Демьен

81

      Было ли дело в том, что работала она сравнительно недавно и считалась помощником Такехико, или же босс её за что-то наказывал, но Сэм зачастую доставалась самая нудная бумажная работа.       Вот и сейчас она корпела над счетами корпорации, составляя сразу два отчета: один — официальный, для налоговой, второй — настоящий, для Эверарда. Задница уже болела, а тело, привыкшее к совсем другим нагрузкам, жаждало действий. Но Саманта мудростью прожитых лет понимала, что начальник её испытывает, и так не будет продолжаться вечно. Всё верно: кого-то испытывают риском, а кого-то бумажными завалами. Когда она с интересом задумалась, какие испытания мистер Линт устраивал Такехико, японец вошёл в кабинет. В раскосых, внешне бесстрастных азиатских глазах читалось оживление: в оперативном отделе проходила плановая сдача нормативов, и Такехико явно не только наблюдал за спарингами. Сэм усмехнулась, тоже желая размяться.       Воротник его белой рубашки, не застёгнутый на верхнюю пуговицу и открывающий яремную впадину, ниспадающая на глаза отросшая чёлка, кожа, казавшаяся особенно нежной, его кажущаяся хрупкость — все эти детали привлекали взгляд…       Несмотря на внешнюю сдержанность напарника, Саманта уже научилась различать даже самые потаённые его эмоции. И она знала, насколько ему неравнодушна… Японец улыбнулся ей, но, увидев ответный взгляд, опустил глаза. Сэм вздохнула, снимая очки. Откинувшись в кресле, она задумчиво прикусила душку. Неужели Такехико всерьёз собрался соблюдать Директиву 55? Это же для детей! Это просто смешно!       Дверь резко открылась, и в приёмную самоуверенно и быстро вошла невысокая женщина: голова горделиво откинута назад, резкие очертания скул, чёрные волосы, длинные агатовые серьги, кожаная куртка, короткая кожаная юбка.       — Привет всем! — бросила она походя, бодро чеканя шаг в кабинет Эверарда.       — Привет, — ответил Такехико. Сэм только проводила её взглядом, успев рассмотреть ладную фигуру и стройные ноги на каблуках. Броситься грудью на защиту кабинета босса от неизвестных посетителей? Реакция Кобаяси внушала спокойствие, и во избежание очередных проколов Саманта решила воздержаться от резких движений. Чем-то девушка казалась ей знакомой. Но спросить, кто она, Сэм не успела: Такехико уже вышел из кабинета.              — Добрый день, ваше величество! — Линда захлопнула за собой дверь и бросила сумку в ближайший угол.       Эверард развернулся вместе с креслом, разглядывая Линду с хитрой усмешкой, пока она неспешно приближалась знакомой чувственной походкой. Сев в кресло напротив, Линда передумала и подошла к столу, прислонившись бедром к столешнице. Эверард с улыбкой наблюдал за её манёврами.       — У вас ко мне очередное тайное поручение? — продолжала она в шутливом тоне.       — Какая догадливость, — усмехнулся Эверард, наслаждаясь её красотой. — Хочешь чаю или кофе?       — Чаю…       Эверард нажал кнопку внутренней связи. — Сэм, приготовь две чашки чая.       — Зелёный, чёрный, молочный улун, белый лотос, пуэр? — прозвучал в ответ акцент Саманты, и Линда хихикнула, утыкаясь в ладонь. Эверард посмотрел на неё с вопросом.       — Чёрный! — шепнула она быстро в ответ.       — Чёрный, Сэм. И будь добра, принеси чего-нибудь к чаю.       — Кексы! — снова шепнула Линда.       — Хорошо, мистер Линт, — с усмешкой ответила Саманта и отключила связь.       — Она такая забавная, — заметила Линда, снимая с плеч кожаную куртку. — Я слышала, она шведка? Почему ты не направишь её подправить произношение?       Эверард, видя, что Линда, устав стоять, переместила бедро на край стола, поймал её ногу и придвинул по столешнице к себе, заставляя сесть полностью.       — Мне нравится её акцент, напоминает о тебе и начале наших отношений, — он расстегнул застёжку и стащил с неё туфлю.       Линда опустила глаза, улыбаясь.       Эверард рассматривал её, откинув голову на спинку кресла и обхватив пальцами лодыжку. Его лицо казалось задумчивым и мягким, но в глазах светился гипнотизирующий туман.       — Когда вы собираетесь в турне?       — В середине лета, думаю, — оживилась Линда. — Мы пока с Францем продумываем детальную концепцию тура… Это будет что-то эпохальное!       — Я рад, что вы снова собрались, — Эверард смотрел на неё и думал о чём-то другом.       — Мы с собой и Джеки забираем, — предупредила Линда, поднимая бровь.       — Как будто вы её не брали в прошлый раз, — засмеялся Эверард.       — Да, но теперь она будет выступать!       — Да ну? Уже хочу на это посмотреть.       — Я ж говорю, это будет что-то невероятное!       — А Джеки об этом знает?       — Нет ещё, — улыбнулась Линда.       — Я так и думал.       Дверь открылась, и с подносом в руках вошла Сэм, быстрым взглядом оценивая обстановку. Когда она подошла к столу, расставляя чашки, чайник и блюдо с кексами, от Линды не ускользнуло, как она рассматривает её ноги и руку Эверарда на её лодыжке.       — Hei storesøster! Liker du? — со смехом произнесла на норвежском Линда, и Сэм оторопела.       — Vilken överraskning! — ответила Саманта на шведском. — Då vi ska tala, — она подмигнула Линде и, посмотрев на наблюдавшего за их разговором босса, вышла.       — Вы друг друга поняли? — спросил Эверард. — Постой, ты разве говоришь на шведском?       — Не-а, — Линда всё ещё смеялась, не в силах успокоиться от произведённого эффекта. — Шведский и норвежский очень похожи, можно легко понять друг друга, — она потянулась за чайником. — Представляешь, стала забывать родной язык… Боже, она ворвалась, даже не постучав! А если бы мы целовались?       — Думаю, на это она и надеялась, — усмехнулся Эверард, похлопав её по ноге. — А ты ей понравилась. Будь теперь настороже, — весело подмигнул он.       — Да, я заметила, как она на меня смотрела… А она ничего так, — Линда многозначительно подмигнула ему в ответ.       — Она сейчас выслеживает Такехико — цель номер один, — а я за всем этим наблюдаю.       Линда закашлялась. — Боже… Так вот зачем тебе два секретаря. Развлекаешься?       — Чем больше секретарей, тем больше веселья, — улыбнулся Эверард. — Ну-у… они больше успевают сделать, — продолжил он шутливо.       — Вкусный чай, — отметила Линда.       — Кстати, — Эверард вытащил из ящика стола плоскую фляжку и плеснул из неё немного по чашкам. — Лекарство.       — Да, Франц уже лечил меня с утра… Неплохо мы вчера погуляли.       — Если серьёзно, — продолжил через минуту Эверард, беря свою чашку. — Я заметил, что Такехико слишком ко мне привязался. Идея с Сэм была отвлекающим манёвром, — его глубокие глаза загадочно блеснули.       — Получилось? — Линда откусила от кекса. — М-м-м… божественно…       — Как тебе сказать… Он такой же преданный. Но часть его внимания всё же перенаправилась на Сэм.       — Интересная парочка, — задумчиво кивнула Линда.       — Да, я ж ещё придумал Директиву 55, по сути, запретив им встречаться…       — А что за директива?       — Не трахаться на работе…       — Оу! Жестоко! — кивнула Линда, задевая босой ступнёй его колено. — Специально, что ли, придумал?       — Нет, давно уже… Дурацкая история. Девушка-лаборант переспала с охранником, и её муж решил выдвинуть иск против компании… Затея была заранее проигрышной, но я решил впредь отбить желание у всех остальных работников. Теперь на работе — ни-ни… Не скажу, чтобы это кого-то интересовало, тут и так не до этого. Боюсь, Такехико и Сэм единственные люди, которые о ней вообще помнят.       — Ну и какие проблемы? Почему не встретиться вне работы? — Линда закинула ногу на ногу, наклоняясь над стоящей на столе тарелкой, чтобы укусить очередной кусочек крошащегося кекса.       — Главный акцент не на месте, а на неуставных отношениях между коллегами. Мне интересно, как долго они протянут.       — Забавно… Расскажи об этом Францу, его это повеселит.       Эверард усмехнулся, пригубив чай.       — Ты ведь эту директиву для себя придумал, признайся, — засмеялась Линда, рассматривая его светлыми глазами.       — Для меня закон не писан, ты же знаешь, — улыбнулся Эверард, отвечая ей своим магнетическим взглядом. — Можешь для меня кое-что сделать?       — Конечно, — Линда выпрямилась, отряхивая руки.       — Поедешь в Лос-Анжелес — возьми это с собой, — Эверард достал небольшой информационный кристалл. — И передай Декстеру. Он знает, что с ним дальше делать.       — Что это? — Линда спрыгнула со стола, быстро обула туфлю и сходила за сумкой.       — Страховка… Возможно, скоро придётся переводить главный офис в другое место. Просто передай Декстеру, больше ничего не нужно.       — Хорошо, — она спрятала кристалл и, быстро наклонившись к лицу Эверарда, поцеловала его в губы. Он замер, удивлённый, а потом широко улыбнулся.       — Так, позови Сэм, — бросил он. — Она хотела на это посмотреть.              — Думаешь, Линда нам изменяет? — шутливо спросила Джеки, пропуская между пальцами длинные иссиня-чёрные волосы брата. Франц грустно усмехнулся, поднимая на неё глаза.       — Скажешь тоже… А мы тогда что делаем?       Франц лежал головой у сестры на коленях. Солнце перевалило далеко за полдень, но дом на воде был всё так же полон золотистого света.       — Мы совсем другое дело, — улыбнулась Жаклин, ласково повторяя пальцами черты его лица. Франц только грустно улыбнулся, вспоминая минувший вечер.       Перед глазами стоял силуэт жены. Самоуверенная, затянутая одеждой, в чёрном парике и в отсвете ночников. Её взгляд в зеркало, когда она снимала серёжки… После выставки к ним набилось множество людей, много знакомых музыкантов, и они с Линдой долго не могли остаться наедине. А его мучило так некстати заронённое в душу подозрение. Как заноза… Но и оставшись наедине, он не решился задавать вопросы, заранее чувствуя всю их абсурдность. Однако и поделать со своими переживаниями ничего не мог.       Его Линда, сначала далёкая, недосягаемая, потом — любимая, родная и всё такая же обожаемая. Все эти годы ему казалось, что их отношения дрейфуют по кругу, претерпевая постепенные метаморфозы, делая их то возлюбленными, то любовниками, то друзьями, то партнёрами, то вновь возлюбленными, и с каждым переходом от весны к лету и от лета к осени Франц открывал новые грани в себе и в ней, новые тонкости их отношений. Она значила для него слишком много, и он боялся охлаждения.       Когда Линда стояла спиной к нему, глядя на своё отражение, не спеша раздеваться, Франц вновь видел перед собой рок-звезду в свете софитов, такую же недосягаемую и далёкую, какой она была для него до их знакомства. И ему было смертельно грустно.       Влюбившись в него, она словно растеряла часть своей силы. Стала более уязвимой, пусть другие этого не замечали. Сейчас же он видел её в прежнем блеске славы. Он был не против, чтобы она сверкала. Он любил её… Просто боялся потерять.       Франц сам не заметил, как подошёл к жене, как обнял за талию, склоняясь к её голове, к плечу. Он не стал снимать с неё парик, зная, как она этого не любит, и Линда стянула его сама, распрямляя со вздохом уставшие волосы.       «Почему ты такой грустный?»       «Всё хорошо…»       «Что тебя мучает?» — Линда развернулась к нему, обнимая и с улыбкой глядя снизу-вверх. Взгляд её полных света и любви глаз наполнял Франца истомой и восторгом, а за ласковые и страстные поцелуи, за деликатные прикосновения языка к его губам, он был готов простить ей всё! Хотя ни в чём не винил, нет… Она могла делать всё, что пожелает.       Их руки переплетались, он не мог оторваться от неё, утыкаясь лбом в её лоб и лихорадочно стаскивая обтягивающую концертную одежду. Безумие. Упоение. Одержимость…       …Китайские колокольчики позвякивали на ветру, возвращая из воспоминаний. Жаклин повторяла пальцем контур его губ, зная, что вызывает этим сладостную щекотку во всём теле, что возбуждает одним этим прикосновением.       — Джеки, — Франц задрожал, чувствуя накатывающие волны отчаяния, и уткнулся лицом ей в живот.       — Я бы хотела, чтобы ты был моим ребёнком, — Джеки гладила его по волосам, прижимая к себе.       — Для тебя я бы мог стать кем угодно… — прошептал Франц.       Руки Жаклин медленно расстёгивали его рубашку, скользя по груди и задевая чувствительные соски. Франц расслабился, отдаваясь её ласкам.       — Ты так сильно её любишь? Откуда эти страдания? — Джеки не спеша расстёгивала ремень его брюк. Франц улыбнулся.       — А ты разве нет?       — Видимо, не настолько, как ты. Ведь меня не расстраивает мысль, что она с кем-то спит.       — Что она спит с Эверардом… — медленно произнёс Франц. — С любым другим я бы уже давно разобрался… Меня тоже не расстраивает эта мысль… Да и едва ли спит.       Он резко отвернул голову, словно отгоняя мысли. Глаза были закрыты, губы растянулись в нежной улыбке. Жаклин поцеловала его и проникла рукой в брюки, вытаскивая уже возбуждённый член. Франц медленно открыл глаза, мягко глядя ей в лицо.       — Самое смешное… — прошептал он. — Что я ничего бы даже не испытал… Я считал, что эта глупая ревность — уже пройденный этап… — рука сладостно скользила по напряжённому члену, уводя в отрешённость и блаженство, и думать о чём-либо, а тем более переживать, становилось всё сложнее. — Но когда Демьен буквально подвёл меня к ним… Это было так неожиданно, как удар по голове… Ничего бы не случилось, если бы он не… Может ли ревность быть заразной?              Один из мартовских дней Демьена в школе выдался напряжённым. Рейнольдс, разделив класс на первый и второй состав, решил организовать новую постановку. По закону подлости им с Брэдли досталась одна и та же роль, только у Демьена было некоторое преимущество. Репетиции проходили одинаково напряжённо для всех, но у учеников из второго состава практически не было шанса попасть на сцену, если актёр первого состава был жив и здоров. Демьен не знал, насколько велико было желание Шора играть и появился ли у одноклассника ещё один повод сделать ему что-нибудь плохое.       Дружки Брэдли в здании самой школы больше не появлялись, но, покинув театралку уже под вечер, Демьен заметил, что двое из них поджидают своего приятеля в стороне.       Натянув на голову тонкий капюшон, Демьен прибавил шагу и почти сразу поймал такси.       За окном пролетали знакомые виды, а сам он был с головой погружён в воспоминание о недавнем разговоре с Жаклин. Новая идея, почти настолько же нестерпимая и навязчивая, как желание выбелить волосы, мучила его с того самого дня.       Вернувшись домой, он закинул пиццу в микроволновку и включил чайник.       Душ и долгие взгляды в зеркало… Придирчивые, критичные. Демьен расчёсывал волосы и детально рассматривал своё обнажённое тело в полный рост. От понимания, что он всё же на это решится, в груди зарождалось сильное волнение и дрожь. Мысль о боли, безусловно, его пугала, но попытка понять, как прореагирует Эверард, и желание вновь захватить все его мысли вызывало почти экстатическое возбуждение.       Демьен был на взводе. Не чувствуя вкуса пиццы и чая, он со всё нарастающей тревогой понимал, что боится пойти на это, пойти до конца, но и отказаться от своей затеи уже не может. Каждая новая идея вызывала в нём всё больше фанатизма и всё меньше желания думать.       Краски уходящего дня отбрасывали слишком яркие тени. В душе было томительно неспокойно…       Сидя в спальне на смятой постели, Демьен долго теребил телефон, прежде чем позвонить, долго колебался и наконец с бьющимся сердцем набрал номер.       Жаклин не брала трубку, и когда она ответила, голос Демьена заметно дрожал. Они говорили много времени, вокруг да около, пока он не решился задать свой вопрос.       — Ты уже решил, где сделаешь прокол? — спросила она в ответ после долгого молчания, и Демьен услышал в её голосе напряжение.       — Нет ещё… Придумаю по дороге.       Джеки засмеялась с облегчением. — Это лучше хорошо обдумать, — он слышал, как она расслабилась. — Это ведь не просто желание проколоть своё тело? Хоть это и не татуировка — вытащил и забыл, — но всегда есть риск попасть в руки неопытного коновала или подхватить инфекцию… Лучше идти к хорошему мастеру, а не в косметический салон, и следить, чтобы всё делали одноразовыми иглами.       — А место не подскажешь? — Демьен кусал ногти, с волнением глядя на себя в зеркало.       — Давай лучше ты подумай, а потом, если идея стоящая, мы с тобой вместе сходим?       Демьен задумчиво кивнул, не отрывая взгляда от голубых глаз отражения, погружаясь в волнение всё сильнее.       — Договорились? — переспросила Жаклин, не слыша его ответа. — В общем, подумай ещё…              Город был наполнен неоновыми сумерками и тянущим чувством в груди.       Демьен долго стоял на другой стороне широкого проспекта, наблюдая за входом в главный офис компании своего любовника. Но сколько бы он ни буравил взглядом двери, сколько бы не поднимал лицо к небу, пересчитывая бесчисленные этажи, кабинет Эверарда находился слишком высоко, чтобы глаза могли различить хотя бы, горит свет или нет.       Что всё это значило? Зачем он здесь стоял?       Город жил своей жизнью, как заведённый часовой механизм. Всё было словно взаимосвязано. И пока сам Демьен наблюдал за зданием, ему казалось, что кто-то следит за ним.       Не зная, чем закончится вечер, он не взял с собой сумку. В кармане лежало лишь самое необходимое: телефон, деньги, список найденных в сети адресов и паспорт. Демьен захватил документ, подозревая, что пирсер может поинтересоваться его возрастом.       Ему уже надо было идти, — пусть многие салоны и работали до полуночи, — но кроссовки словно прилипли к асфальту. С трудом делая первый шаг и выходя из-под гипноза тайных чар, Демьен поймал такси.       Как он и подозревал, в первом месте ему отказали под предлогом несовершеннолетия — попросили прийти с родителями. Во втором ему самому не понравилось. Найти хорошего мастера, который к тому же согласился бы работать с восемнадцатилетним, Демьену удалось только после долгих мытарств по городу.       Когда в очередном тату-салоне он получил положительный ответ, сердце забилось как бешеное. Он ещё не знал, бежать ли ему отсюда со всех ног или идти до конца.       — Вы уже решили, где будете делать прокол? — спросила девушка в приёмной, не поднимая глаз и явно не ожидая услышать ничего иного, кроме «да».       Демьен рассматривал помещение с низкими красными диванчиками и многочисленными фотографиями татуированных и пирсингованных людей. Были здесь и витрины с украшениями. Откуда-то доносилось жужжание тату-машинки. Звук действовал ему на нервы.       — Нет, — произнёс Демьен, пытаясь подавить волнение.       Девушка подняла удивлённые глаза. — Пирсер пока занят. Хотите посмотреть буклеты?       Явно видя его панику и давая время подумать, она провела его на диванчик и вручила широкоформатный глянцевый альбом с примерами пирсинга. Демьен сглотнул, волнуясь и краснея.       Когда через несколько минут крайняя дверь открылась и из неё вышла сначала девчонка с пластырем на нижней губе, а следом — крупный мужчина с бородой и руками, снизу доверху покрытыми татуировками, Демьен понял, что это и есть мастер. Мужчина, с вопросом глядя на девушку-ресепшиониста, кивнул головой в его сторону.       — Твой клиент, — тихо произнесла она.       Мастер кинул на него оценивающий взгляд, и Демьену захотелось уменьшиться в два раза, а лучше испариться. Пирсер казался чем-то недовольным. «Я что, такой неблагонадёжный? — думал Демьен. — Или у него просто плохое настроение?»       При взгляде на матёрого мужика с крепкими ручищами у него появилось желание поискать другой салон, но уходить прямо так было неудобно. К тому же девушка крикнула ему:       — Вы решились? — опять же не ожидая другого ответа, и Демьен кивнул, робко поднимаясь и глядя на мастера огромными глазами.       — Медицинское обследование проходил? — спросил пирсер строго.       — Нет, — сглотнул Демьен. — А надо?       — Конечно надо. Роуз, направь его, — кинул он девушке за приёмным столом и с шумом захлопнул за собой дверь.       Роуз, глядя на Демьена любопытными глазами, отчего он чувствовал себя пришельцем с другой планеты, провела его к двери медицинского кабинета.       Пока аппарат делал анализ, Демьен заполнял анкету. Боялся ли он игл и крови? Нет, вроде бы… Страдал ли душевными заболеваниями? Демьен задумался. Вроде нет… Принимал ли сегодня наркотики и алкоголь? Точно нет… Был ли склонен к обморокам? Демьен вновь задумался. Считать ли те несколько раз, когда он полностью отключался во время оргазма? Ведь это к делу не относится? Пожалуй нет…       Захватив результаты анализа и заполненную анкету, Демьен направился в кабинет мастера.       — Можно? — спросил он неуверенно.       — Заходи, — пирсер спокойно кивнул на затянутое клеёнкой медицинское кресло без подлокотников.       Пока он читал анкету и результаты анализов крови, Демьен присел, рассматривая кабинет и его хозяина.       — Так, ты ничем не болен… Это хорошо, — произнёс пирсер задумчиво. — Паспорт с собой?       — Э-э-э… Та девушка сказала мне… — Демьен полез в карман, — что вы делаете с восемнадцати лет.       — Делаю. Только ты заполнишь условия договора, что уведомлён о последствиях.       — Хорошо.       Мастер внимательно изучил его паспорт, с интересом сравнив лицо с фотографией.       — Итак, Демьен, ты уже решил, какую часть тела хочешь проколоть? — голос пирсера заметно смягчился.       — Ещё нет. То есть… Я колеблюсь между языком и… членом, — Демьену показалось, что мастер сдержал усмешку.       — Так сразу? Может, с лица начнёшь?       — Я актёр, мне нельзя на видимых участках тела, — Демьен ощутил прилив гордости, заметив, как от удивления на секунду вытянулось лицо пирсера и как тон стал более уважительным.       — Если сделать прокол на языке, он может опухнуть на несколько дней, а с интимным пирсингом придётся воздерживаться от секса от двух недель до месяца, в зависимости от заживления, — профессионально произнёс мастер. — Ты готов на эти жертвы?       — Язык опухнет? Нет, не пойдёт. Я как раз участвую в постановке… И на члене будет даже лучше…       — Ты уже решил какой? — пирсер достал с полки журнал. — Я бы посоветовал тебе «Френум».       — Я бы хотел сделать «Принца Альберта», — со смущением ответил Демьен, успевший немного просветиться в приёмной.       — Девчонку хочешь впечатлить? — понимающе улыбнулся пирсер.       Демьен покраснел ещё гуще.       — И о себе не забыть… — пробормотал он тихо.       — Хорошо, — мастер кратко описал ему, в чём будет состоять операция, как он сделает прокол, показал примеры фотографий в своём портфолио и продемонстрировал на силиконовом пенисе, как именно всё будет проходить.       — С какой стороны от уздечки проколем?       — А по центру нельзя?       — Нельзя, если ты необрезанный. Сделаем рядом с уздечкой, будет выглядеть, как по центру.       — Тогда с правой.       — Хорошо… Ты уже выбрал украшение?       — Нет ещё.       — Я бы порекомендовал золотой титан… Пойдём, помогу решить.       Когда они вышли из кабинета к витринам, на диванчике в приёмной уже образовалась очередь.       — Джо, у тебя сегодня аншлаг, — кинула Роуз ехидно.       Пирсер пожал руку поджидавшему его мужчине и деловито бросил другой девушке:       — Я освобожусь через пятнадцать минут.       Он начинал нравиться Демьену всё больше.       — Разумнее всего будет поставить кольцо, — Джо открыл стеклянную витрину своим ключом. — Я бы посоветовал начать с полутора на четырнадцать или шестнадцать, — он показал Демьену маленькое колечко. — Все сертификаты на месте, могу продемонстрировать.       — Оно какое-то тонкое… — тихо заметил Демьен. — И маленькое.       — А вам всем сразу подавай огромное! — захохотал Джо. — Оно хоть и неказистое, зато при возбуждении будет почти исчезать в головке. Поверь, так будет лучше. Захочешь больше, придёшь ко мне и потянем.       — Ну, может, хотя бы вот это? — Демьен показал на другое кольцо, такого же диаметра, но визуально чуть толще.       — Два миллиметра… — прокомментировал мастер. — Как хочешь.       Взяв кольцо и закрыв витрину, Джо направился к кабинету, и Демьен почувствовал, как земля начинает медленно уходить из-под ног. Пока они обсуждали детали, пока выбирали украшение, он успел забыть, куда пришёл. Но сейчас неотвратимость происходящего ударила его в лицо, и голова кружилась всё сильнее.       — Ты точно решил? — уже в кабинете, достав бланки договора, спросил мастер, явно видя его состояние.       — Угу, — кивнул Демьен.       Джо быстро рассказал ему, как ухаживать за проколом, каких последствий ждать, и протянул документ на подпись. Демьен прочитал его — строчки разбегались перед глазами — и подписал.       — Хорошо, теперь снимай штаны и ложись, — Джо кивнул ему на кресло, дезинфицируя руки.       — Совсем? — Демьен сглотнул, размышляя, убьёт ли его Эверард или ему всё же понравится.       — Стяни просто, — огромные татуированные руки пирсера выглядели в медицинских перчатках забавно и несуразно. — Оголи пах, не стесняйся.       Демьен, затаив дыхание, стянул брюки вместе с бельём до колен и залез на кресло. Выбритый лобок вводил его в смущение, клеёнка была холодной и липла к ягодицам, но Демьен старался об этом не думать. Полулёжа в кресле, он прекрасно видел, как мастер распаковал одноразовую иглу подходящего диаметра и иглоприёмник.       — А смотреть можно? — спросил Демьен почти шёпотом, сглатывая. Он волновался всё сильнее. И неожиданно испытал предательское, непонятно откуда взявшееся возбуждение.       — Если не боишься, — усмехнулся Джо, подойдя к нему с раствором дезинфицирующего мыла. — Смотри не грохнись в обморок, — предупредил он, видя, что Демьен неотрывно наблюдает за ним огромными немигающими глазами с расширенными зрачками.       — Ты написал в анкете, что не склонен к этому.       Как только член оказался в руках пирсера, Демьен обмер, боясь шевелиться и даже дышать. Он уже чувствовал, что эрекция неизбежна, но ничего не мог с собой поделать. Кровь быстро прибывала к члену. И когда этот подлец встал во всей красе, Демьен готов был под землю провалиться.       — Простите… — прошептал он задушенно, боясь поднять на мастера глаза. — Я это не специально…       Джо не смог сдержать смеха. — Ничего, меня ты этим не испугаешь… И процедуре это не помешает. А в случае с «Принцем Альбертом» даже наоборот.       Когда пирсер пшыкнул на его орган замораживающим спреем, Демьен опустил голову на спинку кресла, тяжело дыша, глядя в потолок и чувствуя, как уплывает. Почему-то в голове возник образ Эверарда. И как часто это бывало с ним — представлять того во всех героях литературы и кино — сейчас на месте бородатого Джо появился его безупречный любовник. Демьен сглотнул.       «Ты снился мне сегодня…» — пронесся в голове фрагмент утреннего разговора с Эверардом по телефону.       Когда пирсер вставил ему в уретру металлический приёмник для иглы, натягивая плоть набухшего члена в районе уздечки — в месте предполагаемого прокола, — возбуждение достигло максимума, и Демьен уже ничему не сопротивлялся: ни действиям мастера, ни звучащему в голове голосу.       «Ты снился мне сегодня… Мы лежали вдвоём на морском берегу. Похоже, в Генуе… У тебя были чёрные волосы и насупленное лицо…»       Острая боль пронзила его всего насквозь. Демьен вскрикнул, в шоке поднимая голову и глядя на свой медленно опадающий член, пронзённый иглой через уздечку с выходом из уретры. В голове пульсировала паника, Демьен не верил, что это происходит с ним.       В тот же момент пирсер быстро, одним ловким движением вытащил иглу и ввёл на её место кольцо. Ещё одно движение — и на кольце появился шарик. Всё было сделано. Эрекция медленно опадала, с члена на живот сочилась кровь.       Демьен в ужасе уронил голову на кресло, с шумом вдыхая воздух и ощущая тянущую боль в головке и во всём члене. Он чувствовал, как пирсер обматывает его орган компрессом и вытирает кровь с живота. Джо что-то говорил ему, но в ушах звенело, и Демьен ничего не слышал.       В следующий момент он с удивлением понял, что мастер подсовывает ему под нос ватку с нашатырём. Но, вроде бы, он не терял сознание?..       — Парень, ты в порядке? — обеспокоенно произнёс Джо. — Что-то ты побледнел. Не вздумай отключиться!       — Угу, — промычал Демьен, отрывая тяжёлую голову от кресла и пытаясь поскорее подняться и натянуть штаны.       — Вот буклет, как ухаживать за проколом, вот чек, заплатишь на входе, — пирсер засунул всё в пакет. — Строго придерживайся рекомендаций. В случае чего, приходи ко мне… Ты уверен, что в порядке?       — Да… спасибо, — Демьен медленно и осторожно натянул бельё и брюки. Заморозка постепенно прекращала действие, и он ощущал боль… В голове всё так же шумело, и ноги казались ватными. Он мечтал об одном: скорее добраться домой. Головка ныла… и весь мир казался воспалённой катастрофой.       Попрощавшись с пирсером и быстро расплатившись в приёмной, Демьен вышел за дверь на свежий воздух. Из-за компресса ему казалось, что в ширинке непривычно много содержимого, но боль вытеснила смущение. В голове прокручивалось произошедшее.       Ты снился мне… и пронзающая его боль…       Демьен был шокирован, когда игла вошла в тело. Шокирован болью… и пониманием того, как это тонко, как… правильно.       Закрыв дверь салона, он на трясущихся ногах поднялся по лестнице. Он всё ещё не мог осознать только что случившееся. Окружающий мир больше не был плотным, он обрёл консистенцию воздуха… Демьен сделал два шага и мягко, на подкошенных ногах, лёг на асфальт…       — Эй! — девушка из приёмной хлестала его по щекам, пытаясь привести в чувства. — Только этого нам не хватало!       Демьену было дурно, паззлы расползались в разные стороны, и он никак не мог их собрать. В дверях появился мощный пирсер и, подняв его на руки, внёс обратно в салон. Сбежался чуть ли не весь персонал. Видать, не часто у них падали в обморок…       Когда Демьен окончательно пришёл в себя, член ныл уже невыносимо.       — Мне нужно домой… — прошептал он, пытаясь сесть.       — Дай номер родителей или девушки, — произнёс мастер.       — Не надо… Лучше такси.              Дорогу домой Демьен помнил смутно. По пути от салона до такси ему казалось, что кто-то за ним следит, но было как-то не до этого… Он не знал, был ли у него жар, но всё тело знобило, как при температуре.       Закрыв дверь квартиры, он первым делом пошёл в ванную посмотреть, так ли всё плохо, как он чувствовал. И чуть не расплакался, попытавшись помочиться. Это было чертовски больно!       Головка припухла и не желала прятаться в крайнюю плоть. Ткань компресса вся пропиталась кровью, и кровь продолжала сочиться. Но идти в аптеку за нужными препаратами из списка, который ему составил пирсер, у Демьена не было ни сил, ни желания. Не придумав ничего лучше, он замотал член стерильным бинтом, накатил стакан виски и, оставшись в одних трусах, залез в постель.       В комнате было темно, в голове крутились самые мрачные мысли. И хотя алкоголь слегка его успокоил, боль с каждой минутой становилась всё сильнее. Больше всего Демьену хотелось позвонить любовнику, но было страшно: почему-то казалось, что тот убьёт его за глупость. Поэтому он просто лежал в темноте, молча страдая.       И Эверард пришёл сам, без предупреждения, без звонка. Демьен уже начал погружаться в болезненную дрёму, когда услышал звук ключа в замке. Волнуясь всё сильнее, он прислушивался к тихим шагам любовника и мысленно следил, как тот идёт по коридору, как заглядывает в комнаты. И когда Эверард подошёл к спальне, Демьен включил ночник.       Любовник молча застыл в двери, явно пытаясь понять, что с ним случилось. Демьен, лёжа на боку и глядя перед собой застывшим взглядом, испытал прилив жгучей вины.       — Обещай, что не будешь ругаться… — произнёс он, уже готовый заплакать.       — Что случилось?       Демьену показалось, что Эверард как-то вдруг возник рядом, не растеряв при этом своей собранности. Его голос казался бесцветным. Он быстро провёл ладонью по его лицу, убирая волосы и пытаясь понять, что с ним не так. Чуткие губы прикоснулись ко лбу, и Демьен зажмурился.       — Ты заболел? — Эверард повернул его лицо, заставляя смотреть себе в глаза. Демьен сморгнул.       — Я сделал пирсинг… — прошептал он еле слышно. Глаза Эверарда изменили цвет.       — Что ты постоянно пытаешься доказать?       — Не спросишь где?..       Эверард больно сжал в кулаке его волосы, обездвиживая. Другая рука скользнула по груди, смахивая по пути одеяло. Сладостная, чувственная ласка. Демьен зажмурился, кусая губы. Но член ответил пульсацией боли, и стон вышел мучительным.       — Я так и думал, — произнёс Эверард, ещё ничего не видя.       Демьен не шевелился, тяжело дыша и затравленно глядя в потолок. Он боялся перевести взгляд на любовника, пока тот осторожно снимал с него бельё. Бинт весь пропитался кровью.       — Странный способ самоутвердиться, — после долгой паузы произнёс Эверард. — И зачем ты это сделал? — в его голосе звучал металл, и Демьен не выдержал, всхлипнул.       — Я думал, тебе это нравится! — крикнул он. Губы дрожали.       — Да с чего ты взял?! — взорвался Эверард. — Ты видел у меня проколы или татуировки?!       — Но, когда Джеки сделала пирсинг, тебе ведь это понравилось!       — Проклятье! Тебя Джеки, что ли, вдохновила?!       — Она тут вообще ни при чём!!! Я просто хотел…       — Просто хотел опять привлечь моё внимание.       Когда Эверард неожиданно развернулся и направился к двери, Демьен, не веря своим глазам, решил, что тот уходит, и кинулся следом. Но Эверард просто пошёл мыть руки.       Прислонившись плечом к двери, Демьен следил, как мужчина дезинфицирует ладони водкой.       — Иди сюда, — велел Эверард, закончив. Демьен повиновался, наблюдая, как любовник осторожно снимает с него бинт.       — Ты больной на всю голову, — прокомментировал Эверард, увидев результат стараний Джо.       — Это всё из-за тебя, — обиженно выдавил Демьен.       — Да боже мой, Демьен! Не будь ребёнком! Взрослый лось, а ведёшь себя как подросток!       — Я ещё лосёнок, — попытался пошутить Демьен. — Точнее оленёнок, ты сам говорил…       — Ну конечно! Как напиваться, так ты взрослый. Как дырки в себе делать — тоже! Трахаться — так ты в первых рядах. А если надо подумать или принять на себя ответственность, так сразу маленький!       Демьен заплакал, сам того не ожидая. Слёзы просто брызнули из глаз. Губы дрожали. Он сдерживал всхлипывания из последних сил. Терпеть боль, терпеть неопределённость — это было ерундой. Совсем другое дело, когда его любимый повышал на него голос… Вот что было мучительно. Кровь словно замерзала в жилах, и весь он становился застывшим и ригидным, боясь, что разочаровал, что вызвал гнев, что никогда больше не будет обласкан и любим. Нет, всё должно было быть совсем по-другому. Не этого он хотел…       — Ты обещал, что не будешь ругаться… — произнёс Демьен, закрыв глаза ладонями, и услышал, как Эверард шумно выдохнул, разводя в стакане какой-то раствор.       — Я пойду в туалет… — Демьен вытер лицо и выскользнул в соседнюю дверь.       Мочеиспускание было ещё более болезненным, чем в первый раз. Демьену казалось, что он мочится битым стеклом и боль эта бередит едва затянувшиеся душевные раны. В моче была кровь.       — Что случилось? — Эверард уже был рядом, услышав его рыдания.       — Больно… У меня кровь, — вместе со всхлипами выдавил Демьен.       — Может, вытащим колечко? — любовник обнял его, с долгим вздохом целуя в плечо и выводя из туалета. Интонации Эверарда стали мягкими, увещевающими.       — И займёмся любовью? — с горькой улыбкой и не без надежды спросил Демьен.       — Нет, — Эверард покачал головой, укладывая его в постель. — Полторы недели воздержания как минимум, в любом случае.       — Тогда не надо вынимать… — Демьен посмотрел на свой припухший член. — Интересно, что получится… Тебе ведь нравится? Не отвечай сейчас! Скажешь, когда всё заживёт…       Эверард с внимательной мрачностью посмотрел ему в глаза и вручил стакан с раствором.       — Окуни своего проколотого друга минут на десять, а я схожу в аптеку.              Когда Эверард вернулся, Демьен спал, голый, уязвимый, в странной неестественной позе, словно сломанный манекен. Между слегка раздвинутых ног был зажат стакан с раствором, руки были разведены в стороны в жесте «ну что поделать».       Не сводя глаз со своего мальчика, Эверард тихо выложил на стол лекарства и вытащил зажатый между ног стакан. Демьен не проснулся. С выбеленными, почти жемчужными волосами он был похож на снежную королеву. Эверард не мог сморгнуть, лаская взглядом знакомые черты, отчаянно желая разбудить и увидеть холодный сине-голубой оттенок глаз.       — Демьен, — он ласково коснулся рукой светлой кожи, проводя губами по линии чёрных бровей, ловя вздрогнувшие ресницы. Демьен уже открывался навстречу ему, жадно обнимая руками и пытаясь в спешке стащить одежду. Эверард перехватил его губы, целуя долго, глубоко, и всё равно не в силах утолить эту жажду.       — Может… всё же сделаем это?.. — робко прошептал Демьен, глядя на него своим умопомрачительным синим взглядом.       Эверард тыльной стороной ладони провёл по его щеке и уху, покрывая поцелуями веки, скулы, шею, ключицы, наслаждаясь нежностью кожи. Демьен застонал, вдруг сразу обмякнув и безвольно раскинув руки в стороны. Его грудь подрагивала от каждого поцелуя.       — Прости… — прошептал Эверард. — Не могу оторваться от тебя…       — Если ты возьмёшь меня, ведь ничего не случится? — продолжал уговаривать Демьен. — Ведь я же… я же не буду ничего делать, понимаешь?       — Малыш, тебе даже писать больно, — Эверард выпрямился, сидя на краю постели, и всё же продолжая прикасаться к груди, животу и бёдрам Демьена. Тот тяжело дышал, закатывая глаза и кусая губы.       — Пирсер сказал, что минимум две недели…       — Всё будет зависеть от того, как тщательно ты будешь выполнять все его указания, — Эверард взял со стола мазь и, надев медицинскую перчатку, выдавил немного на пальцы, чтобы смазать место прокола. — Надевай теперь только бельё из хлопка, первые дни рекомендую постоянно носить антисептический компресс… Я всё купил для него… Никаких ванн, а после душа обязательно антисептическое промывание и мазь… И дрочить тоже не советую, быстрее всё заживёт.       — Хорошо… спасибо.       Эверард наклонился и поцеловал его в лоб и тут же в губы. Демьен обвил руками его шею, не отпуская.       — Ты хотел заняться сегодня любовью? Я всё испортил, как обычно?       — Я просто хотел увидеть тебя, — усмехнулся Эверард.       Уже ночью, когда они лежали рядом в объятиях друг друга, Демьен никак не мог уснуть. Присутствие любовника сводило его с ума и возбуждало до дрожи, но член отвечал болью. Ощущение чего-то лишнего в плоти было столь явственным, столь непривычным.       — Думаю, мне лучше оставить тебя одного, — произнёс в итоге Эверард.       — Нет-нет, не уходи!.. — встрепенулся Демьен.       Эверард долго молчал, почти неощутимо касаясь его плеча. — Демьен… Мне надо уехать. Не сейчас, через пару дней.       Демьен напряжённо притих. — По работе?       — Да, — молчание Эверарда в темноте было тяжёлым и наполняло Демьена непереносимой неизвестностью.       — Куда ты едешь? — не выдержал он.       — В Лондон. Меня не будет какое-то время. Пока не знаю, сколько это займёт.       Демьен задержал дыхание, чувствуя, как знакомое ощущение щиплет в носу, а потом сильнее прижал к себе любовника, утыкаясь лицом ему в шею.       — Пообещай мне кое-что, — произнёс Эверард, поглаживая его по спине.       — Что?       — Пока меня не будет, тщательно ухаживай за собой и выполняй все инструкции — это первое. А во-вторых, обещай, что это была последняя модификация твоего тела… Иначе нам придётся расстаться.       — Обещаю! — спешно выпалил Демьен, находя губами его рот.       Скоро звуки поцелуев вновь сменились тишиной. Демьен прижимался лицом к груди Эверарда, вслушиваясь в стук его сердца. Ему хотелось, чтобы ночь никогда не кончалась, но ноющая боль в месте прокола была утомительной, и постепенно он уснул.