Демьен

56

      — Привет! — сидя с ногами на диване и одновременно настороженно разглядывая себя в зеркале, Демьен разговаривал по телефону и нервно сжимал ладонью ступню.       — Кто это? — ответил Брэдли хриплым, невыразительным голосом.       — Чёрт, я, наверное, разбудил?.. Это Демьен.       Он снова и снова ловил настороженный взгляд своего отражения и нервно теребил пальцы ступни. Что руки, что ноги были до отвращения холодными.       — А!.. Демьен… Я не спал, — Брэдли казался немного неадекватным. — Ты чего-то хотел?       — Может… сходим куда-нибудь сегодня? Потусуемся? — Демьен закатил глаза, чувствуя себя так зажато, словно звал на свидание подружку. Но, блин, на ком ещё проверить верность своего эксперимента?       — Погуляем?! Э-э-э… — Брэдли прокашлялся. В трубке послышались приглушённые голоса. — Сегодня?.. Ну давай.       — Это не к спеху… И вообще не срочно, — Демьен мрачно посмотрел на своё отражение и опустил взгляд.       — Да нет, чего там! Давай, конечно, встретимся… — снова какие-то посторонние голоса в трубке. — Где?       Демьену показалось, что рядом с Брэдли кто-то хихикнул, потом вновь потянулись разговоры. Несколько человек точно. Хотя, какое ему дело?       — Давай в «Вёрджин», в восемь?       — В «Вёрджин»? Хорошо.       — Я буду в чёрном, — вновь посмотрев на себя в зеркало, с улыбкой произнёс Демьен.       — Я тебя узнаю, чувак! — засмеялся Брэдли.       «Как бы не так…» — нажимая кнопку сброса, подумал Демьен.       Вечером, облачившись, как и было обещано, во всё чёрное — любимые кожаные штаны со шнуровкой по бокам, чёрную майку и куртку, в которой был днём — Демьен отправился в знакомый до зубной боли молодёжный клуб.       Переживая, что новый приятель его не найдёт, Демьен сел на самом видном месте — у барной стойки.       Брэдли появился через двадцать минут и… профланировал мимо. Демьен не мог поверить своим глазам: он что, так сильно изменился?! С трудом сдерживая смех, он ещё пять минут наблюдал, как одноклассник бродит по залу, глазея по сторонам. Потом в кармане завибрировал мобильник.       — Привет… А я внутри… — отвернувшись к электронному бармену и не в силах скрыть торжество, Демьен пригубил свой коктейль. — Зато я тебя вижу… Иди назад к барной стойке… Так, теперь развернись направо…       Инструктируя знакомого по типу «тепло-холодно», Демьен развернулся к нему лицом. На подозрения Брэдли не навёл даже прижатый к уху мобильный: молодой человек ещё минуту стоял, тупо глядя на него, как смотрят на что-то, чего не в силах осознать.       Демьен серьёзно призадумался насчёт завтрашней реакции любовника, если такая вообще последует.       — Э-э-э… Нихуясе перевоплощение! — наконец выдохнул Брэдли, и его водянистые глаза, казалось, стали в два раза больше. Демьен нервно прыснул со смеху.       — Я предупреждал, что буду в чёрном.       Брэдли, оглядывая его снова и снова со смешанным оттенком удивления и ошеломления в глазах, опять многозначительно выдохнул воздух и покрутил головой.       — Ты покрасился? — задал он бессмысленный вопрос.       — Ага, — Демьен кивнул, не в силах сдержать улыбку.       Брэдли ещё минуту молчал.       — У тебя новые съёмки! — с облегчением произнёс он, заправив волосы за ухо и понимающе кивая головой. В его интонациях не было и тени вопроса.       Демьен растерялся: он и не думал, что свой поступок придётся как-то объяснять.       — Типа того… — неуверенно соврал он.       — Ну пошли тогда за столик.       — А что, париком нельзя было обойтись? — Брэдли оседлал свой стул и, вновь повторяя дневной жест, хаотично ощупал карманы, но потом, оглянувшись в зал, явно передумал.       Демьен молча сел напротив и, достав мобильный, привычным движением положил его перед собой на стол. Приятель проводил его руку взглядом.       — Значит, снова пропадёшь?       К ним подъехал официант-андроид.       — Ты же всё равно в школу не ходишь, — сострил Демьен. — Съёмки будут короткими… Реклама, — уткнувшись в голографический лист меню, попытался сочинить он на ходу.       — А-а… — Брэдли с интересом изучал его лицо. — Ты, похоже, ждёшь звонка, — он кивнул на лежащий между ними телефон. — Я думал, ты придёшь со своей тёлкой… Думаешь, она позвонит?       Демьен поднял глаза, внезапно испытывая острое желание уехать домой.       — Она сегодня занята.       — Как её зовут?.. Слушай, а может, пойдём отсюда?! Тут как-то… — Брэдли, поморщившись, оглянулся по сторонам. — Напряжно.       — Я заплачу, — Демьен спешно вытащил из кармана банковскую карту.              — И куда пойдём? Где ты обычно тусуешься? — Демьен смотрел себе под ноги. В мокром асфальте отражались огни вывесок и реклам.       — Где?.. — Брэдли хмыкнул. — Где только не тусуюсь… Пошли ко мне.       — А твоя сестра?       — На свидании, — отмахнулся тот.       Они взяли такси и уже через полчаса вышли у Театральной школы.       — Не думал, что у тебя такое острое желание учиться, — ехидно отметил Демьен.       Брэдли заржал. — Я тут рядом живу, забыл?.. Просто хочу, чтобы ты знал дорогу.       — А, ну-ну… — они переглянулись, едва сдерживая смех, и Демьен отвёл глаза.       Квартира оказалась маленькой и очень… небогатой. Когда Брэдли скинул ботинки и включил в прихожей свет, Демьен вдруг понял, что никогда в жизни не видел жилища среднего человека. Это место, отчасти захламлённое, отчасти мещанское, не походило ни на подчёркнутый аскетизм монашеской кельи, где он жил до полового созревания, ни на роскошный дом Фернандо, ни тем более на стильный особняк Эверарда или его собственную занимавшую пол-этажа квартиру.       — Вот моя нора, — Брэдли пропустил его в свою обитую плакатами комнату и, скинув с кровати одежду, бухнулся поверх покрывала.       — Прикольно… — всё так же ошеломлённо пробормотал Демьен, изучая бардак на компьютерном столе, в то время как Брэдли в открытую изучал его.       — Что будем делать? — спросил Демьен, перебирая разные безделушки: пластмассовый пистолет, микрофон, книгу Фрейда, бейсбольный мяч, маску Дарта Вейдера.       — Есть хочешь? — Брэдли поднялся и скинул свою потёртую джинсовку.       — Пожалуй, — ответил Демьен, вспоминая, что за весь день съел лишь две порции мороженого.       — А где ваши родители? — пока приятель разбивал в сковороду яйца, Демьен, засунув руки в карманы, рассматривал простую и практически лишённую технических новинок кухню.       — В Огайо… А сестра тут снимает квартиру… Ну и я у неё под боком. Предки надеются, что из меня выйдет толк, — Брэдли обернулся и подмигнул. Демьен хмыкнул.       — Ну а ты сам? — Брэдли поставил горячую сковородку на стол и достал из холодильника две бутылки пива.       — А что я? — Демьен взял протянутую вилку и потянулся к дымящейся яичнице.       — Где твои предки?       — Дома, — пожал Демьен плечами. — Вообще-то, я живу под опекой… И у меня классная квартира.       Ковыряясь в сковороде со своей стороны, Брэдли долго и с интересом рассматривал его лицо, потом открыл обе бутылки.       — А братья-сёстры есть?       — Нет, — не зная, как точно ответить на этот вопрос, Демьен отпил с горлышка. Пиво… Он практически не употреблял его, наверное из-за Эверарда, который тоже не особо жаловал этот напиток, предпочитая вино и что покрепче. Вместо пива Демьен обычно пил сидр.       — Везёт же! — отметил Брэдли.       Поев, они вернулись в комнату. Новая, ещё холодная бутылка запотевала в руке. Демьен оглянулся.       — Ты играл в «Воинов подземелья»? — перебирая цифровые накопители, спросил Брэдли. — А вообще компьютерные игры любишь?.. Падай прямо на кровать.       Демьен присел, чувствуя себя охмелевшим и расслабленным. Ужин и не обязывающий бардак вокруг навевали покой.       — Может, лучше посмотрим чего-нибудь?       — Порнуху? — тут же оживился Брэдли, глядя на него хитрющими прозрачными глазами.       — Вот чёрт, — Демьен заржал и повалился спиной на кровать, держа бутылку вертикально. — Ну давай… — протянул он.       Смеясь, Брэдли открыл другой ящик и принялся рыться в сваленных в кучу дисках.       — Брэдли, сколько тебе лет? — рассматривая его, поинтересовался Демьен.       — Месяц назад было двадцать, — ответил тот.       — Ого! — отметил Демьен и, приподнявшись на локте, глотнул из бутылки ещё.       — Что, так много? — с гиканьем спросил Брэдли. — Тебе-то не намного меньше.       — Для школы много…       — Я прогуливал, говорю же, — Брэдли нахмурился и продолжил поиск молча. Демьен допил пиво, глядя на невысокую, но крепкую фигуру приятеля, на его засаленные волосы и недовольно сдвинутые брови.       — Что у тебя там? — не вытерпев, Демьен поднялся.       — Э, нет! Тебе сюда лучше не заглядывать, — Брэдли с хохотом захлопнул ящик коленом.       — Что там такое?! — засмеялся Демьен.       — То, что тебе лучше не видеть!       — Порно с коровами? — всё ещё смеясь, спросил Демьен.       — Нет, только с овцами!       Хохоча и толкая друг друга, они повалились на кровать.       — Никогда не видел, как пялят овец… — глядя в потолок, произнёс Демьен.       — Такое лучше и не видеть.       — Не знал, что ты так любишь животных…       Брэдли, сотрясаясь от хохота, свернулся на бок и едва не слетел с кровати.       — Всё, нет у меня никаких овец! Смотри лучше на экран, — он включил проигрыватель. Пошли титры и практически сразу стоны, Демьену снова стало смешно. На экране появились пышногрудые красотки и накачанный мужик с огромным членом. Демьен буквально согнулся от смеха. Брэдли тоже смеялся.       Когда Демьен повернул к нему голову, у приятеля в зубах уже торчала сигарета. У Демьена округлились глаза.       — Ты куришь?! — воскликнул он.       В последние годы борьба с курением и курильщиками набрала такой оборот, что курить запрещалось уже практически везде: дома, на улице, в общественных местах, про транспорт и говорить не приходилось. Сигареты стоили бешеные бабки, и достать их можно было только по большому знакомству. Тут и там появлялись подпольные заведения специально для любителей табака, которые то и дело накрывала специальная полиция. В Калифорнии на курящих закрывали глаза, особенно если это касалось звёзд и элиты, но здесь, в Нью-Йорке, всё было особенно строго. Хотя, как это часто бывает, только на первый взгляд.       — Ага, — Брэдли широко улыбнулся. — Тебя предки не убьют, если волосы пропахнут?       Демьен покачал головой. Из проигрывателя доносились наигранные стоны.       — А девушка? — продолжил Брэдли, выпуская струйку дыма и сбавляя звук.       — Думаю, сегодня мы с ней не встретимся… — Демьен опустил глаза. Фильм не производил на него никакого впечатления.       — А как её зовут?       — Жаклин, — ответил Демьен. Врать — так по-крупному.       — Красивое имя… — Брэдли курил и внимательно его рассматривал. В полумраке его глаза казались змеиными. — А я не встречаюсь с девушками…       Он быстро и жадно затянулся, докуривая до самого фильтра, и потушил окурок в кокосовой скорлупе.       — Потому что любишь парней? — улыбаясь, заметил Демьен.       — Нет, ну что ты! — преувеличенно бодро возразил Брэдли, и они оба хохотнули. — А ты?       — Конечно нет, — ответил Демьен, пряча глаза.       — Ну да, ну да… — глядя на экран, произнёс Брэдли.       В этот момент в кармане завибрировал мобильный. Демьен вскинулся, уже зная, кто это. Сердце бешено стучало.       — Ты не против? — спросил он у Брэдли, показывая в сторону кухни, тот помотал головой, провожая его внимательным взглядом. Демьен вышел, отвечая уже на ходу. Как он и чувствовал, это был Эверард.       — Привет, — прошептал Демьен, не включая свет и втиснувшись на табуретку в узком проёме между столом и окном.       — Привет, — ответил уставший голос. — Как ты?       — Хорошо, — Демьен зажмурился, сдерживая улыбку и уже чувствуя знакомое тепло в груди. — Увидимся сегодня?       — Боюсь, что нет, — спокойно ответил Эверард.       Демьен кивнул, почему-то ни капли не огорчаясь. Может, он загрустит потом, но сейчас, пока его ласкал и убаюкивал этот голос, всё было в порядке. Язык так и чесался рассказать о новом цвете волос, но лучше один раз увидеть, да и сюрприза тогда не получится. Завтра!.. Он покажет себя завтра.       — Ты на работе? — почти шёпотом спросил Демьен. — Что ты сейчас делаешь?       — Сейчас я сижу в рабочем кресле лицом к окну. Свет в кабинете потушен, и я смотрю на простирающееся к горизонту море огней… — голос любовника звучал завораживающе, тихо и искушающе, Демьен зажмурил глаза и прошёлся пальцами вслед за пульсацией, что зародилась в груди и огнём спустилась ниже.       Эверард продолжал рассказывать, что видит за окном и чего хотел бы, и Демьен чувствовал, как вибрация голоса дёргает его за самые чувствительные места, проникает внутрь, очаровывает. Пах налился тяжестью. Сдерживая дыхание и понимая, что зарделся, Демьен тайком от себя провёл пальцами поверх ширинки, млея и боясь возбуждаться сильнее.       — Похоже, ты не дома, — отметил, усмехаясь, Эверард.       Демьен растерянно замер. — Не дома… — повторил он эхом.       — Потому что, если бы ты был у себя, то не вёл бы себя так сдержанно. И уже уговорил бы меня на секс по телефону.       Демьен улыбнулся. — Ты прав. Я…       В этот момент из комнаты Брэдли донёсся визг шин и рёв мотора.       — Я в баре, — сбивчиво пробормотал Демьен и зажмурился. — Вернее… был в баре… А сейчас в гостях у одноклассника, — выпалил он.       — Понятно, — глухо ответил Эверард. — Рад, что у тебя появились новые друзья.       Демьен молчал, кусая губы.       — У тебя был тяжёлый день? — наконец спросил он, чтобы нарушить молчание.       — Не очень, — ответил Эверард. — Средней тяжести. Бывают и похуже…       — А Такехико с тобой?.. Я просто спросил! — слыша смех любовника, тут же добавил Демьен.       — Такехико отсыпается в соседней комнате…       — Значит, вы сегодня будете трудиться до упора?       — Похоже на то.       Демьен закрыл глаза и попытался представить Эверарда в его рабочем кресле, спиной к столу. Вот мужчина устало сжал пальцами переносицу. Видение было столь ярким, что Демьен вновь испытал волнение и желание.       — Я так хочу к тебе… Завтра приеду прямо в офис!..       — Чёрт, совсем забыл, зачем звонил… Завтра не получится. Я уезжаю на два дня. Хотел тебя предупредить.       — Прямо утром? — Демьен не мог сдержать разочарования. Губы уже подрагивали. «А у меня для тебя сюрприз!» — хотелось ему закричать в трубку.       — Боюсь, уже этой ночью… Всего два дня.       — А меня ты не можешь взять с собой?       — Всего два дня, малыш. Ты даже не заметишь. К тому же… у меня есть телефон.       Демьен улыбнулся, грустно глядя в окно. Чувства и привязанность к этому человеку невозможно было описать никакими словами. Да он и не хотел бы, уж слишком это было личное, слишком его собственное. Он ревностно хранил это для себя, не желая подпускать к их отношениям вообще никого и ничего.       — Я люблю тебя… — услышал он в трубке. — Я хотел сказать, что люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — сглотнув комок, ответил Демьен.              Эверард выключил телефон и, положив подбородок на сжатый кулак, ещё минуту задумчиво смотрел на неоновую панораму за стеклом. Потом по внутренней связи связался с секретарём.       — Вставай, Такехико… Пора.       В ту же минуту Кобаяси вышел из комнаты отдыха, словно ждал под дверью. Наутюженный, прямой, собранный, непроницаемый. Для всех, кроме него. Эверард мог различить мельчайшие оттенки волнения на лице японца. Их глаза встретились, и Такехико немного расслабился.       — Держи, — Эверард кинул ему свой телефон, пока они шли по пустому коридору к лифту. — Ты знаешь, что отвечать в случае чего.       Такехико метнул на босса встревоженный взгляд, но взял мобильник без лишних вопросов, кивнув в знак уважения.       — Вы позвонили жене? — всё же спросил он минуту спустя.       — Да, — Эверард вызвал лифт. Не глядя на Такехико, он чувствовал, как тот всматривается в него быстрыми движениями глаз, пытаясь уловить малейшие импульсы и перемены в его настроении. И старался расслабиться ещё сильнее, войти в зону полного покоя, передать секретарю чувство уверенности, что всё пройдёт хорошо.       — Я даже Демьену позвонил.       Они зашли в лифт и отправились вниз, на закрытый этаж.       По дороге к стеклянным дверям испытательной лаборатории, Такехико вдруг успокоился. Близость босса наполняла его решимостью… спокойствием… пониманием. Их шаги звучали в унисон, и ему вдруг показалось, что они одно существо. Очень сильное, практически непобедимое. Их молчание, ставшее уже традиционным, было, как всегда, наполнено значением. Они словно обменивались мыслями, точнее вибрациями.       Когда-то он волновался и переживал, терзался ненужными вопросами. Теперь всё стало кристально чистым, простым и понятным. Больше не было сомнений.       И между ними больше не было дистанции…       Такехико продолжал уважительно говорить боссу «вы» и соблюдать субординацию. И остальным наверняка казалось, что они просто начальник и секретарь.       Но это было далеко не так.       На внутреннем уровне, на уровне «без слов», они наконец пришли к гармонии. Он не стал близким другом, каким была Райан Боусон. Но стал кем-то намного более значимым и важным. Он знал это.       Он знал, что Такехико Кобаяси стал частью Эверарда Линта…       Особенно ясно он ощущал это сейчас, идя по пустому и зеркальному коридору навстречу тому риску, которому мистер Линт собирался себя подвергнуть. И в этот момент Такехико почти забыл о не дававших ему уснуть вторые сутки опасениях.       От этого человека исходили волны умопомрачительной силы, запредельной уверенности и какого-то масштабного… покоя, величия… власти над собой и над миром. Сейчас, прислушиваясь к звуку их шагов, Такехико чувствовал, как его захлёстывают волны энергии.              В лаборатории их уже ждали. Техники, врачи, ведущие специалисты.       Когда зашёл Эверард, они заметно оживились. Но всё же Такехико видел, как все нервничают. Полная низкорослая женщина из экспериментального отдела — Такехико не мог вспомнить её имени — даже не пыталась скрыть недовольства.       — Ну что, птенцы, готовы к запуску первого человека в межвременное пространство? — спросил Эверард, раздеваясь.       — Пф-ф… — полная женщина закрепила на груди начальника датчики. — Что мы все будем делать, если вы…?       — Умру? — Эверард улыбнулся. — Откинусь? Покину этот мир?       Он продолжал перечислять с такой ироничной лёгкостью, что Такехико тоже улыбнулся.       — Мы все умрём. В этом сама суть человеческой жизни — в осознании неизбежного конца, — Эверард оглянул всех смеющимися глазами. — Я человек, а значит, однажды умру, и понимание этого наполняет меня силой и восторгом, — он шутливо поднял кулак в жесте победителя, и все присутствующие, заметно расслабившись и оживившись, хихикнули. В том числе и Такехико: в такие моменты ему казалось, что он любит своего начальника до беспамятства.       — Восторгом от того, какой мне дан короткий, но насыщенный и интенсивный миг вечности, — продолжал тот, поднявшись. — Какие мы, по сути, мелкие создания, и какие поистине великие… Глупо бояться смерти, глупо не исследовать свои пределы и не пытаться их расширить.       Глаза Эверарда мерцали, Такехико, как и многие другие в этой лаборатории, не мог оторвать от него взгляда. Босс что-то предчувствовал, это было заметно по его приподнятому настроению и отчаянной решимости. Решимости прыгнуть в бездну…       — У нас уже есть доброволец, — после долгой паузы всё же несмело запротестовала женщина.       — Это моё изобретение, Джойс, — произнёс Эверард уже сдержанно и спокойно. — Для этого вы тут все и собрались. Чтобы я не откинулся, — он подмигнул ей и, ступив на беговую дорожку, побежал, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее.       Джойс — так, значит, звали эту женщину — фиксировала работу сердца. Потом тело Эверарда было просканировано, проверено на возможные непредвиденные повреждения, все импульсы и показатели измерены и зафиксированы. Безмолвно за всем этим наблюдая, Такехико был уверен, что врачи надеются найти хоть что-то, позволившее бы отменить эксперимент. Но всё было в полном порядке. Анализ крови босс сделал себе ещё вчера.       Потом настала очередь самого главного, чувствовалась нервозная напряжённость. Словно мистера Линта и правда запускали в космос. Впрочем, на самом деле дела обстояли гораздо серьёзнее.       В соседнем помещении, за десятью дюймами стекла находилось пустое помещение с тёмным саркофагом на возвышении, с расходящимися во все стороны трубками и проводами.       Насколько Такехико понял по объяснениям босса, в этой капсуле он погрузится в особый сон, в течение которого должно было произойти невероятное.       Такехико не до конца понимал, что именно, но Эверард собирался искривлять время и пространство через свою шишковидную железу. Что могло при этом случиться, помимо обозначенных им целей? какие будут побочные эффекты? — всё это было темой размышлений и споров всего экспериментального отдела вот уже четыре месяца. Больше всего было опасений, конечно же, по поводу смерти испытуемого, то есть босса, повреждений мозга, повреждений жизненно важных систем и органов. Но были и более фантастические страхи. Например то, что Эверарду Линту удастся его замысел, и он физически перенесётся по пространственно-временной шкале…       Если всё это вводило в напряжение Такехико, то что чувствовали эти учёные, которые, в отличие от него, понимали саму суть эксперимента?       Сейчас, когда мистер Линт был занят в соседнем помещении, Такехико уже не чувствовал себя таким спокойным, каким был ещё час назад…       Глядя, как отъехала в сторону крышка саркофага и босс, сидя на его краю, избавился от последних клочков одежды, Такехико поддался порыву и прошёл в соседнее помещение.       — Странно, что мы не подумали об этом раньше, — произнёс Эверард. — Но что-то мне не хочется наглотаться кемета… Самое большее, на сколько я в него погружался, это два часа. Но тогда я контролировал себя и рот не открывал.       — Что-то не так? — спросил Такехико.       — Мы боимся, что в изменённом состоянии сознания мистер Линт может проглотить слишком большое количество кеметовой жидкости… — ответил один из учёных.       Босс уже ложился внутрь капсулы. Такехико невольно задержал взгляд на его обнажённом теле, вновь поражаясь, насколько оно гармонично.       — Может, рот заклеить? — спросил он неожиданно, и Эверард захохотал.       — Браво!       — А может… — начал задумчиво другой специалист, но тут же замолчал. Такехико напряг память, вспоминая его имя.       — Не надо, Влад. Если я дёрнусь, то точно сверну себе шею, — ответил Эверард на незаданный вопрос.       «Точно, Влад Бачовски…» — вспомнил Кобаяси.       — Всё, идите.       — Тогда приятного вам пути, — произнесла Джойс и направилась к выходу.       Такехико заворожённо смотрел, как тронулась с места крышка саркофага, медленно погребая под собой мистера Линта. Тот, усмехаясь, смотрел на него.       — Приятных сновидений, босс, — прошептал Такехико в последний момент, и капсула захлопнулась.