Демьен

Часть VIII

79

      День намечался влажным и прохладным, с разнообразными оттенками серого: цвета пропитанных надеждой февральских облаков, мокрого асфальта и стильной одежды прохожих. Демьен закрыл глаза, вдыхая поднимающийся от кружки аромат, и живо представил мир, что ждал его за окном.       Он не торопился выходить из дома, тем более что и так опаздывал…       Сколько ещё раз ему доведётся вот так постоять у окна, вибрируя от ожидания и воспоминаний?.. Что суждено впереди?..       В этом году ему предстояло окончить театральную школу. Единственная определённость в его жизни, словно поставленная на рельсы и идущая по накатанной, подходила к концу. И впереди ждал прыжок в относительно самостоятельную жизнь, прыжок в бездну, свободное падение — так он это ощущал. И ему было страшно, словно восходящие воздушные потоки уже били в лицо. Сердце стучало взволнованно и восхищённо. Нет, театры не предлагали работу, и режиссёры не выстраивались в очередь. Он совершенно не знал, чем будет заниматься.       Раздался звонок тостера, подсушенные хлебцы выскочили из прорези, выводя его из задумчивости.       Намазав тост джемом, Демьен направился в одну из комнат, где недавно по его просьбе смонтировали огромное во всю стену зеркало. Обычная комната преобразилась, превратившись в своего рода репетиционный зал. Демьен привыкал смотреть на себя без смущения и самолюбования. Впрочем, с последним, как и с первым, пока выходило хреново. Доев бутерброд и сделав пару обжигающих глотков кофе, он включил музыку и повторил домашнее задание — свою пантомиму-импровизацию.       Ему нравилось смотреть на себя… И хотя его рост прекратился, тело продолжало меняться. Ежедневные тренировки — йога, танцы, репетиции — возымели действие. Он стал гибким и пластичным, в движениях чувствовалась уверенность — куда только подевалась подростковая неуклюжесть, — а на груди и животе стал угадываться рисунок мышц.       Музыка сменилась, и Демьен изменил характер движений. С домашним заданием было покончено — он репетировал совсем другие вещи…       Майка плавно поднялась, оголяя живот и соски, потом вернулась на место. Демьен улыбнулся и, изогнувшись, резко скинул её на пол. Эверард был прав, когда подозревал, что он репетирует все эти шоу с раздеванием. Так и было, но Демьен никогда в этом не признавался.       Следом за майкой настала очередь потёртых домашних джинсов. Но Демьен не спешил. Он танцевал и изгибался не хуже профессиональной стриптизёрши, чередуя резкие, порывистые движения с плавными, чувственными, скользящими. Наклоны, повороты, поглаживания. И больше импровизации! Да… вот так.       Заметив вспыхнувший на скулах румянец, Демьен прикрыл глаза. Он и сам возбуждался от своего танца, от того, с какой непристойной откровенностью двигался, но в основном от мысли, как на это прореагирует Эверард. Образ любовника, сидящего в кресле и неотрывно за ним следящего, зажигал в крови фейерверки.       Скользя вдоль зеркала и не отводя внутреннего взора от иллюзорного Эверарда, Демьен расстегнул джинсы и медленно стянул их, бесстыдно оголяя попку. Возбуждение уже владело им, и он отдал бы всё на свете, лишь бы воображаемый образ в голове оказался настоящим. Но образ был фантомным, как боль, что он испытывал при расставании, пусть и недолгом…       Краснея и глядя на своё отражение из-под опущенных ресниц, Демьен провёл рукой по вдруг покрывшейся мурашками коже и сжал напрягшийся член. Поверхность зеркала была изумительно холодной, бросающей его в озноб, как взгляд человека, которого здесь не было… Демьен сам не понимал, почему испытывает боль при этой мысли, ведь, пусть они не были вместе ночью, но точно встретятся сегодня вечером.       От движения руки и сладостных фантазий его волнами пронзало странное, неправильное счастье, а тревога и печаль, идущие фоном, уже давно стали его соседками.       Подделывая прикосновения любовника, Демьен скользнул другой рукой за спину и между ягодиц. По коже пробежала волна восхитительного трепета. В голове вспышкой пронеслась картинка, как он насаживается на вибратор, глядя на своё отражение. Но Демьену было страшно разрушать хрупкую гармонию, воцарившуюся между ним, зеркалом и фантомным любовником. Он стал прекрасным обманщиком себя: воображаемый Эверард был так реален, что Демьен чувствовал его тепло и запах, хотя стеклянная поверхность опаляла кожу ознобом.       Дрожа и постанывая, трепетно приникнув боком к собственному отражению, Демьен жмурил глаза и ласкал себя пальцами и ладонью, прогибаясь и представляя, что это делает любовник, что тот обнимает и целует его в шею, вызывая в мышцах струящийся трепет.       Ах Эверард! Он вызывал священное безумие, даже не находясь рядом! Как же Демьену хотелось снять всё это камерой мобильника и послать ему! От этой мысли становилось жарко, и он ещё старательнее пытался достичь пиковой точки, которая столь же тщательно дразнила, но ускользала от него. Когда тело покрылось испариной и ладонь, держащая член, уже была мокрой от выступающей смазки, а разрядки всё не было, Демьен понял, что не сможет кончить без вспомогательных средств.       Чёрт! От досады он стукнул кулаком по стеклу и уткнулся лбом в своё отражение. Почему с Эверардом было достаточно одного взгляда, одного прикосновения?.. Почему он был так беспомощен, когда приходилось иметь дело с самим собой? Отражение отвлекало, вводило в напряжение, показывало правду: он был здесь один. Только он и зеркало. Демьен ненавидел себя в этот момент.       Упрямо глядя в глаза двойнику и расставив ноги, он остервенело дрочил, пока не содрогнулся и не излился себе в ладонь… Да-а-а, это было похоже на настоящее насилие. Но на душе стало легче, мышцы расслабились, и, превозмогая головокружение, Демьен направился в ванную.              Струнный рельсобус шёл не спеша. Медленнее такси. Но Демьен и так уже опаздывал. Полчаса особой роли не сыграют.       Ему хотелось полюбоваться видами города, насладиться обманчиво тяжёлыми облаками и влажной свежестью ветра в лицо из соседнего окна. От мимолётных взглядов его пронзала дрожь, а мысли о вечере вызывали надежду и предчувствие.       Сегодня должно было состояться открытие выставки Джулии, той самой, которую пришлось отложить из-за похищения. Демьена мучил вопрос: будет ли в числе картин его портрет и насколько он будет откровенным.       Рельсобус периодически останавливался, выпуская и впуская людей на подвесных станциях. Демьен не обращал на них внимания, натянув тонкий капюшон и заткнув уши наушниками. Незнакомый тип в тёмном пальто у противоположного окна не сводил с него глаз. Но Демьен привык, что его периодически разглядывают разные неадекваты, и старался не отвечать, упрямо уткнувшись в окно.       Индустриальная красота поражала его: ровные ряды струн и креплений, металлические рельсы и перекрытия, мокрые от утренней сырости здания, мельтешащие вдали такси. Демьену казалось, что мегаполис утаивает скрытую интригу.       Когда незнакомец в пальто поднялся и подошёл к нему, Демьен уже успел забыть о его существовании. Губы мужчины шевелились, Демьен равнодушно поднял на него глаза. Незнакомец, раздосадованный его молчанием, полез в карман и достал какую-то фотографию.       «Поклонник что ли? Бред какой-то…» — недовольно подумал Демьен, вынимая наушник из уха.       — У меня нет ручки, — проворчал он, не глядя.       — Демьен Корти? — спросил тот.       — Нет, — быстро ответил Демьен и отвернулся к окну, делая равнодушное лицо.       «Корти?!» Откуда он знает его настоящую фамилию?.. Мысли лихорадочно стучали в голове. Кровь прилила к лицу. Бешеное сердцебиение не способствовало рациональному мышлению. Боже!!! Что за тип?! Не отрывая глаз от окна, Демьен в паническом оцепенении оценивал ситуацию. Он меньше всего ожидал услышать это имя спустя столько лет и в этом месте. И он настолько слился с фамилией «Кавалли», что даже не сразу понял, о чём незнакомец говорит.       Мужчина всё ещё стоял рядом, бесцеремонно тыча ему в лицо какую-то фотографию. Демьен старался не смотреть на неё — и так с трудом владел собой — и ждал ближайшей станции. Как только рельсобус остановился и двери открылись, он бросил быстрый взгляд на фото и со словами «извините, вы ошиблись» выскочил на тротуар, стараясь слиться с толпой.       Отойдя на достаточное расстояние, Демьен с облегчением заметил, что никто за ним не следует. Натянув на лоб капюшон и вздохнув полной грудью, он немного успокоился и поймал такси. По крайней мере, тут его никто не станет допрашивать…       Что за странный тип?..       Демьен пытался вспомнить увиденный мельком снимок. Кажется, это была его фотография: он сам, в возрасте десяти лет, в одежде послушника. Демьен не был точно уверен: времени внимательно рассмотреть фото просто не хватило.       Достав телефон, он набрал Эверарда. После долгих гудков ему ответил женский голос с акцентом:       — Алло.       — Сэм? — удивился Демьен. — Он что, оставляет тебе свой мобильник каждый раз, когда чем-то занят? — голос прозвучал испуганно и напряжённо, но секретарь явно по-своему расценила его панику.       — Когда занят чем-то важным, — подчеркнула она. — Не волнуйся, котик, у него просто переадресация на мой номер, если он долго не отвечает.       Демьен фыркнул от её обращения, вспомнив их последнюю и единственную ссору. Паника медленно отпускала.       — Не скучаешь по мне? — спросил он игриво, дразня её.       — Ты что-то хотел? — осадила Сэм холодно.       — Да нет, ничего… — Демьен оглянулся в заднее окно. Вроде, никто его не преследовал. Случай в рельсобусе всё больше казался анекдотичным. — Я потом перезвоню.       — Я передам, что ты звонил… котик!       Демьен засмеялся, но Саманта уже выключила телефон.              Он добрался до школы посреди урока. Его одноклассники сидели в репетиционном зале, занимая два первых ряда. Чарли Рейнольдс, их главный режиссёр и преподаватель, в отдалении от учеников отмечал на планшете отсутствующих. Две девушки показывали на сцене своё домашнее задание.       — Добрый день!.. Прошу прощения, что опоздал!.. — с чувством прошептал Демьен, пробравшись между рядов и склонившись к преподавателю из-за спины. Он надеялся на особое расположение Рейнольдса, и надежда его не обманула.       — О! Привет, Демьен! Молодец, что пришёл! Смотри, сейчас Эллис и Бетси как раз покажут свою импровизацию.       — Здорово! — Демьен бухнулся в кресло и положил руки на переднее сиденье, рядом с преподом. С другого ряда донеслось неспокойное шушуканье и смешки, Демьен оглянулся и вздрогнул. Светло-зелёные глаза Брэдли смотрели прямо на него. Рядом с бывшим приятелем сидел какой-то незнакомый хмырь в кожаной куртке и с безобразием на голове. Они о чём-то переговаривались и ехидно на него смотрели. Демьен похолодел. На душе стало мерзко.       — Будешь импровизировать с Шором или сам? — спросил учитель.       — Сам, — мрачно ответил Демьен и не удержался — снова обернулся. Эти двое переговаривались и открыто над ним потешались. Похоже, Брэдли наконец нашёл себе дружка-гомика, такого же урода, как он сам, и больше не держал произошедшее в секрете. Демьен отвернулся, утыкаясь в руки и глядя на сцену, но не замечая выступления. Его наполняли самые мрачные предчувствия. На душе было гадко, мир в одно мгновение потерял всю приветливость, став холодным и отчуждённым. Не меняя позы, чтобы не показывать, как всё это ему неприятно, Демьен продолжал сидеть рядом с учителем. Так он чувствовал хоть какую-то защиту.       Они уже открыто ржали, когда Рейнольдс обратил на них внимание и попросил соблюдать тишину и уважение к одноклассникам. Демьен быстро глянул на незнакомого парня. Тот казался довольно взрослым: ровесником Брэдли или даже старше, и он явно не был студентом этой школы.       — А разве посторонним можно находиться на занятиях? — шепнул Демьен Рейнольдсу. Тот беспокойно оглянулся, поправляя очки и пытаясь рассмотреть незнакомого юношу.       — Молодой человек… Да-да, это я вам говорю!.. Будьте добры, покиньте зал!       Незнакомый хмырь помялся, но всё же встал. Он был довольно высоким и худым, с выбритым затылком и безобразно торчащими на макушке чёрными волосами. Брэдли Шор, опустив глаза, делал вид, что его это не касается.       Уже идя по проходу, парень заметил взгляд Демьена, и показал на него пальцем:       — Я всё запоминаю, ябеда!       Демьен сдержал пробежавшую по телу конвульсию отвращения и неприязни. Брэдли выглядел довольным и хитро смотрел на него в ответ. У него даже лицо посвежело от удовольствия. Вот, значит, какая месть за разбитую челюсть…       Демьен отвернулся и принялся считать: март, апрель, май, июнь. Четыре месяца. Всего четыре. Надо потерпеть и доучиться. Брэдли не удастся запугать его и заставить отступить.              Уже после занятий, выходя из дверей школы, он наткнулся на группу незнакомых парней, в компании которых был и хмырь с выбритым затылком. Заметив Демьена, тот хлопнул по руке ближайшего отморозка. Все они многозначительно замолчали, провожая его взглядом.       Демьену и вовсе стало не по себе. Засунув руки в карманы, он прибавил шагу, стараясь избежать неприятностей. С подобным он сталкивался впервые, и было жутко… Уже в воротах театралки, оглянувшись, он заметил Брэдли. Тот вышел на улицу, и вся компания дружным строем двинулась в обход школы.       Демьен поймал такси. Его не покидало дурное предчувствие, но хотелось занять голову более приятными мыслями, и он настроился на предстоящий вечер.              После свежей покраски волосы на ощупь казались металлическими, не помогали ни муссы, ни бальзамы.       Безрезультатные попытки оживить локоны, стоя перед зеркалом и критично осматривая своё лицо. «Алло, мы едем за тобой! Готовься!» — голос Жаклин в автоответчике.       Демьен вздохнул и сдался, оставляя волосы в покое. В конце концов, им тоже нужно было время, дабы отойти от очередного обесцвечивания. А лежали они и так неплохо.       Едва не плача оттого, что жизнь не задалась и весь он какой-то несуразный, Демьен придирчиво выбирал одежду. Ему хотелось выглядеть прилично и в то же время сексуально. Он хотел поразить всех посетителей выставки с одного взгляда, но не дать им повода для насмешек. Однако больше всего он желал, чтобы Эверард заметил его сразу, и больше ни на кого не смотрел…       Обтягивающие чёрные брюки, нейтральная футболка, гематитовые бусы на грудь, кожаный жилет винного цвета, и приталенный короткий серый плащ. Демьен как раз примерял новые туфли, когда в дверь позвонили.       Изумлению не было предела: на пороге стояли Жаклин и Себастьян.       — Приве-е-ет! — Джеки с распростёртыми руками упала ему в объятья и, ни капли не смущаясь, приникла к губам долгим поцелуем. Демьену показалось, что она уже успела выпить.       — Как ты, мой маленький любовничек? — прошептала она, поправляя бусы на его груди, и Демьен шокированно покосился на Себа. Гитарист «Доминанты» с распущенными по плечам длиннющими светлыми локонами и в белой меховой безрукавке беззлобно усмехнулся.       — Я думал, ты будешь с Францем, — замялся Демьен, выходя и закрывая дверь.       — Соскучился за Францем? — неожиданно хихикнула Жаклин и, взяв их обоих под руки, повела к лифту. От неё веяло тонкими цветочными духами и свободой. Себастьян что-то со смехом пробурчал о Франце, и Демьен ощутил прилив невесомости и бесшабашного расслабления. Ему вдруг показалось, что он наконец добрался домой…              Сумерки были синими, прохладными и волнующими. В мокрой плитке отражалось здание картинной галереи с огромными металлическими статуями на фасаде. Люди прибывали на машинах и такси, которые тут же взлетали, уступая место следующим.       На входе женщина за стойкой с улыбкой кивнула Жаклин и, забрав их верхнюю одежду, тут же попросила оплату у людей, идущих следом.       — А что, разве пускают и простых посетителей? — спросил Демьен, наклоняясь к Джеки.       — Конечно! Это же открытие, — улыбнулась она. — Экспозиция продлится два месяца, но, кто в курсе, идут в первый день, потому что можно посмотреть на художника, послушать умные слова о выставке…       — Ага, — перебил её Себастьян. — Ты скажи лучше: потусоваться в толпе знаменитостей, попасть в камеру, засветиться в новостях, хлебнуть халявного шампанского!       Жаклин засмеялась, Демьен понял, что хоть и любил искусство, но никогда ещё не был в художественных галереях на открытиях, и теперь волновался.       Они втроём поднялись на второй этаж, где уже было много людей самого разного вида. Были и репортёры с телекамерами, гитарист оказался прав. Себастьяна тут же окликнули знакомые музыканты, и они остались с Джеки вдвоём. Демьен с интересом оглядывался, но пока не видел ни одного знакомого лица.       — Вот здесь… — Жаклин подвела его к столику, за которым один официант наполнял стоящие пирамидой бокалы, а другой явно отвечал за разнообразные закуски, — …то самое халявное шампанское! — хихикнула она. — А туалет… — перешла она на шёпот. — Вниз по лестнице и налево… Это главное, что тебе надо знать. Осматривайся и наслаждайся, а я пока тебя оставлю.       Демьен проводил взглядом её обтянутую чёрным платьем фигуру. Как там она его назвала? Маленьким любовничком? Он хмыкнул. Интересно, а Себастьян в курсе?       Зал был огромным, и по всему его периметру висели работы Джулии, все как одна масштабные, яркие, смелые. От полотен веяло изысканной чувственностью. Сейчас, глядя на всё это, он испытывал священный трепет, не веря, что знаком с ней лично, что тоже в каком-то смысле причастен к её жизни.       Зал был наполнен людьми, и Демьен, присмотревшись, мог легко отличить простых посетителей и тех, кто пришёл по личному приглашению. Первые ходили вдоль стен, с интересом рассматривая картины, вторые общались, группками или переходя от одного знакомого к другому. В одной из таких групп Демьен с участившимся сердцебиением увидел Джулию. В вечернем платье цвета аквамарина, с собранными на голове волосами, она держала в руке бокал и разговаривала с какой-то женщиной. К ним периодически кто-то подходил и явно отвешивал комплименты, но Эверарда рядом не было.       Поколебавшись, подходить или нет, Демьен решил сначала посмотреть картины, чтобы было о чём говорить.       Люди медленно двигались вдоль стен, переходя от одного полотна к другому. Демьен начал от двери. Картины были разными, но все похожие в своей сути, чувствовалась рука художника. Они были скорее абстрактными, но чем дольше Демьен смотрел, тем отчётливее угадывал на них то рисунок крыш и небо, то чьё-то лицо и чувственный изгиб шеи — не исключено, что самой Джулии, то отдельные ягодки черники. Цвета и эмоции с трудом поддавались описанию, но были понятны ему на уровне восприятия.       Бирюза, изумруд, охра, перламутр, кобальт, лазурь, краплак. Вкрапления сажи и ультрамарина. Это был танец и экстаз! Демьен впервые видел столько её работ, сменяющих друг друга по мере его продвижения вдоль стены, и тонул в них. Они были расположены по какой-то своей внутренней логике, и он вдруг понял, что целиком захвачен этими отдельными мирами, этими кадрами бесконечности. Он испытывал восторг и едва сдерживаемое возбуждение. И был рад, что никто не обращает на него внимания и не мешает переживать странный и доселе незнакомый опыт. В голове уже возникали невесомые фантазии и идеи сексуального характера, мечты… Он испытывал физическое желание и эмоциональное вдохновение, полёт.       Почти обойдя весь зал и обогнув репортёра с камерой, снимавшего толпу, Демьен заметил, что некоторые люди наклоняются и читают небольшие бирочки, прикреплённые на стене рядом с каждым полотном. Демьен присмотрелся к одной из них. «Персонификация. Джулия Строуджер, Н.-Й., 2032, м./х.»       — Масло, холст… — тихо повторил Демьен и вновь поднял глаза на полотно. Название ничего не объясняло, скорее ещё сильнее запутывало. Он порадовался, что не обратил внимания на бирки с самого начала. Хотя теперь хотелось ещё раз обойти весь зал и узнать названия картин.       Своего портрета он так и не нашёл. Тут вообще не было портретов. Хотя на одном полотне он видел фрагмент лица с глазами, очень похожими на его, цвета лазури, среди мазков перламутра и рассыпанных зернышек граната. А на другой картине был силуэт черноволосого ребёнка, наверняка Мишеля. Хотя почти на каждой картине он улавливал что-то, заставлявшее его думать и мечтать об Эверарде, какое-то чувство… Но может, просто казалось.       Между двумя картинами он увидел застеклённую фотографию Джулии и короткую информацию о художнике. Выставка называлась «Градации» — Демьен хмыкнул, — очень лаконично и загадочно, в духе автора.       Он внимательно почитал всю представленную о женщине информацию. Это была её четвёртая персональная выставка за одиннадцать лет… Ни возраста, ни даты рождения, ни каких-либо семейных подробностей.       Народ за спиной пришёл в движение, и Демьен оглянулся. Присутствующие расступались, освобождая центр для той самой женщины, с которой беседовала Джулия.       Демьен оглянулся, поискав взглядом по залу, и заметил смотрящего на него с улыбкой Франца. Тот, в стильном сером костюме, как всегда поражая внешними данными, обнимал за талию Линду в обтягивающем чёрном. Заметив ответный взгляд Демьена, Франц подмигнул.       В этот момент женщина в центре начала рассказывать, что «сегодня в их картинной галерее открывается экспозиция замечательного художника…» и прочие общие фразы.       Слушать всё это было скучно, и, продолжив рассматривать присутствующих, Демьен заметил недалеко от входа Такехико с Мишелем и импозантную Сэм. Заволновавшись, он тут же отыскал глазами Эверарда, который, появившись, видимо, не так давно, шёл к Джулии за спинами собравшихся. Демьен бросился к ней с другой стороны. Но Эверард успел раньше.       — Поздравляю… — прошептал он, целуя жену.       — Ага… — Демьен вынырнул рядом и смутился. — Я тоже поздравляю!..       Джулия засмеялась.       Женщина в центре уже представила художницу и пригласила Джулию к себе.       — Пора, — отметила та, и Демьену показалось, что она волнуется.       Когда Джулия ушла, глаза Демьена радостно заблестели.       — Привет! — выдохнул он любовнику. Джулия что-то говорила о выставке и об идее своих работ, но он особо не вникал.       — Привет, малыш, — склонившись к нему, прошептал Эверард на ухо. — Только не кидайся на меня, за нами уже наблюдают…       — Кто? — испугался Демьен.       — А вон… посмотри налево.       В конце зала стояла Джессика, сестра Джулии, с высоким мужчиной и ещё какой-то незнакомкой. Обе женщины осуждающе смотрели в их направлении.       — А кто это с ней? — поинтересовался Демьен.       — Муж и дочка. Александра.       — Дочка?! — Демьен удивился, женщине на вид было лет тридцать не меньше, хотя он помнил, что Джессика была младше сестры. Он совершенно ничего не знал о родне Джулии.       — Джессика родила её в двадцать.       — Как думаешь, они знают о нас? — Демьен лукаво поднял глаза на Эверарда.       — Думаю, давно догадываются, — усмехнулся Эверард и прижал палец к губам. Ему явно хотелось послушать выступление жены, и Демьен смиренно замолчал.              Ровно через два часа выставка закрылась, и Демьен, уже готовый поклясться, что это было самое скучное светское мероприятие, на котором ему довелось побывать, вдруг понял, что всё самое интересное только начинается.       Большая часть народа ушла, в том числе и репортёры, двери официально закрылись на ключ, и остались только самые близкие.       — Прошу всех сюда, — женщина (по всей видимости, директор галереи, — решил для себя Демьен) открыла дверь в одно из внутренних помещений, где уже был накрыт стол. Демьену показалось, что внутри тоже какая-то экспозиция, но связанная со стариной: изящные деревянные письменные столы и стулья были аккуратно огорожены, однако места хватало. На столе в великом множестве стояли разнообразные напитки, и присутствующие с расслабленной беспечностью смешивали их, не задумываясь.       Как и все, начав с шампанского и постепенно переключившись на вино разных марок, Демьен оглядывал присутствующих. Судя по разговорам, в основной массе незнакомые люди были художниками, преподавателями живописи и богатыми меценатами. Были здесь и музыканты: не только «Доминанта», но и незнакомые Демьену рокеры, стоявшие словно немного отдельно и говорившие о своём.       Демьен напивался и с интересом прислушивался к разговорам вокруг. Начавшаяся в общей струе беседа о выставке Джулии и о живописи в целом, постепенно расслоилась на несколько ручейков. Демьену было интересно наблюдать, как по мере опьянения люди расходились по группам, а то и по парам, пытаясь поделиться наболевшим или впаривая друг другу какие-то свои идеи.       Стало жарко, и директриса открыла двери на балкончики. За окном уже была ночь. Люди разбрелись по залам и углам, попивая и разговаривая. Богема курила, не стесняясь и не боясь штрафов. Демьен вспомнил вечно стремавшегося Брэдли и усмехнулся: поистине, закон не един для всех и что дозволено Юпитеру — не дозволено быку…       Только попытавшись вспомнить, как пословица звучит в оригинале, Демьен понял, что напился и сидит за перегородкой на антикварном стуле, на музейном экспонате! Надо было найти Эверарда и рассказать ему о Брэдли и его новом друге.       Стараясь незаметно выбраться из-за ограждения и не навлечь гнев галерейных работников, Демьен заметил, что не он один нарушает правила.       На столе появилось новое прохладное шампанское, белое вино и необычная бутылка с густым фиолетовым ликёром. Она сразу привлекла внимание Демьена. Повертев её в руках и не найдя этикетки, он уже собирался попробовать, когда услышал:       — Бойся, бойся его…       Это был один из художников. Лысый, жеманного вида мужчина стоял с другой стороны стола и с завидным аппетитом уничтожал закуски.       — Что, простите? — переспросил Демьен, стараясь не казаться сильно пьяным.       — Бойся его! — художник кивнул на бутылку.       — Почему? Там джинн?       — Джинн? — захихикал тот. — Очень может быть…       — Так почему мне надо его бояться? — видя, что мужчина уходит, уточнил Демьен.       — Это принёс муж Джулии, — художник пожал плечами. — Он делает хорошие напитки, но… Меня от них порой штырит. Раз на раз не приходится.       Демьен согнулся от хохота. — Штырит?!       — Да, никогда не знаешь, что там…       Демьен налил немного густой жидкости в бокал. На вкус она была терпко-сладкой, с чернично-сливовыми нотами, но Демьен уже столько всего выпил, что даже не мог сказать, опьянел ли сильнее.       — Ну что? — с интересом спросил художник.       Демьен пожал плечами. — Джинна там точно нет, — произнёс он слегка заплетающимся языком.       — Посмотрим, посмотрим… — усмехнулся мужчина.       Народ постепенно расходился кто куда. Эверард играл с Мишелем в выставочном зале. Демьен слышал, как ребёнок весело носиться по огромному пространству и как смеётся Эверард. От их веселья самому Демьену вдруг стало невыносимо тоскливо. Сильнее всего ему хотелось выйти в зал и быть вместе с ними, но он упрямо стоял у стола, напиваясь, боясь показать другим своё отчаяние и горечь, свою странную боль, скребущую изнутри. Ведь Эверард всё сразу заметит…       Целиком обратившись в слух, Демьен колебался до тех пор, пока в зал не отправились Франц и Линда. Молодые люди не успели до торжественной части и теперь хотели полюбоваться картинами.       Выждав немного времени и захватив бокал, Демьен пошёл читать названия полотен, искоса следя за любовником. Буквы не расплывались, но слова тут же улетучивались из памяти, хотя в момент прочтения Демьену казалось, что он наконец понимает всю глубину их смысла.       Откуда-то прибежала смеющаяся Жаклин в шубке Себастьяна и плеснула ему в шампанское несколько капель загадочного фиолетового ликёра. Демьен тоже засмеялся и, опрокинув в себя получившийся коктейль, побежал за ней. Как две менады, они носились из зала в зал и разливали фиолетовую жидкость по всем бокалам, какие только видели, а потом долго целовались в тёмном углу, между абстрактной картиной неизвестного художника и обнажённой статуей…       Губы Жаклин опьяняли, сливались с его ртом, засасывали пьянящим восторгом, и Демьен не мог понять, где заканчивается он и начинается Жаклин. Голова кружилась в сладостной истоме, он был слабым, невесомым… Белая меховая безрукавка щекотала его лицо, а грудь Джеки источала аромат парфюмерных цветов и тёплой кожи… Внутри пульсировало, мелко и волшебно, и Демьену казалось, что он улетает и одновременно падает куда-то вниз, долго, бесконечно, тянуще…              Линда стояла на балконе и, щуря от удовольствия глаза, смотрела на ночные огни, на изящные фонари у входа в галерею и разъезжавшихся гостей. Прохладный ветер обдувал лицо и теребил волосы, но она не чувствовала холода — алкоголь сделал своё дело. Креплёное вино в бокале давно закончилось, и тот небрежно болтался у неё в руке. Из открытой двери за спиной доносились разговоры и смех гостей. Она была рада, что рядом никто не курит… И что её никто не пытается найти.       В любой попойке был как момент пиковой эйфории и всеобщего счастья, так и желания уединиться. Она давно их вычислила. Как правило, резкий срыв приходил сразу после экзальтации. И чем сильнее был подъём, тем оглушительнее бывало падение. Линда прижала пустой бокал к губам, с грустной усмешкой вспоминая, как частенько под алкогольными парами после эйфории и любви ко всему миру непонятно из каких глубин приходила вселенская тоска, и как сама она плакала и пыталась что-то кому-то объяснить. Что-то очень важное, сущностное, жизненно необходимое: выговорись, объясни, а иначе всё прахом! Она вспомнила, как провоцировала драки и сама же в них участвовала, когда казалось, что никто её не понимает…       Линда задрала подбородок и прищурилась, с грустью осознавая, что, кажется, так и не смогла никому ничего доказать. Теперь она стала старше и, набравшись опыта, точно знала, когда лучше оставить общество и побыть одной.       Примиряться с самой собой с каждым прожитым годом становилось всё проще. Особенно теперь, когда рядом был Франц…       Кто-то тёмной тенью скользнул сзади, и она знала, кто это, ещё до того, как гость начал говорить. Но пришелец молчал, без лишних слов подлив вина в её пустой бокал. Линда учуяла в прохладном воздухе нотку так любимого ею хереса.       Эверард облокотился о перила рядом, полностью копируя её позу. Линда улыбалась, глядя вдаль и чувствуя, что сердце постепенно сходит с ума, ощутив напряжённый магнетизм и удушающую страсть. Они молчали, никто не хотел первым нарушать тишину.       — Хорошая получилась выставка, — наконец не выдержала Линда, зная, что Эверард может так и стоять рядом, погрузившись в свои мысли. — Хорошо, что Джулия всё же решила выставляться, несмотря ни на что.       Он повернулся, разглядывая её лицо с усмешкой и ничего не отвечая. Линда засмеялась и опустила глаза.       — Неужели я всё ещё тебя привлекаю? — произнёс Эверард с такой знакомой иронией и сексуальной ноткой, что Линда не смогла сдержать очередной приступ смеха, утыкаясь в руку. В груди млело от его близости. Тело помнило всё, этого не могло изменить ни время, ни чувства к Францу. Она всё так же его хотела, но Эверарду совсем не обязательно было об этом знать.       — Иди ты!.. — произнесла она негромко и без особой уверенности, делая приличный глоток вина.       — Что, старая любовь не ржавеет? — засмеялся Эверард и развернулся к ней всем телом, опираясь бедром о перила. Он не сводил с неё внимательных, изучающих тёмных глаз, приложившись губами к горлышку бутылки.       — Сволочь ты!.. Искуситель! Тебе что, спокойно не живётся? — выкрикнула она, с трудом сдерживая нервную экзальтацию и восхищение, и Эверард чуть не захлебнулся вином и смехом. Теперь оба они хохотали, перегнувшись через перила навстречу ветру.       — Боже… — Эверард вытер выступившие от смеха слёзы. — Я просто смотрю, ты стоишь тут такая одинокая, такая… красивая, — он убрал прядь волос с её щеки.       — Угу, — ответила Линда, делая очередной глоток, и они оба снова разразились смехом.       — Блин, ну правда, тебе что, делать нечего?! — продолжала она беспомощно, чувствуя себя как когда-то: смущённой и влюблённой семнадцатилетней девчонкой. Словно и не было прожитых лет. Вся наносная шелуха слетела с неё, стоило лишь ему появиться. — Решил проверить свои чары? Не поверишь! Действуют!       — Правда? — Эверард стал серьёзным, поворачиваясь лицом к городу и делая долгий глоток из бутылки.       — Угу, — Линда, прищурившись, рассматривала его, пытаясь понять, будет ли сейчас очередная шутка или это у него серьёзно.       — А я ведь тоже… ничего не забываю, — Эверард налил ей ещё вина. Линда чувствовала, как в груди разверзается давно забытая боль и сладость.       Они помолчали.       — Ты соскучился по мне?       — Да, — просто ответил он. — Я всегда хочу всего и сразу… и чтобы при этом никому не было больно, — Эверард усмехнулся, проверяя эффект своих слов. — Но это не всегда удаётся. Успокаивает лишь, что ты всегда здесь, — он похлопал себя по груди. — Я ничего не забываю, — напомнил он с улыбкой, подмигивая.       — Я тоже, — кивнула она, рассматривая его с нежностью.       — Да и никто не мешает помнить… — вздохнул он, мечтательно глядя вдаль. — Знаешь, ведь в то время кроме Джулии ты была моей единственной любовью. Демьен появился много позже…       — Эверард, ты, похоже, напился, — Линда залпом опрокинула в себя бокал.       — Думаю, это предположение ближе всего к правде.       Они снова захохотали.       — Давай, как-нибудь погоняем на байках? — он незаметно приблизился к ней.       — Или поиграем в пейнтбол?! — оживилась она. — Хочу побегать и пострелять!       — Договорились, — Эверард игриво толкнул её плечом, и тут же почувствовал ответный толчок бедром. — Моя Норвега! — засмеялся он.       Линда улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тепло: так её называл только он.              Демьен не помнил, как они с Жаклин вернулись в зал. Он уже с трудом ориентировался в пространстве, чувствуя, как изнутри подкатывает тяжёлая муть, когда вдруг наступило лёгкое отрезвление: Эверард и Линда, уединившись, стояли на балконе и разговаривали.       Они находились достаточно близко друг к другу, чтобы внутри у него всё оборвалось. Демьен не слышал, о чём они говорят, но было достаточно заинтересованных выражений их лиц, периодического смеха и флиртующих взглядов. Демьен сник.       Не в силах оторваться от увиденного, он так и стоял посреди зала, встревоженно следя, что будет дальше, и не в силах дождаться, когда же они закончат.       О чём они говорили? Почему вообще общались? У них что, были общие темы?! Какого фига они так смеялись и глазели друг на друга горящими глазами? Они выглядели такими влюблёнными…       Линда в обтягивающем концертном костюме казалась ещё более гибкой и соблазнительной. У Демьена было ощущение, что Эверард то и дело сдерживает желание положить руку ей на талию.       В какой-то момент он засмеялся и игриво толкнул её плечом, за что тут же получил ответный пинок бедром. Демьен не выдержал и побежал искать Франца.       — Ты видел, что там происходит?! — встревоженно прошептал он сходу, отвлекая его от разговора.       — Что и где? — Франц отвёл его в сторону.       — Пойдём… я покажу тебе что! — Демьен притащил его почти к самому балкону.       Лицо Франца вытянулось, но он тут же взял себя в руки. — И что?       — Ты что, совсем не ревнуешь?! — чуть не плача воскликнул Демьен, и парочка на балконе обернулась на шум. Брови Линды удивлённо приподнялись. Она весело махнула им рукой.       Эверард очевидно что-то сказал, потому что Линда тут же захохотала, упав на перила. Эверард тоже смеялся, облокотившись одной рукой о балконное ограждение и с интересом разглядывая их лица.       Франц выглядел обескураженным и смущённым. — Чёрт, хоть из меня бы дурака не делал!.. — прошептал он с досадой Демьену и ушёл, даже не оборачиваясь.       Демьен был в бешенстве. Бросив ненавидящий взгляд в сторону балкона, чем вызвал очередной комментарий Эверарда, он кинулся из зала, испытывая опаляющую ярость и раздирающее горло отчаяние.       — Демьен! — услышал он вслед строгий окрик любовника, но это только подстегнуло его к побегу. Он ненавидел их обоих. Какого вообще фига?! Эверард что, теперь к ней воспылал?! Что он вообще в ней нашёл?! Сволочи! Но он ещё отомстит за себя! Да, он отомстит!       Как именно он будет мстить, Демьен не имел ни малейшего представления, но сейчас это было неважно. Забежав по лестнице в какое-то тёмное помещение, он сел у стены и, сложив руки, зарычал от ярости. Слёзы катились по щекам, он чувствовал себя пьяным и несчастным.       — Пиздец какой-то… — мрачно донеслось из другого угла. Демьен шокированно поднял глаза: он-то был уверен, что здесь никого нет.       — Кто здесь? — спросил он дрожащим голосом, чем вызвал смех. — Блять, я что, такой смешной?! — выпалил он, не в силах сдержать рыданий.       — Демьен, успокойся, — услышал он голос Джеки, и тут же загорелась небольшая напольная лампа. Демьен быстро вытер слёзы, всматриваясь.       С другой стороны лестницы напротив друг друга на полу сидели Себастьян и Жаклин. Гитарист выглядел подавленным, между раздвинутых ног он держал пустую бутылку. Джеки тоже была невесёлой.       — Что у вас случилось? — спросил Демьен, вытирая лицо и подбираясь к ним поближе. Он ещё ни разу не видел Себастьяна таким грустным.       — Выпить хочешь? — спросила Жаклин.       — Не откажусь, — окончательно прочистив нос, ответил Демьен.       — Сбегаешь за выпивкой? — она показала ему пустую бутылку из-под таинственного ликёра.       — Не-е, — сразу пошёл он на попятную. — Я туда больше не пойду!.. Сейчас во всяком случае.       — Я схожу, — мрачно произнёс Себастьян, поднимаясь.       — Нет! Я пойду, — дёрнула его за руку Джеки. — А вы сидите здесь и никуда не уходите, — подмигнула она, уже спускаясь по лестнице.       Демьен растерянно смотрел ей вслед, прокручивая в голове недавние поцелуи и чувствуя себя виновато.       — Это из-за меня, да? — спросил он у гитариста, подсаживаясь поближе.       Тот неопределённо махнул головой и скривился в печальной усмешке. — Из-за всего… А ты чего ревёшь?       — Я не реву, — начал Демьен и запнулся. — Просто… опять повёл себя как дурак…       — Что это у тебя? — Себастьян устало потянулся к его гематитовым бусам. — Дай поносить.       — Но только с возвратом, — Демьен стянул с шеи подарок Эверарда, и гитарист дал ему взамен огромный молот Тора на серебряной цепочке.       Вернулась Жаклин с двумя бутылками красного вина.       — Я передала папе, что с тобой всё в порядке, — кинула она походя.       Демьен покраснел. — Он тебе всё рассказал?       — Ничего, — Джеки протянула бутылку Себастьяну. — Просто он тебя искал. Что у вас там случилось?       — Да так… — Демьен взял наполненный бокал. — Я просто расстроился…       — Чего? — не отставала Джеки.       — Увидел Эверарда с Линдой на балконе… — пробормотал он, готовый провалиться сквозь землю.        — Целовались?! — воодушевился гитарист, и Демьен, оторопев, на мгновение увидел в нём прежний огонь.       — Ещё чего не хватало! Просто разговаривали!       — А… это фигня, — разочарованно протянул Себ, и Жаклин сдержанно засмеялась.       — Верно, это фигня, — заметила она. — Вот у нас с Себастьяном всё куда хуже. Он меня замуж зовет, а я не хочу, — в шутку пихнув гитариста ногой, объяснила она.       Демьен шокированно смотрел на них огромными глазами. Ещё только этого не хватало… Хоть он и не встречался с Джеки, как это обычно подразумевается, но всё же был с ней очень близок. Ему совсем не хотелось её терять.       — А почему не хочешь? — спросил он, глотая вино и пытаясь сделать безразличный вид.       — Не могу я так… Мне нужна свобода… Я не моногамный человек, я об этом предупреждала с самого начала, — произнесла она горячо, словно защищаясь, и Демьену показалось, что Жаклин вновь повторяет то, о чём говорилось до его внезапного прихода.       — Ладно… Всё нормально… — Себастьян привлёк её к себе, и Демьен почувствовал себя третьим лишним. Пытаясь залить печаль алкоголем, он лишь усугублял свои нелёгкие чувства. И чем больше он пил, тем более несчастным становился. Дошло до того, что он вновь заплакал, переключив их внимание на себя.       Когда он поднял глаза, на лестнице, уткнувшись подбородком в сложенные на перилах руки, стояла Линда и смотрела на него задумчивым взглядом. Его словно молнией пронзило: её глаза, несмотря на другой цвет и форму, своим выражением сейчас до ужаса напоминали взгляд Эверарда. У них с мужчиной было что-то общее. Демьен растерялся.       — Господи, Демьен… что с тобой будет лет через двадцать, если ты сейчас так свои нервы не бережёшь! — воскликнула она. — Нельзя же так себе потакать!       — Ты вообще молчи! — огрызнулся он.       Линда снисходительно улыбнулась.       Демьен вскочил на ноги, отряхивая зад (если она была здесь, значит, Эверард где-то там один!), и бросился к лестнице, на бегу больно дёргая Линду за волосы. В тот же момент она подставила ему подножку, сбив с ног. Но не успел он и ахнуть от ужаса, как Линда схватила его за руку, удерживая от падения. Она была неожиданно сильной.       Демьен, балансируя на каблуках, висел над лестницей и шокированно смотрел перед собой. В один момент все его переживания, вся гневная болтовня в голове просто исчезла.       Себастьян ржал в голос, приговаривая: «Да-а-а, Линда у нас такая! Вот же! Никому спуску не даёт!..»       Линда всё ещё удерживала Демьена рукой, а потом притянула к своему лицу, глядя с улыбкой.       — Не будь таким засранцем! — прошептала она, подмигивая и отпуская.       — Извини… — на автомате прошептал он и осторожно пошёл дальше.              Немного ополоснув лицо холодной водой и приведя себя в чувство, Демьен вышел из туалета и наткнулся на поджидавшую его Линду.       — Чёрт, опять ты!       — Демьен, — она положила руку ему на плечо и не спеша куда-то повела. — Если будешь видеть вокруг сплошных врагов, они в итоге появятся, верь мне!       Из-за её каблуков они были сейчас одного роста. Тема размеров всё ещё продолжала его волновать.       — Куда мы идём?       — Ты же искал Эверарда, — отстранённо бросила она.       — Что у вас с ним общего?.. О чём вы там говорили? А?..       — Вот, прими. Полегчает, — словно не слыша его вопросов, Линда протянула ему какую-то таблетку и оставила у закрытой двери. — Не обижайся и приезжай в гости!       Демьен задумчиво проводил взглядом её обтянутую фигуру на каблуках. А потом, не в силах вынести тягу к ней, смешанную с недавней ненавистью, закинул в рот таблетку и без стука вошёл в кабинет.