе. Определённо, так он выглядел более стильно и даже взрослее.       Весь день он чувствовал себя как не в своей тарелке: неуклюжим, неуместным. Периодически его кто-то норовил обнять и поздравить, и от этого, как ни странно, хотелось ухватиться за Франца или спрятаться. Впрочем, юноша не позволил ему ни одного, ни другого: во-первых, не получится сюрприза, во-вторых, именинник должен быть в центре внимания, хотя именно к этому Демьен, как оказалось, был не готов.       На кухне готовились угощения, в доме стояла суматоха, из студии на улицу протягивались какие-то провода, выносилось оборудование, в саду устанавливали и накрывали столики, деревья украшали фонариками. Помимо этого, монтировалась небольшая сцена, и под руководством Франца проводились подозрительные раскопки. Всё это сопровождалось весельем и белым вином. Помощь Демьена состояла скорее во вдохновляющем присутствии, чем в каких-то конкретных действиях. С улыбкой он наблюдал, как Джед, копая небольшую ямку, по ошибке перерезал оросительный шланг, и вода забила фонтаном, на миг внеся неразбериху в их без того суматошные приготовления. В этот момент, видя, как Франц, скинув промокшую рубашку, хлещет ею друга в шутку, как тот, оправдываясь, пытается замотать шланг изолентой, как заливисто над ними смеются девушки, Демьен внезапно почувствовал себя частью этой семьи, частью всего происходящего, и на душе наконец воцарилась гармония.              Под вечер вернулся Эверард, и понеслось… Еда, напитки, тосты. Закатные лучи солнца окрашивали лица розово-янтарным цветом. Дул прохладный ветерок, и приятно звенели колокольчики.       Демьен сидел рядом с любовником и был счастлив. Он выпил немного шампанского и чувствовал себя уже не так скованно. Иногда Эверард так на него смотрел, что Демьен опасался, как бы он не поцеловал его при всех.       Когда зашло солнце и начало темнеть, зажглась иллюминация. Франц переглянулся с Хэнком, и тот переместился за пульт, а сам он вышел на сцену. Все затихли, глядя на него с любопытством.       — Дорогие мои, мы собрались здесь, чтобы… — начал он официальным тоном и рассмеялся. — Ладно, все вы и так прекрасно знаете… Демьен, утреннее поздравление получилось довольно смазанным, — золотистые лучи заливали сцену, и Демьен отчётливо видел, что Франц смотрит прямо ему в глаза. На какой-то момент, у Демьена возник страх, что сейчас юноша расскажет о случившемся утром. Он покраснел и напрягся, но Франц продолжал дальше:       — Сегодня для тебя особый день — время трансформации из ребёнка во взрослого. Переход к иным ценностям и знаниям… — Франц сошёл со сцены и, держа микрофон в руках, приблизился, Хэнк следовал за ним лучами софитов. Теперь свет падал и на Демьена, словно вырвав их вдвоём из темноты, частично задев и сидящего рядом Эверарда.       — Именно в этом возрасте в древности проводили инициацию, которая позволяла подростку познать откровения взрослого мира, — голос Франца звучал проникновенно и завораживающе. — Откровения Смерти, Секса и Священного, — на этих словах Франц хитро посмотрел на отца, и тот рассмеялся.       — Ну, думаю, что ты всё это уже познал, прямо или косвенно… — Франц встал и поднялся на сцену. Только тогда Демьен понял, как сильно был напряжён, как верны были его слова, как сильно он напоминал ему Эверарда.       — Мы изрядно потомили именинника с подарками, так что самое время вручить ему карту!       Зазвучала торжественная музыка, и Скипер поднесла деревянную шкатулку. Свет снова упал на него, Демьен запаниковал, понимая, что сейчас начнётся самое интересное. С горящим лицом, он открыл шкатулку и вытащил свернутый свиток. Видя его смущение и удивление, все засмеялись, хлопая в ладоши. Свиток оказался картой сада и дома, где ему предстояло искать подарки. Все места и повороты были указанны, шаги просчитаны, оставалось только найти. Хэнк переключил что-то на пульте, и дорожки в саду осветились огоньками. Искать оказалось настолько интересно, что Демьен скоро забыл про смущение и робость, и со всеми вместе считал шаги и откапывал подарки, в числе которых был мобильный телефон, билеты в аквапарк, плеер, странные ключи, какой-то амулет и приглашение в фотостудию. Когда всё было найдено, и гости вернулись к угощениям и напиткам, Демьен, с изумлением изучая подарки, понял, что это ещё не конец.       — Ты доволен? — прошептал Эверард, наклонившись совсем близко к нему.       — Да, — изменившимся голосом ответил Демьен.       — Тебе так идёт новая стрижка, — Эверард нежно зарылся пальцами ему в волосы на затылке, пока никто на них не смотрел. Сердце Демьена учащённо забилось, а когда на сцене изменилось освещение и зазвучал отчётливый ритм восточных барабанов, ему и вовсе стало казаться, что он может потерять сознание от нахлынувших чувств.       В ярких лучах под глухие звуки ударных появился Франц в чёрном балахоне. У Демьена глаза на лоб полезли, когда он его скинул. И, похоже, такая реакция была не только у него. На юноше были широкие чёрные штаны, на бёдрах висел позвякивающий пояс, с которого ниспадало множество металлических деталей, такие же звенящие серебристые браслеты были у него на запястьях и предплечьях. Длинные волосы ниспадали чёрными прядями на обнажённую грудь. Глаза Франца были обведены чёрным, а лицо и открытые участки тела украшены серебристой пылью, которая мерцала в лучах подсветки.       Звонкие и глухие удары сливались с биением сердца Демьена, так же ритмично двигался Франц. Его лицо было наполнено величественной духовностью, руки, выписывая немыслимые, дерзкие движения, то и дело простирались вверх, но его бёдра… «Какой он смелый и раскованный», — с завистью подумал Демьен. Дикие, сексуальные движения сводили с ума. В самом танце было столько пронизывающей чувственности, а Франц был так завораживающе красив, что Демьен задышал чаще и покраснел. Кожа юноши блестела, тело изгибалось, бёдра двигались в унисон нарастающему ритму, и, глядя на него, Демьен чувствовал усиливающееся возбуждение. Похоже, не он один… Когда музыка стихла, перед этим взорвавшись бесчисленными громкими ударами, Франц изогнулся и откинулся назад, отчего его волосы скользнули плавной волной за спину. В наступившей тишине Демьен услышал, как все восхищённо вздохнули и зааплодировали. Франц, всё ещё находясь в образе, шагнул к отцу и грациозно поклонился, прижав правую руку к сердцу. Быстро взглянув на Эверарда, Демьен заметил, какой тёмной истомой подёрнуты его глаза. В сердце неприятно кольнуло: только сейчас он заподозрил, что танец предназначался совсем не ему. Франц обнялся с Эверардом, о чём-то быстро перешёптываясь и смеясь. Сейчас это снова был прежний Франц, хотя всё ещё в гриме.       — С днём рождения, малыш, — он быстро обнял Демьена. Его тело было таким горячим…       — Готовься, скоро твой выход!       — Что-о-о?! — выдохнул Демьен, но Франц уже убежал переодеваться.       Демьен непонимающе посмотрел на Эверарда, тот только развёл руками.       Франц сдержал своё обещание, ему удалось вытянуть Демьена на сцену, причём всем это доставило огромное удовольствие.       — Итак, сегодня нам предстоит разыграть пьесу о принце Фаолане, который ищет свою прекрасную принцессу Эшлинг, а также приключения на свою… гм… ну вы поняли. А даже если не ищет, то они сами находят его, — Франц засмеялся. — Режиссёром, с вашего позволения, буду я, а на роль главного героя — принца Фаолана — не могу не поставить нашего именинника!       Демьен залился краской. Принцессу Эшлинг должна была играть Жаклин, других персонажей Франц распределил между своими друзьями. Эверарду досталась роль звукорежиссёра, а Малькольму и Скипер и вовсе пришлось исполнять роль занавеса. При словах Франца «занавес закрывается» или «занавес открывается» они под неудержимый хохот гостей прибегали навстречу друг другу или наоборот разбегались по разные стороны сцены.       Игра в спектакле вдохновила присутствующих, Франц говорил что делать, и они исполняли: Эверард изображал шум ветра и мяуканье котов, или даже звон шпаг, Джед прыгал по сцене в роли сказочного дракона, Демьен скакал на лошади, карабкался на гору и при словах: «Фаолан целует прекрасную Эшлинг», готов был под сцену провалиться, но, краснея, всё же целовал Жаклин. Действо сопровождалось хохотом, распитием спиртного и поеданием угощений. Демьен сначала чувствовал себя ужасно скованно, но постепенно стал входить в роль и даже получать удовольствие от всеобщего внимания.       Когда импровизированный спектакль закончился и Франц сказал заключительные слова: «Занавес закрывается», все единодушно согласились, что эту или какую-нибудь подобную постановку надо обязательно повторить в будущем.              Демьен стоял у двери и смотрел, как Эверард и Франц разговаривают на веранде. Было далеко за полночь, праздник закончился, и гости разошлись по комнатам. Сначала он тоже пошёл к себе и стал, как обычно, ждать Эверарда. Но тот всё не появлялся, и тогда Демьен сам отправился его искать, как Фаолан за своей принцессой. Демьен улыбнулся. Из головы не шёл танец Франца, даже когда все остальные впечатления от вечера улеглись.       Заглянув на кухню и в кабинет, он в итоге нашёл их на оформленной в японском стиле веранде, где обычно пили чай или что покрепче. Сидя в удобных креслах, они пили вино и о чём-то разговаривали. Демьен ждал за дверью, не зная, что теперь ему делать. Красные японские фонарики мерно покачивались на ветру.       — У него неплохие актёрские способности, не находишь? — спросил Франц.       — Неплохие, — согласился Эверард, отпивая из бокала. — Что ты предлагаешь?       — Сам ещё не знаю.       Было уже поздно, и хотелось спать, но они всё медлили и сидели здесь, не желая расставаться.       — Было бы неплохо, если бы он определился, чем хочет заниматься, — сказал Франц. — Но ему всё равно ещё надо учиться.       Демьен набрался смелости и открыл дверь, мужчины развернулись и посмотрели на него.       — Похоже, это за мной, — Эверард поднялся с кресла и наклонился к сыну. — Спокойной ночи, малыш, не засиживайся!..       Демьен с затаённой ревностью смотрел, как они нежно соприкасаются носами.       — Идём, именинник, расскажешь, как тебе праздник… — Эверард обнял Демьена за плечи, и они направились в его комнату.