Демьен

32

      Из клуба ночь плавно перетекла в квартиру Демьена.       — Ты ведь не поедешь больше никуда сегодня, правда?       — Имеешь в виду домой?       Они лежали, прижавшись друг к другу. Эверард обнимал Демьена со спины, чувственно скользя губами по хрупкому плечу, шее и щеке.       — Да. Не хочу, чтобы ты уезжал… вообще куда-то, — зажмурив от счастья глаза, Демьен теребил пальцы любовника. В груди разливалось такое безмерное счастье, что было тяжело дышать.       — Утром я поеду на работу. Но сегодня, так и быть, я весь твой, — Эверард заглянул ему в лицо и поцеловал в губы.       — Ненавижу расставаться с тобой даже ненадолго. Это так мучительно, — голос Демьена был немного охрипшим из-за недавних криков: сегодня они занимались сексом, пока оба вконец не измотались.       — Мне кажется, что в тот день в Генуе, когда ты собирался уезжать, вид твоей удаляющейся спины был выше того, что я мог вынести…       Эверард поцеловал его в висок.       — Мне кажется, что тебе не стоит так кричать и рыдать во время следующей близости. Подумай, как ты будешь говорить свои реплики на сцене.       — Но я не могу сдержаться! — Демьен протестующе дёрнулся, и Эверард крепче сжал его в руках.       — А ты попробуй в следующий раз не…       — Договаривай…       — Не трахать меня так одержимо! И не доводить до такого состояния…       Демьен почувствовал, как любовник сотрясается от беззвучного смеха.       — Боюсь, я не смогу сдержаться, сладкий мой, — смеясь, Эверард развернул его лицом к себе.       — Не хочу думать о театре…       — Зря… Театр — это определённо твоя стихия, — Эверард прикоснулся к его припухшим от поцелуев губам, и Демьен прикусил его пальцы.       — Не возбуждай меня… — предупреждающе произнёс Эверард, и его низкий будоражащий шёпот искрой прошёлся по телу, заставляя изогнуться.       В темноте глаза мужчины странно мерцали.       — Думаю, ещё разок моя задница выдержит, — пробормотал Демьен, чем опять насмешил любовника.       — Ты ведь в курсе, что у меня главная роль в школьном спектакле? — запинаясь, Демьен опустил глаза. — Режиссёр хочет, чтобы мы поехали с этой постановкой на гастроли во время зимних каникул. Может… ты можешь что-нибудь сделать, чтобы я остался дома?       — Ты не хочешь играть? — в голосе Эверарда звучало удивление.       — Я не хочу ехать! Месяц вдали от тебя! Месяц!!!       — Хм… Ты поедешь, — с прежней спокойной уверенностью усмехнулся Эверард. — Ты любишь театр, тебе нравится играть, у тебя главная роль. И ты должен думать о будущем. Если будешь так просто разбрасываться ролями, то никогда ничего не добьёшься. А месяц без меня… Это всего лишь месяц. И он пройдёт очень быстро.       Демьен обиженно сопел и молчал.       — Ты совсем не ценишь того, что я для тебя делаю, — с тихим сожалением произнёс Эверард, и Демьен почувствовал себя ещё более обиженным.       Не слыша ответа, Эверард включил ночник. Как он и предполагал, Демьен разыгрывал уязвлённость: лицо опущено, губы дрожат, на глаза набегают слёзы.       «Плохой трюк. Ты же знаешь, что слезами ничего не решить и меня не разжалобить», — хотел сказать Эверард, но сдержался и только набрал воздух в лёгкие.       — Ну перестань, — он сгрёб Демьена в охапку и жадно приник к дрожащим губам. Этот солёный вкус слёз!.. Ничто не распаляло его желание сильнее. Разве что вкус…       — Прости, что сделал тебе сегодня больно, — горячо прошептал Эверард и, видя недоумённый взгляд Демьена, слегка прикоснулся к его губам своими.       — Мне уже не больно… Я привык. Ты хорошо меня растянул… Уже не больно, как бы ты это ни делал…       — Я не об этом.       — А о чём?       — Я прокусил твою губу.       — Э-э-э?.. Я думал, что это… твоя кровь! — удивился Демьен.       Эверард загадочно опустил глаза и, помолчав, ответил:       — Нет, Демьен. Если бы ты попробовал мою кровь, мне пришлось бы тебя пристрелить…       Глаза Демьена округлились, он изумлённо изучал лицо любовника, но не мог понять шутит ли тот. Веки Эверарда были всё так же загадочно опущены, губы, казалось, вот-вот растянутся в улыбке.       — Почему?! — наконец выдохнул Демьен.       — Потому что диких животных, попробовавших человеческую кровь, обычно пристреливают… — Эверард не выдержал и с хохотом упал лицом на кровать.       — Блин… ты меня перепугал! — Демьен схватил подушку и ударил любовника со всей силы. — Ты назвал меня диким животным!       Всё ещё смеясь, Эверард притянул его к себе. — Нет. Ты не понял. Смысл совсем не в этом… Ну да ладно. Ты хочешь, чтобы я поговорил с режиссёром спектакля?       — Да!!! — просиял Демьен.       — Тогда предлагаю написать ему письмо! — настроение Эверарда было всё таким же весёлым, в глазах мелькали хитрые огоньки.       — Письмо? — Демьен понял, что любовник опять что-то задумал. — Ладно… А как мы его напишем?       — Ну-у-у… — едва сдерживая смех, Эверард подмял его под себя. Он долго целовал и тискал его в руках, Демьен уже решил было, что никакого письма не будет. Возбуждение Эверарда передавалось ему, сочилось ядовитым соком. Любовник прижимал его к себе, раздвигал ягодицы, подходил совсем близко, а потом вновь отходил на шаг назад и начинал всё с начала.       — Думаю, что мы напишем его на твоей спине… — прошептал он наконец.       — Где-где?! На спине?.. — пробормотал Демьен, тяжело дыша и нехотя выплывая из омута желания. Он знал, что Эверард точно не будет писать на его коже лазерной ручкой. — Неплохая идея… Жаль только нечем!       — Ну почему же?.. — мужчина потянулся к своему пиджаку и достал какой-то футляр. — Это чернильная…       — Чернильная?! — Демьен изумлённо вырвал футляр из его рук и достал ручку. Острое золотое перо поблёскивало в свете ночника. — Какой раритет… Где ты её достал?!       — Это подарок, — Эверард забрал ручку и подмигнул. — Переворачивайся на живот.       — Ты не шутишь? — засмеялся Демьен. И хотя он точно знал, что никому никогда, и уж тем более преподавателю, не покажет свою расписанную спину, идея казалась ему настолько же сумасшедшей, насколько привлекательной и возбуждающей.       — А что мы будем ему писать? — спросил он, затаив дыхание, чувствуя, как член трётся о шёлковые простыни.       — Напомни, как его зовут, — Эверард положил его грудью себе на колени и обнял одной рукой.       — Чарли Рейнольдс.       — Дорогой мистер Рейнольдс… — с чувством произнёс Эверард, и Демьен вздрогнул, почувствовав, как перо коснулось спины.       — Думаю, раз мы используем чернила, надо писать в стиле позапрошлого века, согласен? — проговорил Эверард и продолжил. — Не будете ли вы так любезны?.. Нет… Не соизволите ли?..       Его глубокий бархатистый голос звучал так пафосно, что Демьен не мог сдержать смеха. Он жалел, что не видит сейчас его лица.       — Не соизволите ли вы, о многоуважаемый и несравненный режиссёр из режиссёров, заменить моего ненаглядного мальчика другим актёром?..       Перо чувственно скользило по коже, и нега желания расползалась по телу. Демьен в истоме закрыл глаза.       — Видите ли, мы не можем расстаться ни на минуту… — писал Эверард уже на середине спины, Демьен хихикал от его слов и интонации. — Многоуважаемый господин, не судите меня строго… Если бы вы знали, какая сладкая у него попка!..       Эверард не сдержал смех, но тут же снова принял серьёзный вид.       — Так… сладкая попка… — он задумчиво прикусил кончик ручки. — Как думаешь, ему стоит подробнее описать твою попку?       Демьен захихикал, уткнувшись лицом в сгиб его локтя.       — А что ты можешь о ней сказать?       — Ну… — Эверард ласково провёл по его ягодицам, и Демьен задышал чаще.       — Округлая… бархатистая… упругая…       Эверард склонился и ласково укусил его за ухо. Демьен почувствовал, как в анус проникли пальцы, и с жалобным стоном прогнулся, раздвигая ноги, выпячивая ягодицы. Любое, даже самое мимолётное, проникновение любовника заставляло отчаянно желать большего. И было не важно, насколько он перед этим был удовлетворён. Теперь он всегда хотел. Всегда страстно желал Эверарда. Это было похоже на безумие…       Пальцы скользили внутри, задевая простату, кидая в омут головокружения. Демьен стонал.       — Сладкая… очень сладкая, — горячо шептал Эверард. — Влажная, горячая, тугая… Пульсирующая и манящая…       — Это меня заводит… — простонал Демьен.       — Об этом обязательно надо написать!       Демьен не мог не смеяться, хотя желание захлёстывало с головой.       — Вот и сейчас… — перо вновь заскользило по спине. Тяжело дыша, Демьен облизнул губы.       — Он умоляет меня поскорее закончить письмо… Простите, что покидаю вас в столь волнующий момент… Искренне ваш… Эверард.       Демьен почувствовал, как любовник расписался на его левой ягодице.       — Замечательно… — Эверард оценил свою работу. Демьен попытался заглянуть через плечо, но не смог ничего разобрать.       — Осталось ещё только розочку в попу вставить, и будет полная картина…       Демьен снова заржал.       — Нет, на это я никогда-никогда-никогда не пойду!       — Брось, — подначивал Эверард. — После всего, что побывало в твоей сахарной попке, роза — это такая малость!       — Да, но она колется! — хихикал Демьен. Странная тема их диалога всё больше его веселила.       — Так и быть, — Эверард хитро подмигнул. — Я срежу шипы.       Он поднялся с постели, и Демьен не смог сдержать удивления.       — Ты серьёзно?!       Когда любовник, усмехаясь, вернулся из другой комнаты с красной розой в руках, Демьен всё ещё не мог поверить, что он это всерьёз.       — Давно я не видел такого румянца на твоём лице, — Эверард лукаво поднёс бутон к носу.       — Нет, ты, правда, это сделаешь?!       — Я даже укорочу стебелёк… — смеялся любовник, удаляя шипы. — Давай завершим наш шедевр.       Не в силах поверить в происходящее, Демьен покачал головой и встал на колени. Эверард пристроил бутон и сложился от хохота.       — Тебе… идёт… — с трудом проговорил он.       — Я в шоке… у меня в жопе роза!.. — пробормотал Демьен и тоже засмеялся. — Я в шоке…       Он приподнялся, придерживая цветок, и, сопровождаемый буйным хохотом любовника, направился к зеркалу.       — М-да… такого со мной ещё не было, — он попытался разглядеть своё отражение, но бутон выпал. Милостивый и великодушный Эверард, видимо, и правда сильно укоротил стебель.       — Я в шоке… — повторял Демьен, чем ещё сильнее смешил Эверарда. Надо признать, Демьен ещё никогда не слышал, чтобы любовник так смеялся. Это того стоило.       Вся его спина была исписана каллиграфическим почерком… Эверард был прав: это было красиво.       — Ты ведь написал что-то совсем другое?..       — Да, котёнок, но прочитаешь завтра.       — Ладно, — Демьен коварно сощурился. — Давай я теперь тоже что-нибудь на тебе напишу!       Он выхватил ручку и хищно набросился Эверарду на грудь.       — Ну уж нет! — мужчина перехватил его запястья одной рукой.       — Так нечестно!       — Ладно, только не на груди! Вон… на ноге напиши, — Эверард подставил ему свою левую голень.       — А что писать?       — Думаю, что первым человеком, кто может это увидеть, будет Джулия. Напиши ей послание.       Демьен хихикнул.       — Пиши: «Дорогая Джулия! Возвращаю тебе Эверарда в целости и сохранности».       Демьен засмеялся и старательно вывел: «Я уже скучаю… Приходи поскорей и возьми своего Демьена!»              Когда он проснулся утром, по квартире разносился запах кофе, но Эверарда уже не было.       Демьен чувствовал себя невероятно измотанным и настолько же счастливым. Первым делом он подошёл к туалетному столику и, изогнувшись, с помощью двух зеркал прочитал надпись на спине:       «Он может быть девственно нежным.       Но когда я сжимаю его в руках,       Демьен обретает плоть и имя,       Что заклятьем дрожит на моих губах.       И вновь кровоточит рана,       Там, где навылет прошла стрела.       Трепет хрупкого тела, солёная вода,       Зов сирен меж раскинутых узких бёдер…»       Демьен перечитывал снова и снова. А потом долго переписывал, утирая слёзы, боясь отдать воде хотя бы слово.       Поднявшиеся в нём волной эмоции были совершенно необъяснимыми. Радость, ощущение невидимых объятий Эверарда, тёплыми волнами окутывающих кожу, блаженство, и за всем этим тонкий отсвет экзальтированной тоски и острой нехватки. И сейчас Демьен понимал, что хотел его всего без остатка, всего Эверарда, навсегда!       Демьен закрыл глаза. Он был любим. И он был переполнен.