Демьен

25

      Теперь они блуждали по городу впятером. Дядя Фернандо — тот ещё любитель показать гостям достопримечательности — не умолкая, что-то рассказывал. Демьен его не слушал. Он то и дело поглядывал на Эверарда и пытался угадать, о чём тот думает, и не напоминает ли это ему экскурсию двухгодичной давности, после которой они пошли в ресторан, а потом… Демьен прикрыл глаза. Эти прогулки заставляли его вспоминать.       Но улицы вокруг, город, да сам мир теперь были совсем другими. Скользящие мимо тени и отзвуки другой жизни. Два непохожих отражения, и какое из них было более нереальным, он не мог понять.       Барельефы на стенах церквей, каменные лестницы, запахи, звуки родного языка кружили его в сладком безумии. Он чувствовал себя умалишённым… и счастливым. Прохладный ветер, ласкающий кожу под тонкой рубашкой, был не в силах остудить его полыхающее в горячке тело.       Пытаясь хоть немного удержаться в реальности, Демьен взял Эверарда за руку.       Тот улыбнулся. Внимательный тёмный взгляд скользнул по его лицу, заглянул в глаза, задержался на губах. Демьен на миг перестал дышать и, слыша, как сильнее забилось сердце, прикрыл глаза. В отличие от остальных, Эверард знал и чувствовал, что с ним сейчас происходит. Они сильнее сжали ладони друг друга. И в этот момент, не обращая на их компанию никакого внимания, мимо прошёл человек в причудливых мешковатых одеждах.       Женщины удивлённо оглянулись ему вслед.       — Актёр, что ли? — растерянно проговорила Джулия.       — Возможно, — пожав плечами, ответил Фернандо.       Но Демьен знал, что это был самый обычный монах…       Часть его внимания проследовала за ним, что-то больно тянуло в груди, рука безвольно выскользнула из ладони любовника. На какой-то момент он увидел себя шагающим в похожих одеждах по улицам родного Бергамо, молчаливым и возвышенным. Впервые он скучал по монастырю, но тоска по Эверарду была намного сильнее.       Голова закружилась… и Демьен, сам не поняв как, очнулся на руках любовника. Его чёрные глаза смотрели обеспокоенно. Демьен отрешённо отметил, как ветер колышет волнистые пряди мужчины, и ещё с удивлением подумал, что Эверард стал совсем беспечным, ведь другие могут заметить их странные объятия.       Но дядя и Марго только встревоженно что-то восклицали рядом.       «Что случилось?..» — голова соображала неожиданно туго.       — Всё в порядке, не волнуйтесь. Просто жара. Утомился от прогулки, потерял сознание, — успокаивающе говорил Эверард, окропляя его лоб водой из бутылки. «Как при крещении… — пронеслось у Демьена в голове. — Я упал в обморок?.. Вот оно что…» — он был удивлён не меньше остальных.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эверард.       — Всё хорошо. Я в порядке… Это от жары, — соврал Демьен, зачесав рукой мокрые волосы. Голова продолжала кружиться, и, воспользовавшись моментом, он уткнулся лбом Эверарду в грудь. Мгновения, когда он мог делать это при всех, как и время, проведённое рядом с любимым, были настоящим сокровищем. Минуты, которые он ловил по крупицам, по каплям, надеясь, однажды собрать из них своё море счастья…       — Давайте и правда куда-нибудь зайдём, — предложила Джулия.       И они направились в Лагуну, любимое место отдыха генуэзцев. Демьен вновь ликовал от счастья: он был слаб, и до ближайшего кафе Эверард нёс его на руках!       Мимо ходили люди. Весело вереща, бегала детвора. Покрытая позолотой копия колумбовой каравеллы сияла в лучах заходящего солнца.       — Ну, кажется, ожил, — весело отметил Фернандо, когда они присели за столик. Подошла молодая девушка-официантка.       — Я буду мороженое, — пряча улыбку за меню, произнёс Демьен. Никто не понимал, что здесь только что происходило, и ему было смешно, ведь Эверарду удавалось обводить всех вокруг пальца, причём особо для этого не напрягаясь.       — Теперь нам надо обязательно подняться на подъёмнике и посмотреть на побережье сверху! — с энтузиазмом предложил Фернандо, когда они перекусили. — Ты как? Пришёл в себя?       Демьен поморщился. — Я вас тут подожду. Голова ещё кружится…       — Идите, я посижу с Демьеном, — отстранённо произнёс Эверард.       Оставшись ненадолго наедине, они молча наблюдали, как под лёгким навесом в десятке шагов от них на нетающем льду прямо в купальниках катаются юноши и девушки… Демьен не смотрел на Эверарда, но всё внимание каким-то странным образом было намертво приковано к нему. Он снова ощущал себя душевнобольным. Повисшее молчание по капле вытягивало из него последние остатки разума и воли.       — Ты потерял сознание из-за того монаха? — голос Эверарда был холоден и спокоен.       — Нет… Не знаю.       Неожиданно Эверард притянул его за подлокотник тонкого пластикового кресла и, обняв за плечи, прижал к себе. Демьен задышал чаще и наконец поднял глаза…       Эверард, не моргая, рассматривал лицо своего юного любовника. Пристально, жадно, не отрываясь, словно впитывая взглядом и пытаясь запомнить каждую чёрточку, такую любимую, такую…       — Демьен… Зачем ты так красив? — тихо прошептал он, всё так же крепко прижимая его к себе за плечи.       Лицо Демьена исказилось мукой и любовью. И Эверард ощутил в груди то же мучение, так деликатно намекнувшее о себе два года назад и с тех пор то затихающее почти до неразличимости, то сжимающее сердце горькой радостью.       Демьен смотрел на Эверарда широко распахнутыми глазами, и не верил себе: лицо мужчины, обычно невозмутимое, пылало обожанием, влюблённостью, тоской… Словно на миг слетела маска. И не успел он изумиться, как Эверард приник к его губам.       — Эверард, нас все видят, — нехотя разрывая поцелуй и глотая слёзы, прошептал Демьен. — Эверард… любить так больно…       Вздохнув, любовник прижал его голову к своей груди, пытаясь то ли удержать, то ли успокоить, и Демьен услышал, что сердце Эверарда бьётся в том же рваном ритме, что и его собственное.       — Нас могут увидеть… — еле слышно повторил Демьен. Его немигающие глаза смотрели в пустоту. Рука Эверарда, его жёсткие сейчас, сильные пальцы не отпускали. Демьен удивлялся, что нечто в нём ещё способно думать о таких вещах, как нежелательное внимание прохожих, возвращение дяди… Ведь он одной ногой уже шагнул за грань.       — Теперь мы будем счастливы?.. — прошептал он тихо.       Эверард уткнулся губами ему в макушку, и от его дыхания по телу прошла дрожь. Демьену казалось, что любовник окутывает его со всех сторон.       Вдалеке показались Джулия, Фернандо и Марго. Демьен неохотно отодвинулся.       — Любовь не может приносить страданий, — услышал он задумчивый голос Эверарда. — Сама по себе она прекрасна. Пока человек не растрачивает её в безумной ревности и желании полностью завладеть объектом своей любви…       Демьен понял, о чём он говорит, и почему-то обиделся.       — Я люблю тебя, — улыбнувшись, Эверард потрепал его по щеке и достал из кармана телефон. — Ты хоть немного рад, что мы приехали сюда? — спросил он, набирая номер.       — Не знаю… Всё как-то не так, как я представлял. Хотелось бы больше времени проводить с тобой наедине… — прошептал Демьен, подпирая голову ладонью.       — А может, наоборот? Вдали от меня? И тогда всё было бы как надо? — произнёс Эверард, и не успел Демьен удивиться и отреагировать, как тот уже разговаривал с кем-то по телефону:       — Не разбудил? Эта разница во времени…       Демьен напряжённо слушал его изменившиеся интонации.       — Забавно… Значит, Джеки сама написать реферат не может? — Эверард мягко засмеялся, и Демьен расстроился ещё сильнее, когда понял, с кем он говорит. Эверард был прав, с этой ревностью надо было что-то делать, она отравляла жизнь… Но пока он не мог с ней справиться, не мог…       К столику подошли дядя, Марго и Джулия. Демьен сделал вид, что ему весело, Эверард смеялся в трубку, с виду — всё в полном порядке.       — Как подъём? — спросил Эверард, закончив разговор.       — Удивительно! — зелёные глаза Джулии мечтательно горели. — У меня просто перехватило дыхание от красоты. Вы оба обязательно должны это видеть! Под ногами — изгибы побережья, над головой — небо глубокого синего цвета и вершины гор. А между морем и горами — город, дворцы, музеи! Божественно!       Пряча глаза, Демьен с тоской смотрел, как светится обожанием лицо Эверарда, когда он слушает рассказ жены.       «А может… Вдали от меня… всё было бы как надо?..»       «Нет! — забывшись, Демьен мотнул головой, и чёлка упала на лицо. — Нет. Вдали можно и умереть…»              На плече Эверарда всё же остался след от его зубов. Но Джулия сказала, что это она. А Марго и Фернандо даже не усомнились. Никому и в голову бы не пришло…       В тот вечер они выбрались на побережье за городом. Небольшой частный пляж, спрятанный в скалах, стройные пальмы, кустарники и множество цветов.       Зажмурившись от странного и такого редкого в последнее время спокойного блаженства, Демьен лежал в шезлонге и смотрел, как морские волны лижут берег. Неподалёку Эверард, Фернандо и Марго играли в карты, и он слышал их разговор. Обсуждали сексуальную зависимость итальянцев.       — Это реальная болезнь! — пыталась убедить собеседника Марго. — Начинают они с того, что по несколько раз в день занимаются самоудовлетворением…       Демьен заинтересованно прислушался.       — А секс по телефону, это же просто мания! — вторил ей Фернандо.       — Откуда такая осведомлённость? — засмеялся Эверард.       Демьен усмехнулся. В этот момент Джулия, сидевшая на большом камне у самой кромки воды, сняла бюстгальтер и подставила тело солёным брызгам и заходящему солнцу. Демьен замер: с такого расстояния он видел только очертания её смуглого, сексуального, гибкого, как у кошки, тела, но не мог оторвать взгляд.       Повисла тишина, он оглянулся. Все, как заворожённые, тоже смотрели на женщину: Марго — недовольно и с завистью, Фернандо — удивлённо, а Эверард — загадочно улыбаясь и явно наслаждаясь ситуацией и красотой жены.       Демьен вздохнул и вернул взгляд к морю, Джулия уже входила в воду, и волны ласкали её бёдра.       — Гхм… С недавних пор итальянцы дошли до последней стадии своего заболевания, — чтобы как-то сгладить неловкое молчание, Фернандо продолжил прерванный разговор. — Секс с инвалидами и детьми!       — Как интересно… — отстранённо ответил Эверард, и Демьен вновь не смог сдержать улыбку.       — Это правда! — уверяла его поэтесса.       — Я только не пойму, откуда вам это известно.       — Ну-у-у… — замялась Марго. — Это же всем известный факт!       — Кому всем? — Эверард усмехнулся, и Марго замолчала, не в силах найти доказательств.       Демьен наблюдал, как плавает Джулия, и, отчасти завидуя её смелости, представлял себя на её месте. Вот он входит обнажённый в воду и оглядывается через плечо на любовника. Вода бурлит у его ног, волны вздымаются, то скрывая, то открывая на миг его обнажённую попку, ладные белые ягодицы. А Эверард смотрит на него, не в силах скрыть желания…       От воображаемых картин он не заметил, как с губ сорвался лёгкий стон и как напрягся член. Демьен испуганно затих, но было уже поздно. Все молча смотрели на него. Точнее на его эрекцию.       — Демьен уже засматривается на чужих жён, — укоризненно-шутливым тоном произнёс дядя Фернандо.       Демьен вспыхнул и прижал колени к груди. Фернандо не имел права так говорить о нём! Вообще не имел на него права… Демьена трясло ещё и оттого, что слова дяди вызвали в нём жгучий стыд, какого он давно не испытывал. Проклятье!       — И что же итальянские психологи? — задумчиво произнёс Эверард, и Демьен понял по направлению его голоса, что мужчина всё ещё смотрит на него.       — Интересно, как здесь лечат сексуально зависимых людей…       Демьен напрягся: уж не удумал ли Эверард, что у него сексуальная зависимость?!       — Насколько я слышала, — тоном авторитетного специалиста произнесла Марго. — Длительным воздержанием. До девяноста дней! И психологическими тренингами.       Демьен онемел. Внутри всё оборвалось от гадкого предчувствия. Надо было срочно переубедить Эверарда!       — А правда, что итальянцы обожают мороженое? — запыхавшись, спросила подбежавшая Джулия, мокрая и обнажённая.       — Это правда! — стараясь не смотреть на её грудь, и оттого ещё более смешная, Марго тут же забыла, о чём они говорили. — Мороженое и пасту!              — Думаешь, у меня и правда сексуальная зависимость? — Демьен сидел на кровати и, грызя ногти, наблюдал, как Джулия пакует чемоданы. Она удивлённо посмотрела на него.       — С чего ты взял?       — Ты не слышала вчерашний разговор… Марго завела тему о сексуальной зависимости итальянцев. Я даже не знаю с чего… А вдруг Эверард решит меня лечить?       — Марго — глупая курица, только и знает, что кудахтать, — Джулия засмеялась и посмотрела на него с улыбкой. — Не думаю, что она пыталась на что-то намекнуть. Это слишком тонко для её ума… А Фернандо уже становится на неё похож, или это просто старческий маразм.       Они оба фыркнули со смеху.       — Так что забудь об этом разговоре. Поверь мне, Эверард не придал ему никакого значения.       — Зачем он тогда спрашивал про лечение?       — Может, сам решил подлечиться?       Они снова засмеялись, и Джулия вытянулась рядом на кровати.       — Не дай бог! — со смехом произнёс Демьен. Испытывая к Джулии прилив нежности, он еле сдерживался, чтобы не обнять её. Он и не думал, что когда-нибудь они станут друзьями.       — А было время, когда Эверард действительно страдал от зависимости, и сексуальной в том числе. Но я об этом только потом узнала из его рассказов. Это случилось, когда мы расстались…       — Вы расстались из-за того, что он изменял?       — Нет, — Джулия отмахнулась. — Мы расстались, потому что не могли друг без друга. И вместе не могли… Мы обручились, и я уехала на другой конец страны. Эверард пустился во все тяжкие… — Джулия, улыбаясь, посмотрела на Демьена.       — У вас было… как у нас с ним? — он опустил глаза.       — По-другому, — она посмотрела в окно. — Но безумства хватало…       — И как вы с этим справились?       — Мы не справились — мы расстались, — засмеялась она. — На целых девять лет. А потом уже всё было иначе. Наверное, потому что многое пережили и поумнели. Да и судьба решила за нас: когда я вернулась в Нью-Йорк, то практически сразу забеременела.       — Мне так приятно, что я могу с тобой поговорить, — Демьен улыбнулся. — А то иногда кажется, что я задыхаюсь…       — Наверное, потому что, когда любишь, это всегда радостно и больно одновременно, — мягко произнесла Джулия. — Потому что у любви нет морали. Любовь либо есть, либо её нет. И не каждому дано выдержать её испытания. Пережить бурю ненависти, ревности и сомнений… И всё равно она прекрасна.