Демьен

69

      Сердце бешено стучало в груди, будто не было ничего до этого, и озноб ожидания наполнял всё тело лихорадочной дрожью. Низкий, богатый на оттенки голос Эверарда вызывал сладостную тоску.       Всё произошло так быстро, что любовник, видимо, не понял, что говорит уже не с секретарём. Саманта же лишь в отчаянии хлопнула себя по бёдрам, но, заметив, в каком Демьен состоянии, отбирать телефон не стала. Он беззвучно открывал рот, тщетно силясь что-нибудь сказать. По щеке стекла слеза.       — …поэтому бери Демьена, и подъезжайте в Пресвитерианскую… — ещё говорил Эверард, когда он всхлипнул.       — Демьен? — после паузы произнёс мужчина потрясённо.       — Эверард!.. — прошептал Демьен, уже давя в себе рыдания, сорванно дыша, и всё же не выдержал — заплакал. В нём словно что-то сорвалось, наполняя грудь болью, а глаза — слезами.       — Мне так плохо без тебя…       Сэм, помрачнев, скрестила руки на груди и кинула на него гневный взгляд.       — Малыш… — Эверард тяжело вздохнул. — Ради бога, только не это и только не сейчас, — в его голосе звучала усталость и вместе с тем непонятная Демьену стальная собранность.       — Прости… — Демьен вытер слёзы и, заметив, хмурый взгляд Саманты, отвернулся. — Что у тебя такое случилось?       — Сэм тебе не сказала? — удивился Эверард.       — Нет, — Демьен оглянулся на женщину.       — Расскажу все подробности при встрече, — всё та же пугающая усталость в голосе. — А теперь верни телефон Сэм…       — Подожди, я… — Демьен прижал пальцы к губам, пытаясь сдержаться: странная отстранённость любовника вызвала новую волну слёз. — У меня завтра спектакль… Я к нему неделю готовился… Отпустишь?       — Сейчас приедешь в больницу, и всё обсудим, — Демьену показалось, что Эверард держит ровный тон из последних сил. — А теперь отдай мобильник Сэм.       Не зная, что думать, Демьен протянул ей телефон.       — Да… да… поняла… хорошо, — закончила разговор Саманта. — Собирайся, — резко бросила она ему.       — Эй! А теперь-то я в чём провинился?!       — Сам знаешь! Распустил тут сопли! Одевайся!       Демьен оторопело смотрел на женщину, которая за какие-то минуты из прекрасной стонущей нимфы превратилась в гневную фурию.       — У него жена в больнице, а ты тут ему плачешь, как тебе плохо, — произнесла она жёстко. — Тебе было плохо? — она глянула ему в лицо, и Демьен остолбенел от выражения её глаз.       — Только что на кухне сильно тебе плохо было?!       — Вот чёрт… — не найдя, что сказать, Демьен развернулся и ушёл в спальню одеваться.       Джулия в больнице и люди Эверарда, следящие за его окнами, неожиданный визит Сэм, усталый голос любовника — всё это складывалось в общую картину, наполняя самыми разными опасениями и тревогами.       Когда через двадцать минут, разблокировав дверь, они вышли наружу, на улице их ждал пропитанный влагой холодный воздух и чёрный автомобиль.              Коридоры Пресвитерианской больницы, прекрасно декорированные, глянцевые и исполненные в тёплой гамме, больше напоминали Демьену интерьер дорогой гостиницы, и всё же ему было не по себе. Сэм в своём сексуальном платье, неизменных шпильках и плаще, который для неё привезли сопровождавшие их ребята, шла немного впереди. И Демьен был рад той подчёркнутой официальной холодности, с какой она несла себя, потому что ещё ощущал между ног тепло её рта и вибрацию голоса. И ему казалось, что внимательные глаза Эверарда непременно заметят это. Оставалось лишь уповать на то, что сейчас ему совсем не до него…       Когда, пройдя через длинные коридоры и фойе в другое крыло, они подошли к палате, из неё как раз выходили Джеки, Линда и Франц с Мишелем на руках.       — О! Демьен, — Жаклин заметила его первой.       — Привет, — улыбнулся Франц и, опустив ребёнка на пол, мягко привлёк Демьена к себе. Он хотел было запротестовать, но не успел… Руки Франца были нежными и сильными, и Демьен задохнулся, позволяя этой теплоте пробраться вглубь, растопить и выпустить накопившуюся боль. Глаза резанула непрошенная влага. Он внезапно ощутил себя частью этих людей, членом семьи. Он почувствовал себя… дома. Что-то в солнечном сплетении мелко и отчаянно дрожало.       — Ты в порядке? Как пережил это время? — спросил Франц.       Серьёзные глаза Линды были наполнены нерадостной задумчивостью.       — Я… у себя, — Демьен отвернулся и, незаметно смахнув слёзы, впервые посмотрел в палату через широкое во всю стену стекло.       Джулия лежала на высокой кровати. Рядом сидел Эверард. Он как раз поднял на него взгляд и кивнул, тёмные глаза на миг потеплели. Джулия, глядя на Демьена, тоже улыбнулась. У него даже слегка отлегло.       — Меня Сэм всё это время сторожила, — он поискал глазами по коридору. Женщина как раз подошла к Такехико, который тоже был здесь, как и другие сотрудники в строгих костюмах. Демьен не сразу обратил на них внимание, настолько те казались незаметными, ускользающими. Наверняка люди Эверарда… Саманта уже что-то обсуждала с Кобаяси, который прямо-таки светился от счастья.       — Я даже не знал, что случилось… — продолжил Демьен. — Мне Сэм только сейчас по дороге рассказала.       — А кто эта Сэм?       Молодые люди заинтригованно разглядывали беседующую с Такехико женщину. Демьен едва не присвистнул от восторга: дети Эверарда ничего не знали о новом секретаре! Один только Мишель, привалившись спиной к ногам сестры и задрав голову, с интересом смотрел не на Сэм, а на него. На серьёзной детской мордашке блестели живые чёрные глаза, до того умные и в то же время спокойные, что Демьен с трудом оторвал от них взгляд.       — Это его новый секретарь… Вдобавок к Такехико, — пояснил он. — Она из Швеции.       Глаза Линды заинтригованно расширились.       — А к ней… можно? — Демьен кивнул головой на палату.       — Подожди немного. Эверарду надо обсудить что-то важное, — улыбнулся Франц.       — Джеки! Джеки!.. — неожиданно всполошился Мишель и, когда сестра наклонилась к нему, что-то быстро прошептал ей на ухо.       — Мы в буфет, — объявила Жаклин. — Вы с нами?       Демьен остался, не в силах отойти от стеклянной перегородки, отделявшей его от любовника. Глядя на удаляющихся молодых людей, он заметил, как их ненавязчиво сопровождают двое вооружённых мужчин. Интересно, как долго всё это будет продолжаться?..       Демьен уставился через стекло на горячо беседующих супругов. Эверард и Джулия одновременно повернули к нему головы, но тут же продолжили разговор, в чём-то убеждая друг друга.       Демьен терпеливо ждал, думая свои невесёлые мысли. Эверард казался напряжённым, усталым и невыспавшимся. За время разговора ему пять раз успели позвонить по телефону, и пока он отвечал, Джулия смотрела рассеянным взглядом мимо него и мимо Демьена. Усталость и тревога в её зелёных глазах заставляла Демьена внимательнее всматриваться в лица супругов, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Сейчас он, как никогда прежде, чувствовал, насколько его судьба зависит от судьбы этих людей. Лицо Джулии казалось измотанным и осунувшимся. Демьен не знал, что ей пришлось пережить и мучила ли её какая-то физическая боль, но ему было жаль её… По-настоящему жаль.       Эверард поднялся, собираясь выходить, и Демьен заволновался, предчувствуя скорое воссоединение. Повернув голову, он только сейчас заметил, что рядом уже давно стоит Сэм. В палате Эверард ласково провёл рукой по голове Джулии и, что-то прошептав, поцеловал её в губы. Демьен вздохнул. Внезапно ему остро захотелось быть на её месте.       — И почему вечно всё ей достаётся?.. — произнёс он еле слышно, со вздохом. — Лучше бы это меня похитили…       Он услышал рядом шуршание плаща, и в следующий момент, повернув лицо к Саманте, чуть не потерял равновесие от оглушительно звонкой пощёчины.       Шокированно глотнув воздух, Демьен схватился за щеку, которая пылала от мощного удара и стыда: все, кто был в коридоре, в том числе и вернувшиеся близнецы, смотрели на них, открыв рты. Во взглядах читался шок и неподдельное изумление. Демьен с ненавистью воззрился на Сэм, и в этот момент Эверард выскочил из палаты.       — Что случилось? — он уже был рядом, отнимая его ладонь от щеки и переводя пронзительный взгляд на женщину. — Сэм, если я решу за что-то его наказать, то сделаю это сам!       В голосе Эверарда звучал металл, Демьен сглотнул, соображая, за что получил.       — Извините, мистер Линт, но… — Саманта красноречиво посмотрела на Демьена. До него начало медленно доходить, что именно он только что сказал.       Если даже Сэм заехала ему по лицу, то что бы сделал Эверард?.. Глаза Демьена расширились.       «Нет!!!» — беззвучно прошептал он Сэм, пока Эверард смотрел в её сторону.       — Извините, но это между мной и Демьеном! Он оскорбил меня, а я подобного обращения не потерплю! Пусть следит за языком! — на последних словах она посмотрела на Демьена, многозначительно расширив глаза. — Если позволите, я оставлю вас.       Когда Сэм ушла, Эверард перевёл на него взгляд.       — Что ты ей сказал?       — Что она старая корова, — быстро пробормотал Демьен.       Глаза Эверарда прищурились.       — Врёшь! — произнёс он с усмешкой. — Но я всё равно узнаю.              — Долго это будет продолжаться? Ты уже всё разрешил? — Демьен взял протянутый любовником стаканчик.       — Ты о Сэм? Она присмотрит за тобой ещё какое-то время. Я как раз хотел с тобой это обсудить.       — У меня завтра спектакль, — напомнил Демьен.       — Да… Сэм сходит с тобой.       Они присели на больничный диван в фойе, напротив декоративного настенного фонтана. Стекающая по стеклу вода гипнотизировала. Кофе из автомата был на удивление вкусным.       Демьен придвинулся ближе к Эверарду, чтобы чувствовать его тепло. Тот машинально провёл ладонью по его ноге, не представляя, какую бурю вызывает внутри одним этим чувственным жестом невзначай. Демьен повернул к нему голову, с трепетом изучая любимые черты. Да, действительно, не представлял… Глаза Эверарда казались задумчивыми, устремлёнными в пустоту. Он медленно пил кофе.       — Тебе Сэм всё рассказала?       Демьен кивнул. — Сказала, что Джулию похитили и что ты её спас.       Эверард перевёл на него внимательный взгляд, выражение лица изменилось.       — Только ты всего этого не знаешь, Демьен. Ты понимаешь, о чём я?       Демьен медленно кивнул, не отрывая от него глаз.       — Кажется… понимаю.       — Джулию я вытащил, но дела закрутились похлеще, чем было до этого.       Эверард отпил кофе, вспоминая эту безумную, лихорадочную ночь.              …Когда вертолёт приземлился на здании офиса, большая часть его подчинённых, включая врачей, учёных, оперативников и простых служащих, были на месте. Сотрудники продолжали прибывать, и охрана на входе работала в режиме «всех впускать, никого не выпускать».       — Нэнс, оставайся на месте, — сказал он тогда оператору, спускаясь с остальными в лифте. — Будешь работать на мониторинге здания. Ночь ожидается долгой.       Он велел ей собрать людей по отделам в конференц-залах на соответствующих этажах, а Такехико — вести пленницу в 1046 кабинет, когда лифт неожиданно остановился на другом этаже. Они с секретарём переглянулись. В дверях стоял немало удивлённый Влад Бачовски.       — Отлично, на ловца и зверь бежит… — глухо произнёс Эверард. — Заходи, дорогой, ты-то мне и нужен, — он схватил учёного, когда тот и так уже почти вошёл в лифт, и практически втащил его внутрь.       — Что-то случилось? В чём я провинился? — пробормотал растерявшийся поляк.       — Ещё не знаю, — ответил Эверард.       Бачовски вопросительно глянул на Такехико, но тот, держа обеими руками женщину в белом халате, только опустил глаза. Лифт ехал на пятидесятый этаж.       Когда Эверард вышел с Джулией на руках, врачи и техники уже ждали их.       — Иди за мной, — кивнул он Бачовски. — Такехико, ты знаешь, что делать.       Эверард успел заметить, как в закрывающемся лифте резко дёрнулась их пленница, но всё было напрасно.       — Я в порядке, милый… — попыталась успокоить его Джулия, когда врачи повезли её на общий осмотр. — Не переживай. Делай, что должен.       — Мы позаботимся о ней, мистер Линт, — пробормотала молодая девушка-невропатолог.       — Надеюсь, — едва слышно ответил он и, окинув взглядом широкое помещение, махнул Бачовски и вернулся к лифту.       В кабинете 1046 находилась аппаратура «для собеседований», а на самом деле последние аналоги детектора лжи, позволяющие проследить внутренние мотивы и движущие человеком подсознательные установки. Если в считывающем кресле и можно было соврать, то такого человека Эверард пока ещё не встретил.       В другом углу помещения сидела их пленница, которую Такехико успел прикрепить к стулу скотчем.       — Оперативно, — заметил Эверард, кинув на женщину мимолётный взгляд, и велел Бачовски садиться в кресло. Пока учёный, вздыхая, послушно снимал с себя халат, Эверард приблизился к пленнице. Та откровенно его боялась.       — Эверард, а почему именно я? — всё же робко возразил Бачовски, мостясь на сиденье аппарата.       — Не думай, что я тебе не доверяю, Влад, — Эверард вернулся к нему и закрепил на теле датчики. — Просто мне меньше всего хотелось бы, чтобы предателем оказался именно ты… Особенно, после всего, что я для тебя сделал.       Датчики на активных точках тела, вмонтированная в поверхность кресла система сенсоров, анализирующая химический состав пота, нейрорефлектирующие экраны и погружающие в полугипнотическое состояние волны — всё это давало цельную картину деятельности нервной системы и открывало белые пятна подсознания. А наводящие вопросы позволяли отслеживать реакции, порой скрытые и неосознаваемые даже самим человеком.       Пока Эверард проверял Бачовски, Такехико молча следил за процедурой.       — Поздравляю, — произнёс в итоге Эверард, когда тщательное исследование не выявило ничего подозрительного. — Ты чист.       — Мистер Линт, — произнёс в ухе голос наблюдавшего за всем этим оператора. — Сотрудники собрались в конференц-залах, по отделам. Ждут вас.       — Спасибо, Нэнс. Начнём с оперативников. Отправляй сюда по одному.       — Будем проверять всех? — удивлённо уточнил Такехико.       — Да, — Эверард оглянулся на секретаря. — И займёшься этим ты… её, — он показал на притихшую женщину. — В подсобку, чтобы не смущать сотрудников. И присматривай, чтобы не сбежала… Влад, пошли со мной, — кивнул он расслабившемуся и заметно повеселевшему Бачовски.       Когда они вернулись на пятидесятый этаж, врачи уже закончили осмотр. Джулия полулежала на кушетке, свет был приглушён, придавая обширному помещению с медицинским оборудованием таинственный, космический вид. Джулия отрешённо смотрела в сторону, и в тотальной тишине казалось, что от остальных людей и от всего мира её отгораживает невидимая стена, делая недоступной.       Весь врачебный состав, как и приказал Эверард, дожидался его. Результаты не выявили никаких повреждений, помимо нервного потрясения. Джулия была измотана и физически ослаблена.       Эверард посмотрел на отрешённую жену и велел врачам идти в конференц-зал к учёным. Бачовски терпеливо стоял у дверей.       — Ну как ты, девочка моя?.. — тихо спросил Эверард, подойдя.       — Всё в порядке… — Джулия улыбнулась, глядя на него тёплым взглядом и впуская в своё закрытое пространство.       Эверард присел рядом, сжимая в ладонях её лицо, приникая лбом ко лбу.       — Есть ещё кое-что… что надо будет сделать, — едва слышно произнёс он, глядя расфокусированным взглядом на её губы. — Потом…       — Милый… — Джулия отвела голову и посмотрела мимо его плеча. Эверард медленно обернулся. Неподалёку от дверей, старательно изучая один из приборов, а по сути делая вид, что его тут нет, мялся Бачовски.       — Влад, подожди за дверью, — устало произнёс Эверард. Учёный, засмеявшись и едва не врезавшись в косяк, выскочил в коридор.       — Тебе не кажется, что он стал ещё более сумасшедшим, чем был раньше? — с усмешкой спросил Эверард.       — Не знаю, — улыбнулась Джулия. — Не имела счастья быть знакомой.       — Что они делали с тобой? — спросил Эверард, его тёмные глаза вновь стали серьёзными.       Джулия медленно покачала головой из стороны в сторону, её взгляд, глубокий и наполненный тревогой, был направлен на него и вглубь себя.       — Они как-то пронюхали про твою кровь… Милый, они взяли у меня пробу!..       Эверард нахмурился. — Если у них что-то и было — взрыв всё уничтожил…       Он сжал переносицу. В этот ночной час в душе возникало предчувствие окончательности.       — Они взяли пробу и случайно обнаружили что-то странное?       — Нет, любимый, они явно давно это планировали … Они следили за нами, знали о наших планах, караулили машину! — Джулия сдержала неровное дыхание и закрыла глаза. Эверард прижал её к себе.       — Милый, они ещё до этого как-то узнали о твоей тайне… Не думаю, что они знали точно, но что-то явно подозревали… И они… — она подняла на него глаза. — Они хотели похитить вовсе не меня. А Мишеля…       Эверард смотрел на жену огромными немигающими глазами.       — Да… — она кивнула. — Где дети сейчас? Ты уверен, что охрана…?       — Уверен. Они в полной безопасности, — успокоил он её. — Встретишься с ними завтра.       Закрыв глаза, Эверард уткнулся лбом в лоб жены, обдумывая, что делать дальше.       — Джули, мне надо проследить всю цепочку… А ещё надо проверить, какой ущерб мог нанести тебе псифлайпер, — прошептал он. — А потом вам, возможно, придётся на время уехать в безопасное место.       — Хорошо, делай всё, как считаешь нужным, — Джулия провела рукой по его спине и зарылась пальцами в собранные в хвост волосы. — Я забыла сказать тебе спасибо… — произнесла она шёпотом. — Ты мой спаситель… мой вечный герой.       Их губы соприкоснулись и слились в долгом поцелуе. Эверард медленно вздохнул, закрывая глаза.       — Не волнуйся за меня, — прошептала она.       — Может, поспишь в моём кабинете?       — Я едва ли смогу сейчас заснуть, — Джулия улыбнулась, ложась спиной обратно на кушетку.       — Тебе здесь удобно? Может, отдохнёшь в капсуле для астронавтов? Наша последняя разработка для правительства.       Джулия засмеялась.       — Очень удобно, — подмигнул ей Эверард. — И спится хорошо.       — Нет, — она вздохнула, отводя взгляд. — Я лучше здесь тебя подожду…       После всего произошедшего начинённые электроникой капсулы внушали ей ужас.       — Извини, я не подумал, — Эверард похлопал её по руке. — Оставляю с тобой Бачовски. Заодно и познакомишься.       За дверью помимо Влада его ждала молодая девушка невропатолог.       — Мистер Линт, я хотела вам сказать… Может это окажется важным, — произнесла она, когда Бачовски ушёл в кабинет. — Джойс сегодня не вышла на работу. Когда вы вызвали всех сотрудников, она позвонила мне и сказала, что заболела…       «Опа!» — пронеслось в его голове.       — Спасибо. Я свяжусь с ней.       И это было только начало той безумной лихорадки, что всю ночь не давала покоя всему его нью-йоркскому отделу.       В 1046 кабинете проверки шли полным ходом. Пленная женщина находилась в подсобке, отделённой от основного помещения стеклом. Внутри горел свет, и женщина походила на выставленный в витрине манекен. Оригинальный манекен, приклеенный к стулу скотчем. Эверард усмехнулся: это называется «не смущать сотрудников».       — Такехико, бери с собой пару человек и езжайте в гости к Джойс Флэнеган из экспериментального отдела. Тащите её сюда. Я надеюсь, что она ещё в городе, — шепнул он на ухо секретарю.       Кобаяси задумался. Экспериментальный отдел… В памяти всплыла полная женщина, присутствовавшая на недавнем эксперименте. Поняв, о ком идёт речь, он кивнул и вышел из кабинета.       Самостоятельно проверив двух ведущих специалистов и убедившись в их лояльности, Эверард поручил дальнейшую проверку персонала им. А сам направился в подсобку, где, как на витрине, красовалась перепуганная пленница. Не успел он приблизиться к прозрачным дверям, как глаза женщины испуганно расширились. Да, она определённо его боялась, но ведь он даже не успел ничего ей сделать…       Эверард вошёл и изменил отражающий режим стеклянной перегородки, сделав её зеркальной со стороны общего кабинета. Его подчинённые продолжали старательно проверять друг друга. Что ж, не повредит даже в качестве психологической профилактики. Ведь он уже догадывался, у кого мог быть достаточно пытливый ум, чтобы наткнуться на его тайну, и несдержанный язык, чтобы её разболтать.       Женщина на стуле замерла, неотступно следуя за ним чёрными от страха глазами.       — Ну что, красотка, — он сдёрнул скотч с её рта. С растрёпанными волосами и диким выражением лица женщина напоминала взлохмаченную волчицу.       — Расскажешь обо всём сама или тебе помочь?       — Ты монстр!!! — завопила она, пытаясь вырваться из удерживающей её липкой ленты. — Отойди от меня!!!       Эверард засмеялся; кажется, он начинал понимать причину её суеверного ужаса. Дело было совсем не в его силе или власти.       — Ты кажешься забавной, — он присел рядом на край стола. — Было бы интересно поиграть с тобой. Но, видишь ли… У меня совсем нет времени.       Пленница замолчала, глядя на него насквозь чёрными глазами. Зрачки затапливали радужку.       — Ты монстр!.. — прошипела она.       Эверард понял, что простыми разговорами ничего от неё не добьётся, и полез в сейф за препаратами.       — Кто ты?.. Что ты вообще такое?! — следя за ним немигающим взглядом и едва не сходя с ума от ужаса, шептала женщина.       Эверард разложил кейс на столе и присел перед пленницей на корточки, положив локти ей на колени.       — Хотел бы я это знать, дорогая, — произнёс он, глядя на неё с улыбкой, почти ласково. — Но эта тайна скрыта от меня, и точно так же она будет скрыта от вас.       Он достал шприц-автомат и пригоршню ампул. Стандартная процедура: пентотал натрия, бензол-эфедрин, скополамин с некоторыми промежутками между ними…       Пока действовал первый препарат, женщина обмякла, отключаясь, и Эверард освободил её.       — Какую всё же удобную штуку придумал Ричард Дрю, — отметил он, отрывая липкую ленту. Плевать, что женщина его не слышит. — Вы приклеивали скотчем мою жену, теперь мой человек приклеил им тебя…       Когда пришло время других препаратов, и женщина пришла в себя, судорожно дыша и глядя на него невидящими расширенными глазами, Эверард путем нехитрых расспросов подтолкнул её мышление в нужном направлении. А дальше дело оставалось за малым.       Как он и предполагал, за всем этим стоял секретный департамент Колдмана. Ну конечно… Всё было логично. Возможно даже, что полковник отдал приказ о похищении, едва покинул его офис.       Женщина говорила связно, но медленно, с повторами и длительными погружениями в себя, из которых ему приходилось выводить её расспросами. Через стеклянную панель Эверард видел, как Такехико привёл в кабинет Джойс. Ведущий специалист действительно была больна: красные воспалённые от температуры глаза, зверский насморк. Как интересно…       Пока пленница изливала информацию, с ним дважды связался оператор, и на смену кристально чистым оперативникам на проверку отправился отдел исследований.       Женщина рассказывала, как Колдман, желая остаться чистым, нанял для похищения и проведения всей операции полулегальную группировку. Одна из конкурирующих с Эверардом фирм мелкого пошиба… А значит, люди из департамента остались невредимыми, за исключением тех нескольких специалистов, что были в здании, и тех, кто подъехал позже на машинах.       Первоначально дело закрутилось вокруг его последних разработок, в частности кеметовой жидкости. Когда Колдман решил прощупать почву, ему понадобился достаточно сведущий человек, и он нашёл такого среди сотрудников офиса. И тогда они натолкнулись ещё на кое-что, заинтересовавшее их куда сильнее кемета…       Женщина говорила, уже не прерываясь, поймав нужную волну. Эверард слушал и наблюдал через стекло, как Джойс принесли горячий чай и усадили в кресло, в ожидании, когда он здесь закончит. Джойс выглядела растерянной и удивлённой, но отнюдь не сконфуженной, испуганной или переживающей… То и дело прижимая салфетку к носу, она смотрела на окружающих вопрошающими глазами. И хотя Эверард знал почти наверняка, что она и была тем самым человеком, которого нашёл Колдман, он уже не испытывал былого гнева и ярости. Только странную приглушённую грусть: они не оставят его в покое.       Пленница выговорила всё и замолчала, словно отрубило. Эверард провёл рукой перед бледным лицом и щёлкнул пальцами, выключая её.       Выйдя в кабинет, он попросил всех кроме Джойс и Такехико удалиться.       — Я, правда, заболела, мистер Линт, — пробормотала Джойс.       — Я вижу, — ответил он, присаживаясь напротив. — И ты ничего не знаешь?       — Мистер Линт, при всём моём уважении, вы копаете совершенно не в том направлении!       Эверард задумчиво кивал головой, глядя ей в глаза.       — Я готова заявить это со всей ответственностью!.. И готова пройти любые проверки, — Джойс громко высморкалась.       — Тогда сейчас и начнём, — Эверард приглашающим жестом показал ей на кресло детектора.       На первый взгляд ничего не внушало подозрений. Джойс держалась спокойно, а нейрорефлектирующие экраны, отражающие структуру внутреннего пространства в визуальном ключе, не выявляли никаких участков затемнения, в которых можно было бы утаить хоть что-то.       Эверарда настораживал лишь один момент: каждый раз, когда процедура уже подходила к концу, псиолограф соскальзывал, явно оставляя неохваченной какую-то незначительную область.       — Сдаётся мне, в сознании Джойс всё же скрывается кое-что, что она сама не осознаёт… — заметил Эверард.       Джойс побледнела и отёрла лицо салфеткой.       — Что вы имеете в виду?!       — Джойс, тебя могли встретить на улице, завести в любую подворотню или даже прийти к тебе домой, ввести в гипноз и «просветить» во всех направлениях. А потом, узнав всю нужную информацию, навсегда оставить в неведении о том, что было. И то, что ты заболела, лишь подтверждает: интуитивно ты догадывалась, что не всё так просто и что тебе грозит опасность.       Эверард заглянул в подсобное помещение. Убедившись, что пленница всё ещё спит, он прихватил необходимые препараты и через оператора заказал себе кофе.       — Я введу тебя в глубокий транс, — он присел на стул рядом с Джойс. — Но для этого ты должна дать мне согласие.       — Разве у меня есть выбор, мистер Линт? — прошептала она бесцветным голосом. В глазах светился ужас и крайняя степень изумления, граничащего с оцепенением.       — Ты права, Джойс. Выбора у тебя нет, — Эверард зарядил ампулу в шприц. — Если это тебя успокоит, думай о том, что ты совершаешь благое дело. Ведь бойцы Департамента могли использовать не тебя одну, и мы должны знать, что искать.       Эверард выстрелил расслабляющим раствором ей в шею, Джойс вздрогнула и тут же обмякла.       — А теперь смотри мне в глаза, Джойс… — используя силу внушения, Эверард погрузил её в нужное состояние. Детектор вновь начал свою неспешную работу, сканируя на этот раз только недоступное ранее место. Эверард и Такехико внимательно следили за возникавшими на экране смутными образами.       — Джойс, сосредоточься на моём голосе, — произнёс Эверард спокойно, почти ласково. — Сейчас ты вспомнишь, как к тебе пришли незнакомые люди.       — Да, — медленно ответила она.       — Ты помнишь их. Ты помнишь всё, о чём они тебе говорили и что с тобой делали… — внушал Эверард.       — Да… — так же медленно повторила Джойс.       — Твоё сознание полно ясности и гармонии, больше ничего не блокирует воспоминания. Ты можешь вспомнить всё, что происходило с тобой за последний месяц. И можешь свободно об этом рассказать.       — Да… — вновь прошептала она.       — На счёт «пять» ты проснёшься. Ты будешь чувствовать себя спокойной и бодрой. И обо всём расскажешь мне. Раз… Два… — Эверард сосчитал до пяти, и Джойс Флэнеган открыла глаза. В них больше не было испуга, лишь всё то же приглушённое удивление и взгляд в себя.       — Джойс, ты хочешь мне что-то рассказать?       Она медленно кивнула и перевела взгляд на секретаря.       — Такехико, — произнёс Эверард. — Посмотри, куда пропал мой кофе, и успокой людей в конференц-залах.       Кобаяси понял, что босс хочет остаться с ней наедине, и, кивнув, вышел. Эверард медленно поднял руку и отключил связь с оператором.       — Что со мной теперь будет, мистер Линт? — высморкавшись, спросила Джойс.       Эверард смотрел на неё глубоким немигающим взглядом. — Расскажи сначала, что нового ты обо мне узнала.       Джойс вспыхнула и отвела глаза. — Вы так и не дали мне свою кровь на анализ…       — Это вызвало у тебя интерес, и ты решила раздобыть данные?       — Нет. Просто я вспоминала эксперимент и думала об этом всё время… Тогда тех людей тоже заинтересовало, почему доброволец погиб, а вы нет.       Они долго смотрели друг на друга.       — Знаешь, Джойс, есть вещи, о которых лучше не знать: вопросы, ответы на которые убивают, и знания, приносящие с собой лишь проблемы. Это тот самый случай.       За словами стояло больше, чем он мог ей объяснить, и Джойс молчала. Её глаза, до сих пор неподвижные и растерянные, теперь блуждали, словно в поисках решения, в поисках выхода.       — Вы не оставите меня в живых, так ведь?       Эверард помрачнел: на душе было тяжело, и на юмор его не хватило.       — Ошибаешься, Джойс. Ты не только останешься в живых, но даже в здравом уме и при ясной памяти. Но работать на меня ты не будешь, как и помнить, чем здесь занималась.       Джойс подняла на него глаза, зрачки расширились, и вся она казалась онемевшей, словно не могла поверить в происходящее, хотя и понимала каждое его слово. Эверард знал всё, что она чувствовала и о чём думала в этот момент, словно сам это переживал. И ему было грустно. Проклятая эмпатия. Сколько лет он развивал её в себе, чтобы читать в душах людей. Но сейчас он с удовольствием обменял бы её на бесчувственное равнодушие. Его решение было жестоким и всё же не без странного милосердия, и Джойс понимала это и не могла ничего возразить.       Кобаяси связался с ним по мобильному. — Босс, у меня ваш кофе. И к вам приехали люди сенатора.       — Хорошо, Такехико, отвлеки их пока. Я уже закончил, — Эверард отключил телефон и обратился к Джойс. — Я не могу оставить тебя при себе, Джойс, потому что брешь, которую люди Колдмана оставили в твоём сознании, уже ничем не исправить. Теперь это твоё слабое место, ты уязвима, и при желании они без труда смогут вновь и вновь этим воспользоваться. Я не могу подвергать корпорацию и свою семью такому риску.       Она молча опустила глаза, и дрожавшая в них влага пролилась по щеке. В этот момент Джойс была исполнена такой безмолвной и безропотной печали, что даже казалась ему красивой. Эверард вздохнул.       Когда в кабинет вошли вызванные им техники, он дал им чёткие указания насчёт Джойс и пленной женщины, имени которой он так и не узнал. Теперь это не имело значения: если дело дойдёт до суда, так будет даже лучше. В любом случае женщину в белом халате ждала полная амнезия с лишением академических навыков и знаний. Джойс же могла продолжать работать по специальности где-нибудь в другом месте. Он не лишал её этой возможности, ведь какое-то время своей жизни она посвятила работе на него. Работе, которую теперь она должна будет забыть.       Пока техники под присмотром Такехико выполняли его поручение, Эверард переговорил с людьми сенатора, бегло объяснив ситуацию, потом обошёл и успокоил своих людей и связался с Колдманом…       Эверард отпил кофе. Вода в декоративном настенном водопаде Пресвитерианской больницы зачаровывала.       Проверки служащих в офисе до сих пор продолжались — он должен был убедиться, что люди Колдмана использовали только Джойс. С ним то и дело связывались подчинённые и докладывали о происходящем.       Колдман… Эверард вспомнил разговор с полковником. К его удивлению, тот явно струсил и заявил о своей непричастности, чем, сам того не понимая, развязал Эверарду руки. Теперь он мог положить Джулию в больницу и обелить себя перед сенатором, который уже заявил о своей лояльности, обещая поддержку, если дело не выйдет на суд общественности. Полковник Колдман затих, явно не желая привлекать к делам Департамента излишнего внимания, а возможно, и не ожидая от Эверарда такой наглости и прыти. Насколько он затих и затих ли, было сложно предугадать, поэтому действовать надо было быстро. Теперь предстояло разобраться со всеми причастными людьми…              Демьен наблюдал за лицом Эверарда, чувствуя себя переполненным и тяжёлым, как налившаяся соком виноградная гроздь в последних лучах осеннего солнца. Под привычной непроницаемой маской эмоции на лице любовника сменяли друг друга. И Демьену казалось, что он видит их, видит мысли Эверарда. Зачарованный, он молчал, не в силах сказать хоть что-нибудь, боясь прервать эту гипнотизирующую магию.       Эверард отпил кофе и перевёл на него взгляд.       — Я отправляю Джулию и детей подальше отсюда, в Европу, и хочу, чтобы ты тоже поехал.       Демьен разволновался, с трудом сдерживая радостное волнение. В голове, как прыткие ящерки, забегали суматошные мысли: он должен остаться! Ведь если все уедут, он наконец сможет быть с любовником наедине! Никто не будет мешать! Эверард сможет проводить с ним много времени! Он должен остаться любыми путями!.. Только это надо сделать как-то спокойно, незаметно, чтобы любовник не понял, почему он не хочет ехать… Демьен всеми силами сдерживал радость, хотя унять лихорадочный блеск в глазах был не в силах.       — В Европу?.. — спросил он медленно, словно обдумывал предложение. — Это вы об этом говорили с Джулией?.. А куда именно?       Эверард смотрел на него с усмешкой. Потом всё же засмеялся и покачал головой.       — Возможно, на юг. Сейчас там очень хорошо. Вспомнишь детство. Только представь: холмы, усеянные виноградниками, розовые лучи закатного солнца, ещё тёплый, но уже свежий от вечерней прохлады воздух, аромат цветов и фруктов, терпкое вино и сладкий виноград за столиком на террасе.       Демьен прищурился, уже ощущая себя в Италии, чувствуя, как осеннее солнце ласкает лицо и как наполненный свежими запахами воздух распирает грудь. Низкий, мурлычущий голос любовника словно окунул его в давние воспоминания.       — Здорово!.. — прошептал Демьен. — И поехать туда со всеми — тоже здорово… Но мне надо учиться, я не хочу опять догонять одноклассников.       Эверард смотрел на него, прищурившись. Демьен постарался сделать самый равнодушный вид, на какой был способен.       — Малыш, если ты думаешь, что я смогу уделять тебе много времени, останься ты тут, то сильно ошибаешься, — произнёс наконец Эверард. — Я буду серьёзно занят… И, к тому же оставаться здесь может быть совсем небезопасно.       — Мне всё равно… Я согласен сидеть рядом с Сэм хоть круглые сутки, пусть она даже со мной в школу ходит! Но я хочу остаться с тобой, — Демьен опустил глаза. Эта чёртова его проницательность! Ничего нельзя скрыть!       Эверард поднял его лицо за подбородок, рассматривая, очерчивая большим пальцем контур обиженных губ. Рот Демьена приоткрылся, сорванно вдыхая воздух, веки с чёрными ресницами дрогнули. Эверард бегло поцеловал его и отстранился.       — Я так хочу… остаться, — прошептал Демьен одними губами, поднимая на него взгляд. Глубокую лазурь радужек затопляли чернильные пятна зрачков, которые становились всё шире… У Эверарда обожгло в груди, внезапное желание сдавило горло. Он быстро прижал голову Демьена к своему плечу, стиснул зубы и перевёл тёмный взгляд на струи воды.