Демьен

29

      Он подхватился утром, задолго до будильника. Чувство странной лёгкости и надежды владело им. Демьен сделал себе бутерброд и съел его у окна, запивая горячим чаем. С пятнадцатого этажа открывался вид на парк и просыпающийся город.       Сегодня хотелось быть красивым как никогда, хотелось удивлять. Надев сексуальную рубашку и обтягивающие брюки, он подумал и всё же отверг мысль о карандаше для глаз.       До занятий оставалось два часа. Он хотел устроить сюрприз: нагрянуть к Эверарду домой, перехватить его до работы, кинуться, смеясь, в объятия и сказать, что он был глупым и что понял это сегодня утром, когда, проснувшись, не нашёл его рядом. А ведь в любви к нему… вся его жизнь! И так просто быть счастливыми.       Расчёсывая волосы и любуясь собой в зеркале, он не удержался и скользнул пальцами по открытой груди. Сегодня кожа была удивительно чувствительной, словно предчувствуя прикосновения любимого. Демьен покраснел и улыбнулся.       Такси несло его вперёд, стремительно сокращая время томительного ожидания. Приближаясь к крыльцу знакомого особняка, Демьен чувствовал себя астронавтом перед посадкой на борт корабля. И до старта оставались считанные секунды.       Сердце взорвалось в груди мелкой дробью, Демьен облизнул губы и позвонил. Кто бы ни открыл ему дверь, он найдёт способ прорваться к Эверарду!       Ему отворила Харука, Демьен на секунду растерялся, но кухарка с улыбкой впустила его.       — Пожалуйста, проходи. Ты как раз к завтраку.       Демьен быстро оглядел холл. Дверь в кухню была приоткрыта, и он заметил за столиком Джулию и маленького Мишеля. Малыш сидел в специальном детском креслице, улыбался, махал ручками и отчаянно сопротивлялся кормлению.       — Я ел, спасибо, — ответил Демьен Харуке, но пошёл за ней на кухню.       — Доброе утро! Все так рано встали… — волнуясь и стараясь быть как можно более приветливым, Демьен взял из блюда яблоко.       — Сестра приглашала в конный клуб покататься с утра на лошадях, а у меня ещё столько дел… Давай, а-а-ам! — открыв рот, Джулия поднесла ложечку овощной каши Мишелю.       — Ам!!! — весело крикнул тот, но как только она попробовала его накормить, мотнул головой и увернулся от ложки, всем своим видом демонстрируя, что не хочет есть.       Демьен с интересом рассматривал младшего сына Эверарда. Мишель что-то лопотал и непрестанно смеялся. Завитки его чёрных волос казались лёгкими, как пух. Кругленькая мордашка была измазана кашей. Невероятно огромные чёрные глаза с пушистыми ресницами лучились счастьем и неиссякаемой любознательностью. Сейчас ребёнок разглядывал гостя взахлёб и что-то неразборчиво говорил, радостно смеясь. Демьен не смог сдержать улыбку.       — Мы вошли в возрастной период под названием «нет», — сокрушённо вздохнула Джулия.       — Неть! — повторил Мишель.       — Так, Демьен, давай садись рядом. Повторим трюк, который мы проворачивали с Эверардом, когда близнецы не хотели есть, — Джулия повязала ему салфетку и взяла вторую ложку.       — Ам… открывай рот!       С трудом справляясь со смехом, Демьен сделал, как просили. Джулия кормила его с ложки, и он демонстрировал Мишелю, как это вкусно. Увлечённый необычным представлением, малыш стал повторять и не заметил, как осилил полтарелки.       — Ну слава богу, — вздохнула Джулия. — Спасибо тебе.       — Я, похоже, больше помог Мишелю, — снимая салфетку, Демьен посмотрел на пустую тарелку.       — Теперь можно отправляться, — она передала сына Харуке. — Поедешь с нами?       — А… Эверард тоже поедет?       — А ты что, не знаешь? — Джулия удивлённо оглянулась. — Он улетел в Цюрих по делам.       — Как?.. — лицо Демьена вытянулось.       — Разве он не звонил тебе вчера?       — Звонил, но я… — все его радужные планы осыпались карточным домиком. — Надолго? — он пытался ухватиться за малейшую надежду.       — На две недели…       Демьен не смог сдержать разочарованного вздоха. Он сам был в этом виноват, ведь Эверард пытался с ним связаться. Зажмурившись, он вспомнил, что телефон звонил потом ещё не раз, и во время каждого звонка он испытывал странное ликование, зная, что мужчина его ищет…       «Постойте…» — видя, как медленно угасают краски мира, он пытался удержать их, вернуть себе утреннюю радость бытия, но они теряли солнечные оттенки и всё сильнее наливались серой болезненной тоской, пока вдруг не стали мутными и расплывчатыми. Или это просто слёзы застили глаза?..       — Я думала, что вы поговорили… — Джулия видела, как он расстроен. Пытаясь хоть немного утешить, она положила ладонь поверх его руки. Пальцы Демьена дрожали.       — Поехали с нами! Когда-нибудь катался на лошади?       — Спасибо… Мне надо на занятия… — произнёс он подрагивающими губами, вновь испытывая холод, как накануне ночью. — А ему можно позвонить?       — К сожалению, нет, он там шифруется… Если только Эверард сам тебя наберёт.              — И короче, он такой… бам-бам-бам!!! — жестикулируя, Тайлер пересказывал Арни сюжет фильма, пока Линда возилась с дверью и ключами. Солнце ещё не взошло, но было уже довольно светло. Группа только подъехала в Лонг-Бич к дому Линды.       — Тише вы!       В ответ на её возглас ребята поднаперли сзади и ввалились в дом разом, смеющиеся и пьяные — больше от усталости, чем от выпитого в дороге.       — Думаешь, они ещё дома? — громким свистящим шёпотом спросил Себастьян.       — Тише ты! — так же шёпотом ответила Линда. — Кстати, а что вы тут делаете? Быстро по домам!       Скидывая с плеча сумку, она покачнулась, и ударник Тайлер подхватил её под руку.       — А мы с тобой уже привыкли, — прошептал гитарист. — К тому же… я хочу повидать тут одну девушку.       — И от тебя до моря ближе всего, — вставил Тайлер. По сравнению с их тихими смешками и перешёптываниями низкий голос ударника звучал громогласно.       — Два метра! — вставил Винсент.       — Ага. Сейчас возьмём доски и пойдём кататься, — продолжил Тайлер.       — Сумасшедшие! — восхищённо выдохнула Линда. — Под градусом и на досках… Я с вами!       — Заметила, как чисто? — спросил Себастьян, когда они прошли на кухню.       — Да, и что-то мне подсказывает, что это отнюдь не Мануэла.       — Ну что, когда пойдём кататься? — спросил после завтрака Тайлер, развалившись в холле на диване.       — Уже идём… — засыпая, пробормотал обычно молчаливый Арни.       — Вы тоже ложитесь, — уже взбираясь вверх по лестнице, Линда внимательно посмотрела на Винса и Себастьяна. — Отдыхайте! — пресекая возражения, произнесла она. — Отоспимся и вечером пойдём кататься.       — Я с тобой! — глаза гитариста нетерпеливо горели.       — Нет, Себ. Чуть позже…       В спальне стоял полумрак. Линда бросила сумку в угол и прошла мимо кровати. Стараясь не смотреть на неё, она открыла окно и впустила свежий воздух.       Франц мирно спал… На его безмятежном с благородными чертами лице мерцала лёгкая улыбка. Одеяло не скрывало мускулистую юношескую грудь, которая мерно вздымалась от дыхания. Линда тихо присела рядом. Внутри приятно подрагивало, волнение выветрило остатки хмеля.       Жаклин, спавшая рядом с братом, — Линда ожидала увидеть их в одной постели и даже не удивилась — пошевелилась во сне, со сладкой улыбкой уткнулась Францу в плечо и потянулась к его паху. Линда проследила за движением её руки под одеялом и отвела глаза.       В комнате было тихо, и казалось, что утренний покой разбивает только громкий стук её сердца. Сдерживая участившееся дыхание, она отслеживала возникающие чувства и мысли.       Убежать! — такой была первая из них. Линда всегда убегала. Она любила уходить первой, оберегать свою свободу.       Ревность кружила голову и опьяняла. Линда попробовала отстраниться от переживаний и поняла, что к ревности примешивается что-то ещё…       Возбуждение! Линда снова взглянула на спящих близнецов, эта картинка волновала. Томление искрилось под кожей пузырьками шампанского. Захотелось положить свою руку поверх ладони Жаклин и поцеловать Франца.       Она уже склонилась, чувствуя его ровное дыхание, но неожиданно метаморфозы чувств закончились, и в душе воцарилась привычная спокойная уверенность в себе. Вспомнился ресторан и наставления Эверарда. Линда усмехнулась, неосознанно копируя бывшего любовника. Она всё ещё успеет.       Линда бесшумно поднялась и уже направилась было к двери, как вдруг:       — Линда?..       Она обернулась. Франц, сонный и томный, улыбался ей, потирая глаза.       — Ты приехала? Или это опять сон? Иди ко мне…       Видя, как она не спеша приближается к нему, чувственно переступая с ноги на ногу, словно раздумывая, хитро улыбается и дразнит, Франц внутренне возликовал. Его Линда наконец приехала!       — Я так соскучился по тебе!.. — он потянулся к ней, спеша поскорее почувствовать тепло её тела. Серые глаза Линды странно мерцали. В голове Франца всплыл разговор с Себастьяном: «…а Линда уехала с твоим отцом… он заехал за ней недавно… мобильный? Наверное, забыла или просто не взяла…»       Уже испытав было неприятный укол ревности, он внезапно понял, что на члене покоится рука сестры. Чувствуя, как кровь отливает от лица, Франц впился взглядом в Линду. Она смотрела на него, еле сдерживая улыбку, и вдруг рассмеялась. Он тоже улыбнулся и, краснея, осторожно убрал ладонь Джеки.       — Она всегда так крепко спит? — Линда порывисто склонилась и страстно приникла к его губам. От неё пахло вином.       — Когда я рядом — да… — прошептал, отвечая на поцелуй, Франц. Он всё ещё ощущал неловкость и возбуждался от этого ещё сильнее. — Хотя иногда она притворяется…       Он жадно проник руками жене под одежду. Под кожаной курткой была другая, джинсовая, под ней — белая рубашка, а под рубашкой — чёрный кожаный корсет на молнии. Расстегнув застёжку, Франц чувственно сжал упругую грудь, ощущая возбуждающую твёрдость соска.       — Почему ты сбежала в Нью-Йорк, когда я прилетел в Калифорнию?.. — спросил он, не переставая страстно целовать и пытаясь стащить с её плеч всю одежду разом. Несмотря на сильнейшее желание, из головы не шёл вопрос об Эверарде, странное подозрение владело мыслями. Но Франц понимал, что не в его положении сейчас искать правду.       Линда молча скинула с себя одним махом обе куртки, рубашку и корсет. Франц оглянулся на сестру. Жаклин безмятежно спала, повернувшись к нему всем телом, её ресницы не подрагивали, дыхание оставалось спокойным. Ситуация была необычной. Франц подумал, что тоже не отказался бы выпить…       Линда легла на него, приникая всем телом. Теперь их страстные объятия разделяло только одеяло и её кожаные штаны. Член болезненно пульсировал желанием, языки переплетались, руки лихорадочно двигались. От их судорожного дыхания не проснулся бы только мёртвый. Линда попыталась не вставая стащить с себя узкие штаны, но потеряла равновесие и упала с кровати, увлекая за собой Франца.       Жаклин подскочила от грохота и оттого, что кто-то сорвал с неё одеяло. С пола доносились сладострастные стоны и шорох.       — Франц?.. — она склонилась с кровати и тут же смущённо прикрыла обнажённую грудь. Линда посмотрела на неё из-за плеча Франца затуманенными глазами и, смеясь, помахала рукой.       — Привет… — ошарашенно ответила Жаклин и спешно легла обратно. Сердце ходило ходуном. От стонов и страстного шёпота с пола низ живота скрутила судорога желания. Джеки вновь осторожно посмотрела вниз. Волосы Франца разметались, руки Линды гуляли по его выгибающейся спине и двигающимся вверх-вниз ягодицам. Молодые люди сливались страстными толчками, постанывая, изгибаясь и, кажется, совершенно позабыв о ней.       Не в силах сдержаться, Жаклин прикоснулась к ягодицам Франца, тот вздрогнул, выстанывая: «Вот чё-о-орт!..», и обернулся. Их тёмные от желания глаза встретились.       — Жаклин… — умоляюще протянул он, испытывая неловкость и не зная, как ей сказать… Она поняла его.       — Я пойду… наверное, завтрак приготовлю… — не до конца придя в себя, Джеки на ватных ногах сползла с постели и уже вышла за дверь, как вдруг вспомнила, что не одета. Мир казался зыбким. Страстные любовники не шли из головы…       Уже спустившись на кухню, она осознала, что произошло там наверху: Линда видела их вместе!       Сев на стул, она сжала голову руками. Что теперь делать?              Ночью в ресторане на первом этаже отеля было малолюдно. За одним из столиков мужчина, наверняка страдающий бессонницей, ничего не ел и слушал пианиста-робота. Глядя на них, Райан пригубила шампанское. Открытое вечернее платье заставляло её чувствовать себя некомфортно: она привыкла к более мужской одежде. Эверард задумчиво молчал и тоже слушал робота. Райан сделала ещё один глоток. В этот вечер алкоголь не приводил её в обычное состояние счастья и веселья, и на приключения не тянуло. Воздух был пропитан предчувствием.       — Переживаешь?       Райан вздрогнула: глубокий голос Эверарда выдернул её из размышлений. Его тёмные глаза мягко мерцали.       — Есть немного…       Эверард накрыл её ладонь своей, Райан улыбнулась.       — Я словно прощаюсь с любовницей, — усмехнулся он, и она рассмеялась.       — Редкая птица в офисе не считала нас любовниками все эти годы.       — Это ты — редкая птица, — улыбнувшись своим мыслям, Эверард снова посмотрел на робота за фортепиано. — Виртуозно играет… но ему чего-то не хватает. Чувства… А мне будет не хватать тебя.       — Почему я редкая?       Эверард перевёл на неё взгляд, полный искрящихся озорных огней, и Райан, хорошо изучившая своего босса, уже знала, что сейчас он скажет что-то эдакое.       — Ну как же! Ты знаешь хоть одну красивую, умную и талантливую женщину, с которой я общался бы долгие годы и ни разу не переспал?       Они оба засмеялись, переглядываясь.       — В чём повезло, так в том, что в жизни меня окружают умные и понимающие женщины… — настроение Эверарда вновь стало задумчивым. — Присоединишься завтра к моему трансцендентальному путешествию?       Райан подняла на босса изумлённо-испуганные глаза. Эверард говорил о принятии псилоцибов — какой-то любитель вырастил грибы, которые случайно мутировали, создав новую нишу и ажиотаж в наркотической индустрии.       — Я лучше понаблюдаю, а то как-то боязно.       — Райан, что тебе терять? — Эверард явно её подначивал. — Смешно: мой секретарь боится волшебных грибов! Кстати, они менее опасны, чем наша непроверенная технология стирания памяти. Похоже, детройтский отдел пора закрывать: они там всё время мудрят. Бачовски до сих пор не в себе после комы…       Они снова прыснули со смеху.       — Пожалуй, просто всыплю всем. Что-то я с возрастом стал слишком либеральным…       — Это вы уже вместе с Такехико разбирайтесь. Могу себе представить, — Райан заметно оживилась. — Бедный химический отдел!       Эверард с интересом её рассматривал.       — Мне их уже жалко, — добавила она.       — Пойдём спать?       Проводив секретаря, он вернулся в свой номер и упал спиной на постель. Расслабил узел галстука. Но не успел Эверард погрузиться в размышления, как дверь между их смежными номерами открылась.       — Что-то мне не спится, — Райан успела переодеться в джинсы и лёгкий свитер. — Давай ещё поговорим, я боюсь, что не успею многое сказать тебе и многое узнать … — она присела рядом. У Эверарда защемило сердце при взгляде в её полные детского волнения глаза. От её неожиданной прямоты и открытости в нём самом поднимались волны отчаяния.       — Всё равно я всё забуду, но где-то там внутри…       Эверард сел и крепко обнял Райан, прижимая к себе.       — Мне страшно… Но я боюсь не самой процедуры, а что забуду тебя и всё, что было за эти годы.       Эверард молчал, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком. Только его руки, стараясь как-то утешить, заботливо растирали напряжённые мышцы её спины.       — Нам ведь кажется, что всё ещё впереди и можно успеть… И когда всё есть, несказанные слова кажутся незначительными. Но когда вот так… Я чувствую, как отсчитывается моё время.       Слова Райан отзывались в душе Эверарда. Сморгнув и почти не дыша, чтобы не дать прорваться нежданным, нежеланным слезам, он с силой прижал её голову к своей голове — щека к щеке, вцепившись в волосы, пытаясь подавить её и свою дрожь.       — Мне столь многое хочется тебе сказать, — торопливый, сбивчивый шёпот Райан звучал у самого уха. — Но когда подходит время, все слова застревают в горле, неспособные выразить мои мысли и чувства… Это так больно, когда не можешь объяснить.       Эверард зажмурился и глубоко вздохнул. Он чувствовал, как внутри трещит плотина, сдерживающая чувства, эмоции, страсти и исступление, сдерживающая слишком многое. И не дай бог, если она прорвётся…       Райан попыталась вырваться и посмотреть ему в лицо, но он не дал, удерживая её голову.       — Мы можем не делать ничего. Ты же знаешь, я не желаю тебе зла. Я никому не хочу причинять боль, но постоянно… — не договорив, Эверард потёрся щекой о её шелковистые волосы.       Улучив момент, Боусон вывернулась и впилась взглядом в лицо босса, уже коря себя за сказанное. Его широко распахнутые глаза казались огромными, насквозь чёрными и невидящими, словно наполненные хранящей многочисленные тайны космической бездной.       — Я знаю, босс, — Райан прильнула к нему, обнимая. — Я так хорошо тебя знаю… И так сильно люблю… Я бы хотела, чтобы другие знали тебя так же хорошо!              «Две недели — это намного больше, чем Эверард провёл в Генуе, а сколько всего он успел тогда сделать!» — думал Демьен, вспоминая их знакомство и завязавшийся роман. Душу точил червь ревности. А ещё раскаяния: теперь он не расставался с телефоном и отвечал на любой звонок.       Редкие разговоры с любовником — раз в день — не успокаивали, а только сильнее вводили в отчаяние.       — А теперь можно говорить… нормально? — Демьен лежал на кровати, кутаясь в одеяло. В городе с каждым днём становилось холоднее, а без Эверарда и вовсе.       — Да, говори свободно, Райан удалось зашифровать сигнал.       — Я так скучаю по тебе… — прошептал Демьен. — Что ты сейчас делаешь?       — Сейчас я лежу в постели с ноутбуком и разговариваю с тобой, а заодно просматриваю, как дела в нью-йоркском отделе… Пью кофе, апельсиновый сок и вчерашнее шампанское.       — Всё сразу? — Демьен не смог скрыть лёгкую обиду: его любовник был там без него, но, похоже, не страдал и вовсю наслаждался жизнью. — Ты один?       — Да, Демьен, я один, — пресекая сцену ревности, произнёс Эверард.       — А Райан где?       — В своём номере.       — А почему ты в постели?       — Так утро здесь. Только что проснулся, — Эверард с трудом сдерживал улыбку: его допрашивали!       — А шампанское?       — Осталось с вечера, пили ночью…       Демьен сглотнул и подавил возникшие подозрения.       — А какая в Цюрихе погода?       — Хорошая. Приятная осень, очень мягкая. А в Нью-Йорке как?       — Холодно. Без тебя очень холодно… — Демьен громко вздохнул и поёжился под одеялом.       — Я скоро приеду, ты даже не успеешь заметить, что я уезжал.       — Уже заметил… Тебе Райан говорила?.. Я разбил наши с Францем фотографии… когда ты ушёл в то утро, — Демьен закусил губу. Молчание в трубке нарушали только щелчки по клавиатуре.       — Ну, как говорится… за признание — половина наказания. Разбил — значит, пора сделать новые. Хотя и старые были неплохими.       — С фотографиями всё в порядке, только рамки и стекло побилось… А ты голый лежишь там? — спросил Демьен, помолчав.       Эверард не смог сдержаться и рассмеялся.       — Ты же знаешь мои привычки: я сплю или голый, или полностью одетый.       Демьен закрыл глаза. И хотя Эверард не уточнил, одет он или нет, Демьен представил, что любовник лежит там обнажённый с ноутбуком на коленях… Хотелось, открыв глаза, оказаться в Швейцарии.       — Представь, что я рядом… — неожиданно произнёс Эверард, и Демьен, судорожно вдохнув, распахнул глаза, тёмные от расширившихся зрачков, затуманенные. Чувственный бархатистый голос проник в него змеёй, и яд желания заструился по венам, скапливаясь в паху. Едва дыша, он чувствовал, как по коже скользят невидимые пальцы. Член напрягся, Демьен провёл по ширинке рукой.       — Что ты сейчас делаешь?       Демьен снова вздрогнул, на этот раз заливаясь краской.       — Ты ласкаешь себя? — спросил Эверард, слыша только сдерживаемое неровное дыхание.       — Нет!.. Как я могу это делать, если лежу одетый… — Демьен помолчал. Член болезненно пульсировал в тесных джинсах. — Да… я ласкаю себя, — произнёс он наконец. — Это всё из-за тебя. У меня встаёт даже от твоего голоса…       Эверард усмехнулся. — Чего ты хочешь… Демьен?       Демьен вновь задохнулся: от того, как любовник произносил его имя, по телу шла волна желания.       — Хочу… чтобы ты… не разговаривал со мной таким голосом! — произнёс он, стараясь собрать всю волю в кулак, противясь растекающейся по телу сладкой истоме.       — Неужели? — было слышно, что Эверард улыбается. — Хорошо. Не буду, — кашлянув, произнёс он строго. Демьену захотелось заплакать оттого, как любовник легко с ним согласился.       — Почему ты всегда так делаешь? — спросил он обиженно.       — Как? — смеялся Эверард.       — Вот так!       — А ты хочешь, чтобы я тебе потакал?       Демьен, насупившись, молчал.       — Я хочу, чтобы ты был честным перед собой, Демьен… Ты ещё возбуждён?       — Да…       — Снимай одежду, — голос Эверарда вновь изменился. Демьен сглотнул, чувствуя, что тело начинает подрагивать.       — Подожди, я мобильник положу пока на кровать… — не поднимая глаз, хотя был в полном одиночестве, Демьен стянул все вещи, наслаждаясь странным чувством покорности.       — Всё, — он быстро юркнул под одеяло, сжимая рукой напряжённый член.       — Подключи гарнитуру, чтобы руки были свободны… — Эверард подождал, глядя в экран ноута, теряя к работе всякий интерес. — Так чего ты хочешь, Демьен?       — Тебя… — Демьен облизнул губы, закрывая глаза. — Хочу твои руки на моей коже, твои губы, твоё тело… Хочу тебя внутри…       Эверард двинул бровью, зачёсывая волосы. Это было горячее, чем он мог ожидать. Ноутбук был закрыт и забыт на прикроватной тумбочке.       — Хорошо… Я лежу рядом с тобой… Стаскиваю одеяло, смотрю на тебя…       По телу Демьена побежали мурашки, голос любовника искушал. Представить Эверарда рядом было так легко, его тёмный немигающий взгляд в упор и руку, скользящую по телу вслед за сползшим одеялом. По коже прошёл озноб. Демьен изогнулся, тяжело дыша, чувствуя струи холодного воздуха, хотя всё так же лежал под одеялом.       — Замёрз?.. Сейчас я согрею тебя.       Демьен удивлённо открыл затуманенные глаза.       — Как ты догадался? — произнёс он еле слышно.       Эверард засмеялся.       — Я достаточно хорошо знаю тебя. Знаю, что сейчас ты дрожишь… И хочешь меня до судорог. Впрочем, я тоже тебя хочу… Так же сильно… Сжать в кулаке твои волосы и отвести голову назад, открывая нежную шею, целовать тебя взасос, оставляя следы на коже… Чувствуешь, как я хочу тебя?       В воображении Демьена Эверард всё так же держал его за волосы и пристально смотрел в глаза. Его бледное лицо было так близко, покрасневшие от страстного поцелуя губы усмехались. Невозможность по-настоящему поцеловать этот рот была просто невыносима!       — Хочу поцеловать тебя… — шёпотом выпалил Демьен. — Просто безумно хочу тебя… Почувствовать твой страстный рот, твой ласкающий язык…       Лёжа на кровати в своём номере, Эверард расстегнул рубашку. Уже давно возбуждённый член колом стоял в брюках.       — Когда прилетишь, не заходи домой. Иди сразу ко мне и возьми… — просящий голос Демьена был полон огня. Никогда ещё во время близости он не умолял его так страстно. Эверард поднялся с постели и подошёл к окну, холодное стекло немного охладило лоб.       — Когда я прилечу, малыш… — он, не мигая, смотрел в бездну отражающихся в стекле окна глаз. — Я возьму тебя так, что ты будешь с трудом переставлять ноги от усталости…       — Да, я хочу, чтобы ты взял меня как можно жёстче, сразу… И я хочу этого прямо сейчас!       — Не видать тебе рая, Демьен, — усмехнулся Эверард.       Демьен улыбнулся, не открывая глаз. Пару лет назад такие слова привели бы его в ужас. Но теперь…       — Мне не нужен рай без тебя… А тебя туда не пустят, — добавил он язвительно. — Думаю, что и в аду может быть хорошо, ведь его хозяин — мой любовник…       Эверард рассмеялся.       — Ты льстишь мне, — их шутки не уменьшали желания. — Раздвинь ноги…       Демьен выгнулся, влага с влажной головки капнула на живот. Эверард был прав: ему стало жарко. Скинув ногами одеяло, Демьен раздвинул бёдра, приглашая невидимого любовника.       — Войди в меня, я уже готов…       — Ещё нет. Приласкай себя… Проведи рукой по груди… по животу.       Выгибаясь, Демьен скользнул обеими руками к паху, копируя прикосновения Эверарда, сжал ладонью член и не сдержал долгий стон. Он был готов разрядиться в любой момент.       — Расскажи мне, что ты делаешь.       — Я… ласкаю себя, как ты мне и сказал… — поборов смущение, еле слышно произнёс Демьен.       — Подробнее.       — Я… Я раздвинул ноги и сейчас… онанирую.       — Проведи большим пальцем по головке.       Демьен зажмурил глаза, слова обжигали и казались бесстыдными, как и его действия сейчас. Он приподнял голову, глядя на зажатый в руке член. Красная от прилившей крови головка пульсировала. Проведя по ней большим пальцем, Демьен продолжил двигать рукой.       — Теперь растяни себя.       Закусив губу, Демьен просунул вторую руку под ягодицы и осторожно втиснул в анус один и почти сразу второй палец. Было неудобно, но наслаждение усилилось.       — А-а-а… — Демьен застонал, оторвав бёдра от кровати и пытаясь ввести пальцы глубже. — Хочу, чтобы ты мне вставил… — щёки горели от стыда, но он знал, что такие слова распаляют Эверарда не меньше чем его, так пусть же страдает не он один! — Я так хочу тебя…       Эверард слышал в трубке тяжёлое дыхание и стоны любовника. Демьен просил. О, как он просил!.. Эверард поднял с пола бутылку — на дне ещё плескалось шампанское — и отпил с горла.       — Хочешь почувствовать меня внутри?.. Хочешь, чтобы я вошёл, растягивая членом твой анус?.. — его вопросы звучали скорее как утверждение. Он констатировал факт. — Хочешь почувствовать недолгую боль и тут же сойти с ума от наслаждения?..       — Да!!! Проклятье!.. — Демьен рухнул бёдрами на кровать. — Ты специально это делаешь! Ты дразнишь меня! Это несправедливо!!! Ты там, а я здесь!.. Всё это фальшивка…       Демьен был готов заплакать от разочарования. Зачем Эверард так завёл его, если всё равно не сможет сейчас дать ему то, о чём говорит?..       — Встань.       — Что?..       — Встань с кровати, — голос Эверарда звучал властно.       — Зачем?.. — Демьен растерянно сел.       — Делай, как я говорю.       — Ладно, — он поднялся. — Я встал.       — Теперь иди в нашу тайную комнату.       — Сейчас… — Демьен догадался, что игра продолжается. Подойдя к трюмо и стараясь не смотреть на своё отражение, он нашёл в ящичке ключи. Так как у него иногда бывали друзья, было неразумно оставлять эту комнату открытой. Демьен отпер дверь и вновь почувствовал холод, уже жалея, что ничего на себя не накинул. Он не заходил сюда с той самой ночи. Без Эверарда здесь было жутковато.       — Я внутри, — сказал он, поёжившись. — И мне здесь страшно…       — Сейчас вернёшься в спальню, только выбери себе какой-нибудь вибратор.       Щёки Демьена покраснели.       — Где?       — Посмотри на полке слева.       Демьен развернулся, взгляд упал на пробку из чёрного латекса, что была ему уже знакома. Рядом находились вибраторы разного цвета и калибра. Демьен выбрал один, естественной формы и окраски, наиболее напоминающий ему член Эверарда, и быстро выбежал из комнаты.       Не запирая дверь, — это он успеет потом — Демьен ворвался в спальню, запрыгнул на кровать и накрылся одеялом с головой. Сердце суматошно билось. Эверард смеялся.       — Такое чувство, что за тобой там кто-то гнался. Любрикант захватил?       — Нет. У меня в шкафу есть.       — Хорошо… тогда хорошенько смажь им вибратор и анус.       — Сейчас…       Демьен снова откинул одеяло и сделал, как говорил любовник.       — Теперь располагайся поудобнее… Думаю, лучше будет на коленях… И садись на него.       Волнуясь, Демьен сжал в кулаке вибратор и, раздвинув колени пошире, плавно ввёл его в себя, одновременно опускаясь бёдрами… Дыхание стало рваным. Игрушка заскользила легко, и хотя это было неполноценной заменой, мышцы сладостно сжались вокруг искусственного члена. С губ сорвался протяжный стон.       — Включи его, — в ответ в трубке послышалось слабое жужжание и усилившиеся стоны Демьена. — Ну что, хорошо тебе? — не выдержав, Эверард расстегнул брюки и крепко сжал член ладонью. В голове возникла мысль, что последний раз сексом по телефону он баловался, ещё будучи подростком.       — Да… — голос Демьена был жалостливым и в то же время полным наслаждения. Приподнимаясь и опускаясь, он насаживался на вибратор, пытаясь запихнуть его поглубже, двигая другой рукой по члену.       Эверард жадно слушал его всхлипывающие стоны и ласкал себя, закрыв глаза. Несколько минут спустя стоны усилились, переросли в один долгий протяжный вскрик, Эверард ускорил темп, стараясь догнать своего юного любовника. Из трубки доносилось шумное дыхание Демьена.       — Всё… я кончил… — он выключил вибратор и, вытащив его, упал на постель от усталости. Эверард подозрительно молчал. Демьен внимательно прислушался, и вдруг тишину в телефоне разбило сбившееся дыхание Эверарда и лёгкий стон сквозь сжатые губы.       — Ты тоже кончил! — восхищённо произнёс Демьен. Это было так чудесно! Обычно он не замечал оргазмов любовника: мешали собственные бурные эмоции. А сейчас, услышав эти звуки, он сам готов был испытать повторный оргазм.       — Да, — Эверард засмеялся и упал на кровать.       — Почему ты смеёшься?..       — Вспомнил россказни Марго и Фернандо про итальянцев.       — Про сексуальную зависимость?       — Да. Про то, что она как раз начинается с секса по телефону.       — У меня давно уже зависимость… От тебя… Только не помню, с чего она началась.