Демьен

80

      …Из окна тянуло прохладой и слышалось тихое позвякивание китайских колокольчиков. Ещё не открывая глаз, Демьен знал, что наступило утро. Возможно, даже далеко за полдень.       Голова была тяжёлой, но боли не было. Последнее обстоятельство казалось странным, учитывая безумное сочетание и количество выпитых вчера напитков. Похоже, таблетка Линды всё же помогла, ведь ясность мысли вернулась к нему накануне почти сразу. И если бы после этого он не продолжил пить, то, вполне вероятно, смог бы сегодня пойти в театралку… Но сил не было даже подняться.       Демьен не мог понять, где он. Издалека доносились крики чаек и гудки морских судов, совсем рядом плескалась вода, солёный запах океана был силён как никогда, и Демьену казалось, что он плывёт на корабле или никогда не уезжал из Генуи. Сердце взволнованно билось.       Не зная, что и подумать, он наспех протёр глаза и осмотрелся.       Помещение наполняло золотистое свечение. Бело-бежевые поверхности, с вкраплениями ярких ультрамариновых и жёлтых оттенков, отсвечивали мягко, матово, и атмосфера комнаты казалась ощутимой, почти осязаемой. Тут и там виднелись цветы и небольшие кадки с деревцами. Графин на старинном столе, комод и жёлтая лампа, широкий диван, старинные настенные часы, и плеск воды, и запах океана… Демьен чувствовал себя одновременно умиротворённым и взволнованным. Частичная амнезия будоражила его воображение всё сильнее.       Рядом кто-то спал, завернувшись с головой в белоснежное покрывало. И внутреннее чутьё подсказывало, что это был не Эверард.       Потянув за край одеяла, Демьен увидел иссиня-чёрные локоны, а потом и лицо Жаклин. Девушка спала, так спокойно и безмятежно, что казалось, будто она просто закрыла глаза и притворяется. На губах играла лёгкая улыбка — просто очертания, форма, — но от её знакомых контуров, наводящих на мысль о совсем другом человеке, всё внутри поджималось и наливалось соком. Хотелось прижаться к ней ртом и испить… Жажда Эверарда и тяга именно к этим губам, к Жаклин, мешались в нём нестройными потоками.       Демьен проверил — и точно: они оба были голыми… Что здесь вчера происходило — он не имел ни малейшего понятия. Но в довершение ко всему прибавился утренний стояк.       Демьен поднялся и отправился на поиски туалета. Жаклин крепко спала, и казалось, что ничто не способно потревожить её сон.       Из окна открывался изумительный вид на пролив. Демьен с потрясением понял, что это был дом на пристани. Под деревянными полами шумела вода, приоткрытая балконная дверь вела прямо на пристань, рядом на привязи качался катер.       Куда-то идти и что-то делать — не было никаких сил. Немного освежившись в ванной, Демьен осмотрел большое помещение, совмещавшее и спальню, и кухню, и гостиную… и залез обратно под одеяло.       Он смутно вспоминал, как Линда оставила его в коридоре и как он зашёл к Эверарду… Это был чей-то кабинет, но что там с таким деловым видом делал любовник, Демьен не понимал. Сейчас вспоминать всё это было сладко и приятно, хотя накануне им владели не самые лучшие эмоции. Теперь ему было стыдно. Боже, как же он вчера напился!..       — Засранец! — бросил ему тогда Эверард, едва закончив разговор по телефону.       — Вы что, сговорились все?! — Демьен вспыхнул, и Эверард захохотал.       — Неужели кто-то ещё это понял? — усмехнулся он, и Демьен чуть не взорвался от возмущения.       — Да ты!.. Ты!.. — он подскочил к нему, задыхаясь и пытаясь ударить, но совершенно не в силах этого сделать.       — Ну давай, давай! — смеясь, Эверард приподнялся, подставляя щёку, чтобы ему было удобнее.       — Да ну тебя!!! — закричал Демьен, и они оба рассмеялись. Эверард отложил ноутбук и привлёк Демьена к себе на колени.       — Что ты там опять устроил? Почему я должен искать тебя по всему зданию? — произнёс он у самого уха, и Демьен в блаженстве зажмурил глаза.       — Ты с ней спишь? — спросил он тогда прямо.       — Какая тебе разница? — хмыкнул Эверард, подначивая, и Демьен снова взорвался:       — Да ты!.. Как ты можешь!.. — он весь взвился, беспомощно роняя кулаки любовнику на плечи. Эверард замер, а потом беззвучно засмеялся, резко прижимая его к себе за бёдра и впиваясь в губы. Демьен почувствовал, что мужина возбуждён, и огонь ненависти внезапно и полностью трансформировался в страсть. Демьен ёрзал у него на коленях, не в силах дождаться… дождаться чего-то.       — Я сплю с тобой, разве ты не знаешь?.. — прошептал Эверард, отвлекая его от себя, запуская пальцы в волосы, сжимая ладонями тело, теребя соски под футболкой и поглаживая сквозь брюки возбуждённый член. — У меня давно никого не было, кроме тебя и Джулии… Так что успокойся…       — А раньше?       — Раньше много чего было.       — А вдруг ты пойдёшь к проститутке, как… — Демьен запнулся, едва не сказав «как Джулия рассказывала».       — Значит, ты исключаешь моё право на выбор? — засмеялся тогда Эверард.       Демьен не понимал, что он имеет в виду. Не понимал вчера, не мог понять и сейчас. Он смутно вспоминал, как они целовались, как пылко ласкали друг друга. Вспоминал, что на столе была початая бутылка вина, и он пил из неё и поил любовника из губ… Как потом разъезжались гости, и он стоял рядом с Эверардом, с трудом соображая и едва удерживая чёткую картину происходящего. Всё было мутным и расплывчатым, затемнённым… Его тошнило. Вечеринка закончилась, галерея закрылась. Уезжали такси и машины, а ему было плохо, и Эверард куда-то отвёл его. Была глубокая ночь, моросил дождь…       Демьен со стыдом вспоминал, как его выворачивало наизнанку, а любовник был рядом, придерживая, убирая с лица волосы и косой воротник серого плаща.       — Боже! Мне так сты-ы-ыдно!.. — пьяным голосом повторял тогда Демьен, а Эверард помогал ему умываться у какой-то колонки и говорил, придерживая:       — Ничего… со всеми бывает… Просто забудь.       Похоже, установка сработала, потому что сегодня Демьен вспоминал всё это с огромным трудом…       Он помнил, как они носились потом под дождём и целовались в темноте в крытом переходе. Вроде, ему полегчало… Во всех смыслах. Но всё дальнейшее упорно ускользало из головы. Они занимались любовью?.. Мозг любезно подсовывал картинку его не до конца обнажённого тела, влажного от дождя, прижатого к тёмной каменной стене, и жадных рук Эверарда, ласкающих, распаляющих донельзя… Сладостные вторжения.       Демьен беспокойно перевернулся на живот, оглядываясь на спящую Джеки и окунаясь с головой в тёмную муть тягучего желания. Но целостная картина происходившего ночью не желала собираться из разрозненных паззлов.       Что Эверард делал в том кабинете?.. «У меня возникли кое-какие проблемы с бизнесом. Директор галереи любезно предоставила мне этот кабинет во временное пользование, — вспомнил Демьен его слова. — С самой незаконной частью бизнеса… И с так называемыми европейскими партнёрами».       Демьен взволнованно заворочался в постели: обычно эти проблемы имели тенденцию отбирать у него Эверарда на несколько дней, а то и недель. А он не мог без него… совсем. В его любви к этому человеку было что-то неправильное, роковое. В груди тянуло неистово и сладостно, с болью и слезами. Но он не видел для себя иного выхода, кроме как раскинуть руки и идти навстречу внутреннему инстинкту, безумной тяге, навстречу этой жажде любви и смерти…       — М-м-м… Ты уже проснулся? — протянула рядом Жаклин, потягиваясь.       — Доброе утро, — виновато произнёс Демьен, ложась на бок. — Ну и напился же я вчера!       — Ну что ты хочешь… — заспанно пробурчала она. — Пил с художниками…       — А что, художники много пьют?! — удивился с улыбкой Демьен.       — Угу, — Джеки потёрла глаза, пытаясь оклематься.       — Хочешь, я тебе кофе сделаю?.. — тихо прошептал Демьен, зачарованно наблюдая за её мучениями.       — М-м-м… Это было бы просто здорово! — блаженно промычала она.       Демьен поднялся и попытался завязать на бёдрах одеяло, пряча эрекцию, но ничего не вышло — оно было слишком тёплым и объёмным.       — Что ты делаешь? Я разве не видела тебя голым?       — Да просто… — Демьен развернул одеяло и показал себя во всей красе. Джеки засмеялась, хитро щуря глаза.       — Давай… сделай кофе, Демьен.       Он хмыкнул и, дав одеялу соскользнуть на деревянный пол, пошёл в кухонную часть.       Молотый кофе, турка… Кофеварки не было. Не в силах оторвать взгляда от Жаклин, Демьен набрал воды, сыпанул кофе и поставил всё на электроплитку.       Джеки нежилась в постели, ничуть его не смущаясь и не пытаясь прикрыть пышную грудь. Демьен, как зачарованный, смотрел на её чёрные волосы, змеями струящиеся по белой постели и по молочно-фарфоровой коже.       — Ты здесь живёшь? — с бьющимся сердцем он наблюдал, как Жаклин спускает ноги с кровати, встаёт, демонстрируя ему свою до безумия женственную фигуру, как направляется в ванную…       — Я не знал, что у тебя свой дом! — бросил Демьен ей вслед. — Тем более в таком необычном месте… — добавил он тише.       — Я арендую! — крикнула она, уже закрывая дверь.       Демьен, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, глянул на закипающий кофе и всё же не успел снять его вовремя.       — Чёрт! — он быстро выключил плитку, но пена уже лилась с шипением через край.       — Там что-нибудь осталось? — промурлыкала Джеки у него за плечом через пять минут, когда он пытался оттереть следы сбежавшего напитка.       — Чёрт, прости… Я… — Демьен оглянулся и, не в силах дольше сдерживаться, обнял Джеки, приникая к губам. Он был голодным, жадным, нетерпеливым. Руки Жаклин сладостно двигались по спине и сжимали ягодицы, поднимая новую волну желания.       — Захватишь кружки? — прошептала она на ухо, и Демьен не сразу понял, о чём речь.       — А… да…       — У меня ещё остался шоколадный торт, будешь?..       Демьен кивнул, разглядывая её тело.       — Иди сюда, — хитро поманила его Джеки, захватив в холодильнике торт и направившись к постели. — Про кофе не забудь!       Демьен поставил кружки и турку на низкий туалетный столик и присел рядом на край кровати. Жаклин хихикала, глядя на его эрекцию и дуя на свой кофе.       — Значит… арендуешь? — Демьен пытался побороть возникшую неловкость. — М!.. спасибо, — он проглотил протянутый кусочек торта.       — Да, пару месяцев, — Джеки запила лакомство, кидая поверх кружки лукавый взгляд.       — Я не знал… — Демьен поёрзал, мечтая поскорее расправиться с кофе и как-то подвести к более желанным для него сейчас вещам. — Значит, художники сильно пьющий народ? Типа музыкантов?       — О нет, что ты!.. Намного сильнее.       Демьен удивлённо хохотнул. — Я думал, что сильнее музыкантов пить нельзя!       — О, поверь мне. Я пила и с теми, и с другими. Музыканты — те ещё алкоголики!.. Но больше них пьют только художники!       — Фигасе!.. То-то я едва выжил после этой ночи, — Демьен старательно отводил взгляд от её груди. — Столько выпить…       — Угу, — прожевав торт, Джеки облизнула губы. — А сильнее музыкантов и художников пьют только научные сотрудники… Этих уже точно не перепить!       — Да ну! — Демьен с хохотом повалился на постель.       — Точно! Это я тебе как знающий человек говорю, — Жаклин допила кофе и отодвинула столик ногой. Когда она прилегла спиной на подушку, Демьен уже не мог оторвать от неё глаз.       — Можно я немного попристаю к тебе? — прошептал он, придвигаясь к ней и сжимая грудь ладонью. Их губы слились в поцелуе. Демьен был охвачен жадным нетерпением. Член пульсировал желанием и истекал каплями смазки, и хотелось брать Джеки, и смотреть, смотреть… Поедать её тело глазами.       Жаклин с поощрением поглаживала его руки и плечи, но в глазах светился интерес и напоминающая ему любовника хитринка. Однако сейчас Демьен думал не об Эверарде…       Уже нетерпеливо толкнувшись в сводящую с ума тесноту её тела, он замер и скользнул взглядом по груди Джеки. Пышная, упругая, округлая, она гипнотизировала его. Поддавшись неожиданному желанию, Демьен осторожно шлёпнул её сбоку ладонью, с восторгом глядя, как она восхитительно покачнулась и как вспыхнули румянцем щёки Жаклин, а глаза наполнились истомой.       — Было больно… когда прокалывала? — Демьен обхватил губами её пирсингованный сосок.       — Очень… — прошептала Жаклин на выдохе, томно закрывая глаза. Её мышцы сжимали его всё туже — влажная горячая расщелина — и член болезненно изнывал. Демьен не выдержал и толкнулся в неё до самого корня, и уже был не в силах остановиться.       Он словно сошёл с ума. Стартовый крючок был спущен, и он не мог прерваться даже на мгновение. По телу бежали мурашки, сладостная пелена застилала глаза. Он стонал, не слыша себя и толкаясь в неё, пронзая, входя в бешеном ритме, напряжённый до кончиков пальцев.       Неспособный оторвать взгляда от её зажмуренных в наслаждении глаз и приоткрытого рта, от её подрагивающих в такт его толчкам грудей, Демьен чуть не кричал от сжимающего пах и горло сладостного удовольствия и не мог поверить в то, что испытывает.       Им владело новое, доселе неизвестное чувство и желание: брать, владеть, пронзать… Бешено, сладостно, самозабвенно, на грани тахикардии. Сердце молотило в висках, он дрожал и не мог остановиться, не мог утолить всё нарастающую жажду. Боже! Как сладко было входить в неё, вонзаться вновь и вновь! Она была такая узкая, влажная, сжимающая его. Сладкая… О да, такая сладкая!.. И ему хотелось брать, брать её вот так!!! Он бился в горячке, жадно глядя в её искажённое удовольствием лицо.       Его страсть захватила и её. Демьен не помнил, чтобы Джеки так вела себя с ним раньше, так бурно реагировала. Её лицо было исполнено то ли страдания, то ли невыносимого наслаждения, черты искажены и до безумия притягательны.       Она сжимала его так тесно, что было тяжело двигаться, и тем острее была грань, на которой он балансировал. Остро, слишком остро… Демьен вскрикнул и, сделав над собой титаническое усилие, отпрянул от Жаклин и томительного рая между её ног.       — Что случилось? — она ошалело смотрела на него, ничего не понимая. Демьен сжимал член, оттягивая подтянувшиеся и готовые разрядиться яички. Едва не плача от желания вернуться к ней, в неё, он пытался сбавить уровень возбуждения до терпимого: хотелось продлить это удовольствие, побыть с ней вот так интимно хотя бы ещё немного…       — Джеки, у тебя есть какой-нибудь шнурок? — прошептал он в горячке.       — Только для волос… — она посмотрела на него удивлёнными глазами, а потом всё же принесла чёрную веревочку и, сев напротив, умело стянула её вокруг мошонки.       — Я хочу тебя!.. — выдохнула она ему в губы с жарким поцелуем. — Очень хочу ещё!..       — Я тоже!.. — Демьен ответил на поцелуй и лёг между её раздвинутых ног, увлекаемый ласковыми руками.       — Это опасно… Может сердце не выдержать… — шептала Джеки между горячими поцелуями.       — Эверард говорит, что у меня очень сильное сердце…       Жаклин улыбнулась. — Он знает, о чём говорит.       Когда Демьен нетерпеливо проник в её влажную расщелину, то едва не задохнулся от ощущений. Их тела двигались в прежнем ритме. Чувства были той же остроты, на которой он прервался. Он едва не выл от близости оргазма, от пронзительности пиковой точки, которая всё длилась и длилась, и обволакивала его горячей тугой теснотой и головокружением.       Джеки металась под ним, прекрасная и растрёпанная. Её пальцы вонзались ему в спину и ягодицы, руки притягивали к себе.       — Я хочу тебя!.. Ещё, ещё!.. — шептала она со стоном.       Это было безумие, полное помрачение и бег по кругу, когда нет выхода, но наслаждение искупает всё.       Когда она неожиданно замолчала, задыхаясь и обхватывая его член так тесно, как ни разу до этого, Демьен знал, что она не имитирует. Сердце выскакивало из груди от радости. Жаклин стонала, зажмурив глаза, а внутри неё проходили одна за другой сладостные судороги, сводившие его с ума, заставлявшие постанывать, вызывающие снопы искр перед глазами. Он чертовски жалел, что не может кончить прямо сейчас!       Когда постепенно она расслабилась, выпуская его из объятий, и Демьен медленно вытащил член из засасывающих тисков плоти, Джеки вновь мелко задрожала пульсацией внутри, словно не желая его выпускать.       Демьен потянулся к болезненному члену — сердце тяжело билось в груди — и Джеки, томно поднявшись на постели, помогла ему развязать тесьму.       — Демьен, ты такой классный любовник!.. — прошептала она ему на ухо, пока он сжимал свой орган и содрогался в пароксизме оргазма.       — Мне ещё никогда не было так хорошо с тобой… — ответил он шёпотом, утыкаясь лицом Жаклин в плечо и в изнеможении опускаясь вместе с ней на постель. — Хотя наш первый раз я никогда не забуду!..       — Сегодня ты был особенным! — Джеки обнимала его. — Просто потрясающим…       — Не выходи за него замуж!.. — выдохнул Демьен с разбегу. Они лежали в объятиях друг друга, лениво ласкаясь и целуясь.       — Не выйду, — улыбнулась она уголком рта. — Я вчера уже всё объяснила…       — А где Себастьян сегодня?       Жаклин пожала плечами, опуская глаза.       — Вчера вся группа собиралась зависнуть у Франца и Линды…       — Вы расстались?       — Нет… Но и женой его я не буду… Надеюсь, Себ не будет сильно страдать.       Демьен опустил глаза, играя колечком в её соске. — А за меня бы вышла?       — Демьен! Ты же это несерьёзно?! — засмеялась Джеки.       — Почему нет? Ну, не сейчас… Сейчас я и сам не хочу… А вот лет через пять, к примеру?       — Вот лет через пять и посмотрим, — хихикнула она.       — Это было больно? — Демьен снова спрашивал её о пирсинге, задумчиво рассматривая левую грудь.       — До неожиданности да, — Жаклин закинула руку ему на плечи. — Мне тогда было семнадцать лет… Сейчас я бы этого, пожалуй, не сделала.       — А как родители прореагировали? — Демьен с нежностью рассматривал её лицо и тёмные, подёрнутые истомой, глаза.       — Я показала Эверарду сразу же, как только пришла из салона, — захохотала Джеки, прижимая его к себе. — Я была в таком шоке, что надо было с кем-то поделиться, а Франц был у своей девушки.       Глаза Демьена полезли на лоб. — Прямо показала?! Отцу?!       — Ну конечно!.. А что тут такого? — удивилась Джеки. Демьен с изумлением смотрел на неё. Детей Эверарда, как и его самого, отличала шокирующая природная естественность. Чувство стыда, может быть, и было им известно, но только не в том, что касалось физиологии и секса.       — И как он прореагировал? — Демьен сглотнул.       — Сказал, что смотрится очень сексуально, — хитро улыбнулась Джеки.       — Неужели даже не удивился? — оторопел Демьен.       — Ещё как! Даже сказал, что у меня нет мозгов, раз я так над собой издеваюсь. Но потом рассмеялся и сказал, что понимает, что мною двигало… И что ему нравится.       — Руками не трогал? — напряжённо прошептал Демьен, не в силах сморгнуть.       Джеки широко улыбнулась, с интересом рассматривая его лицо и едва сдерживая смех.       — Ну-у, это уже только между мной и ним… — протянула она и тут же, не выдержав, расхохоталась. — Боже, Демьен! У тебя такое лицо!.. Что ты там себе уже надумал? — она всё ещё смеялась. — Конечно же не трогал! У меня сосок, знаешь, как опух! Там не то, что трогать…       Демьен чувствовал себя сконфуженным. — Прости.       — Ничего, — Джеки вновь примирительно его поцеловала.       — Мне сегодня с тобой впервые по-настоящему захотелось этого… — прошептал Демьен после короткой паузы. — С такой силой… Делать это вот так… понимаешь?..       — Да, — Жаклин улыбалась. — Нравится быть универсальным?       Демьен улыбнулся, вспоминая эту ночь, и дождь, и сводящие с ума проникновения Эверарда…       — Да… Хотя это странно… — он помолчал и вновь приник к ней с поцелуями.       — А ты никогда не пробовал делать это с мужчиной, но с другой стороны? Активно?       — Нет, — Демьен смутился. — У меня вообще никого не было кроме Эверарда… Ну, Франц не в счёт, мы только целовались.       — Не хочешь найти какого-нибудь мальчика в школе и поиметь его? — хихикнула Джеки.       — Ты что! Потом проблем не оберёшься! — Демьен смутился ещё сильнее. — К тому же мне этого не хочется…       — Не хочешь попробовать анальный секс?       — Я, вроде как, только этим и занимаюсь… — хмыкнул он.       — А самому кого-нибудь?       Демьен улыбнулся, отводя глаза.       — Я совершенно не помню, как сюда попал… — сменил он тему. — Меня Эверард привёз, да?       — Да, — Джеки вздохнула, откинувшись на спину, и Демьен тут же приник губами к её груди.       — Мы вчера после выставки ещё гуляли с ребятами в баре, и я посеяла сумочку. С деньгами, со всем. Поняла, только когда села в такси, — она хихикнула. — И таксист, сволочь такая, меня высадил. Остался только телефон в кармане… Папа меня подобрал на машине в центре города. И так как ты тоже был практически в невменяемом состоянии, он оставил тебя здесь, со мной.       — Не мог сам остаться? — недовольно проворчал Демьен.       — На работу помчался… Закинулся какой-то химией, чтобы быстрее протрезветь, и уехал.       Демьен с грустью рассматривал растущее посреди комнаты деревце в кадке.       — Загрустил без Эверарда? — Джеки погладила его по щеке.       — Не, всё в порядке…       — Ты, наверное, в школу давно опоздал?       — Да ну, — Демьен махнул рукой и улыбнулся. — Я туда больше не пойду.       — Ого! А чего вдруг?       — Да там… хрен один привязался. Вообще-то, я сам виноват… Ну и… — Демьен поколебался, не зная, как всё это объяснить, тем более что Джеки была не в курсе истории. — А ты умеешь хранить тайны?       Жаклин улыбнулась. — Конечно, если надо.       — Только не рассказывай никому! Даже Францу…       — Хи-хи, это сложное требование… Но хорошо. Обещаю хранить молчание!       И Демьен, удивляясь лёгкости, с какой раскрывался Жаклин, и доверию, что к ней испытывал, рассказал историю с самого начала. Как хотел вызвать ревность любовника, как вовремя подвернулся новый одноклассник, как они общались, как курили опиум, как тот его домогался, как Эверард его потом наказал… и конечно же, не утаил опасения по поводу новых друзей Брэдли.       Джеки слушала его, не прерывая (лишь пару раз неожиданно прыснула со смеху), и глаза её становились всё больше и больше, особенно на моменте с поркой.       — Боже, он на нас вообще никогда руку не поднимал! Даже не кричал! — вырвалось у неё от изумления.       — Да я знаю, — отмахнулся Демьен. — Я же сам его попросил! Это другое…       — А что за угрозы такие? Давай, я с тобой пойду и быстро наведу порядок в этой школе! — её глаза пылали праведным гневом.       — Лучше не надо… Так будет только хуже.       Демьен не мог ей объяснить, что боится показаться слабым и беспомощным… Боится презрения сверстников.       Откуда-то донёсся приглушённый стук, едва различимый, но Джеки встрепенулась.       — Кто-то пришёл! — прошептала она.       — Себастьян?! — почему-то вдруг испугался Демьен.       — Может быть, — она накинула халат и направилась к двери.       Демьен заметался по комнате и в итоге, не придумав ничего лучше, кинулся в старинный платяной шкаф.              Ситуация казалась ему забавной. Он не мог понять, что именно им двигало: то ли боязнь нарваться на ревность Себастьяна (впрочем, хотя тот и был известен среди своих огненным нравом, Демьен не был уверен, что гитарист стал бы его бить), то ли нежелание усугублять его печаль.       Сидя в душной, почти непроницаемой темноте шкафа, Демьен прислушивался. Впопыхах он даже не удосужился захватить свою одежду.       Голос был мужским и знакомым. Демьен помедитировал с минуту и открыл дверцу.       — Привет, — буркнул он. Видимо, Джеки не предупредила, потому что Франц выглядел удивлённым.       — Привет, — ответил он своим приятным голосом и многозначительно воззрился на сестру. Та только хихикнула, неопределённо пожимая плечами.       Пока Демьен одевался, а Жаклин готовила брату кофе, Франц задумчиво приник плечом к косяку, глядя в раскрытую дверь на пролив. Солнце уже стояло высоко, слышались крики птиц, здания по ту сторону гавани окутывала лёгкая дымка.       Близнецы подозрительно молчали. Демьену казалось, что до его эпохального появления из шкафа, тут протекал какой-то разговор. Но беседа явно не предназначалась его ушам.       Жаклин, по-быстрому готовя завтрак, кидала на Франца обеспокоенные взгляды. Тот так и стоял в балконной двери, прислонившись плечом к косяку: высокий молодой человек в тёмном пиджаке, сейчас своим многозначительным молчанием и отстранённостью особенно похожий на отца. Одеваясь, Демьен невольно залюбовался. Волосы, отросшие ниже поясницы, ниспадали красивыми прядями, словно живущие собственной жизнью, складки одежды элегантно подчёркивали утончённую спортивную фигуру. Но что-то в его настроении было не так. Демьен не помнил, когда видел Франца таким.       — Это из-за того, что я здесь?.. — не выдержал он и, заправив футболку в брюки, осторожно потормошил его за рукав.       Франц вздрогнул, словно выйдя из оцепенения, и, обернувшись, улыбнулся. Но глаза остались грустными и отстранёнными. Демьену казалось, что тот недоволен именно им.       — Совсем нет. Не бери в голову, — Франц холодно обогнул его и сел на диван. Демьен запереживал, отчего-то чувствуя себя виноватым и пытаясь вспомнить все свои прегрешения. Может, он что-то натворил накануне, будучи пьяным?..       — Не волнуйся, он такой со вчерашнего вечера, — заметила Джеки, протягивая брату кружку и обращаясь к Демьену. — Сейчас ты поедешь домой, а я займусь общей терапией.       Франц засмеялся, с нежностью посмотрев на сестру. Демьен зачесал волосы за ухо и, взяв свою кружку, присел рядом на диван. Как странно: сейчас, когда Франц за что-то сердился на него — он ведь чувствовал! — а не улыбался и не заигрывал, как обычно, к нему особенно сильно тянуло. Хотелось вернуть расположение?       — Ты сегодня хорошо выглядишь, — отметил Демьен. Франц кинул на него быстрый взгляд и опустил глаза, ничего не ответив.       — То есть ты всегда хорошо выглядишь… — пожал Демьен плечами. — А всё же, что у тебя случилось?       — Просто луна убывает, — равнодушно ответил Франц. — Не бери в голову.       Демьен рассматривал притягательные черты его лица, и когда Жаклин пошла одеваться, чтобы вместе с братом проводить его домой, не выдержал и, быстро повернув лицо Франца к себе, прижался к его губам.       — Извини, я сегодня не в настроении… — прошептал тот на выдохе, отворачиваясь и утыкаясь взглядом в кружку. — Давай как-нибудь в другой раз.       Демьен едва не заплакал. Вообще, какого чёрта?! Почему чьё-то настроение так сильно его волновало, если этот человек даже не был Эверардом?!       Когда-то Демьен уже видел такое лицо. Сейчас он вспомнил… Много лет назад Франц пил чай на его кухне, роняя слёзы в кружку. Но почему — Демьен не знал ни тогда, ни сейчас.       Настроение испортилось до тоскливого. Вспомнилось, как Эверард говорил о способности Франца передавать своё настроение всем вокруг. Только обычно оно было прекрасным, комфортным, успокаивающим… Значит, бывало и наоборот.       Вернулась Жаклин, и, заперев дом на пристани, они отправились в город.