Демьен

50

      Пальцы оставляли влажный след на запотевшем ото льда стакане. Перевернувшись на живот, Линда прильнула щекой к гладкому краю джакузи и пригубила освежающую горько-сладкую смесь. Коктейль был прекрасен, как и всё, что готовила Жаклин. Зажмурив глаза, Линда облизнула верх стакана.       Томное спокойствие окружающей обстановки расслабляло и навевало сонливость. С этого ракурса казалось, что вода в джакузи продолжает гладь бассейна, та же, в свою очередь, была продолжением неба с замершими в полуденной истоме пышными облаками и раскидистыми верхушками пальм. Придерживаясь одной рукой за край, Линда расслабленно смотрела на отражение неба в воде. Казалось, облака плывут под самым носом. Она прикоснулась к ним губами, и пробежавшая по воде рябь разрушила иллюзию.       Воздух приятно ласкал приподнимающиеся над водой ягодицы. Линда пару раз напрягла и расслабила мышцы, погружаясь и всплывая на поверхность, чтобы вновь ощутить невинную ласку воздуха и воды, которая чувственной негой растекалась по коже.       Вдруг кроме воздуха по ягодице скользнула чья-то ладонь. От неожиданности Линда вздрогнула и, нырнув под воду, обернулась.       — Симпатичная попка, — из бассейна с озорной улыбкой выглядывала Жаклин.       — Это ты! — засмеялась Линда.       — А кого ещё ты рассчитывала здесь увидеть? — сверкнув обнажённым телом, Джеки вынырнула из воды и запрыгнула к ней в джакузи. Смеясь и кувыркаясь, они обнялись.       — Ты горячая, — прошептала Жаклин, имея в виду отнюдь не её темперамент. На лице Джеки отразилось секундное беспокойство, когда она потрогала её лоб прохладной рукой. — Ты, часом, тут не перегрелась?       — Может, тебе кажется после прохлады бассейна? — Линда с улыбкой обняла её за талию. Иногда Джеки казалась ещё более заботливой, чем Франц. А после случая с лихорадкой пеклась о ней при малейшем повышении температуры. Впрочем, понятие нормальной температуры у них различалось. Линда уткнулась лбом в прохладное плечо Жаклин.       — Понравился мой коктейль? — взяв стакан с бортика, Жаклин отпила часть и передала ей. — Многие предпочитают добавлять в кампари апельсиновый сок, но мне больше нравится персиковый.       — Любишь персики? — Линда хитро скосила на неё глаза.       — Да! — перевернувшись в воде, Жаклин со смехом схватила её обеими руками за ягодицы. Линда недолго думая обвила её ногами и приникла ко рту долгим поцелуем.       Губы Джеки были мягкими, податливыми… женскими. Линда ласково провела рукой по её спине и открыла глаза. Жаклин улыбалась.       — Что ты чувствуешь, когда целуешь другую женщину? — прошептала Линда, поглаживая её мокрые кудри.       — Спроси лучше, что я чувствую, когда целую тебя, — в больших тёмных глазах блеснула озорная хитринка. — Нежность…       На фарфоровой коже Джеки блестели жемчужины воды. Линда прижалась губами к её шее, слизывая влагу, медленно пробираясь к лицу и вновь приникая к мягкому, дразнящему рту. Жаклин плавным движением скользнула ей рукой между ног, и Линда, шумно вобрав ртом воздух, зажмурилась от ощущения ласковых движений пальцев.       — Моя маленькая сестричка, — горячо прошептала Джеки ей на ухо.       — Эй, я старше тебя на семь лет! — засмеялась Линда, открывая глаза.       — А так и не скажешь… — Джеки пропустила бедро между её ногами, надавливая коленом поверх своей руки. Вода придавала движениям негу и плавность.       Линда с улыбкой запрокинула голову и внезапно краем глаза заметила какое-то движение в стороне.       — Вот чёрт!       Репортёр по другую сторону бассейна в спешке их фотографировал. И это накануне премьеры!       — Вот засранец, — выдохнула она и, отстранив Джеки, вылетела из джакузи. Репортёр не прекращал снимать, делая один снимок за другим. Не тратя времени на поиск одежды, тем более что сейчас Линда не могла вспомнить, где её оставила, она прыгнула на траву и кинулась к нему.       Жаклин с нарастающим гневом смотрела, как репортёр с мерзкой улыбочкой продолжает снимать её подругу, пятясь спиной вглубь сада, к забору, через который, видимо, и перебрался. Всю серьёзность намерений Линды Хилт репортёр оценил в последний момент. Видя, как он резво бросился наутёк, Жаклин выскочила из воды и, повторяя путь Линды, кинулась ей на подмогу.       — Держи его! — крикнула она. Но Линда уже догнала нахала и, прыгнув ему на спину, повалила на землю.       — Ах вы сучки! — закричал он неожиданно писклявым голосом и попытался перевернуться на спину, а заодно ударить её рукой. Жаклин прыгала рядом. Не зная, что именно нужно делать, она пыталась хотя бы удержать его за руки.       — Засужу, гадины! Отцепитесь, лесбиянки чёрто…       Вопли репортёра сменились сдавленным стоном, когда Линда заехала ему кулаком в правый бок.       — Главное, не бей его по лицу! — закричала Джеки.       — Надо забрать камеру, — тяжело дыша и стаскивая с сопротивляющегося журналиста аппаратуру, проговорила Линда, одновременно пытаясь удержать его на месте. Что, впрочем, ей плохо удавалось. Один раз, уже почти поднявшись на колени, он едва не скинул её, и Линде пришлось его успокоить ударом ребра ладони по затылку.       — С-с-суки… — простонал он, ненадолго обмякнув. — Вам конец…       Поняв, что с него снимают самое драгоценное — аппаратуру — репортёр завыл, как раненный зверь, и удвоил старания. Неожиданно перевернувшись на бок, он придавил Линду спиной. Джеки взвизгнула, но успела выхватить камеру.       — Кидай в бассейн! — закричала Линда, удерживая репортёра за горло.       Послышался плеск воды, и мужчина обмяк.       — Слезай, козёл, — Линда спихнула его с себя и, кувыркнувшись, поднялась на ноги. — Пошёл вон, гад!       — Вы ещё поплачете… — тяжело поднимаясь на ноги, репортёр отряхнулся. — Вы ещё узнаете, что такое нанесение физических травм, материального и морального ущерба…       — Заткнись и убирайся, откуда пришёл! — Линда тяжело дышала, Джеки казалось, что она готова снова накинуться на него.       Покивав головой, мол, ещё посмотрим, кто кого, репортёр направился к забору.       — Только сунься сюда ещё раз, и я применю огнестрельное! — бросила Линда ему вслед.       Джеки подскочила к ней и крепко обняла. Убедившись, что визитёр исчез за забором, Линда расслабилась и погладила её по спине.       — Он ничего тебе не сломал? — Жаклин с беспокойством осмотрела ссадины на её теле. — Блин, я даже не сразу поняла, что происходит!       — Тяжёлый гад, — Линда потянулась и, усмехнувшись, быстро поцеловала Жаклин в губы. — Со мной всё в порядке. Надо достать камеру.       — Он может подать в суд, как грозился?       — Нет, — Линда нырнула в бассейн. Жаклин с интересом наблюдала, как, сделав пару широких уверенных движений, она подплыла к камере и подцепила её за ремень.       — Покажем вечером Францу… — вернувшись к бортику, Линда передала ей аппаратуру. — Во-первых, он вторгся на частную территорию, во-вторых, пусть что-то докажет, свидетелей не было!.. Так что забудь об этом ублюдке.       Линда вылезла из бассейна, и Жаклин, чувствуя небывалый внутренний подъём, вновь обняла её за талию. Хотелось ласкать, приникать к её гибкому, сильному и мокрому сейчас телу.       — После такой драки хочется секса, да? — словно читая её мысли, Линда повернула голову, хитро усмехаясь.       — Только пойдём теперь в дом.       В раскрытой двери показалось полное лицо Мануэлы.       — Я слышала какие-то крики… О святая Мария! — женщина стыдливо отвернулась, прикрывая глаза. Девушки весело рассмеялись.       — Всё в порядке, Мануэла! — крикнула ей Линда, убирая руку с талии Жаклин. — Что у нас сегодня на обед?       Но пышная мексиканка уже скрылась в доме, то и дело вспоминая Деву Марию и других католических святых.       — Я просила утром жареные бананы с сыром, — всё ещё смеясь, Жаклин шла на пару шагов позади Линды. Их фигуры были чем-то похожи — с тонкой талией и округлыми бёдрами — и всё же заметно различались. Не сводя взгляда с тугих ягодиц с сексуальными ямочками и длинных ног, Джеки представляла, как они с подругой — две обнажённые амазонки — гордо ступают в тень раскидистых деревьев, чтобы после боя заняться любовью.       — Главное, чтобы Мануэлу не хватил сердечный приступ, — прервал её фантазии голос Линды. — А то не видать нам жареных бананов.              Жаркий зной держался до самого вечера. Они спасались от него то в ванной, то в бассейне и с утра собирались на море, но, дожидаясь Франца, так никуда и не выбрались. Линда нервничала по поводу грядущей премьеры — Жаклин пыталась отвлечь её. И так как в голову ничего оригинального не приходило, день они провели в объятиях друг друга.       — Я чувствую себя Фридой Кало, — прошептала Джеки, лёжа на широкой кровати. Ветер гулял сквозь открытые настежь окна и двери, раздувал занавески и тонкий балдахин на алькове, приятно охлаждал их обнажённые тела, играл влажными волосами, доносил из кухни запах ягод.       Линда приподнялась на локте.       — Надеюсь, не такой же разбитой, как она?       — Нет… Когда Кало спросили, как проходят её дни, она ответила, что принимает ванну, занимается любовью, снова принимает ванну… — монотонно сквозь дрёму проговорила Жаклин.       — А, — Линда перевернулась на живот. — Думаю, она просто держалась перед журналистами и выдавала желаемое за действительное. Говорят, она мучилась от жутких болей и была вынуждена носить корсет…       — Значит, я чувствую себя, как…       — Как Жаклин Линт, — закончила за неё Линда.       Снизу донёсся причитающий голос Мануэлы, и обе они заинтересованно приподнялись.       — Она что, до сих пор вспоминает? — Джеки не сдержала смех.       — Не думала, что это её так травмирует, — прислушиваясь, Линда высунулась в дверь. — Франц вернулся! Мануэла рассказывает ему, какие мы бесстыдницы.       Накинув шёлковый халат, она бросила второй Жаклин.       — Может, тогда спустимся голыми?       — Хочешь доконать мою домработницу? — Линда хихикнула. — Нет уж, ей и этого на месяц хватит.       Переплетя пальцы, они тихо вышли на лестницу и, сгибаясь от беззвучного смеха, посмотрели вниз.       — Кажется, на кухне, — прошептала Линда Джеки на ухо. — Пошли!       — Как она у тебя продержалась с такими взглядами?       — Мануэла работает только днём, и я часто даю ей отпуск…       Они замерли у дверей кухни. Громко вздыхая, домработница вновь переживала своё дневное потрясение. Жаклин зажала рот рукой, чтобы не смеяться, а Линда медленно выглянула из-за двери.       Франц сидел за столом и, отщипывая кусочек ягодного пирога, с трудом сдерживал смех. Лицо у него при этом было таким комичным, что Линда не выдержала и захохотала.       — Санта Мария! Я скоро стану заикой в этом доме! — эмоционально воскликнула мексиканка.       — Привет, — прятаться больше не было смысла. Линда подошла к Францу и, нагнувшись, поцеловала в губы. В его полуприкрытых глазах на миг отразилось странное выражение мечтательной муки, но на губах вновь возникла улыбка. Он заговорщицки подмигнул ей. В дверях маячила фигура Жаклин.       — Наконец-то оделись, бесстыдницы!       — Мануэла, мы тебя уже поняли, — смеясь, Линда обняла мексиканку и погладила по широкой спине. — Завтра можешь не приходить, тут всё равно беготня ожидается. Мы пообедаем в ресторане, если что.       — Да я вам еды на месяц приготовила! — всплеснув руками, Мануэла сменила гнев на милость и ушла переодеваться.       Молодые люди хитро переглянулись.       — Чем займёмся сегодня? — убедившись, что мексиканки уже нет рядом, Жаклин скинула халат на пол и, показав Францу язык, закружилась по кухне.       — Так-так, значит, тут весь день разврат был? — он привлёк Линду к себе на колени и шутливо погрозил им обеим пальцем. — И это правильно!              С наступлением вечера с моря повеяло долгожданной прохладой. Вооружившись полотенцами, они отправились на пляж.       Солнце зашло, и узкая розово-оранжевая полоса горизонта разделила мир надвое. Незаметно подкрались сумерки, и всё замерло в ожидании, как никогда сильно ощущая тонкую грань между явным и невидимым. В шуме волн слышался мистический шёпот. День остался позади, и ночь обещала… Разрешала.       Позабыв обо всём, с беззаботным смехом и первобытными выкриками они прыгали навстречу волнам. Невинные дети… Древние люди до Начала Времён.       Электрический свет на первом этаже особняка молчаливо звал их к себе. Но ноги утопали в песке, волны целовали колени, и догорающий закат рвал сердце на части.       Когда небо стало чёрным, они обернулись в полотенца и, обнявшись, пошли обратно. Волны за спиной шёпотом умоляли остаться.       — Я сначала заехал в Грауман, приготовления к премьере практически закончены… — Франц вогнал штопор в пробку и вытащил её с громким звуком.       На низком прикроватном столике Жаклин и Линда расставляли напитки и приготовленные Мануэлой яства.       — Биллеты на все места проданы, и не удивительно… Старк пиарил нас всё это время, — Франц разлил вино по бокалам. — Потом я заглянул к нему на всякий случай… Пока он ругался с ассистентом, я обзвонил два отеля и зарезервировал места. В одном для всей съёмочной группы, в другом — для наших. Думаю, им не стоит пересекаться. Так ведь?       — Они разве не поселятся у нас? — ставя на стол приборы, Джеки подняла на брата удивлённые глаза.       — Заедут… Кто-то может даже остаться, но боюсь, что все не поместятся, — тёмные глаза Франца весело мерцали. — Потому что даже тетя Джессика приедет!       — О господи… — выдохнула Жаклин и, запрыгнув на кровать, задёрнула занавес алькова со стороны окна. — То-то папа обрадуется. Ты бы лучше тетю Джессику в другой отель поселил.       Линда задумчиво зажгла свечи.       — Потом я позвонил папе, — продолжал рассказывать Франц. — Он обещал, что они будут завтра днём. Прилетят на его самолёте.       — Главное, чтобы он нашу звезду не забыл, — улыбнулась Джеки и присела на пуфик по другую сторону стола.       — Уж кого-кого, а Демьена он точно не забудет… Кстати, похоже, парень неслабо так нервничает. Думаю, поэтому и прилетят к самой премьере, — Франц убрал волосы на плечо и притянул Линду к себе за талию.       — Пресса, конечно же, будет, — неожиданно упавшим голосом произнесла она.       — И пресса будет… Бывшая звезда «Доминанты» снимает кино, и ты хочешь, чтобы фильм прошёл незамеченным? — Франц протянул ей бокал.       — Что-то я нервничаю, — она выпила вино залпом.       Жаклин толкнула брата вытянутой ногой. — Не нагнетай! Знаешь, с каким трудом я её весь день отвлекала?       — Да, Мануэла меня на этот счёт просветила.       Они рассмеялись.       — Мы тебе ещё не рассказали о самом главном сегодняшнем происшествии, — Линда оживилась и, сбегав вниз, вернулась с трофейной камерой.       Запивая пряные блюда вином, девушки рассказывали Францу о дневном купании, о появлении репортёра, о драке. Франц смеялся, наперёд угадывая, что было дальше: «Джеки наверняка с криками "Наших бьют!" кинулась на подмогу?»       — Сучки! Лесбиянки! Засужу! — размахивая руками и хохоча, Жаклин комично копировала крики дневного визитёра.       — О-о!.. Лесбиянки, — мечтательно усмехаясь, Франц глотнул вина и лёг на кровать. — Похоже, я сегодня пропустил всё самое интересное.       При свете свечей его глаза загадочно мерцали. Перехватив взгляд Линды, Джеки скользнула к ней гибкой кошкой. Линда наклонилась, целуя Жаклин в губы и одновременно проникая рукой в халат Франца.       Приподнявшись на локтях, Франц, затаив дыхание, наблюдал, как они целуются. Линда извлекла на свет его уже возбуждённый член. Девушки переглянулись и, лаская его гибкими руками, залезли на постель. На приоткрытых губах Франца играла едва заметная улыбка.       Томная нега льнущих друг к другу тел, едва уловимый трепет.       За окном подала встревоженный голос птица. Они вздрогнули, словно их застали врасплох, и инстинктивно прижались друг к другу. В воцарившейся тишине отчётливо слышались ночные звуки, шуршание шёлковых халатов и несмолкаемый шёпот моря.       Жаклин быстро задула свечи и вернулась.       Франц молча шелестел поясами их одежд. Он дышал почти бесшумно, но был готов поклясться, что слышит гулкий стук своего сердца. Девушки, тоже непривычно молчаливые и словно ждущие от него чего-то, были похожи на ночных нимф.       Дрожа от желания, Франц придвинул их ближе друг к другу. Голова Линды покоилась на сгибе его локтя, голова Жаклин — на ладони. Глядя в темноте в их лица — в большие глаза и на приоткрытые губы — он по памяти мог любоваться их разной красотой, словно смотрел при свете дня. Разные, но одинаково сильные чувства и желания к ним обеим переплетались и сводили с ума с двойной силой. И всё внутри него дрожало… Он был уверен, что Линда, лежащая ближе к нему, почувствовала капельку влаги, упавшую с его пульсирующего от желания члена.       Франц бесстыдно прикасался губами и руками к податливым женским телам, прижимал их к себе, ложась сверху, вдавливая в кровать, наслаждаясь их неспешными ласками и тихими стонами. Похоже, это будет очередная ночь, когда они дойдут до исступления в руках друг друга, будут изгибаться, биться от оргазма, но каждый заснёт, тайно пряча в душе неудовлетворённость, потому что он так и не сможет переступить эту черту. Один раз они с Линдой занимались любовью при Джеки, но повторить то же самое с Жаклин он не решился.       Мокрые пальцы Линды — да, скорее всего, это была она — скользнувшие в его анус, были так кстати, что Франц едва не кончил от ощущений. Жаклин обхватила губами головку его члена, и Франц запрокинул голову. В районе солнечного сплетения прошла мелкая вибрация. Он чувствовал на спине ласкающие поцелуи жены, а волосы Джеки прохладой щекотали бёдра. Сердце билось у самого горла. Желание было столь сильным, что он не мог даже стонать. Что ж, пусть сегодня пронзаемым наслаждением будет он…       Несколько мучительно сладостных минут — и, содрогнувшись от оргазма, Франц повалился на постель. Дыхание медленно приходило в норму. Закрыв глаза, он чувствовал себя опьяневшим… и разбитым: сомнения отнимали силы.       — Волнуешься о завтрашнем дне? — тихо прошептала Линда.       — А? Нет… — Франц крепче прижал их к себе, вновь погружаясь в морок желаний, вновь чувствуя себя на грани. — Я даже забыл, представляешь…       — А не придумать ли нам какой-нибудь ритуал, чтобы премьера прошла удачно? — спросила она.       — Что ты предлагаешь? — Франц высвободил руки и медленно сел, голова кружилась.       — Сварим колдовское зелье, — прошептала Линда, тоже поднимаясь и вновь зажигая свечи.       — И будем плясать шаманские танцы… — без особого энтузиазма продолжила Жаклин.       — На пляже возле костра, — произнёс Франц с улыбкой. В зыбком свете свечей всё вокруг казалось нереальным.       — А потом займёмся ритуальным сексом… — Джеки подсела ближе к столу и положила на тарелку острую кукурузу с мясом.       — Прости, — Франц обнял сестру, целуя в шею.       — Франц… — Жаклин зажмурилась и прикоснулась к его руке. От каждого его поцелуя по телу шли мурашки.       — Прости… Я знаю, чего ты хочешь, — ещё тише прошептал он.       — Что-то мне кажется, вы никогда этого не сделаете, — оседлав пуфик, на котором до этого сидела Джеки, Линда смотрела на близнецов поверх стола и не могла сдержать эстетического восторга.       В лучащемся свете они казались не до конца реальными: обнажённые, с молочной кожей и одинаковой мечтательной грустью в глубине тёмных глаз, разбавленной сейчас сомнением. Оно-то и придавало им невинный, не вполне взрослый вид… Зрелище было непереносимым. Красивые, привязанные друг к другу, таящие странные надежды и желания. Как она любила их обоих! Жаклин — нежно и трепетно, Франца — горячо и самозабвенно. В изгибах их губ и бровей, в разрезе тёмных глаз таились воспоминания о её давней тайне, разбившей сердце, но подарившей взамен целый мир и, прежде всего, её саму… Ревновала ли она близнецов друг к другу? Возможно, но ревность составляла такую ничтожную долю её чувств, что, как капля ангостуры в хорошем коктейле, лишь оттеняла изысканный вкус. Возможно, она мешала им своим присутствием, но так хотела это видеть… Даже просто смотреть на них сейчас было сладостно и мучительно.       — Хотите, я оставлю вас? — прошептала Линда, прочистив горло.       — Нет, нет! — хором закричали брат с сестрой.       Линда улыбнулась и кивнула. — Тогда я пошла в царство Мануэлы искать котелок для нашего зелья.       — Мы будем готовить колдовское варево! — зловеще прошептала Жаклин и потёрла ладони. — А ты знаешь рецепт?       — Конечно! Готовьтесь к шаманским пляскам…       Линда скрылась за дверью, и Франц привлёк сестру к себе, падая спиной на постель.       — Ещё пару таких раз, и я сойду с ума, — прошептал он, целуя её и со страстью прижимая к себе.       — Братишка, душа моя… — шептала она между поцелуями. — Зачем ты себя так накручиваешь?       Через несколько минут в дверях появилась Линда с большим котлом.       — Я даже не думала, что смогу найти на кухне нечто подобное… Но это именно то, что нам нужно!       Близнецы смотрели на неё огромными глазами, едва сдерживая смех.       — Это фантастика! — наконец произнесла Жаклин и засмеялась. — Пойдём разводить костёр на берег?       — Учитывая сегодняшний опыт, я думаю, нам лучше остаться дома, — Линда перевернула котел и села на него верхом. — Но если вы хотите, плясать отправимся на пляж… Думаю, после зелья нам уже будет всё равно.              — Любимый, это просто вода.       Франц смотрел поверх головы Линды в стоящий на плите котел, наполовину наполненный зеленоватой жидкостью, которую она помешивала ложкой. По кухне разносился странноватый запах заваренных трав, моментами казавшийся ему знакомым. Наверняка он знал все эти травы — Мануэла не раз готовила им по утрам травяные чаи, — но в котелке они варились в таком диковинном сочетании, что Франц оставил надежду опознать хоть что-то.       — Главное, чтобы мы пришли в себя к завтрашнему вечеру, — прошептал он, обнимая её за талию.       — К утру, — поправила Линда. — Надо ещё в салон успеть. Эти стервятники с камерами готовы растерзать за любую оплошность…       Франц успокаивающе поцеловал её в волосы.       — Чтобы зелье получилось по-настоящему магическим в него надо добавить пару капель нашей крови.       — Думаю, в этот раз нам лучше обойтись без неё, — ответил он ей на ухо. — Я хочу, чтобы завтра ты была на премьере, а не валялась с лихорадкой.       — А-а! Вот о чём ты, — Линда попробовала варево на вкус и, достав из ящичка какой-то пакетик, высыпала содержимое в котёл. — Думаешь, у меня не выработался иммунитет? — она хихикнула и, развернувшись к мужу, приникла глубоким поцелуем к его губам.       — Что ты туда кинула? — Франц, не выпуская её из рук, наблюдал, как от воды валит густой пар и по кухне распространяется странноватый грибной запах. — Даже жутко… колдунья ты моя.       — Думаю, готово.       — И я готова! — в кухню заскочила Жаклин. Её тело было разрисовано красивыми узорами, на лице красовалась карнавальная маска из тёмно-бордовых перьев, иссиня-чёрные кудри рассыпались по плечам и груди.       — Вау! — одновременно выдохнули Франц и Линда.       Словно готовясь к настоящему ритуалу, они разукрасили тела, нацепили на лица маски и отнесли котелок с заветным варевом в спальню. Потом зажгли множество массивных свечей и, включив этническую музыку, расселись вокруг столика.       — Это нам больше не понадобится, — Линда убрала бутылку вина в сторону. Глаза Жаклин в прорезях маски торжественно горели, Франц улыбался, не зная, чего ожидать. Близнецы переглядывались и не решались попробовать приготовленный отвар.       — Трусишки! — зачерпнув немного, Линда медленно проглотила, словно прислушиваясь к ощущениям. Близнецы внимательно следили за выражением её лица.       — Теперь ты, — она передала ложку Жаклин. Та повторила манёвр подруги и зажмурилась, передёрнув плечами.       — Фу… ну и гадость!       Франц захохотал.       — А кто говорил, что будет вкусно?! — весело отозвалась Линда. — Это магическое зелье, а не праздничный пунш!       — Главное, чтобы оно действовало, — Франц с интересом попробовал травяное варево и, не сдержав дрожь, тоже передёрнул плечами.       — Да ладно вам… — недовольно произнесла Линда и протянула руку за ложкой. — Это только сначала так кажется.       — Подожди… Я не могу понять, что оно мне напоминает… — Франц полез в котелок за новой порцией.       — Стой! — Линда отобрала у него ложку. — Распробуешь в следующий раз.       Вновь они зачерпнули зелье по кругу, и снова лицо Линды было непроницаемым, а близнецы опять удивились: варево уже не казалось таким странным, как раньше.       — Кажется, я начинаю входить во вкус, — улыбнулся Франц.       — Нам же надо, наверное, думать о чём-то? Что-то загадать? — вспомнила Жаклин. — Мы хотели, чтобы премьера прошла успешно!       — Да ладно… — проглотив очередную порцию, Линда засмеялась. — Всё будет хорошо.       Какое-то время они молча хлебали странное варево, строго соблюдая очерёдность. Потом вдруг Францу показалось, что у каждого в руке появилась своя ложка. Он сморгнул. В комнате было необычно темно: видимо, свечи потухли. Но присмотревшись, он понял, что те горят, как и раньше, только тьма не рассеивалась. Франца охватил необъяснимый страх потерять зрение. Сняв маску, он внимательно присмотрелся к сидящим рядом девушкам. Они казались замершими тёмными фигурами, смотрящими в котелок. Прорези масок создавали впечатление огромных тёмных глаз. Линда медленно повернула к нему голову, и Франца прошиб пот.       — Кажется, один готов… — произнесла она, и в её голосе послышалось рокотание далёкого грома. Произнесённые слова показались Францу зловещими. Он мелко завибрировал от напряжения, тьма сгущалась.       — Линда… что ты туда подмешала?.. — Франц с трудом нашёл в себе силы задать вопрос, голос казался слабым, испуганным, с тем же призрачным рокотом. Страх сжимал сердце каменной рукой. Сквозь прорези маски на него смотрел кто-то другой. Это была не Линда. Кибела! Великая Матерь. Перед глазами проплыл отснятый материал фильма. Нет, этого не может быть! Франц сжал пальцами переносицу, приводя мысли в порядок. Жаклин сидела не шевелясь, и ему казалось, что сестра оцепенела от ужаса. Он тоже не мог с ним справиться, казалось, что, если замереть и не шевелиться, то угроза пройдёт мимо.       Линда поднялась — её тело обтекало множество свободных покровов — и шагнула к нему. Франц замер, с трудом дыша. Она хлопнула его по плечу со словами:       — Да ладно тебе, всё хорошо!       И перед Францем словно открылось новое измерение. Тьма и непонятный испуг испарились без следа. Комната не просто озарялась светом, она пульсировала! Музыка казалась живой, почему он до этого её не замечал? Узоры на теле жены жили своей жизнью, двигаясь и меняя цвет в ритм музыки. Не было никаких одежд, не было никакой Кибелы. Это была его Линда! Франц засмеялся и притянул жену к себе, снимая маску с её лица. Мир ожил! Как кардинально изменилось его мироощущение: только что он сходил с ума от леденящего ужаса, сейчас же всё было наполнено радостью, светом, счастьем… Его состояние металось словно маятник. Да, точно…       Внезапно Франц всё понял. Тот последний пакетик.       — В зелье есть что-нибудь галлюциногенное? — спросил он.       — Грибы, — прошептала Линда ему на ухо. — Я думала, дети Эверарда это сразу поймут.       — Чёрт… Какой я остолоп!       Франц потормошил Жаклин. — Застремалась? Расслабься, это просто грибы…       — Чёрт, я думала — магия… — Джеки, словно оттаяв, хихикнула и перевела на них лучащийся взгляд. — Вау!.. Всё пульсирует, дышит!       Идти на берег уже никому не хотелось. Восторгаясь своим состоянием и обмениваясь впечатлениями, они растянулись на кровати.       — Помнишь, как мы в первый раз марихуану курили? — напомнил Франц сестре.       — Ты столько раз рассказывал эту историю, что я уже сомневаюсь, было ли это с нами на самом деле… — Джеки лежала на плече Линды и рассматривала пульсирующие рисунки на потолке.       — Это было на самом деле! — уверил её брат.       — Я знаю! Это шутка! — Жаклин засмеялась, прижав руки к животу и с трудом успокоившись.       — Мы тогда отдыхали за городом вместе с маминой роднёй, — вспоминал Франц. — Нам было лет по… Джеки, сколько нам было?       — Лет по четырнадцать, наверное.       — В общем, мы раздобыли у папы травы, только он об этом не знал, и пошли курить за дом. Покурили, сидим, смотрим на всё довольным взглядом, и тут…       Джеки захохотала, и Франц тоже не смог сдержаться.       — Ну же! Что было дальше? Я же не знаю этой истории, — засмеялась Линда, тормоша Жаклин. — Появились взрослые? Вас засекли? Что было-то?!       — Не-ет, — протянул Франц. — Если бы так, это была бы обычная история, а так мы с Джеки видели летающую тарелку!       — Да! — Жаклин села на постели, будто заново переживая тот опыт. — Она так аккуратненько вылезла из-за дома, — Джеки показала движение летающего аппарата рукой. — Зависла над нами, словно склонившись, и улетела дальше.       — Да, представляешь, она зависла прямо над домом, точнее над нами! — Франц тоже возбуждённо сел. — Я мог разглядеть все элементы корабля! Видел даже спайки между листами железа!       — О боже, она была ещё и железная? — засмеялась Линда.       — Как в «Звёздных войнах», — Франц тоже захохотал. — Огромная такая!       — Вы не укакались от страха?       — Нет, в тот момент страшно не было… Но, когда мы стали вспоминать об этом на следующий день, то призадумались, — близнецы переглянулись.       — Мы до сих пор не знаем точно: была ли это галлюцинация, — произнесла Жаклин.       — Или это на самом деле был космический корабль, — продолжил Франц. — Мы просто думаем…       — Что, если они просто воспользовались нашим невменяемым состоянием и прошмыгнули мимо? — закончила Джеки.       — Да! — Франц, сев уже на колени, многозначительно поднял указательный палец. — Это было очень похоже на то, как если бы они прошмыгнули!       — Ага, — Жаклин перехватила его взгляд. — Летающая тарелка сначала как бы нависла, словно глядя на нас, — она повторила свой жест рукой. — А потом, убедившись, что мы под кайфом, спокойно полетела себе дальше!       Линда смеялась, положив руку на грудь. — Боже, какие же вы классные! Я вас обожаю!       Близнецы, довольные, легли обратно на постель.       — Эверард не обнаружил пропажу? — спросила она.       — Нет, — Франц удовлетворённо вздохнул и подложил руки под голову. — А даже если бы и обнаружил? Я первый раз траву курил как раз с папой!       Джеки захохотала. Линда поддержала её.       — Расскажи!       — Ну, может, это был и не первый раз… Но я тогда раздобыл в школе косяк, а папа у меня его нашёл… Многозначительно положил в свой стол и сказал что-то вроде: если захочешь покурить, скажи мне, и мы покурим вместе. Ну и покурили… через пару дней.       Молодые люди снова хохотали.       — Кстати, я рад, что сделал это… Он помог мне понять, что это такое и зачем, — Франц задумчиво смотрел в потолок. — Помог преодолеть первый испуг и рассказал, насколько мир волшебен на самом деле, а мы этого обычно и не замечаем…       Они все притихли, всматриваясь в танцующие цветные фракталы, что разворачивались прямо перед их глазами.       Было ещё пару историй, после чего Жаклин поделилась, что очень хочет спать. Удивлённая Линда сказала, что ожидала совсем другого эффекта, но с готовностью расположилась рядом с подругой и приготовилась ко сну.       В ванной шумела вода: Франц решил смыть с себя краску перед сном. Но Линда не чувствовала ни малейшего желания последовать его примеру, Джеки, обняв её за руку уже спала.       Проваливаясь в сон, Линда слышала совсем рядом звук льющейся воды, словно стенки в доме растворились. Помещение странно расширилось, превратившись в одну общую плоскость. Закрыв глаза, она чувствовала, как вместе с током крови пульсирует пространство вокруг. Под веками разворачивались спиралевидные узоры. Иногда в голове звучали едва слышные индейские напевы, перемежающиеся звуком ветра и треском костра.       Знакомый голос рядом подхватил их. Линда открыла глаза. Это был Франц. Он сидел рядом и, с улыбкой рассматривая её лицо, напевал тот индейский мотив, что звучал в её голове. Она даже не удивилась: сейчас всё стало единым целым и они в том числе.       — Эверард рассказывал тебе, что один из его дедушек, а значит мой прадедушка, был индейцем? — тихо спросил Франц. У Линды расширились глаза.       — Нет…       — Со стороны отца… А его жена была белой, полукровкой. То ли ирландкой, то ли француженкой…       — Это большая разница, — улыбнулась Линда.       — Верно. Но папа сам не уверен, знает наверняка только, что она была блондинкой. Удивительно, как он вообще смог всё это раскопать… Представляешь, мой прадедушка был индейцем!       — По тебе никогда не скажешь, — произнесла Линда и тут же засомневалась, глядя на длинные совершенно гладкие волосы и удивительно красивый разрез глаз. — А со стороны его матери?       — Там всё очень загадочно… — Франц опустил глаза и скользнул тыльной стороной ладони по её щеке, груди, животу. — Как ты себя чувствуешь?       Обострившееся восприятие отозвалось на прикосновение утончённой дрожью. Линда приоткрыла губы, ловя воздух.       — Я чувствую себя частью тебя… — прошептала она. Глаза Франца казались огромными, с расширившимися от желания зрачками. Сейчас Линда могла разглядеть в их тёмной глубине мерцание звёзд и пульсацию галактик. Проскользнувшая в её животе искра зажгла и его. Реакция её тела была ошеломляющей: волны отчаянного желания поднимались из глубин, захватывая одновременно её и его.       — Иди скорее ко мне… — прошептала она одними губами, раздвигая колени. Франц лёг сверху и вошёл в её тело одним гибким движением. Линда задохнулась от ощущений. Рука спящей Жаклин безвольно обвивала её предплечье.       Линда изгибалась навстречу мужу, притягивая его к себе за ягодицы. Франц входил в неё с таким же отчаянием, какое чувствовала она сама. От каждого его глубокого и резкого движения волны жгучего наслаждения, и страсти, и ещё более сильного желания расходились изнутри. Это были ощущения… невыносимо тесные, распирающие её в том месте, где они соприкасались и проникали, и обволакивали друг друга… Линда хватала ртом воздух, уже неосознанно сжимаясь всё сильнее вокруг его члена, приподнимая бёдра навстречу, пока не замерла и не забилась мелкой дрожью, конвульсивными, неритмичными спазмами… Франц прерывисто дышал у её уха, она продолжала удерживать его в себе и за ягодицы…       — Линда?.. — позвала сквозь сон Жаклин, ухватив её сильнее за руку.       Джеки смотрела на них удивлённо, какое-то время пытаясь понять, что происходит. Они всё ещё были вместе, всё ещё подрагивали в истоме и ласково соприкасались щеками.       — Хочешь тоже?.. — прошептала Линда, глядя на неё и зарываясь пальцами во влажные волосы Франца. Его глаза были двумя опьянёнными наслаждением тёмными безднами. Джеки загадочно улыбнулась.       Франц поцеловал Линду и придвинулся к Жаклин. Раздвинув и приподняв её ноги, он ласково скользнул губами с их внутренней стороны, покрывая поцелуями нежную кожу голеней и бёдер, скользнув языком по промежности, отчего Джеки вздрогнула и выгнулась.       Линда свернулась клубком. Обняв себя за плечи, она наблюдала за происходящим сквозь полуприкрытые веки.       Живот Жаклин подрагивал от прикосновений губ. Франц поднялся к её груди, прикоснулся к шее, прильнул к приоткрытому рту.       Его гладкие чёрные волосы сползли на постель, частично скрывая их целующиеся лица. Линде внезапно захотелось выпить. Но потянуться за бутылкой вина и нарушить хоть что-то — нет, этого она совсем не хотела.       Близнецы целовались, руки Жаклин ласково поглаживали спину брата, а потом Франц, что-то прошептав ей на ухо и улыбнувшись, лёг рядом. Глядя, как близнецы приготовились ко сну в объятиях друг друга, Линда поняла, что продолжения не будет, и, накрыв всех одеялом, прижалась к Жаклин с другого бока.              Франц проснулся утром, и первая мысль, возникшая в его голове, была о сегодняшней премьере. Волнение обхватило солнечное сплетение холодной ладонью. Присев, он потёр глаза и оглянулся. В постели он был один, видимо, девушки, как и собирались, пошли в салон. На столике ещё стояли остатки ужина и котелок с остывшим отваром.       Приняв душ, Франц обернул бёдра полотенцем и расчесал волосы. Судя по странной тишине в мыслях, дух вчерашнего зелья ещё не до конца его отпустил.       Смахнув с запотевшего зеркала влагу, Франц заметил Жаклин в открывшихся дверях. Белый шёлк тонкого халата шёл ей изумительно.       — Привет, — не успел он оглянуться, как она обняла его за талию, прижимаясь щекой к спине.       — Я думал, вы в салоне.       — А я сказала Линде, что подъеду позже… — ладони ласково прошлись по его животу и груди. — О! Что это?       Джеки заметила на раковине рядом с расчёской несколько свёрнутых волос.       — Ой-ой! Неужели я теряю волосы?! — с притворным ужасом прошептал Франц.       — Если их меньше шестидесяти… — Джеки аккуратно взяла комок и положила себе на ладонь. — Значит, всё в порядке.       — А если больше, значит, я лысею? — захохотал Франц.       — Один… — Джеки вытащила первый волос.       — О-о… Ну-ну, — Франц присел на край ванны и, едва сдерживая смех, многозначительно упёрся подбородком в ладонь. — На это стоит посмотреть!       — Второй… — сотрясаясь от хохота, Джеки с трудом отделила ещё один волос. — Чёрт, они длиннее моих! Когда ты успел такие отрастить?       — Я не стригусь… Хотя сегодня, пожалуй, надо немного убрать с концов. Как думаешь, я ещё успею?       Джеки скатала лежащие на ладони волосы и выкинула их в ведро.       — Мне тоже надо навести марафет… — она вздохнула и опустила голову.       Франц встал и ласково поднял её лицо, убирая локоны. В глазах сестры светилось что-то до боли знакомое, пронзительно глубокое… Оно же отдавалось в груди, но дать ему точное название Франц затруднялся.       — У тебя просто волосы кудрявые… — прошептал он, мягко касаясь губами её уже приоткрытого рта. — Если их распрямить, то будут как у меня… — его ласковый шёпот утонул в поцелуе, руки Жаклин обвились вокруг его шеи. Франц подхватил её под бёдра и прижал к стене, страстно целуя и сжимая в руках. Шёлк прохладой скользил по телу, его полотенце валялось уже где-то на полу.       Жаклин в истоме запрокинула голову. Чувствуя, как дрожь струится по спине и предательски стучит сердце, Франц приник губами к её горлу и быстро развязал пояс халата. Чёрные глаза Жаклин неверяще посмотрели на него в упор, Франц готов был поклясться, что у него сейчас точно такие же: затуманенные желанием, с расширенными зрачками, пронзительно-тёмные…       — Помнишь, как это всё началось? — едва слышно, одними губами спросила она.       — Мы тогда ещё не знали стыда, — улыбаясь и целуя сестру возле уха, Франц стянул с её плеч халат, под ним оказалась короткая шёлковая сорочка на тонких бретельках. — Ты первой сделала шаг… Пришла ко мне, как сегодня… Только на тебе не было так много одежды, — он засмеялся, вновь целуя, погружаясь с головой в ощущения, чувствуя, как сладостно млеет внутри.       Придерживая Жаклин за спину, он перенес её в спальню на кровать.       — Мы и сейчас его не знаем… — Джеки упала на постель, привлекая Франца к себе, зарываясь пальцами ему в волосы, целуя лоб, глаза, губы, прижимая его лицо к своей груди и обхватывая ногами бёдра.       — Но отчего-то же мы медлили, — Франц поднял на неё глаза и замер: снизу доносился шум. Зрачки Джеки испуганно расширились, Франц тоже чувствовал лёгкий испуг, словно их уже застали.       — Ш-ш-ш… — прижав палец к губам, он тихо подошёл к двери и прислушался.       — Линда?       Франц отрицательно покачал головой и, поманив сестру к себе, спрятался вместе с ней в шкафу. Едва успел он прижать пальцы к приоткрывшемуся рту Джеки, как дверь в комнату открылась и с недовольным ворчанием вошла Мануэла.       — Так и знала, — бурчала мексиканка, убирая со стола и унося с собой котелок.       — Что она тут делает?! — изумлённо прошептала Жаклин. — Линда её вчера отпустила!..       — Может, забыла что-нибудь, — Франц пожал плечами и приник к её губам.       Благо, в шкафу было достаточно просторно. Подхватив Жаклин, он раздвинул её ноги и закинул себе на бёдра. Джеки била мелкая дрожь. Сорочка держалась на одной бретельке, Франц смахнул её щекой — бельё соскользнуло Джеки на талию — и ласково обхватил губами проколотый левый сосок.       Необходимость сдерживать стоны и быть незаметными только усиливала сводящие их с ума ощущения.       Джеки была вся мокрая… Франц едва сдерживался, член набух, и ток крови отдавался сладостной пульсацией при каждом ударе сердца. Когда он разом скользнул вглубь её тела, оба они с трудом сдержали мучительный стон и уже не могли остановиться. Ослепляющее удовольствие заволокло взор пеленой. Они подходили друг другу, как ключ к замку. На лице Джеки было начертано столь сильное наслаждение, словно оно приносило ей муку. Что было сейчас на его лице? Те же наполненные влагой глаза? Те же изломанные брови? Тот же приоткрытый рот?       Отчаянно сжимая друг друга в объятиях, они двигались в унисон, уже не сдерживаясь и не желая останавливаться.       Франц съехал спиной по стенке вместе с Жаклин. Потом, не прекращая страстных движений, они оказались на полу среди упавших вещей. Их чёрные волосы смешались и были везде… Близнецы задыхались, и стонали, и снова бились, как океанские волны о берег.       Не желая прекращать это необыкновенное действо, Франц вспоминал все уроки Эверарда и сдерживался, как только мог. Но когда темнота внутри Жаклин сжалась вокруг него пульсирующим наслаждением, он не выдержал и, содрогаясь всем телом, окунулся с головой в короткий миг ослепительного счастья и беспамятства.              Через час они сидели на кухне, пили кофе с молоком, улыбались и молчали, не в силах отвести друг от друга нежных и довольных глаз.       Мануэла ушла, так и не узнав, что кто-то был дома, а Франц и Жаклин, накинув халаты, спокойно завтракали, словно им никуда не нужно было собираться.       Они не обменивались впечатлениями, они вообще не говорили об этом. Зачем? Ведь им всё было понятно без слов. Гармоничное молчание было нарушено только один раз:       — И небо не обрушилось на землю… — произнёс Франц. — Почему мы так долго колебались?..       Линда оказалась права: они с Жаклин были близки задолго до этого дня, они перешагнули эту черту уже очень давно — да её никогда между ними и не было! — и всё случившееся сегодня ничего не изменило, только внесло в их умы почти буддийский покой.       Дверь в холле открылась и через минуту на кухне появилась взъерошенная Линда. Близнецы синхронно перевели удивлённые взгляды с её чёрных джинсов и майки на взлохмаченные волосы, собранные в хвост на затылке.       — Я не была в салоне, — сразу объявила она, устало падая на стул. — Не дошла…       — Что случилось? — с тревогой спросил Франц.       — Эти поганцы едва не посеяли носитель с фильмом, — Линда в изнеможении уронила голову на сложенные руки. — Хорошо, что Старк уже понаделал копий…       Она подняла голову и, собираясь что-то сказать, замерла с раскрытым ртом, переводя взгляд с Франца на Жаклин и обратно.       — Вы…? — она многозначительно подняла брови.       Близнецы загадочно улыбнулись и посмотрели друг на друга, потом на неё.       — Значит, всё уже было, — скорее как утверждение произнесла Линда и опустила глаза. Казалось, её переполняют противоречивые переживания. — И я всё пропустила.       Франц взял её за руку и привлёк к себе на колени.       — Я люблю тебя, ты знаешь? — прошептал он, прижимая её к себе, гладя по собранным волосам.       — Я тоже люблю тебя, — Линда уткнулась ему в плечо, сжимая пальцами широкие плечи. Францу показалось, что она едва сдерживает слёзы.       — Ты ревнуешь? Мы всё же сделали тебе больно… — он с силой отвлёк её от себя, пытаясь заглянуть в глаза. Линде показалось, что это он сейчас старше её на несколько лет.       — Ну вот… — Джеки, тоже явно не находя себе места, прикоснулась к её руке.       — Нет, это, видимо, от переживаний из-за фильма, — Линда вытерла слёзы и засмеялась. — Я рада, что вы наконец-то решились… Просто расстроилась, что всё пропустила. Всё хорошо!..       Она поцеловала Франца, потом Жаклин.       — А где это всё произошло?       — В шкафу, — Франц улыбнулся.       — Замкнутое пространство… Как символично, — уже совсем успокоившись, Линда поправила его волосы. — А на бис не повторите?       Они захохотали, обстановка разрядилась.       — Думаю, в следующий раз, мы займёмся любовью втроём, — Франц поцеловал жену, проведя большим пальцем по её щеке. — По-настоящему. Жаль, что сегодня времени почти не осталось.