Демьен

45

      Линда проснулась по будильнику и включила ночник.       В комнате, как и за окном, стоял зимний сумрак. В ванной уже шумела вода.       Она оглянулась, потирая глаза, и увидела Жаклин.       — Может, отменим сегодня съёмочный день? — прошептала сестра Франца, не открывая глаз.       — Мы и так отстаём… Старк нас растерзает, — Линда перевернулась на бок. Подложив под голову согнутую руку, она рассматривала не до конца пробудившуюся Джеки. До чего всё происходящее казалось странным!       — Просыпайся! — Линда, улыбаясь, потормошила подругу за плечо. Жаклин на секунду открыла глаза, посмотрела на неё и вновь задремала. Линда всё так же сжимала её плечо. Задумчиво погладив молочно-фарфоровую кожу, она стянула лямку шёлковой сорочки. Джеки улыбнулась и спрятала лицо в подушку. Линде тоже стало смешно.       Не встретив сопротивления, она перебралась ближе и оголила пышную грудь.       По большому счёту, Линдой двигало любопытство. Но когда она сжала упругую плоть, ощущая центром ладони твёрдый сосок, тело окутала тонкая вуаль желания. Линда подняла взгляд, всматриваясь в тёмные глаза. Жаклин, судя по всему, было уже не до сна.       — Мне всё же удалось тебя разбудить? — прошептала Линда и при помощи нехитрых манипуляций стянула шёлковое бельё подруге на талию. Джеки облизнула губы и задумчиво погладила её по предплечьям, плечам и спине.       — Франц вот-вот вернётся, — прошептала она, когда Линда приблизила к ней лицо. Но Линда и не думала останавливаться. Опустившись сверху, она поцеловала Жаклин в губы и пропустила бедро между её ног.       — Думаешь, он будет против? — Линда прижималась обнажённой грудью к вздымающейся от неровного дыхания груди Жаклин, и от этого ощущения по спине холодком пробегали мурашки, приятное волнение растекалось по венам.       Губы Джеки были удивительно мягкими, рот умелым. Линда и подумать не могла, что это будет так возбуждающе.       — Вы решили меня с ума свести… — услышали они голос Франца и обернулись. — Но я не против, — добавил он, сев на край кровати.       — Хочешь посмотреть? — Линда засмеялась, откидывая светлые волосы за спину. Взгляд, пронзительный и ироничный. Франц почувствовал, как от нахлынувших чувств распирает грудь.       — О да, поверь мне, такое не каждый день увидишь, очень хочу, — улыбнулся он, запахивая халат в попытке спрятать возбуждение.       — А может, хочешь присоединиться?       Линда присела и привлекла Джеки к себе. Девушки целовались — теперь больше для него, всё время поглядывая в его сторону, улыбаясь и хихикая друг другу на ухо. Франц чувствовал разницу между огнём, который занимался до его появления, и той чувственной негой, что разыгрывалась в его присутствии.       Но посмотреть всё же было на что… Он переводил взгляд с жены на сестру и обратно. От неоднозначной ситуации внутри приятно тлело волнение и предвкушение. Только чего именно? Он сам не мог понять. Странное чувство.       Франц смотрел, как движутся их руки и губы, как соприкасаются тела: подтянутое постоянными тренировками, сильное, как у современной амазонки, тело Линды и полное изгибов и округлых линий чувственное тело Жаклин. Блондинка и брюнетка.       Франц вздохнул и придвинулся, стягивая с плеч халат. Какое неожиданное начало дня! На какой-то момент он даже забыл, что за стеной спят Эверард и Демьен и что неплохо было бы приступить к сборам в павильон.       Как и ночью, он понятия не имел, что делать дальше. Но ведь он мог просто присоединиться к ним третьей сиреной, на миг позабыв о своём мужском начале?       Это был настоящий праздник для глаз. Обе девушки — безумно красивые и такие разные.       Белая, почти мраморная, как у него самого, кожа Джеки и светло-оливковая — Линды. Светлые, светящиеся умом и загадкой глаза жены и тёмные глаза его сестры, влажные и бездонные. Контрасты лишь усиливали привлекательность обеих.       Он расположился рядом, привлекая их к себе. Девушки не сопротивлялись. Он чувствовал себя почти преступником, когда целовал шею и губы Линды и сразу — Джеки, не особо разграничивая свои ласки. Всё разворачивалось само собой, как ночью. Пьянящая интимность не нарушалась ни единым словом. Лишь дыхание и звуки поцелуев. Их руки, движущиеся навстречу друг другу.       Франц понимал, что Джеки стесняется уделять ему обычное внимание в присутствии Линды и старается больше ласкать её. Но он не останавливал себя и целовал и поглаживал обеих, видя, что жена совсем не против…       Он уже раздумывал, как бы удобнее расположиться, чтобы доставить удовольствие им обеим — иначе их жадные ласки могли продолжаться бесконечно, — когда внезапно Джеки отстранилась и, вспорхнув с постели, скрылась в ванной.       Линда посмотрела на него удивлённо. Но Франц слишком хорошо понимал, что происходит с сестрой. Он тоже хотел их близости слишком сильно, больше того рубежа, который они для себя определили.       — Вы ведь никогда не делали этого? — спросила Линда неожиданно.       — Не делали чего? — Франц посмотрел на жену, ещё не в силах поверить, что она всё поняла.       — Вы… — Линда засмеялась. — Такое простое понятие, но его всегда тяжелее всего облечь в слова…       — Нет, мы не… Я понял, о чём ты, — ответил Франц, опуская глаза.       — А почему? — спросила она, пытаясь перехватить его взгляд. Казалось, вопрос немало его удивил. Линда пожала плечами. — Но вы же оба хотите. Это видно…       — Чёрт… — Франц зачесал волосы и повалился спиной на кровать. — Я даже не знаю, что ответить, — засмеялся он.       — Просто… Вы и так уже близки, и после всего, что вы уже делали друг с другом, это будет такой малостью.       — Всё, хватит! Не искушай меня, — засмеялся Франц, беря её за руку.       — Мне кажется, что вы как спаянные… Словно у вас изначально общая кровеносная система, — Линда нахмурилась, пытаясь подобрать правильное слово. — Общая энергетическая система… Ты понимаешь. И что произойдёт, если вы станете… ещё ближе?       — Это так сложно, — Франц потёр лоб. — А может, я сам надумал эти сложности. Мы с Джеки как-то негласно решили, что пока не перешагнули главный рубеж, то словно ничего и не было.       Линда засмеялась.       — Всё, что нужно было, вы уже перешагнули. Это вам кажется рубежом сейчас. А потом, когда он будет пересечён, станет ясно, что нет никакой разницы.       Франц на секунду представил, как займётся сейчас любовью с Линдой и Жаклин, причём по-настоящему. Мысль об этом была до безумия возбуждающей, ему даже показалось, что он снова изнывает, как ночью.       Джеки вышла из ванной с полотенцем на голове. Глядя на неё, Франц почувствовал странное смятение чувств.       — Как думаешь, Демьен уже проснулся? Будить его или он сам? — сестра, отводя глаза от Линды, пыталась перевести разговор в деловую плоскость.       — Сам, — Франц вздохнул. — Думаю, Эверард привезёт его в студию.              В эти утренние часы освещение казалось особенно хрупким, как ночные сны, необратимо ускользающие с каждой минутой, как дыхание Демьена, как его узкая спина и плечи, к которым так хотелось прикоснуться.       В молчаливом и словно застывшем пространстве комнаты ноющая сладостью боль в том месте, где его груди касалась голова юноши, набухала всё сильнее и становилась почти нестерпимой. Эверард сдерживал дыхание и желание схватить Демьена в охапку, прижать к себе, впиться в губы, сжать в ладонях тонкие предплечья, провести рукой по нежному шёлку кожи.       Тишина и чувства. Он дрейфовал между ними с тщательно сдерживаемым отчаянием и затаённым наслаждением.       Накатывающее ощущение великого настоящего и не менее восхитительного будущего. Порой Эверарда не радовала способность чувствовать время.       Демьен лежал рядом, спящий, молчаливый, хрупкий и принадлежащий ему безраздельно. Это было слишком прекрасно. Хотелось разбить, разрушить идиллию…       Но всё будет хорошо…       Пока он сможет сдерживать себя и управлять этой томящей его… томящейся в нём… — чёрт, и слова не подобрать — болью? страстью? жаждой? любовью?       Это чувство…       Эверард закрыл глаза и снова ощутил в груди пульсацию, бьющий в лицо ветер и ночь. Скорость на время заглушала это чувство внутри… А ещё страсть, неудержимая работа, алкоголь и другие вещества, любовь, сама жизнь его, в которую он окунался до одури, — всё, что позволяло излить, излечить это чувство, эту безудержную энергию, которая рвала его на части и рвалась из него… Ветер и ночь. Внутри него были лишь ветер и ночь.       В такие минуты, когда он оставался один на один с собой и с этим молчанием… Чёрт!       Если не думать, то всё будет хорошо…       Это пройдёт, когда он встанет, когда выпьет кофе, когда погрузится в дела… Эверарду стало горько и смешно.       Да даже когда он обнимет Демьена и займётся с ним любовью, уже тогда жизнь обретёт смысл — или станет менее осмысленной? — но это чувство утихнет…       Пока же он не хотел его будить.       Голова Демьена на его плече… Эверард посмотрел на чёрные волосы любовника, на подрагивающие во сне пальцы.       Кто бы сказал Демьену, что нельзя быть таким пленительным… Его несносное голубоглазое чудо.       Мерное дыхание Демьена отзывалось болью в груди и возбуждением в паху, сладостью во всём теле. Эверард отвёл глаза.       Внутри были ветер и ночь, а ещё тайна и безудержная страсть, порой столь тщательно сдерживаемая, что языки её лишь росли и преумножались. И он горел… Горел, как никто ещё на его памяти.       Во сне Демьен касался его всем телом. Их кожа, словно перешёптывалась независимо от велений разума, их тела пели друг другу колыбельные и любовные серенады.       Не хотелось вставать, но и погружаться в расцвеченные тоской и ностальгией сны тоже не хотелось.       Сон… Дремота… Сон не смерть. Нет. Он знал… Он знал так много. Так много пережил. И даже смерть…       Сон был полон магии, с которой они поочередно охотились друг на друга. Иногда Эверард искал её, а когда плевал на всё и забывал, магия начинала выслеживать его… И они играли, как две большие кошки, на арене под названием жизнь. Иногда к ним присоединялась смерть, и с ней он тоже играл. Как играл со временем.       Эверард не заметил, когда закрыл глаза. Прежде чем погрузиться в сон, он увидел двух больших игривых кошек, которые, кувыркаясь, превратились в светлое лицо женщины с большими тёмными глазами, как у него, и с волнистыми чёрными волосами… Кэтрин!..       Юноша тревожно завозился под боком.       Спи, мой Демьен. Скоро наступит новый день.              Эверарда разбудило солнце, и первое, что он увидел, было вытянутое лицо его юного любовника.       — Чем ты опять недоволен? — едва сдерживая смех и потягиваясь, спросил Эверард.       — Кто такая Кэтрин?! — Демьен сидел рядом, скрестив ноги по-турецки.       Эверард всё же не выдержал и засмеялся.       — Позволь узнать, чем вызван твой вопрос?       — Терпеть не могу, когда тебе снится кто-то другой, — в голубых глазах Демьена было столько обиды и праведного гнева, что Эверард вновь рассмеялся и притянул его к себе.       — А Билли? Это тот твой друг… с которым вы пробовали цветную таблетку? И тот парень, тот твой… любовник, у которого ты отбил Джулию… это один и тот же человек?       — У тебя хорошая память, — усмехнулся Эверард, поглаживая его по спине. — Его я тоже звал во сне?       — Нет, — Демьен приник губами к его груди и лизнул языком то место, где ещё недавно покоилась его голова. Эверард прикрыл глаза, сдерживая пожар в сердце и нестерпимое… нечто.       — Я прочитал о нём в папке, что нашёл в твоём чемодане, — едва слышно произнёс Демьен.       Брови Эверарда поползли вверх; ещё секунду он не знал, что сказать, и в итоге захохотал.       — Демьен! Ты залез в мои личные вещи?!       — Прости, — от его громкого голоса Демьен сжался и ещё теснее приник к нему, словно в поиске поддержки или защиты. Это всегда было забавно: Демьен искал утешения только у него, даже когда он сам был причиной его слёз.       — Демьен… Да чёрт возьми! Мне даже странно тебе говорить, что это переходит все границы!       Эверард не чувствовал сейчас нужной злости, да и читать нотации совсем не хотелось. Он устало вздохнул и отвернулся к окну.       — Прости, я знаю, что поступил плохо, — Демьен целовал его грудь, поглаживал рукой живот, а потом поднял на него свои бесподобные глаза.       Эверард опрокинул любовника на кровать и, навалившись сверху, всё же впился в губы. Демьен судорожно вдохнул, как всегда застигнутый врасплох.       — Демьен, ты несносный шпион… — не без восхищения прошептал Эверард, сжимая его в объятьях. — Думаешь, я не видел, как ты вчера караулил нас на лестнице?       Демьен сконфузился ещё сильнее.       — Расскажешь мне о нём? — шептал он между поцелуями. — Ты любил его сильнее, чем меня?       Эверард отстранился и посмотрел на него иронично.       — Нечего рассказывать, — сухо произнёс он. — Билли давно покойник…       Он откинулся спиной на кровать. Демьену показалось, что сейчас Эверард закурит невидимую сигарету. Нечасто он ловил его за этим необычным, скорее даже фантомным, жестом, который был особенно странен у некурящего Эверарда.       — Вы с ним чем-то отдалённо похожи, — любовник с улыбкой посмотрел на него. — Не внешне, нет.       — Чем тогда?       — Истеричностью… Ранимостью… Хотя Билли был посильнее тебя, пожёстче. Впрочем… — Эверард задумался и рассмеялся. — Да-а… жёсткий Билли. Забавно… Он скорее хотел казаться сильным, всегда и всем пытался это доказать. Но на самом деле был ранимым, как ребёнок. И слабым… по сравнению со мной.       На миг Билли вспомнился особенно ярко, словно живой…       Демьену не нравилось, как Эверард чему-то грустно и тепло улыбается.       — А ты… — мужчина перевёл на него взгляд. — Ты более… тонкий и загадочный. Более… ядовитый.       Взгляд Эверарда стал пронзительным, он притянул его за волосы и страстно поцеловал.       — Моя ненаглядная гадюка, — прошептал он горячо. Демьен закрыл глаза, чувствуя, как изнутри нарастает дрожь и желание.       — Почему?       — По сравнению с тобой Билли был простаком. Но каким обаятельным!..       Демьен пихнул его в грудь. — Хватит! Я уже ненавижу этого парня! Забудь о нём!       Эверард засмеялся. — Ну так заставь меня забыть…       Он подмигнул и, закинув руки за голову, растянулся на подушках, глядя на него хитро и подначивающе.       — Когда ты думаешь о ком-то ещё, я схожу с ума от ревности, — извиняющимся тоном пробормотал Демьен, забираясь на него верхом. — Что мне для тебя сделать?..       Эверард наблюдал, как Демьен искушающе покусывает его губы и тут же отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, как подрагивает его изящное тело, как призывно торчит член. Удержать руки за головой и не поддаться искушению приласкать своего Демьена было особенно тяжело.       Да, по сравнению с ним Билли казался простым и никогда… никогда открыто не соблазнял его. Эверарду всегда приходилось завоёвывать его заново. Отвоёвывать, — так вернее… В те дикие и недолгие дни, которые были им отпущены.       — Ты его тоже доводил?.. — прошептал Демьен, горячо насаживаясь на член и постанывая в голос. Эверард едва сдержал стон, войдя в его жаркую задницу. Ночи словно и не было, они опять начинали с начала.       — Демьен… — смеяться уже не хотелось, и Эверард просто улыбался, обнимая его за талию, притягивая к себе. — Ты сам кого хочешь доведёшь! Смотри… Франц уже на тебя… матами срывается… во время съёмок. А ещё одна такая ночь, как эта… И ему придётся… из собственного дома сбегать… чтобы выспаться!..       — Кто такая Кэтрин?.. — едва дыша от страсти, но всё ещё мучаясь ревностью, спросил Демьен.       — Малыш, — Эверард остановился и укоризненно посмотрел ему в глаза. — Кэтрин — это моя мама.              Была середина съёмочного дня, когда Эверард приехал на студию.       Рита, даже не спрашивая, кто он, как-то сразу его узнала. Впрочем, вопрос «как» был явно излишним.       У входа толпились люди с сигаретами, по коридорам сновали светотехники. Возникало ощущение, что никто никуда не спешит. Разница с его офисом была разительной.       — Вот… подготовка к съёмкам, — Рита неловко открыла перед ним дверь.       Едва зайдя в помещение, Эверард не смог сдержать улыбку.       — Видишь, я говорил тебе, что мне даже задницу пудрят! — выкрикнул Демьен, как только увидел его в дверях. Франц оторвал голову от сценария и радостно улыбнулся.       — Да, зрелище фантастическое, — подмигнув Демьену, Эверард направился к сыну. Утром тот уехал раньше, и у них не было времени поговорить.       — Хочешь посмотреть, как съёмки проходят? — Франц усадил его на своё место и включил кофеварку.       — Похоже, я и так уже увидел слишком много, — Эверард посмотрел на Демьена и снова засмеялся. Юноша, одетый в одну лишь рубашку, бросал на него искромётные взгляды, стоя голой задницей к гримёру. Да, зрелище прохаживающейся по его ягодицам кисточки было весьма искушающим, Эверард не мог этого отрицать.       — Ужас, как ты здесь работаешь? — обратился он к Францу, и тот понимающе усмехнулся.       — Я хотел забрать Демьена, но вижу, работа только начинается, — краем глаза Эверард заметил, как от его слов изменилось настроение любовника: Демьен весь обратился в нетерпеливое ожидание, будто школьник, которому объявили, что последнего урока может не быть.       — Да, мы сегодня уже отсняли часть… героически, — засмеялся Франц. — Это подготовка к следующей сцене.       — Интересно, что за сцена…       — Могу представить, что ты уже вообразил, — широко улыбнулся Франц. — На самом деле, достаточно невинная. Оставайся, посмотришь! А если Демьен будет стараться, то мы даже раньше закончим, — добавил он громче, явно для юноши.              — Так здорово! Даже не думал, что ты приедешь в середине дня! Спасибо, — в машине Демьен набросился на Эверарда с объятиями, когда два часа спустя они отъехали от киностудии. — Куда поедем?!       — Поедем исполнять твои желания, — Эверард лукаво ему подмигнул и открыл небольшой бар.       — Ходить голым по городу?! — Демьен не мог сдержать смех и волнение, грудь распирало от радости и счастья. Он подставил бокал под тёмную пузатенькую бутылку, из которой Эверард налил ему какой-то тягучий зелёный напиток.       — Что это? — Демьен пригубил. — Капец крепкое!       — Не успел предупредить, — усмехнулся Эверард. — Хотя ты уже горазд пить, как я посмотрю… Это эликсир жизни, — он лукаво улыбнулся.       — Вот как! Тогда надо выпить побольше… Это ты придумал? — Демьен закинул руку ему на шею, влюблённо глядя голубыми глазами.       Эверард засмеялся. Было приятно видеть Демьена таким довольным жизнью.       — Нет, малыш, придумал неизвестный средневековый алхимик. Это ликёр «Шартрез».       — Я всё равно не запомню, — Демьен посмотрел в сторону водителя. Как удивительно, что они с Эверардом больше не прячутся. Это рождало внутри новое чувство сродни эксгибиционизму. — А вкус приятный… Мне раздеваться?       Он опустошил свой бокал и, передёрнув плечами, вопросительно посмотрел на любовника. Ликёр действительно был крепким, пожалуй, даже крепче водки. От пряного вкуса трав просто захватывало дух.       Эверард захохотал.       — Что, даже до отеля не дотерпишь?       — До отеля? А мы едем в отель? — Демьен растерянно протянул бокал за новой порцией. — А я думал, сейчас напьюсь и буду голым выгуливать по улицам.       — Мне бы хотелось на это посмотреть, — тёмные глаза Эверарда иронично блеснули. — Но летом. Сейчас это не самая удачная идея: люди закупают подарки к Рождеству, а дети мечтают посидеть у Санты на коленях, загадать желание… И тут ты.       Демьен согнулся от хохота.       — И тут я такой!..       Они выпили.       — А зачем тогда мы едем в отель? — Демьен, хмельной и счастливый, оседлал его колени. — Ты сказал, что исполнишь мои желания…       — Малыш, ты ничего не напутал? Я не Санта!       Они оба засмеялись. Демьен уткнулся Эверарду в плечо и, ощутив новый прилив головокружения и волнения, приник губами к его шее.       — Ты заставляешь меня мучиться от неизвестности, — прошептал он интимно ему на ухо. — Давай займёмся любовью в машине?.. Хочу чего-то необычного!       — В отеле… — Эверард отвлёк его от себя и посмотрел в глаза.       — Вот чёрт, что же ты придумал?! — Демьен пытался вспомнить, какими фантазиями делился накануне.       — Ты хотел секса с двумя партнёрами, — Эверард многозначительно поднял бровь. — Но, судя по твоей реакции на Брэндона и на возможность появления ещё кого-то в нашей с тобой постели, ты просто хочешь ощутить два члена в своей попке.       Вспыхнув от услышанного, Демьен обмер. Он не мигая смотрел на любовника, чувствуя, как горят щёки, но как в то же время внутри уже шевелится любопытство и возбуждение.       — Не смущайся, ты ведь этого хочешь, — Эверард с усмешкой заправил прядь его волос за ухо.       — Что ты имеешь в виду? — попытался произнести Демьен онемевшими губами, но перед глазами уже стоял ответ: фотография из журнала, что он вчера показывал любовнику, шутки про одно отверстие… Демьен сглотнул. — Ты меня пугаешь.       — Не волнуйся. В конце концов, ты сам загадываешь желания.              Демьен знал, что Эверард никогда не причинит ему вред. За годы их отношений и отчаянного секса он научился полностью расслабляться, отдаваясь на волю любовника, и доверять ему не только своё наслаждение, но и всего себя. И всё же было жутковато. Хотя бегущий по коже морозец опасений только придавал остроту ощущениям.       Как и вынужденное ожидание.       Прислонившись плечом к окну, Демьен цедил из бутылки «эликсир жизни» и ждал, когда Эверард закончит особо срочный разговор. В приоткрытой двери соседней комнаты он видел его силуэт.       Портье доставил в номер ужин, но есть сейчас совсем не хотелось. Демьену не давали покоя две вещи: Кэтрин, о которой Эверард так больше ничего и не рассказал (а верить в то, что Эверарду снится его… мама! у него не получалось), и собственно то, что любовник собирался сегодня с ним сделать.       Мышцы в верхней части спины как-то странно поджались, да и внутри всё испуганно подрагивало. Демьен хмыкнул и покачал головой: Эверард умел вводить его в нужное состояние. Он весь уже трепетал от волнения и предвкушения.       Действительно ли он боялся? Да. И ничего не мог с этим поделать. Но не настолько сильно, чтобы отказаться от нового опыта.       Хотел ли он этого? О да… И чем дольше любовник заставлял его ждать, тем сильнее становилось напряжение внизу живота.       «Ты просто хочешь ощутить два члена в своей попке…»       О господи! Что же Эверард собирался с ним делать?.. Впрочем, Демьен был не настолько неопытным, чтобы совсем не догадываться.       Заметив, что любовник закончил разговор, он заплатил портье чаевые, чувствуя при этом свою значимость, и направился в другую комнату.       Эверард лежал поперёк кровати и устало тёр переносицу.       — Какие-то проблемы с работой? — Демьен присел рядом, расстёгивая его рубашку и целуя в грудь. — Мне кажется, я вспомнил того итальянского поляка, — он лёг на кровать, обнимая любимого одной рукой. — Это тот чувак из детройтской лаборатории, который лежал там весь в язвах, да?       Эверард засмеялся.       — Так Бачовски ещё никто не называл… Да, припоминаю. Он тогда тебя сильно напугал. Но вчера вы очень мило беседовали в баре.       — Ещё бы, он ведь говорит по-итальянски! — Демьен улыбнулся. Эверард лёг на бок, рассматривая его.       — Я приехал тогда в Геную за ним…       Демьен понимающе кивнул.       — Хотел переманить его к себе на работу, — рука Эверарда нырнула ему под свитер.       — У тебя это получилось, — Демьен неосознанно изогнулся, удобнее укладываясь и слегка раздвигая ноги, словно предвидя дальнейший манёвр любовника.       — У меня всегда всё получается.       — Да уж. Это точно… Он говорил, что специализируется на ядах.       Эверард поморщился. — Это не основная его специализация.       — Эй… Я тоже хочу тебя раздеть, — с деланным недовольством протянул Демьен, видя, как ловко любовник снимает с него одежду. — А что ты имел в виду, когда…?       Эверард улыбнулся, глядя в его горящие нетерпением и опаской глаза, и достал из кейса фаллоимитатор. Демьен нервно рассмеялся и затих. По толщине игрушка была не меньше члена любовника, и намного длиннее. Он задумчиво потрогал её.       — Только скажи — и ничего не будет… — Эверард прикоснулся фаллоимитатором к его носу. Демьен ухватил головку губами, лукаво глядя любовнику в глаза.       — Страшновато… Но я действительно хочу попробовать.              Упираясь головой в сложенные руки, Демьен стоял на коленях. Все мышцы были напряжены, по спине пробегала дрожь, губы подрагивали, дыхание стало поверхностным, но растянутый анус поддавался легко под ласкающими движениями влажных от смазки пальцев. Демьен взглянул на свой напряжённый член и закрыл глаза…       Эверард ласкал взглядом очертания хрупкого тела, видя, как Демьен нервно дрожит от ожидания и в то же время прогибается, еле слышно постанывая, от движений пальцев внутри.       — Хочешь, напугаю тебя? — почувствовав, как Демьен ещё сильнее напрягся, Эверард успокаивающе провёл влажной рукой по его промежности, лаская член и яички. — Я этот трюк ещё ни с кем не проделывал.       — Значит, я единственный сумасшедший, который на это согласился? — проговорил Демьен и тут же застонал, почувствовав проникновение члена.       — Нет… просто ни с кем раньше… в голову не приходило…       Не зная, что ответить, Демьен приподнялся на руках, подаваясь назад. Дыхание сбивалось от резких толчков. К его удивлению, Эверард просто вошёл в него. Знакомые сладостные движения…       Когда Демьен расслабился и полностью отдался на волю ощущениям, решив, что любовник передумал, тот вышел и засунул в него влажный фаллоимитатор. Демьен не чувствовал особой разницы в размере, но по ощущениям член Эверарда был намного лучше… намного.       С каждым толчком дилдо входил всё глубже, и Демьен вскрикивал, комкая простынь.       Когда, поиграв с ним так, любовник извлёк игрушку, Демьену вдруг стало по-настоящему страшно, не спасало уже и желание. Он притаился, боясь представить, что ждёт его дальше.       — Я хочу видеть твоё лицо. Перевернись, — властный голос Эверарда прошёлся по коже. Тело не слушалось, словно чужое. Мужчина помог ему лечь на спину.       Демьен облизнул губы, глядя в чёрные — о, как он хорошо уже знал этот взгляд! — глаза любовника и на блестящую от смазки игрушку в его руке.       Эверард подложил ему под бёдра подушку и подмигнул, пытаясь успокоить, но на фоне огромных, затягивающих, словно бездна, глаз, это выглядело как-то неубедительно. Сердце выпрыгивало из груди, и Демьен готов был поклясться, что не только у него.       «Сам напросился…» — крутилось в голове. Он закрыл глаза и почувствовал, как Эверард вновь ввёл в него дилдо и поверх пытается вставить свой член.       Плоть не поддавалась. Тяжело дыша, Демьен старался расслабиться, но вместо этого только сжимался: игрушка тёрлась о простату, и происходящее всё сильнее и сильнее сводило его с ума.       — Сладкий мой… расслабься… — горячо прошептал Эверард. Демьен застонал.       Он пытался, но возбуждение зашкаливало (несмотря на боль, которую Эверард причинял ему, пытаясь войти), и мышцы сжимались независимо от разума.       Наконец сфинктер поддался, и член влетел поверх фаллоимитатора сразу наполовину. Демьен заорал в голос, оглушённый болью, и, не помня себя, попытался оттолкнуть Эверарда. Неосознанно. Не до конца понимая, что делает. Кажется, он матерился, умолял вытащить, просто кричал. Но Эверард, схватив его за бёдра мёртвой хваткой, толкался внутрь, словно последний раз в жизни…       Впившись до крови ему в плечи, Демьен чувствовал, как оба члена, будто слившись в один, всё глубже и глубже проходят в него. Это было невообразимо! Слишком пугающе, слишком остро, просто слишком… Он кричал и кричал. С каждым разом всё больше от страсти и удовольствия.       А потом боль прошла. И вместе с порывистыми движениями Эверарда на него стали накатывать гигантские волны наслаждения. Цунами! Такие огромные, что Демьен кричал от ужаса и восторга, чувствуя, что каждая из них грозит погрести его с головой и стать действительно последней.       Демьен боялся открыть глаза, слыша только дыхание Эверарда и собственные надсадные вопли. И когда тот обхватил ладонью его окаменевший член, ритмично лаская, приник ко рту губами, Демьен пришёл в исступление. Из самой глубины родилась огромная волна… и он отключился.       Тяжело дыша, Эверард ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, упираясь лбом в мокрый висок Демьена. Всё тело дрожало, словно и не было разрядки. Давно его так не переклинивало, очень давно… В какой-то момент ему казалось, что он не сможет остановиться. И ведь действительно не смог.       Эверард посмотрел на Демьена. Его лицо было влажным от пота и насквозь бледным. Дежавю…       Он мог бы смотреть так и смотреть на него бесконечно. Не слышно было даже слабого дыхания, и Демьен казался мёртвым, раздавленным его страстью…       Позволив себе так думать и испытывая при этом странное облегчение, но и бесконечное отчаяние, Эверард приник к его приоткрытым губам.       Демьен открыл глаза. Эверард всё ещё был в нём. И не только он.       — Охренеть!.. — выдохнул Демьен. — Это было… что-то!       — Тебе понравилось? — Эверард медленно вышел из растянутого ануса, а потом вытащил дилдо, глядя, как из раскрытой дырочки вытекает сперма и любрикант.       — Ты не поверишь… но это было офигенно! — Демьен вытер пот со лба и закинул руку за голову. Его глаза лучились лазурью.       — Почему ты…? Что с тобой? — он дал любовнику вытереть себя полотенцем и притянул к себе.       Тело Эверарда было напряжённым, словно готовое к броску, а поцелуи поражали жаром и страстью, будто они и не занимались любовью только что.       — Что с тобой? — прошептал Демьен, приникая к нему.       — Всё хорошо… — Эверард закрыл глаза, уткнувшись лбом ему в щёку. — Всё хорошо…       Но у Демьена не было ощущения, что всё в порядке. Во взгляде Эверарда была всё та же тьма. Демьен прижимал его голову к себе, поглаживал, ласкал, зарывался пальцами во влажные волосы и трепетал… Трепетал от сумасшедшего, невообразимого ощущения:       — Боже, — выдохнул он, жмуря глаза. — Ты только мой…