Демьен

30

      Истина со своей свободой и красотой, со своей тоской и жестокостью. И с неисчерпаемой полнотой смысла.       В Нью-Йорке было прохладно. Запахнув плащ, Эверард засунул руки в карманы. Хотелось закурить… За всю жизнь он курил всего несколько раз. И сейчас, похоже, был как раз один из таких моментов.       Сильный ветер гнал по небу клубы облаков, готовых пролиться дождём. Насыщенные влагой, они напоминали волны океана в сильный шторм. Такие волны Эверард видел когда-то, нырнув в стихию, глядя на бушующую морскую поверхность из глубины.       Только сейчас он наблюдал не за небом… Через дорогу у здания театральной школы сновали ученики, некоторые прощались с одноклассниками и расходились по своим машинам и такси, другие просто дышали воздухом, выйдя на перерыв между уроками.       Но Демьен явно никуда не спешил… Его мальчик задумчиво сидел на металлической цепочке ограждения, склонившись над своим блокнотом.       Эверард не сводил с него глаз, не обращая внимания на проходящих мимо людей.       Как-то после очередной ссоры и дикого секса, когда Демьен уснул, Эверард решил всё же заглянуть в этот блокнот.       «Я не должен никогда думать, что ждёт нас впереди, поэтому я не буду… — было выведено старательным и немного нервным почерком. — Порой я уже ненавижу тебя, но лишь потому, что безумно люблю. Что, если когда-нибудь ты тоже возненавидишь меня?.. Я боюсь думать об этом…»       В лицо ударил порыв ветра.       «Я не должен думать…» — повторил про себя Эверард. Всё верно, это он должен был думать и решать. Пока не стало слишком поздно…       Демьен его не видел.       «Всё потеряло смысл. Все мои прежние суждения и мысли, все прежние желания.       Всё, о чём я мечтал раньше, кажется теперь восторженным и наивным. Видимо, процесс взросления неодолим…       И нет больше страха. Только один — потерять тебя… Без тебя у меня ничего нет. Потому что без тебя нет уже и меня самого…»       «Без меня у тебя есть всё, малыш…» — Эверард сглотнул, на душе было горько. С ними обоими происходило что-то аномальное, разрушительное.       Чувствуя тяжесть в груди, он понимал, что надо уходить, как бы ни было больно. Как бы ни было неправильно. Освободить Демьена как можно скорее. Позволить ему дышать… Жить своей жизнью. Быть собой. Оставить, невзирая на слёзы, остаться глухим к мольбам и крикам, прежде чем всё это зайдёт слишком далеко.       И прежде чем ничего нельзя будет сделать…       Но как решиться уйти, когда сердце приковано к этому одинокому, нервному, порой невыносимому, но всегда такому желанному существу?..       Демьен сидел, склонив голову над блокнотом.       «Я не видел тебя всего несколько дней, — вывел он в своём дневнике и задумался, — а кажется — вечность. Чувствую себя ужасно опустошённым…»       — Эй, ну что? Ты идёшь? — крикнул Девин.       — Сейчас! — отмахнулся Демьен. — Идите, я догоню! — незаконченная мысль казалась ему более значимой, чем урок.       «Меня словно лишили моей какой-то важной части… главной части…» — добавил он, задумчиво посмотрев вдаль, и вдруг…       Сердце отчаянно ухнуло в груди: на противоположной стороне дороги он увидел знакомый силуэт. Там, засунув руки в карманы и глядя на него, стоял Эверард! Демьену казалось, что даже с такого расстояния тёмные глаза любовника околдовывают его. Захотелось сорваться с места и кинуться к нему, расталкивая снующих пешеходов. Демьен не дышал и не сводил с него взгляда.       Мимо прошёл старшеклассник и на миг закрыл обзор, а когда отошёл — на месте Эверарда уже никого не было.       Демьен растерянно и взволнованно смотрел по сторонам, оглядывая улицу. Он был уверен, что там только что стоял его любовник. Сердце взволнованно билось в груди. Глаза всматривались в толпу, но нигде не видели Эверарда. Тот испарился словно призрак. А может, его там и не было?       Но Демьен был уверен, что был! Хотелось сбежать с уроков прямо сейчас. Но куда идти, где его искать?       Покинув класс, не дожидаясь перемены, он сорвался домой.       Руки с ключами нервно дрожали. Подозрение, что он может обнаружить в своей квартире Эверарда, тревожило и волновало сильнее, чем мысль, что его там не будет.       Демьен бросил сумку на пол. В квартире было тихо. Не разуваясь, он прошёл в спальню.       Ему не показалось — Эверард был там!       — Ты!.. — выдохнул Демьен.       Эверард смотрел на него, мягко улыбаясь и не говоря ни слова.       — Ты был возле школы, да? Почему не подошёл ко мне? — Демьен чувствовал странную взвинченность, словно радости было слишком много для его изнурённой переживаниями нервной системы.       Эверард смотрел на него с нежностью, будто окутывая гипнотическим волшебством, и в то же время, как всегда, немного иронично. Его молчание было очень необычным: то ли любовник не считал нужным отвечать на вопросы, то ли что-то скрывал…       Демьен медленно приблизился, чувствуя себя обескураженным. Глаза Эверарда были наполнены неестественным для него спокойствием, а в очертаниях чувственных губ читалось почти буддийское блаженство. Единственное, что приходило на ум: Эверард изменил ему с кем-то в Швейцарии, как Демьен и подозревал…       — Ты переспал с кем-то, да?! — прозвучавшая в голосе горечь и обида оказалась даже большей, чем Демьен мог ожидать. Эверард поморщился, но тут же вновь улыбнулся, притягивая к себе, обнимая.       — Не порть момент, — наконец произнёс он мягко. — Я так соскучился по тебе…       Из горла Демьена вырвался внезапный всхлип.       — Я тоже…       И будто прорвалась плотина, все сомнения и обиды были сметены. Он, словно слепой, ощупывал дрожащими пальцами лицо любовника, не в силах поверить, что тот снова рядом.       Эверард усадил Демьена себе на бёдра, осторожно касаясь его рук, плеч и груди. Он помнил о просьбе взять его неистово и грубо по возвращении, но сейчас испытывал лишь бесконечную нежность.       Ищущие руки и дрожащие губы скользили по его лицу, словно опознавая после разлуки.       — Демьен… — прошептал Эверард, бережно опуская его на постель.       Демьен зажмурился, не в силах справиться с частым дыханием, с дрожью, со странным щемящим чувством в груди. Эверард не спешил раздевать его, а только бережно поглаживал поверх одежды. Почему-то нежность любовника причиняла ему сейчас большее страдание, чем насмешливые замечания или безразличие.       Оказывается, чувствовать себя счастливым — тоже больно…       Выражение глаз Эверарда было совершенно непонятным, и это тревожило. Он словно собирался что-то сказать.       — Не вздумай!.. — взволнованно выдохнул Демьен. — Ты что-то решил?!.. Только не это…       Нервная дрожь прошила тело, он судорожно вцепился в рукава Эверарда, предчувствуя исполнение своего самого страшного кошмара.       — Всё что угодно, только не уходи от меня!..       Эверард лёг рядом. Демьен, глотая воздух, прижался к его груди, в глазах стало темно. Эверард погладил его волосы.       — Маленький мой, какой же ты хрупкий… — прошептал он.       Демьен открыл глаза, всматриваясь ему в лицо.       — Скажи мне, что я параноик и мне только показалось, будто ты собираешься со мной расстаться.       Эверард молча перевернул его на спину и склонился сверху, не разжимая объятий, целуя его лоб, веки, губы. Молчание тревожило сильнее, чем любые слова. Демьен напряжённо ждал.       — Как часто я делаю что-то, потому что так хочу и потому что чувствую свою силу сделать это. А сейчас мне жаль… Жаль, что я выдернул тебя из твоей прежней жизни… Из рая, — прошептал Эверард у самого его виска. И голос вместо пули проник в мозг. Глубокий, задумчивый и ласковый голос, и Демьен застонал сквозь зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       — Это не было раем! — запротестовал он в отчаянии.       — Было. Ты жил в раю и сам не знал об этом…       — Это больно, Эверард, больно! Неужели ты раскаиваешься, что…?       — Что трахнул тебя? — Эверард усмехнулся и отстранился. — Ничуть, — колдовские глаза мерцали. — Но мне жаль. Жаль, что ты так несчастен.       «Причём несчастен как со мной, так и без меня», — добавил он мысленно.       — Нет, — Демьен махнул головой. — Мне наплевать на того глупого мальчишку, которого ты трахнул… Плевать!       Эверард глянул на него искоса, губы изогнулись в усмешке. Пальцы пытались найти невидимую сигарету.       — Я не хочу, чтобы ты сожалел о встрече со мной… — Демьен поднялся и приник к его губам. — Возьми меня сейчас же! — прошептал он страстно. — Я болен тобой, разве ты не видишь? И я счастлив!..       Поцелуй обжигал. Демьен чувствовал, как от прикосновения к губам Эверарда тело пронзает разряд тока. Это было так горячо, так безумно. Это было слишком… Сильнее того, что он мог вынести.       Уже утонув в ощущениях, Демьен почувствовал ладони на щеках. Эверард крепко сжал его голову, отодвигая от себя.       — Малыш… — его голос звучал хрипло. — Я не хочу бросать тебя. Но дальше будет ещё больнее… Я знаю, о чём говорю. С каждым новым днём, с каждым часом пребывания рядом со мной тебе будет становиться только хуже, пока ты окончательно не потеряешь себя… А я, — Эверард пресёк его попытки вырваться. — Я люблю тебя, и мне не всё равно, что будет с тобой дальше.       — Эверард… — жалобно застонал Демьен.       — Мне невыносима мысль, что ты страдаешь… Хотя какая-то часть меня… — глаза Эверарда стали насквозь чёрными, как ночь, как грех, как тайна, — … наслаждается этим.       С приоткрытых губ Демьена сорвался стон, тьма в глазах любовника поглощала его. Он не мог оторваться от его красивого — слишком красивого, ослепляющего! — лица.       — Я на всё согласен, Эверард, ты же знаешь, — выговорил Демьен с трудом. — На всё…       Рот любовника нашёл его мягкие губы, и Демьен задышал чаще, расслабляясь.       — Почему я до сих пор одетый?.. — спросил он, сползая от головокружения ему на грудь. Эверард засмеялся, запуская пальцы ему в волосы. Демьен снова приподнялся, заглядывая ему в лицо.       Настроение Эверарда изменилось: он был вновь необычно спокойным, каким Демьен застал его, примчав со школы.       — Ты такой непредсказуемый… и разный, — произнёс Демьен растерянно. — О чём ты сейчас думаешь?       — Пытаюсь понять, почему ты всё ещё одетый, — улыбнулся Эверард.       — Хорошо хоть не о том, как отделаться от меня.       Лицо Эверарда стало серьёзным.       Демьен вздохнул, собираясь с духом.       — Если… если в Цюрихе у тебя что-то было, скажи мне…       Демьен опустил глаза, уже предчувствуя раздражение любовника и поражаясь своему смирению: видимо, страх расставания обуздал на время пожар ревности.       Эверард приподнял его лицо за подбородок. В глазах мелькнула привычная усмешка.       — Откуда эти подозрения? У меня помада на щеке?       — Ты как-то поменялся странно. Как будто успокоился или устал, но… приятно устал. Ты таким после секса бываешь, и то недолго.       Эверард мягко улыбнулся, прижимая его к себе.       — У меня был трансцендентальный трип, малыш, — сказал он доверительно. — Поэтому я такой… спокойный и уставший, — слова Демьена явно его забавляли.       — Ты принимал наркотики?! — удивился Демьен. Синие глаза загорелись любопытством и тут же обидой. — А меня ты за это ругал…       — Потому что ты принимаешь, сам не знаешь что. Я-то в этом разбираюсь… Захочешь что-то новое испытать, лучше обратись прямо ко мне, а не глотай неизвестно что со своими приятелями!       Демьен обиженно надулся. Своеобразная забота любовника была приятна, но всё равно казалось, что Эверард его отчитывает. Они помолчали.       — Ладно… — наконец угрюмо согласился Демьен. Эверард улыбнулся.       — И как это было?       — Это было за гранью, — Эверард прикрыл глаза. Демьен смотрел на его усмехающиеся губы, ощущая всё более нестерпимую жажду.       — Лучше, чем секс?       — Иначе…       — До встречи с тобой я считал, что наркотики — это зло.       Эверард засмеялся.       — Наркотики были всегда, только раньше люди понимали, зачем они нужны, и умели грамотно их употреблять. На мой взгляд, невежество и страх намного опаснее любого вещества, изменяющего сознание.       — Это так интересно! — прошептал Демьен. — А что ещё ты производишь?       — Яды… Лекарства… И ещё кое-что.       — Любишь ты напускать таинственность! — засмеялся Демьен и скользнул рукой к его паху. — Я так соскучился!..       Голубые глаза подёрнулись истомой. Эверард привлёк его к себе, чувственно целуя, проникая в рот языком.       — Так соскучился… — повторил Демьен и, изогнувшись, подставил шею сводящим с ума поцелуям.       Эверард уложил его на спину и медленно раздел, любуясь взволнованным лицом и дрожащими ресницами.       Судорожно вдыхая ртом, Демьен смотрел, как любовник стаскивает с него штаны, ботинки и носки, как целует его колени и бёдра, не сводя искушающего взгляда. Трепет Демьена был заметен им обоим: мышцы груди и живота мелко подрагивали, возбуждённый член пульсировал.       Едва касающиеся кожи, жалящие поцелуи Эверарда только разжигали желание и голод. Не в силах больше это выносить, Демьен обхватил его шею и привлёк к себе.              Дождь шёл сплошной стеной, и Демьен был этому безумно рад. Гуляя вдвоём с Эверардом по парку, он мог обхватить его руку и прижаться к плечу головой, не опасаясь постороннего взгляда. Крупные капли барабанили по огромному чёрному зонту.       — Так и думал, что сегодня пойдёт дождь, — произнёс Демьен, довольно улыбаясь.       Час назад они самозабвенно занимались любовью. Демьен снова и снова прокручивал в голове моменты их близости, упиваясь ими и вновь испытывая возбуждение…       …Эверард ласкает руками и взглядом его уставшее после первого раунда тело. Пальцы его собственных безвольно раскинутых рук едва заметно подрагивают. На губах мужчины играет лёгкая усмешка…       — Ты такой красивый!.. — произнёс Демьен неожиданно для самого себя. Эверард лукаво посмотрел на него.       — Никогда не считал себя красавцем.       — Это более чем странно! — Демьен уткнулся носом в рукав его плаща, уже заранее смущаясь от собственных признаний. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя… вижу лишь свет твоих глаз, и кажется, что твоё лицо светится…       Выждав секунду, Демьен проверил реакцию любовника. Тот явно был приятно удивлён, не растеряв, однако, своей обычной самоуверенности.       — О чём ты думаешь?..       Эверард молчал.       — Ты уже не собираешься бросать меня?       — Пока нет, — лицо Эверарда озарила широкая подначивающая улыбка.       — Ну-у! — Демьен толкнул его в бок и оказался под проливным дождём. Ошарашенный, он попытался заскочить обратно под зонт, но Эверард, смеясь, увернулся. Демьен чувствовал, как вода течёт с волос, как промокает куртка, и уже был готов обвинить любовника во всех смертных грехах, когда заметил, что он тоже вымок.       По гладкому и светлому, контрастирующему с иссиня-чёрными волосами лицу стекала вода, глубокие глаза озорно блестели. Его длинные волосы, шёлковый шарф и плащ стали насквозь мокрыми. Эверард смотрел на его изумление и весело смеялся.       Демьен вновь поразился: Эверард казался юным и безбашенным.       Обычно он не думал о возрасте любовника, да и как-то привык воспринимать его моложавость как само собой разумеющееся. Эверард отмечал дни рождения в ноябре, но никогда не говорил, сколько ему исполнилось. Это было нетрудно подсчитать, вот только Демьен почему-то опасался.       — Сколько тебе лет? — спросил он.       Эверард стал серьёзным.       — Много, — его взгляд казался загадочным. — Сколько ты мне дашь? — Эверард привлёк его под зонт.       — Тридцать, максимум тридцать пять. Ну сорок… И то с поправкой на современную медицину.       На последних словах Эверард снова захохотал.       — Нет, малыш, медицина тут ни при чём. Самая лучшая операция — это та, которая не сделана.       Они продолжили прогулку. Волосы, куртка, штаны — всё было мокрым. Демьен вздохнул.       — Как ты сам понимаешь, мне больше сорока, — улыбнулся Эверард. — Мне казалось, Франц тебе уже всё объяснил, — он лукаво посмотрел в его удивлённые глаза.       Демьен хмыкнул.       — Ага, очень смешно. Что-то я не замечал, чтобы ты спал в гробу или избегал солнечного света.       — Я старею, Демьен, — задумчиво произнёс Эверард. — Если ты посмотришь на мои фотографии двадцатилетней давности, то увидишь разницу. Просто я старею очень медленно… И хотя Франц не в курсе, но своей шуткой он недалеко ушёл от истины.       Демьен вытаращил на любовника глаза, и Эверард не удержался и поцеловал его.       — Нет, я не пью кровь, но дело всё же в ней. В моей крови… — он засмеялся. — Наверное, виновата наследственность. В восемь лет меня поразила странная болезнь. Я был на грани смерти, все думали, что умру, но я стал только сильнее.       — Франц говорил, что ты потом узнал, кто твои настоящие родители! — взволнованно выпалил Демьен. Ощущение тайны не покидало его.       — Узнал, — Эверард улыбнулся. — Они оба довольно необычные, особенно мать. Эта женщина непонятно откуда взялась и куда потом исчезла… А Франц, — произнёс Эверард с нежностью. — Я по нему соскучился.       Демьен разочарованно вздохнул.       Когда Эверард говорил о Франце, да и вообще «о своих», он менялся. Это был уже совсем другой Эверард: нежный, заботливый, внимательный. Демьен с тоской и ревностью подумал, что сам он, похоже, в этот круг не входил. Наверное, он вёл себя как-то неправильно или же делал что-то не то…       Конечно, он не был таким блистательным и интересным, как Франц, как сам Эверард и все люди, что его окружают…       — Замёрз? — Эверард заметил перемену в его настроении. — Пошли греться. Расскажешь, как провёл это время.              — Other memories are eclipsing our stars       These shadow dreams have a great appeal for us       Darling, here's a story that you need to hear       Lay your head upon my lap, don't let me disappear, — переливы сильного, почти как у оперной певицы, голоса наполняли помещение клуба магией. Зрители, присутствующие на концерте для ограниченной аудитории, странно притихли. Даже ребята музыканты были необычно сдержанны и словно околдованы.       — Heeey… yeah… ooooh… hey… yeaaaah… yeah       My sweet darling, just don't let me disappear!.. — Линда Хилт пела, прикрыв глаза. Струи воздуха развевали её прямые чёрные волосы и почти прозрачную тёмно-синюю тунику. На одухотворённом лице блуждала лёгкая улыбка.       Франц смотрел на неё из зала, не отрываясь. Слова песни проникали в самое сердце. Грудь наполнялась восторгом и щемящей тоской. Тяжёлая и одновременно возвышенная музыка тянула за собой, манила в космические дали. И хотя глаза жены были закрыты, ему казалось, что она обращается именно к нему.       В последние дни в Лонг-Бич стояла на удивление жаркая погода. Даже Себастьян и Арни, которые жили в Калифорнии с рождения, не часто встречались с подобным.       Работая над новым альбомом, ребята собирались в особняке Линды каждый день и каждый вечер шли либо на пляж, либо в один из клубов, где порой выступали сами, а порой просто веселились.       Жаклин всё так же гостила у Линды. Вдвоём с Францем они посещали лекции и продолжали работу над проектом. Казалось, всё идёт своим чередом, всё прекрасно. Но Франц чувствовал, что между ним и Линдой возникло лёгкое напряжение, недопонимание, которого не было никогда раньше. И это беспокоило, ужасало и сводило его с ума.       Им надо было поговорить, растопить лёд, снова быть открытыми друг для друга, едиными, влюблёнными и счастливыми.       Но вокруг всегда было так много людей, что у Франца почти не было возможности остаться с женой наедине. Да и сама Линда, в последние дни подчёркнуто весёлая и беззаботная, казалось, избегала разговора…       Глядя, как она поёт на сцене, Франц вздохнул. Он не знал, как развеять свои сомнения насчёт её возможных отношений с Эверардом и как разъяснить ситуацию с Жаклин, но не потерять при этом саму Линду.       Как ни странно, Франц не чувствовал за собой никакой вины. Всё, что происходило между ним и Джеки, всё это было так… невинно, естественно. И воспринималось им как само собой разумеющееся. Хотя объяснить кому-то ещё природу их связи он бы затруднился. Это была магия родственных уз, магия крови, которая позволяла им чувствовать друг друга на расстоянии, словно они были одним существом.       В кармане завибрировал телефон. Ещё прежде, чем ответить, Франц знал, кто это.       — Привет! — он спешно протиснулся между зрителями и покинул зал. — Да, выступают… Слышишь?       Франц вышел из клуба на террасу, прихватив по пути бокал шампанского. Ветер приятно ласкал волосы и кожу. Вечерние сумерки наполнял шум города и гул музыки. От голоса Эверарда в груди приятно тлело, и вместе с тем… Испытывать к нему нечто кроме всепоглощающей любви и обожания было довольно необычно.       — Как ваши дела? У Линды наконец пошло творчество?       Франц прикусил губу.       — Да, они каждый день репетируют…       — Всё в порядке?       — Да, — Франц постарался улыбнуться и подумать о чём-то другом. — Я соскучился по тебе, пап…       — Я по тебе тоже, — вздохнул в трубке Эверард, и Франц не смог сдержать весёлого смеха.       Ему многое надо было прояснить, но он не осмеливался. После разговора с отцом он ощущал ещё большую растерянность, но на душе стало спокойнее.       Присев на перила и расслабленно опустив руки между коленями, Франц прислушался к приглушённой музыке из клуба.       «В конце концов, — подумал он. — Половина Линды — это всё же лучше, чем совсем без неё…»              Глубокой ночью, устав от проекта, Франц закрыл ноутбук и зарылся в одеяло. В соседней комнате спала Жаклин: они не решались делить постель после приезда Линды. Но и Линды рядом не было.       Снизу всё ещё доносились едва различимые гитарные рифы. Отсвет от бассейна за окном создавал иллюзию позднего вечера или раннего утра, и спать совсем не хотелось.       Франц прислушался к изорванному чувству в груди. Предчувствие подсказывало ему, что сегодня он вновь не дождётся Линду: как и в прошлые ночи, он долежит до утра без сна и уедет на лекции, а она, прорепетировав с ребятами внизу, отправится спать утром, когда его здесь уже не будет…       Какой-то заколдованный круг. Он ждал, когда все разъедутся и оставят их наедине, а она словно специально удерживала группу рядом, отгораживаясь от него, избегая.       Беспокойно заметавшись на постели, Франц потянулся к мобильному. Как всегда в сложные минуты жизни хотелось позвонить отцу. Но…       Неужели Линда встречается с Эверардом?.. Если невозможно было поговорить об этом с ней, то, может, прямо спросить у отца?       Эта ревность была особенно мучительной, смешанной с обожанием и любовью… Он не мог ревновать к Эверарду — только не к нему! — потому что не мог на него обижаться или сердиться. И в то же время ревность к отцу была сильнее, чем к кому-либо ещё, потому что Франц всегда мечтал быть похожим на него, не только внешностью — какая ирония! — характером, силой духа… Но всё же был совсем другим.       Интересно, что Эверард делает прямо сейчас? Дома ли он или на работе, а может, с Демьеном? Волнения по поводу подростка казались Францу сейчас смехотворными по сравнению с опасностью потерять любимую.       Он тревожно покрутился, прислушиваясь к своим противоречивым чувствам и вновь обдумывая мысль о том, чтобы поделить Линду и так сохранить отношения. Должно быть, это выглядело жалко, но он был согласен на всё, лишь бы быть с ней рядом. Пусть даже она больше не любит его, не любит как раньше.       Зажмурившись, Франц застонал от тоски, не в силах вынести эту мысль. Вероятность, что Линда больше его не любит, приводила в отчаяние и лишала разума.       Блестящая, совершенная, сильная и недосягаемая, она досталась ему без усилий, свалилась в руки как подарок, как бесценный приз, ослепила и так же неожиданно исчезла. Всё верно. Он был слишком беспечным…       Перед глазами предстало одно из самых приятных и волнующих воспоминаний.       Он стоит у алтаря в наполненной людьми церкви. От волнения сбивается дыхание. За спиной находится Эверард и, смеясь, еле слышно успокаивает его. И вот наконец открываются двери, и вместе со вспышками камер появляется сначала Жаклин в платье подружки невесты, а следом за ней Линда под руку с Декстером, который взялся проводить новобрачную к алтарю.       Его мечта, его богиня, его прекрасная возлюбленная!..       Франц вспомнил, как замер от волнения. Как хотел сорваться с места и броситься навстречу ей. Как отец осторожно удержал его за руку.       Больше всего на свете Францу хотелось тогда увидеть лицо Линды, но оно было скрыто под золотистой, под цвет платья, фатой. Её грудь в глубоком декольте взволнованно приподнималась.       И вдруг произошла какая-то заминка. Было видно, как Линда теребит в руках букет, как Жаклин и Декстер успокаивают её.       — Главное, чтобы не сбежала, — прокомментировал на ухо Эверард. Это была шутка, но Франц разволновался ещё сильнее. Как ему хотелось сейчас увидеть её лицо, её глаза…       И словно услышав его мысли, Линда решительно откинула фату с лица и посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились, и между ними пробежал ток. Она смотрела на него, не отрываясь. Будто околдованная тем, что видит. За миг в её глазах промелькнула целая гамма чувств.       — Теперь точно не сбежит… — прошептал Эверард, и по телу Франца прошли мурашки.       Линда засмеялась, что-то быстро сказала своим спутникам и, пренебрегая традициями, смеясь, в одиночку побежала к нему по увитому лентами проходу…       И есть ли ещё хоть какой-то шанс вернуть её?              Раннее утро, гараж, чашка крепкого кофе.       Линда в задумчивости смотрела на коллекцию старых автомобилей и мотоциклов с бензиновыми двигателями, на которых в этой стране уже мало кто ездил. Бензин ещё можно было достать на заказ, но авторынок надёжно отвоевали новые топливные технологии и летающие машины.       Остановившись перед старым Харлеем, она ласково провела рукой по рулю. Байк был мощным, тяжёлым и стремительным — изумительное сочетание кожи и металла.       — У моего отца когда-то был такой же.       Линда вздрогнула. В дверях стоял Франц и, задумчиво улыбаясь, смотрел на мотоцикл.       — Я думала, ты уехал, — растерянно пробормотала Линда.       — Мне тогда… лет десять, наверное, было. А может быть, я ошибаюсь… — словно не слыша её, продолжил Франц. — Эверард ещё катал нас с Джеки на таком. Это потом он стал носить строгие костюмы.       Франц улыбнулся своим мыслям и перевёл взгляд на жену.       — Значит, тебе тогда было десять лет? — Линда загадочно усмехнулась.       Франц с интересом наблюдал, как она сама того не замечая, приняла оборонительную позу: ноги уверенно расставлены на ширине плеч, плечи расправлены, руки скрещены на груди.       — Вообще-то это и есть тот самый байк. Байк твоего отца, — уточнила она, видя, как удивлённо приподнялись его брови. — Прости, но я больше не вижу причин быть осторожной…       Франц задумчиво кивнул. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но сердце отчаянно билось, и он готов был поклясться, что глаза Линды засветились сочувствием.       — Я знал это… — его голос оказался более несчастным, чем сам он ожидал.       — Знал?! — удивилась Линда. Казалось, она готова подойти к нему, обнять, поддержать. — Прости, Эверард хотел как лучше… Для тебя! Ты так страдал из-за смерти своей девушки, что я согласилась на эту авантюру. Но я и подумать не могла, что… влюблюсь в тебя.       Франц непонимающе смотрел на жену. Паззлы головоломки медленно становились на место.       — Погоди… Значит, ты любишь меня?! — выдохнул он, ещё не веря в своё счастье, но уже чувствуя, как камень падает с груди.       — Что за вопрос?! Конечно люблю! — теперь недоумение было на лице Линды.       — И ты не встречаешься с Эверардом?! — почти смеясь, продолжил Франц.       — Встречаюсь?! Ты хотел спросить «не встречалась ли»? — уточнила она, расслабленно опустив руки вдоль тела, и тут же пожалела о последних словах: лицо Франца снова тревожно дрогнуло.       — Подожди… — он взволнованно убрал волосы с лица.       — Чёрт! — Линда раздосадовано отвернулась. — Зачем говорить, что знаешь что-то, если ты ничего не знаешь?       Франц осторожно подошёл к ней.       — Расскажи мне, — негромко произнёс он, нежно обняв её и прижав к себе спиной. — Только сначала скажи… ты любишь меня?       — Да… — ответила Линда тихо. Длинные руки Франца обвили её так нежно, так бережно, словно он пытался укутать её собой.       — Так же, как раньше? — Франц уткнулся лицом в её макушку, и от его дыхания по позвоночнику прошёл трепет.       — Да… — так же осторожно ответила Линда. — Я люблю тебя… бесконечно.       — Но почему ты избегала меня всё это время? — руки сжали её сильнее.       — Я? Это ты! Я думала… — её голос стал растерянным. — Мне казалось, это ты потерял ко мне всякий интерес… ещё и…       Линда замолчала на полуслове. Франц понимающе улыбнулся и развернул её к себе.       Это было так странно, что его сильная Линда, лидер рок-группы, была на целую голову ниже его. Прекрасная, непобедимая, бравая Линда, готовая защищать и сражаться за него, хотя он сам мог с лёгкостью защитить и её, и себя.       Это было так трогательно… Франц улыбнулся. Словно она сама не знала, какая хрупкая.       — Я знаю, — прошептал он успокаивающе. — Я знаю, любимая. Но Джеки — моя сестра…       — Вот именно! — Линда засопела ему в грудь. Франц засмеялся, почему-то сейчас он чувствовал невероятную уверенность в себе и в том, что может справиться с любой ситуацией.       — Это сложно объяснить. Но я уверен, что ты поймёшь… Мы с ней как две половинки разъединённого целого. Как если бы у нас всегда была общая кровеносная система…       — Я понимаю. Эверард объяснил мне.       — Эверард… — повторил со вздохом Франц, расслабляя объятия.       — Франц, — Линда с улыбкой заглянула ему в лицо. — Мне не двадцать два года, как тебе.       Он посмотрел на неё с удивлением. — А сколько?       — Не намного больше… Но всё же я старше тебя на семь лет. Мне двадцать девять, — она ослепительно улыбнулась.       — Это не так уж много, — засмеялся он в ответ. — Но это действительно интересно. А ребята?       — Ребята — твои ровесники. Не думай о них! Не думай сейчас о «Доминанте». Спроси лучше, почему и как это началось.       — Хорошо, — Франц обаятельно улыбнулся, не выпуская её из рук. — Как всё это началось?       — Что именно? — хитро улыбнулась Линда.       — Всё это!       — Группа?       — Да, группа, твоя история… Оказывается, я ничего о тебе не знаю! — казалось, её откровения только сильнее распаляют его интерес, и вдруг Франц потух, припоминая. — Ты говорила что-то про Эверарда и авантюру…       — Ты не будешь сердиться? — спросила Линда осторожно.       — Нет, — ответил Франц мягко.       Какое-то время Линда внимательно изучала лицо мужа, всматриваясь в бархатистые тёмные глаза.       — Ну хорошо… Я давно знакома с твоим отцом. Я была в него влюблена когда-то, — Линда почувствовала, как Франц сдерживает дыхание, стараясь выглядеть спокойным.       — Мне тогда было семнадцать! — она успокаивающе сжала его лицо в ладонях. — Я встретила его на байкерской тусовке. Пришла со своим парнем, а ушла с Эверардом, — она усмехнулась. — Я даже не помню, как того парня звали. Я только увидела Эверарда… и умерла на месте.       Словно не в силах справиться с яркими воспоминаниями, Линда опустила взгляд, задумчиво уставившись в пространство.       — Он был таким величественным и странным, не таким как все. Весь в коже, эти волосы его… — она пропустила сквозь пальцы длинную прядь шёлковых волос Франца и смущённо засмеялась.       — Рассказывай! — нетерпеливо подтолкнул он её, сам не понимая чего в его чувствах больше: любопытства, ревности или любви.        — Этот взгляд его… Тёмный, пронзительный, околдовывающий. Такой ироничный и одновременно… Словно он уже всё о тебе знает и понимает лучше, чем кто-либо. Ну ты знаешь…       Франц закусил губу, глядя, как Линда вновь смотрит сквозь него.       — Он мне очень помог. У меня были мечты, и он в меня поверил! Это мы с ним придумали «Доминанту», — она улыбнулась. — Я всегда хотела быть брюнеткой, а он к моему образу придумал обрамление из музыкантов блондинов. Помог раскрутиться, поддержал… Эй, ты чего? — Линда заметила, как Франц побледнел. — Зря я всё это тебе рассказываю.       Франц не дал ей отстраниться, крепче прижимая к себе.       — Нет-нет, продолжай… Я хочу знать всё.       — В общем, мы с ним остались хорошими друзьями…       — Тот брюнет, что разбил твоё сердце! — воскликнул Франц, прерывая её. На лице отражалось крайнее волнение.       — О чём ты? — обеспокоенно спросила Линда.       — Тогда, на первом свидании, ты говорила, что брюнет… Это был Эверард? — Франц сжал челюсти. Линда, покачав головой, с нежностью провела пальцами по его лицу.       — Да, любовь моя, но это было так давно!       Франц глубоко вдохнул и отвёл глаза, о чём-то думая и пытаясь собраться с силами.       — Я люблю тебя! — она сделала ударение на последнем слове. — Потому что ты — это ты!.. Вот и всё, — Линда улыбнулась. — Он пришёл ко мне в гримёрку и попросил встретиться с тобой, чтобы отвлечь от тоски… А я влюбилась в тебя с первого взгляда! — она вложила в голос все свои чувства, всю теплоту и нежность, чтобы он почувствовал, чтобы понял.       Неожиданно для неё лицо Франца просияло.       — Ты не сердишься? — удивилась Линда.       — Нет! — он с нежностью приник к её губам. — Я так благодарен ему!.. — пылко выдохнул Франц, и его горячее дыхание лизнуло её губы, а ласковые пальцы осторожно зарылись в волосы. — И всегда буду благодарен за то, что ты у меня есть.       Линда зажмурилась, сжимая его в руках. — Я тоже…       — Эверард лучше и придумать не мог, — смех Франца был тёплым, как его объятия. — Поразительно! Он всегда на два шага впереди, мне никогда его не догнать… Я хочу знать о тебе всё! Ты должна всё мне рассказать! Всё, что я упустил.