Демьен

66

      Впуская Саманту в самое неоднозначное и запретное помещение своей квартиры, Демьен был сконфужен и напряжён. Он ожидал смеха или комментариев, и они, безусловно, были.       — О-о!.. А мне здесь нравится, — лицо Сэм озарилось широкой усмешкой. — Прямо иллюстрация на тему, как я провёл рождественские каникулы. Ты этим пользуешься или так… для красоты стоит?       — Для красоты, — вибрируя от возмущения, произнёс Демьен.       — Я так и думала, — хитро улыбнулась Сэм.       Не стесняясь рассматривать находящийся в комнате инвентарь и амуницию, она медленно запечатала окно, но на выход не спешила.       — Давай быстрее… — вздохнул, теряя терпение, Демьен. Он скрестил руки на груди, жалея, что не переоделся во что-нибудь другое. Ладонь со связкой ключей вспотела. — Нечего тут… рассматривать.       — Почему же? — улыбнулась, оборачиваясь к нему, Сэм. — Думаю, нам с тобой будет, чем развлечься, если придётся сидеть здесь слишком долго.       У Демьена отпала челюсть.       — Долго — это сколько?!       Саманта неопределённо пожала плечами и вышла из комнаты. Демьен смог наконец её закрыть.       — Что ж! Чем займёмся? — воодушевлённо спросила она, располагаясь в одной из комнат.       — Не понял… ты что, здесь жить собираешься?! — Демьен туже запахнул халат.       — Конечно! Не на лестнице же!       — Фантастика… — мрачно прошептал он. — Всю жизнь об этом мечтал…       Пока Саманта возилась с аппаратурой, Демьен присел на небольшой диванчик и не заметил, как заснул. Ему снились тяжёлые, наполненные тёмными красками сны, ни один из которых он не мог вспомнить по пробуждению.       Открыв глаза, Демьен обнаружил себя всё на том же диванчике в скрюченной и ужасно неудобной позе. В комнате было темно, на фоне окна вырисовывался силуэт Сэм. Присмотревшись, Демьен понял, что она пристально смотрит на него, и осознал, что халат разъехался.       Чертыхаясь, замлевший от сна, он медленно сел, поправляя одежду.       — Нечего пялиться! Велели охранять, вот и охраняй! Смотри в окно лучше…       Саманта весело засмеялась, будто он говорил что-то смешное.       — Хорошо, котик.       — И не называй меня котиком!       — Как скажешь, котик.       — Вот чёрт!..       И с этой стервой ему придётся какое-то время жить! Интересно, какое… Хоть бы сбежать от неё куда-нибудь!       — Слушай, а в школу ты тоже будешь со мной ходить?       Как он и думал, Сэм попёрлась за ним следом.       — Я в туалет! Нечего ходить за мной по пятам! — Демьен вспомнил, что ещё пару часов назад сам носился за Самантой из комнаты в комнату. Чёрт, как сиамские близнецы точно!..       — Никакой школы, — произнесла Сэм по дороге. Демьен резко развернулся.       — В смысле?!       Он что, ещё и выйти никуда не сможет?..       — Эверард сказал ходить в школу на каждую пару!!! Меня администрация растерзает за пропуски! — заорал он.       — Не волнуйся, у тебя будет справка и подтверждение от лечащего врача. Завтра же я позвоню в школу и скажу, что ты заболел.       — Но… но… — Демьен в отчаянии думал об их с Брэдли небольшой инсценировке на двоих. Они с таким воодушевлением её готовили…       — Но у меня спектакль через два дня!!! Я не могу его пропустить!       Видя холодную непреклонность в её светлых глазах, Демьен, неожиданно для самого себя, кинулся к входной двери. Ему уже удалось её открыть, когда сзади, как разъярённая фурия, подлетела Сэм и оттащила его, бросив на пол. Вибрируя от ненависти, Демьен поднялся и кинулся на неё сзади. Почему-то боясь прикоснуться к женщине где-то не там, он схватил её за талию и попытался провернуть с ней тот же манёвр. Но чёрт! Она была невероятно устойчивой, и после небольшой потасовки ей удалось закрыть замок и приложить к нему то самое блокирующее устройство. Раздался странный звук, и Сэм расслабилась, отступая и открывая ему доступ.       Демьен кинулся к двери, но все его манипуляции остались тщетными: электронный замок был заблокирован и напрочь выведен из строя.       — Ты тупая сучка!!! — закричал он. — Мы теперь сдохнем в этой квартире!!!       — И ты никуда не сбежишь, — подытожила она.       — Да ты хоть понимаешь?.. — Демьена разобрал глухой безысходный смех. — У меня жратвы дома вообще никакой нет!!! Мы с тобой тут подохнем вдвоём, если не взломаем замок!       — Взломаем, когда придёт время! Ты вроде в туалет собирался? Вот и иди… котик!       Когда, злясь и ненавидя Эверарда, подославшего к нему эту стерву, а заодно проклиная весь остальной мир, Демьен вернулся из уборной, Сэм на кухне занималась инвентаризацией харчей. Демьен сам диву дался, что у него столько еды. О некоторых запасах он даже понятия не имел. Не иначе дело рук Эверарда… Выходит, голод им точно не грозит. А значит, сидеть ему тут и сидеть.       — И сколько это продлится? — спросил он, с обречённым видом опускаясь на стул.       — Ну, — Сэм кинула на него лукавый взгляд, делая вид, что ведёт подсчёт. — Неделю или две…       У Демьена глаза на лоб полезли: две недели взаперти с этой бешеной сукой?! Вот это западня!       — Не дрейфь, — засмеялась она, видя его реакцию. — Дня три самый максимум.              Когда Эверард вошёл в лабораторию, свет включился поэтапно: одна панель загоралась следом за другой, словно он был факелом, от которого огнём занималась сухая трава. Да, пожар в его душе грозил выжечь не одну степь.       Ровное сияние залило всё помещение, Эверард окинул зал быстрым взглядом. Саркофаг занимал своё центральное место.       Два техника в форменной одежде привезли демонтированную из другой лаборатории систему демодуляции мозговых волн. Эверард показал им, где её поставить. Дальше он справится сам.       Забавно, с чего всё это начиналось, и к чему он в итоге пришёл…       Сняв пиджак и рубашку и не обращая внимания на стоящих у двери подчинённых, он принялся за монтаж коммуникаций и подсоединение устройств к главному компьютеру. На противоположной стене зажглась панель управления, выводя в пространство многоуровневые голограммы.       Наблюдая, как заворожённый, за работой босса, Такехико присел на выдвижную панель. Плечо болело, отдавало в грудь и в руку, несмотря на обезболивающее. Но хуже физической боли были муки самобичевания. Той осенней ночью, когда в подворотне на них напала скучающая уличная шваль, он тоже был повержен. Позорный вывих. Та же рука.       Когда это случилось, он усвоил урок и дал себе клятву, что никогда больше не допустит промаха. Усиленные тренировки в свободное от работы время — и он уже не был тем неопытным, но подающим большие надежды юношей, которого мистер Линт когда-то нанял на работу. Изматывая себя, Такехико надеялся реабилитироваться. И вот теперь опять прокол…       Такехико вздохнул, машинально кладя ладонь на перевязанную и ноющую рану. Эверард обернулся, глядя своими внимательными глазами.       Такехико одёрнул себя и собрался, стараясь наблюдать за молчаливой работой босса без всяких мыслей. Он был уверен, что остальные зачарованы действом не меньше него.       — Какой-то сомнительный метод поиска… — пробормотал едва слышно Джейсон.       — Шаманы с успехом пользовались им тысячелетиями, — произнёс, не оборачиваясь, Эверард. Лица видно не было, но в голосе слышалась ирония.       Такехико улыбнулся. Странное дело: снимая деловую одежду, мистер Линт становился моложе.       В помещении повеяло специфическим запахом химикатов. Присутствующие поморщились и повернулись к двери, где в белом халате, насквозь пропахший, стоял Бачовски.       — Помощь не нужна? — спросил он, ставя на пол герметичную ёмкость с кеметовой жидкостью.       Эверард кинул на него взгляд поверх плеча.       — Нет, Влад. Пока не нужна… Стимулятор принёс?       — А как же! — Бачовски достал из кармана светящуюся ампулу и бросил начальнику. Эверард походя поймал её одной рукой. Влад с довольной улыбкой оглядел всех присутствующих.       — А что случилось? — спросил он, видя их напряжённо-подавленные лица. — Какие-то проблемы?       «Ясно… — пронеслось в голове Такехико. — Этот, как всегда, не в курсе».       — Пойдём, — второй глава оперативников похлопал Влада по плечу, увлекая за собой в коридор. — Я тебе потом всё объясню.       Эверард загрузил ёмкость в специальный резервуар и запустил загрузку системы.       — Всё, господа, шоу закончилось, — произнёс он, развернувшись к подчинённым. — Такехико, останься. Всех остальных попрошу на выход.       — А зачем второй аппарат? — спросил секретарь, когда они с боссом остались наедине, и тот продолжил раздеваться.       — Демодулятор улавливает колебания мозговых волн и перестраивает их нужным образом, — Эверард быстро заплёл волосы в косу. — Сейчас он поможет мне настроиться на конкретную задачу и не заплутать в дебрях подсознания…       Он вставил ампулу в шприц-пистолет и выстрелил себе в шею.       — Всё… адьёс! — он одним махом запрыгнул в капсулу. Такехико показалось, что на лице босса мелькнуло выражение воодушевления и даже радости, когда он, проворно сиганул внутрь и, расположившись, кинул последний взгляд на экран.       — Если через два часа не вылезу… — начал он, уже нажав на кнопку блокировки. — Впрочем, нет. Ничего не делай. Мне нужно время.       Крышка мягко щёлкнула, и капсула закрылась.              Ненавязчивый и ни на что не похожий запах и вкус кемета будил в Эверарде странный трепет и воодушевление. И радость от осознания, что он вновь лежит в саркофаге.       Так начиналась любая зависимость, коих в его жизни было немало. Любовь, наркотики, алкоголь, секс, драки, власть, эксперименты над своей психикой… да те же эмоции. Пока однажды он не понял, что только слабые люди хватаются в жизни за другого человека, хобби, обычай, пристрастие, привычный образ жизни. Эверард же держался только за свой дух. Люби и цени всё, но не привязывайся ни к чему. Будь свободным!..       Когда кемет заполнил капсулу и дыхательную систему, мозг вошёл в изменённое состояние сознания. Перед внутренним взором появился привычный интерфейс: тёмные глубины вод и космоса. Но в этот раз Эверард планировал отправиться в другое необычное путешествие.       Джулия!       Эверард вздохнул, глядя на звёздное небо и сосредотачиваясь на образе жены, на том ощущении, что казалось ему самой её сутью. Он старался освободить сердце от тревоги за неё и от боли, которая сейчас могла стать лишь ненужным препятствием.       Джулия… Эверард думал о её смуглых, с бронзовым оттенком плечах — кожа, словно тронутая загаром, — о длинной шее и горделивой посадке головы, об открытом лице и мягком свете зелёных глаз.       Он улыбнулся, вспоминая о самых приятных и сладостных моментах, пережитых вместе, и… обнаружил себя в новых декорациях.       Фантастический инопланетный пейзаж был исполнен в тёмной гамме и вместе с тем пронизан мерцающим светом. Эверард задрал голову, глядя на столбы известняковых скал, чёрных в этом освещении, с удивительной структурой. Их очертания напоминали диковинные врата, между которыми горели огромные ночные звёзды.       Очарованный, он рассматривал ландшафт, пытаясь понять происхождение скал. Судя по всему, это были естественные формирования, созданные ветром или водой. Ветра в этом месте явно не было. А вот воды — более чем достаточно… Эверард огляделся: на нём был кожаный прикид, времён его юности, а вот земли под ногами не было. Вместо неё, насколько хватало обзора, простиралась чёрная гладь воды или подобной ей жидкости, плотной и не отражающей света.       Кемет? Эверард вспомнил, зачем он здесь. Присев, он погрузил ладонь в тёмную гладь, сосредотачиваясь на образе жены. И когда в воде его схватили за руку, он поднялся, удерживая и стараясь вытащить её наружу. Но это была не Джулия.       — Кэт, — выдохнул он. Женщина загадочно молчала и смотрела на него снизу вверх его же тёмными глазами. На ней была кожаная одежда, наподобие его, только женская. Дань моде конца девяностых. Сейчас они выглядели как два близнеца.       Позади раздался женский смех, Эверард обернулся. Среди скопления скал мелькнул то ли женский силуэт в белой одежде, то ли птица с белым оперением. Кэтрин рядом уже не было. Он кинулся следом за убежавшей незнакомкой, надеясь на этот раз обнаружить в ней свою жену.       Скалы до ужаса напоминали тёмные полуразрушенные строения. Он вбежал внутрь и оказался в новом месте.       Берег океана. Воспоминания пронзили грудь тянущей, сладостной болью. Он хорошо знал это местечко под Санта-Моникой. Ему снова было двадцать лет. И весь накопленный опыт, вся мудрость облетели с него, как осенняя листва. Эверард присел на корточки, глядя на волнующуюся водную гладь. Чувства и эмоции бурлили внутри. Знать то, что будет потом, и чувствовать, что было когда-то, — в этот момент казалось, что ничего мучительнее он не испытывал. Где же была его выдержка, его спокойствие, его уверенность? Словно не было этих выстраданных лет и долгой мучительной работы над собой, не было ничего.       Не было мира. И не было звука, потому что некому было слушать… До чего странно вновь воспринимать мир, как когда-то очень давно… Эверард взволнованно провёл рукой по голове. Ему действительно было много меньше, чем сейчас: волосы казались непривычно короткими. Проживая день за днём и меняясь постепенно, люди не замечают этих перемен. Однако когда появляется возможность окунуться в прошлое и увидеть всё теми глазами, разительная разница между собой прежним и собой настоящим налетает, захватывает и пугает.       Сжав от отчаяния волосы, он поднялся.       — Что-то потерял? — раздался сбоку знакомый голос. Эверард обернулся.       На берегу стоял мотоцикл, а на нём сидел Билли. В потрепанных пыльных джинсах, в куртке с «цветами» и с оторванными рукавами, чтобы ветер гулял под мышками. Эверард улыбнулся, в горле сдавило горечью. Светлые волосы Билли, отросшие до плеч, развевал ветер, на голове была бандана, а на лице — двухнедельная щетина, которой у его друга отродясь не было. Сам Билли выглядел немного старше, чем Эверард его помнил. Что лишь ещё раз доказывало: всё это просто игры подсознания, отчего становилось ещё больнее.       Да, потерял… Всех. Глядя на призрак у мотоцикла, он с трудом сдержал смех. Сейчас слово «потерял» приобретало новый оттенок. Сначала Билли, потом Кэт, а теперь… Джулию?       — Билли, помоги мне её найти! — выпалил Эверард, со стороны поражаясь своему запалу, пламенности, огню. Но да, в двадцать лет он был именно таким.       Если призрак друга был посланцем подсознания, он мог бы оказать ему необходимую помощь… Но Билли только странно молчал и задумчиво кивал головой.       — Билли!.. — Эверард подошёл к нему, проводя ладонью по его щеке, стаскивая бандану, зарываясь пальцами в пшеничные волосы. — Билли…       Враг мой, друг мой, брат мой… Куда же ты пропал?..       — Джулия в опасности. Мне нужна любая помощь! — Эверарду казалось, что даже голос его звучит по-другому. Моложе? Искреннее?       — Ты идёшь по ложному следу, дитя мое, — услышал он сбоку.       Рядом, плечом к плечу, всё в том же байкерском наряде, стояла Кэт.       Он посмотрел в её глаза.       Ну а куда же ты пропала?!       Куда ты пропала почти двадцать лет назад?..       — Я теперь в тебе, — прошептала она, приподнимая бровь и отвечая на его незаданный вопрос.       Эверард повернулся к Билли, но того уже не было, как и мотоцикла. Он вновь посмотрел на Кэт, но её тоже не было. Эверард так и думал. Он один.       Он чувствовал, как внутри поднимается вал отчаяния, почти забытого, но такого знакомого. О нет! Эверард горько засмеялся. Не для того он так долго работал над собой, чтобы сейчас вновь погрузиться в этот эмоциональный беспредел. Но оно было здесь — его прошлое. И ему не оставалось ничего иного, как окунуться в него вновь.       Вздохнув, он поискал глазами знакомую плиту. Да, она была здесь — одиноко выступающая из песка балка. То ли часть недостроенного фундамента, то ли миниатюрная посадочная полоса для пришельцев… Присев на неё и уткнувшись в сложенные ладони, он воззрился в ночную темноту.       Над водной гладью медленно поднимался алый диск луны, отбрасывая на волны лунную дорожку.       Сколько ещё он должен перемалывать это в себе? Сколько раз возвращаться?..       Эверард зажмурил глаза. В груди поднимались забытые чувства. Острые, мятежные, отчаянные.       Джулия… Как он желал её, как ревновал, как хотел владеть ею единолично! Ведь был ещё Билли. Но Билли был его Билли, а Джулия — его Джулией, и ему совсем не нравилось, что они были так же увлечены друг другом, как и им. Хотя, с другой стороны, это немало его заводило и сводило с ума, придавая жизни совсем уж пикантный привкус.       Какая долгая работа над собой, какая мучительная трансформация! Кто бы знал, чего ему это стоило: полностью изменить немалую часть себя, пройти долгий путь от ревности к блаженству, от страданий к спокойствию и к миру с самим собой. Сейчас он вновь переживал этот мучительный процесс. И тот внутренний голод, тот мятеж, та боль, которую он перемалывал в себе бесконечно, опять расцветала в самом сердце его существа пожирающей изнутри раной.       Эверард засмеялся и завыл, поднимая лицо к небу, к луне. Да, вот так! Чем больше страстей, тем сильнее огонь трансформации.       Он вновь переживал эту муку, убивая какую-то часть себя и воспаряя в этих страданиях над ригидностью мышления, над закостенелостью понятий, над миром. Образ Джулии стоял перед глазами. Но не той богини, что была рядом половину жизни и родила ему троих детей, а юной девушки, отчаянной и напуганной, попавшей в шторм, что настиг их всех в молодости, ураган слепой, яростной и бескомпромиссной любви. Какими они все были глупыми, эгоистичными и безрассудными!       Сумасшествие юности, желание владеть всем и всеми, смятение души, стремление шагнуть за горизонт, выйти за свои пределы, прикоснуться к звёздам. Сразу, одним шагом, за одну ночь. Отчаянное до крика желание любви, и подспудное, едва ли осознаваемое стремление к саморазрушению, к смерти. Какими же они были… самоубийцами!       Переосмысляемые воспоминания горели в нём, плавились, распадались на атомные ядра, высвобождая поток безудержной энергии, распирающей его изнутри, захлёстывающей тоской и наслаждением.       По щекам текли слёзы. Эверард чувствовал, как из центра его существа к миру тянутся бесчисленные нити, захватывая собой всё, от песчинок на пляже, до самых отдалённых звёзд. Вся его жизнь, весь пережитой опыт, все его воспоминания и чувства сливались в один цельный, неразделимый и неописуемый конгломерат силы.       Он снова был богом!.. Чувство потери гравитации в груди. И свобода, свобода, свобода… заламывающая руки в экзальтированном восхвалении, опьяняющая, бьющая в лицо наотмашь. Он проникал в себя всё глубже, всё свободнее, всё безудержнее, нащупывая наконец ту грань, где внутренние пределы сливаются с бесконечностью внешних, проникая в переплетающиеся потоки силы, в неисчерпаемый банк данных мироздания.       Мощи и целенаправленности было достаточно. Он знал, зачем он здесь и что ищет. Теперь он мог справиться один. Всегда справлялся.       Перед глазами угасающей декорацией всё ещё стоял берег, водная гладь океана и уже поднявшийся над горизонтом белый диск луны. Эверард вновь сосредоточился на Джулии, на своей Джулии, похищенной и… Нет, об этом лучше не думать.       Ощущение лёгкого головокружения, нарастающий странный звук в ушах — и вот лунный диск у него на глазах превратился в бесформенный кусок масла, стекающий длинной серебристой кляксой в океан. Жидкое серебро соединялось со свечением на волнах, образуя узкий прямоугольник света. Эверард понял, что перед ним формируется проход, светящийся проём в декорациях, протянувшийся тонкой линией от бывшей луны до точки прибоя.       Превозмогая внезапную слабость и всё более громкий звук, который, по его ощущениям, мог захватить и унести прочь, Эверард поднялся. Фокусируя взгляд, он подошёл к просвету и открыл его как дверь.       Глаза резанул яркий свет. И как только Эверард перешагнул порог, что-то ухватило его за ноги и потащило вниз, всё ниже и глубже. Ослеплённый, он понимал только, что давление атмосферы на тело становится всё более плотным, а свет — всё более тусклым, превращаясь в кромешную тьму.       Впрочем, нет, она не была кромешной. Здесь просто было темно. Глаза медленно привыкали к тусклому освещению. Эверард поморгал и с замершим сердцем увидел прямо перед собой лицо Джулии… В груди мучительно сжалось.       Она была бледной, с опухшей скулой и кровоподтёком на подбородке, рот залеплен скотчем. Они не очень-то церемонились с его женой…       Джулия смотрела на него и сквозь него одновременно. Глаза её в этом свете казались тусклыми, утратившими блеск. Она не выглядела испуганной, но грудная клетка взволнованно ходила вверх-вниз.       Видела ли она его? Видел ли он её на самом деле? Или это опять призраки подсознания? Достиг ли он своей цели?       Джули…       Ему хотелось коснуться её, успокоить, показать, что он рядом, что он знает. Но у него не было рук, не было губ, не было ничего. Только голое сознание.       Джулия!..       Он попробовал коснуться её изнутри. Джулия дёрнулась и судорожно посмотрела мимо него, вбок. Хлопнула дверь. Эверард сдал назад, в поле зрения вошла большая часть помещения.       Его жена была привязана к стулу. Кроме неё здесь находилось несколько вооружённых людей. Ещё один человек только что заглянул в дверь.       — У нас всё готово, тащите её сюда!..       Медлить нельзя было ни секунды. Что ж это за место?! Эверард напрягся, изыскивая в себе ресурсы и пытаясь как-то расшириться, охватить собой это место, чтобы понять, где находится, одновременно частью сознания продолжая следить за Джулией.       Где-то за ушами раздался хлопок и звук сдувшегося шарика, Эверард на мгновение потерял зрение, зато приобрёл новое чувство, сродни осязанию. Он охватывал собой помещение, прощупывая его изнутри себя. Потом несколько помещений. Здоровое здание…       Стул, к которому была привязана Джулия, тащили за спинку по коридору. Он не видел этого, просто знал…       В спину холодом ударило новое ощущение, и Эверард догадался, что достиг пределов строения. Он всеми силами старался удержать восприятие в этом месте — сейчас любой срыв был равен катастрофе. Вынырнув наружу и всё ещё отслеживая ощущения жены, он отчаянно пытался вернуть визуальный канал.       Звук разрезаемого скотча, и её положили на стол. Зрение вернулось вместе с задушенным криком Джулии. Эверард смотрел на широкое и приземистое строение сверху, напомнившее ему одну из его замаскированных лабораторий в Детройте. Но это был не Детройт. Почему так темно?.. Уже вечер?.. Эверард сдал ещё немного назад, и что-то с болью натянулось в солнечном сплетении. Удерживать картинку уже практически не было сил. Тяжело дыша и некстати вспомнив именно сейчас, что в лёгких не воздух, а кемет, Эверард сканировал пространство, цепляясь взглядом за все выделяющиеся особенности.       В руку вонзилась игла. От неожиданности Эверард дёрнулся и провалился в темноту, ещё успев подумать, что это была рука Джулии; ещё успев услышать её заполошный мысленный крик: «Они что-то знают про кровь!.. Кто-то рассказал об эксперименте!.. Эверард!!! В лаборатории завелась крыса…»       Её страх и паника сжимали его внутренние органы, сердце готово было разорваться от ужаса. Дёрнувшись всем телом и ударившись о крышку саркофага, Эверард миновал стадию интерфейса и очнулся сразу в заблокированной капсуле. Носоглотку заливала тягучая чёрная жидкость. Тело извивалось на голых инстинктах, глотая кемет, ударяясь о стенки. Его отрезвила боль. Невыносимая боль за неё…       Сжав зубы, Эверард заставил себя замереть и нащупал кнопку аварийной разблокировки.       Капсула открылась, и он судорожно сел, сжимая в ладонях лицо и волосы, откашливая кеметовую жидкость, дрожа от ярости, радуясь, что из-за покрывающей лицо чернильной пленки его эмоции трудно прочитать…       К нему с полотенцем подлетел Такехико.       — Босс! Вы в порядке? Получилось?       — Сколько меня не было? — голос казался чужим, неузнаваемым.       — Шесть часов.       Эверард сдержал мат, сжав зубы.       — Запускай поиск, — произнёс он сухо, вытирая лицо полотенцем. — Я, кажется, знаю, где это место.