Демьен

91

      Демьен подорвался рано утром, почти не спав и толком не протрезвев. Щедро зачерпывая ладонями холодную воду, он плескал её себе в лицо, думал о предстоящем дне и переживал всё сильнее. Он не знал, что именно подразумевает «курс молодого бойца», но почему-то был заранее уверен, что не справится.       Оставив подаренное накануне авто в гараже Линтов (поскольку пока не понимал даже, с какого боку к нему приближаться), Демьен поехал с Францем в магазин, где тот помог ему выбрать пару хороших деловых костюмов.       Когда же Демьен наконец примчался в офис на такси, возникло ощущение, что приехал он раньше самого Эверарда…       Уже предъявляя на проходной пропуск, он заметил у лифта Такехико. Японец явно поджидал его. Как всегда отутюженный и подтянутый, секретарь казался этим утром немного уставшим и каким-то грустным. А ещё у Демьена сложилось ощущение, что Кобаяси не совсем трезв, как и сам он, — завтрак у Линтов и выпитый в магазине капучино ничуть не помогли. Хорошее, чёрт возьми, начало «рабочих будней»!       — А где Эверард? — спросил Демьен сразу.       — Пойдём, я должен задать тебе несколько вопросов, — Такехико вызвал лифт.       — Что-нибудь случилось? — Демьен машинально переложил пакет с купленной одеждой в другую руку, волнуясь больше прежнего.       — Нет, это стандартная процедура при приёме на стажировку. И хотя ты не будешь у нас работать, мистер Линт велел тебя опросить: возможно, ты обладаешь скрытыми талантами, которые могут пригодиться.       Они вошли в лифт и поехали на незнакомый Демьену этаж.              Ещё до того, как Демьен вошёл в здание, Эверард почувствовал, что тот близко, и вывел на монитор голограмму с камер.       Демьен внизу тушевался. Приталенный тёмно-серый костюм, собранные в хвост крашеные волосы, заметная дрожь в пальцах, когда охрана попросила пропуск… У Эверарда возникло сильное желание спуститься вниз и увидеть любовника своими глазами.       Проследив, как Такехико завёл Демьена в лифт, он поправил галстук и поднялся.              Не было ещё и полудня, а испытания уже начались, это Демьен понял сразу, когда они только шли по коридорам. Оперативный отдел, в отличие от лабораторий и верхних «представительских» этажей, был довольно многолюден. У Демьена создавалось впечатление, что все сотрудники специально сбежались сегодня на работу, чтобы поглазеть на любовника босса. От едва не кричащих любопытством взглядов, скользящих по его волосам и лицу, провожающих в спину, становилось не по себе. Похоже, самое главное испытание будет заключаться отнюдь не в перетягивании каната и не в разжигании костра при помощи двух палочек. Такого говорящего молчания и понимающих глаз он ещё не видел! Обалдеть, неужели все всё знают?!       В корректном поведении этих людей Демьен не сомневался — всё же рассматривали его хоть и пристально, но быстро — всему виной была его чувствительность. Сомнение вызывало другое: выдержит ли он это? Сейчас, идя с пакетом наперевес в незнакомый кабинет вслед за Такехико, Демьен уже не был уверен, так ли сильно желает публичной демонстрации их с Эверардом отношений.       Когда дверь за ними закрылась, он осторожно присел за указанный Такехико стол.       — Так… — секретарь Эверарда, всё такой же сдержанный и не совсем трезвый, заварил кофе, разлил его по кружкам и поставил одну перед Демьеном.       — В первую очередь хочу тебя предупредить, — он сел напротив, — тут везде камеры, даже в душевых.       — И в туалете?!       — Да, в туалете тоже, — улыбнулся Такехико. — Но записи просматриваются только в случае каких-либо эксцессов. Пока их не было.       — Понятно, — Демьен наконец осознал, что находится в офисе Эверарда (и, судя по инструкциям Такехико, надолго), расслабился и положил пакет на стол.       — Камер нет только в кабинете босса… Кстати, весь материал доступен лишь ему и службе слежения.       — И как вы тут работаете?.. — Демьен покачал головой, отхлёбывая кофе.       — Нормально, — Такехико бросил на него короткий внимательный взгляд. — К камерам быстро привыкаешь. А если ничем предосудительным не занят, то и вовсе быстро о них забываешь.       «Ничем предосудительным…» — Демьен не смог сдержать улыбку, вспомнив о любовной связи двух секретарей. Хотелось спросить: «А на работе вы это делаете?», но было жаль раскрывать карты Эверарда.       — А звук камеры записывают?       — Только изображение.       — Уже легче!       — Что ж… — глотнув кофе и зачесав падающую на глаза чёлку, Такехико достал чистый бланк и лазерную ручку. — Начнём с простого. Как тебя зовут?       — Демьен Кавалли.       — А по-настоящему? — секретарь поднял на него внимательный взгляд раскосых глаз.       Демьен на секунду завис. Он никак не мог предположить, что на формальном собеседовании из него будут вынимать душу.       — Это моё настоящее имя, — упёрся он.       Такехико смотрел всё так же пристально. Демьен поймал себя на мысли, что японец впервые так долго и прямо на него пялится. Что бы это значило? Может, дело и правда было в субординации, и раньше он, как любовник босса, занимал для Такехико более высокую ступень? А теперь был формально понижен до подчинённого?       — Это настоящее имя, — упорствовал он, хотя у Такехико явно были другие сведения. — Написано в паспорте — значит, настоящее!       — Как хочешь… — не стал настаивать секретарь. — Этот бланк всё равно только мистер Линт будет читать.       — Тем более! — вспыхнул Демьен.       Такехико продолжил задавать простые вопросы, вроде места и даты рождения, образования, опыта работы, знания языков и прочей ерунды. Демьен отвечал, одновременно его изучая. После короткой стычки в самом начале всё пошло гладко, и чем дольше длились расспросы, тем скучнее становилось. К тому же Эверарда всё не было, и это нервировало Демьена всё сильнее. Если он и припёрся на этот дурацкий «молодецкий курс», то отнюдь не для того, чтобы стать смелее и проворнее… Неужели это кому-то неясно?       — А где Сэм? — спросил он неожиданно для Такехико, и японец на секунду замолчал, но очень быстро овладел собой. Тёмно-карие глаза необычной формы опять внимательно смотрели на него.       — Не твоё дело… — наконец едва слышно произнёс Такехико, и Демьен оторопел.       В этот момент в кабинет вошёл Эверард, в отличие от них двоих довольно свежий и отдохнувший. Демьен подхватился, заметив краем глаза, что японец тоже подобрался и приосанился.       — На какой вы стадии? — окинув их беглым взглядом, Эверард за плечо опустил Демьена обратно на стул и бросил в каждую кружку по капсуле. — Поможет протрезветь.       — Скоро закончим, — уверил его Такехико. Демьен заметил, как с появлением начальника просветлело лицо секретаря, как поменялось настроение…       — Хорошо. Потом поднимайтесь ко мне, — уже собираясь уходить, Эверард бросил ещё один взгляд на Демьена и, усмехнувшись, забрал его пакет.       Демьен заулыбался, на миг забыв обо всём остальном. Чёрт! Такая мелочь, а приятно.       — Чем я буду тут у вас заниматься? — осмелев после визита любовника, спросил он.       — Это уже босс решит… — секретарь продолжил анкетирование. Демьен не мог избавиться от странного ощущения. Хотелось сказать какую-нибудь гадость. Не стоило Такехико так радоваться появлению начальника! Так и тянуло спросить что-нибудь ещё про Сэм, и он держал себя в руках из последних сил.       — Как бы ты мог охарактеризовать Демьена Кавалли?       — Не знаю… Мне тяжело говорить о самом себе.       — Хорошо. Тогда попробуй описать свои таланты.       — Таланты?!       — Да. Что ты умеешь делать? Организации это может оказаться полезным.       — Я… — Демьен задумался. — Я неплохо вхожу в образ… Танцую. Сносно пою… Могу сыграть что угодно, имитирую драки и оргазмы… Ну, ещё я в кино снимался.       Он наблюдал, как секретарь задумчиво крутит ручку, не записывая. Перечисленные таланты его явно не впечатляли.       — Ещё я неплохо целуюсь и делаю минет… — произнёс Демьен тише. Пальцы Кобаяси замерли, и Демьен едва не рассмеялся: волна набегала изнутри и захлёстывала, он уже не мог остановиться. — Да, я обожаю секс!.. Думаю, это и есть мой главный талант. Если когда-нибудь останусь без работы, смогу подрабатывать порно-актёром… Если бы ты только знал, чему меня научил Эверард и какие чудеса я вытворяю с его членом!       Лицо Такехико окаменело, Демьен уже не мог различить его эмоции, но для ликования было достаточно стеклянного взгляда.       «К тому же я занимался сексом с Сэм, когда ты об этом ещё даже не думал…» — хотелось ему сказать, но сдерживало только понимание, что этим он не столько заденет Такехико, сколько подставит Саманту… и себя.       Повисло молчание. Секретарь, уже не глядя на него, быстро пробежался глазами по оставшимся вопросам и зачитал последний:       — Какие надежды и планы ты связываешь с работой в центральном офисе?       — Планы? Надеюсь как можно больше времени проводить с Эверардом и отдаваться ему каждую свободную минуту! — выпалил Демьен, уже вовсю лучась довольной улыбкой.       — Хорошо, — Такехико положил ручку, быстро допил свой кофе и поднялся. — Об этом ты уже сам ему сообщишь.       — Ещё бы!.. — усмехнулся Демьен, вставая из-за стола и потягивая замлевшую от долгого сидения спину.       Когда они поднимались в лифте, он не мог стереть с лица победную улыбку. И хотя японец не выглядел смущённым, достаточно было и того, что он на него больше не смотрел.              — Ну что, боец, с сегодняшнего дня ты на попечении Такехико, — Эверард явно ждал их, потому что сразу, не читая бланки, протянул секретарю список будущих занятий Демьена. Японец выглядел слегка удручённым, Демьен тоже: от былого пыла и задора не осталось и следа.       — Ты что, даже экскурсию мне не устроишь? — спросил он мрачно.       — Все экскурсии потом, мне нужно уезжать, — Эверард приобнял его за плечи и неожиданно для себя поймал смущённо-растерянный взгляд секретаря. — Такехико, сделай копию списка для Сэм, — велел он и, когда помощник исчез за дверью, склонился к Демьену. — Что ты уже натворил?       — Да так… — заулыбался Демьен. — Просто рассказал ему о своих планах на ближайшее время.       В прищуренных глазах Эверарда мерцала подозрительная хитринка.       — Ладно… Увидимся ближе к вечеру. Будь хорошим мальчиком и не угробься до моего возвращения.              А в это время в Лонг-Бич проходила репетиция.       Голоса девушек сливались, резонировали, оттеняли друг друга. И пока Джеки нужно было просто подпевать, пока главная партия оставалась за Линдой, она чувствовала себя спокойно, словно растворялась в музыке и в вокале подруги. Но как только репетиция доходила до сольной партии, ей хотелось поймать первое такси и ехать, не останавливаясь, до самого Нью-Йорка.       Жаклин не помнила, когда у неё был последний урок по сольфеджио, но пела она достойно, ведь музыка была у них с Францем в крови. Ещё в детстве, побывав в первый раз в опере, они пели и пели, повязав на шеи простыни вместо плащей и ещё неделю смешив родителей и их друзей.       Но это было давно. И в отличие от брата, она никогда не мечтала выступать на одной сцене с «Доминантой».       Костюмеры заканчивали работу, шли финальные сборы, до первого концерта оставались считанные дни. Уже не отвлекали ни вечерние гулянки, ни смешные рассказы музыкантов о прошлых концертах, ни их безумные от восторга, полные предвкушения лица.       — Вот увидишь, первое выступление — и ты уже не сможешь от этого отказаться! — с пылом уверял её Себастьян, отхлёбывая пиво. Он не пытался скрыть восторга по поводу её участия в их музыкальной жизни. — Я после первого концерта просто рыдал от экзальтации!       Джеки смеялась, утыкаясь носом в микрофон. Другие участники «Доминанты» тоже веселились.       — Да-а… я, кажется, ещё на сцене начал плакать, когда мы все собрались на поклон, — смущённо зачесав волосы пятернёй, добавил он.       — Да ты всё время рыдаешь и ссышься от восторга, ну тебя… — прокомментировал Тайлер, бросая в гитариста ударной палочкой.       — Вот увидишь, после первого концерта тебя будет просто разрывать на части от эмоций, — обещал Джеки Себастьян, не обращая внимания на друзей. — Это адреналин, который невозможно забыть. Сцена — это самый настоящий наркотик!              Такехико не оставил Демьену времени на рефлексию и сразу привёл в раздевалку, где выделил спортивную одежду и шкаф для личных вещей.       После короткого знакомства с инструкторами, стараясь погасить дикое волнение и страх, Демьен отправился сначала в тир, а потом в зал для тренировок, где его ждал первый урок восточных единоборств.       В тире он выронил из рук пистолет с уже взведённым курком, и тот, упав, выстрелил, едва не ранив в ногу инструктора, а в тренировочном зале выяснилось, что у него слабые руки и он не может толком подтянуться на турнике. Удручённый, Демьен из последних сил выполнял все поручения тренера, которых, на его взгляд, было слишком много.       Уже после обеда, понаблюдав за спарингами, он направился в душ, где испытал ещё одно потрясение — необходимость мыться в одном помещении с другими мужчинами. Стоя под тёплыми струями, он спиной ощущал изучающие взгляды и понимал, что ноги его в этой душевой больше не будет. С тех пор он старался мыться уже в конце дня и только в той ванной, что находилась в кабинете любовника.       Как позднее выяснилось, в список его занятий также входило вождение автомобиля и изучение последних технических новинок.       «Зачем мне всё это нужно?» — спросил он в первый же вечер у Эверарда.       «Научишься водить, стрелять, сносно себя защищать… и обретёшь свободу. Больше не придётся убегать от телохранителей в самый неожиданный момент».       «Это что, так всегда теперь будет?..»       «Телохранители? Нет, не всегда. Но пока это необходимость».       Демьену казалось, что он окунулся в какую-то новую реальность. Так выкладываться ему не приходилось даже на танцах и фехтовании в школе. Тело болело в самых неожиданных местах. Били его, бил он… Вспоминались собственные жалкие потуги в тренажёрном зале у Линтов. Вот он шанс улучшить свою физическую подготовку! Но, вопреки ожиданиям, Демьену казалось, что он превращается в развалину, с трудом тянущую за собой ноги. С каждым днём становилось всё тяжелее выполнять задания и вообще как-то запоминать новый материал.       Однако были и приятные моменты: завтраки с Эверардом в его кабинете и обеды в ресторане компании, ужины в барах и прогулки после окончания рабочего дня. Посиделки в кабинете сумасшедшего Бачовски или редкие перекусы вместе с Такехико и Сэм (любовники обычно обедали за одним столиком, хотя почти не разговаривали при этом, сохраняя мрачно-сосредоточенное выражение лиц). Приятной была и возможность присутствовать на совещании, когда один раз Эверард собрал в огромном актовом зале всех сотрудников и произнёс воодушевляющую речь о трудных временах и необходимости профессионализма на всех уровнях.       Демьен прекрасно помнил тот день, когда, сидя на заднем ряду, видел на голограммном щите перед собой лицо Эверарда и слышал через наушники его слова. Силу убеждения этого человека он знал по себе, но в тот момент магнетизм, проникновенный взгляд и глубокий голос пробирали до мурашек.       Продуманные паузы, разумные доводы и глубокие, сочащиеся в каждой фразе чувства. Демьену казалось, что скажи сейчас Эверард, что луна фиолетовая, и он с готовностью в это поверит. И будет биться до конца или не спать ночами в поисках нового технического решения. Его голос вдохновлял, наполнял силами, а сквозящая в каждом взгляде уверенность помогала преодолеть страх и поверить в себя.       Демьен был очарован и влюблён… Вновь влюблён, по уши, до беспамятства, до слепоты, до комка в горле. Замечтавшись, он уже видел своего любовника в древних доспехах, воодушевляющим полки перед сражением.       Впрочем, собственные успехи его не особо радовали. Уже не надеясь когда-либо попасть в цель или повалить партнёра по спарингу на лопатки, Демьен решил, что будет стараться из последних сил, чтобы просто порадовать Эверарда и поймать ещё один усмехающийся и влюблённый взгляд.              И конечно же, не обошлось без экскурсии…       Именно о ней Демьен вспоминал, когда в один из жарких вечеров стоял под прохладным душем, с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в мраморную плитку. Мельчайшие капли воды орошали кожу изморосью, вызывая томное желание обрушиться вглубь себя, как умирающая звезда.       Прошло две недели… Две недели, как он был здесь. Две недели ежедневных тренировок, две недели истомы по ночам… Потому что невзирая на планы, которыми он так дерзко поделился с Такехико, на секс сил просто не оставалось. Он был уставшим и истерзанным. Иногда казалось, что инструкторы специально загружают его под завязку, вступив в тайный сговор с коварным японцем. Но чем дольше тянулись дни, тем ощутимее воздержание напоминало о себе, подавая уверенный голос сквозь усталость и боль в мышцах. Он не мог не хотеть, тем более что объект его вожделений был совсем рядом, часто заходя посмотреть на его успехи, иногда самостоятельно давая ему уроки.       Две недели… Глаза Эверарда, наблюдающие за ним во время спарингов и за чашкой кофе по утрам, были полны задумчивости, иронии и любви… И последнего с каждым днём становилось всё больше. Демьен видел это, когда удавалось перехватить взгляд Эверарда неожиданно для самого мужчины. Это была нежность и такая бездна всего, что Демьен захлёбывался. Но, возможно, он опять обманывал себя, путая любовь с чем-то иным… Возможно… Ему хотелось плакать. От подобных сомнений, от невыносимости этой близости и тесноты, с которой они к тому времени приблизились друг к другу.       Сейчас, стоя под прохладными струями, Демьен задыхался и дрожал от мыслей, что Эверард уже вернулся в свой кабинет и именно в эту минуту ждёт его… Руки медленно скользили по мыльной коже. Он боялся… и оттягивал желанный момент, продолжая мокнуть под душем и вспоминать, давая любовнику время действительно вернуться и быть в помещении, когда он наконец выйдет.       Две недели… Демьен не знал, к чему идёт, к чему Эверард его толкает, какую форму хочет придать… Он не мог ни о чём думать. Он так устал… Он был бы счастлив просто приходить сюда каждый день, шататься по вестибюлям, мешать любовнику работать, тайком следить за секретарями, пить чай с Бачовски… Но не знал, как сказать об этом. Особенно, когда видел следящий за его успехами внимательный взгляд.       Демьен вспомнил, как Эверард в первый же день, вернувшись из своей поездки, выслушал его жалобы и повёл в уже пустой зал для тренировок, чтобы подробно и доходчиво объяснить, как постепенно укрепить руки и научиться подтягиваться на турнике. Когда они дошли до третьего этапа и Эверард, помогая, приподнял его за талию — немало этим облегчая задачу — Демьен вдруг почувствовал себя невероятно спокойно. Расслабленно, комфортно и тепло… Как с самым лучшим другом, как со старшим братом, как с отцом, которого у него никогда не было. И ему стало страшно от смущения и странного, прокрадывающегося под кожу запретного жара и теплоты, — безумной теплоты и комфорта. Хотел ли он этой новой грани в их отношениях, теперь, когда ему было почти девятнадцать, когда школа была позади и он мог себе это позволить?..       Он хотел… Хотел всего. И больше всего он хотел сдаться, перестать бороться. Он мечтал об этом.       Но ведь он давно уже не боролся, и всё же невидимая сила тащила его, притягивала мощнейшим гравитационным полем. Истерзанного и почти без чувств, его тянуло к чему-то намного большему, чем он сам… Он давно уже отдался неумолимому притяжению, но всё ещё буксовал по кочкам… Ему хотелось плыть по течению, наслаждаясь водной гладью, но поток был бурным и то и дело швырял его то на дно, то на камни…       Этот человек давно уже свёл его с ума, но не прекращал открываться всё новыми гранями, заодно с самых разных сторон открывая и его самого…       Демьен жмурился и стонал от мелких брызг на теле, от ощущения вечера, что наваливался сумерками и неоном. Нет, с него больше не снимали кожу, ведь он давно был разобран по атомам, и всё равно находилось что-то, что затапливало то горячими волнами стыда, то головокружением, всё сильнее погружая в омут.       О том, что его любовник необыкновенный, Демьен знал с самого начала, с первого же взгляда. Но, что он не такой, как все, Демьен стал понимать лишь недавно… Тайны были всегда, загадки, которые Эверард не спешил открывать, само ощущение магии, пронизывающей мужчину корпускулами света, — ко всему этому Демьен успел привыкнуть, надеясь когда-нибудь всё понять… Но после недавней экскурсии, когда Эверард привёл его в почти пустой лабораторный зал с тремя капсулами, Демьен осознал наличие этой пугающей загадки всеми уровнями своей души.       — Я хотел показать тебе это ещё в прошлом году, — произнёс тогда Эверард, пропуская его в просторный зал. Панели зажигались на полу по мере их продвижения вперёд, и постепенно всё помещение залил ровный свет, открывая три таящихся в глубине зала саркофага — как их называл Эверард, — от которых к приборной панели тянулись толстые провода. Одна из капсул была пронзительно чёрного цвета, две другие — молочно-белые.       — Для чего это? — проигнорировав белые, Демьен подошёл прямиком к чёрной, проводя рукой по крышке. Саркофаг необъяснимо манил его к себе, притягивал, как тайна смерти.       — Для разных вещей… Для путешествий во времени, например, — усмехнулся любовник.       — Как это?       — Не смотрел фантастические фильмы? — засмеялся Эверард. — Ну представь… — он откинул крышку белой капсулы, открывая взору Демьена цветные диоды в изголовье и выстеленное комфортным покрытием дно, похожее на место астронавта. — Ты ложишься внутрь, погружаешься в изменённое состояние сознания, и при помощи природного переключателя в собственном теле изменяешь ткань времени и пространства. Оказываешься там, где хочешь оказаться… Можно попасть даже в конкретное место.       — Физически?!       — Нет, своим сознанием… — Эверард подсадил его на край саркофага и уложил внутрь, Демьен и опомниться не успел. Стало немного боязно.       — Только не делай ничего! — предупредил он.       — Уверен? — с сомнением произнёс Эверард. — В этой капсуле безопасно, максимум где ты окажешься, так это в собственных фантазиях. Разработка для массового производства.       — А чёрный?       — А чёрный только для меня, — задумчиво ответил Эверард. — Тебе в него нельзя…       — Что будет?       — Умрёшь…       Демьен пулей выскочил из капсулы, больно задев головой крышку.       Эверард хохотнул. — Я говорил только про чёрный саркофаг. Ложись…       — Ладно… Только не запускай его.       — Хорошо, успокойся, — Эверард уложил его на дно и, склонившись, поцеловал в губы.       — Значит, это просто как сон? — уточнил Демьен минуту спустя, рассматривая внутренность крышки и сидящего на краю открытой капсулы Эверарда. Мужчина смотрел на него, думая о чём-то своём.       — Нет, это другое… Хотя во сне люди тоже могут посещать реальные места и даже головы других людей. Задействуется тот же механизм.       — А ты пробовал в чёрном? Почему тебе можно, а мне нет?       — Знаешь, подобно многим изобретениям, саркофаг создавался с одной целью, а в итоге нашёл другое применение. Сначала я придумал жидкость — заменитель воздуха. Одним из её достоинств была возможность дышать ею бесконечно долго. Я думал продать технологию НАСА, такой жидкостью можно заполнять и межгалактические капсулы, и использовать вместо кислорода для длительных подводных работ… Но в итоге оказалось, что у кемета есть и другие достоинства. Вместе с саркофагом он помогает изменять химические характеристики молекул эпифиза и путешествовать по мирам, искать ответы и пропавшие вещи, узнавать новое о мире и о себе, лечить и изменять себя… Я называю это шаманским состоянием.       Эверард задумался. Демьен смотрел на него, затаив дыхание. Он обожал, когда любовник начинал философствовать или рассказывал что-то такое. Сейчас Эверард казался чем-то огорчённым.       — Я хочу это попробовать… — прошептал Демьен, видя, что любовник не собирается продолжать рассказ.       — Помнишь, я как-то приглашал тебя сюда? — произнёс Эверард, глядя мимо него и словно не слыша последней фразы. — Хотел тогда показать своё новое изобретение… Но ты предпочёл позировать Джулии на чердаке. Сейчас я этому безумно рад, потому что тогда наверняка дал бы тебе испробовать новое изобретение… — он вновь надолго замолчал. — Когда проводился первый лабораторный эксперимент, доброволец умер. Я остался жив.       — Случайность?.. — прошептал Демьен.       — Нет, моя ошибка. Я создавал кемет, основываясь на параметрах своего тела, своей крови, собственной физиологии и не учёл, что для других людей он может оказаться смертельным… А это, — Эверард улыбнулся, погладив край белой капсулы. — Упрощённое подобие, технология по сухому, без кемета. В путешествие по вселенной ты, конечно, не отправишься, но зато гарантированы глубокие и яркие впечатления.       Демьен в задумчивости смотрел на любовника, пытаясь понять.       — Почему?.. — прошептал он тихо. — Почему ты будешь путешествовать по вселенной, а я умру? Чем мы отличаемся?..       — О, почти ничем, — усмехнулся Эверард, забираясь к нему внутрь и ложась рядом, поглаживая рукой и целуя. На его губах играла загадочная улыбка, а глаза были такими магнетическими, такими глубокими, что Демьену казалось, будто ласками любовник отвлекает его от новых вопросов, мыслей и догадок… Демьен пытался понять, но паззлы не складывались.       — Когда-нибудь расскажешь всё? — прошептал он с робкой надеждой.       Эверард отстранился и посмотрел на него, подложив под голову согнутую руку. — Когда-нибудь — непременно.       В тот день любовник всё же уговорил его попробовать… Демьен помнил быстрое погружение в состояние, похожее то ли на поверхностный сон, то ли на глубокую мечту. Он помнил, кто он и где, помнил смутные образы и яркие краски, смазанные впечатления на холсте, грозящие перерасти в эротические. Это был оргазм души, экзальтация и сладостная грусть, и Эверард… Он был там везде, как главный резидент его мыслей и желаний. Это было остро, сладостно, невыносимо. Наслаждение, бьющее прямо в мозг… И когда, испытывая оргазм на ровном месте, Демьен стал биться головой о дно капсулы, Эверард быстро открыл её и вытащил его наружу. Между ног вся одежда была мокрой… Дрожащего и ещё переживающего острое наслаждение, Эверард принёс его в душевую, где раздел и вымыл.       После того дня Демьену начали сниться необычные сны…       Сейчас, вспоминая, он возбуждался не меньше, чем тогда.       Выключив воду и вытерев тело, он поколебался, и всё же вышел в кабинет любовника в одном полотенце на бёдрах.              Эверард ждал его, сидя за рабочим столом и что-то просматривая на голограммном экране монитора. Демьен шагнул босыми ступнями по полу, по ковру, ощущая себя как никогда раздетым. Это чувство усиливалось от нагнетаемого кондиционером прохладного воздуха по влажной коже, от стекающей с волос воды, от скользящего по телу взгляда.       Лицо Эверарда было отстранённым и бесстрастным, но глаза мерцали таким странным сочетанием эмоций, что Демьен почувствовал лёгкий стыд, а потом и вину: может быть, он что-то сделал не так?       Уже совсем расстроившись, он упёрся ягодицами в край стола и кинул беглый взгляд на экран — Эверард просматривал записи его тренировок.       — Я соскучился… — прошептал Демьен и, не дождавшись ответа, произнёс совсем тихо. — Скажешь что-нибудь?       Эверард задумчиво кивнул, скользнув взглядом мимо него, и неожиданно поднялся. Сократив расстояние одним шагом, он за подбородок приподнял его лицо и порывисто приник к губам, сразу завладевая ртом и дыханием, придерживая одной рукой за спину, а другой скользя по груди и паху, проникая под полотенце.       Демьен только сорванно вдохнул, падая назад от головокружения, не успевая среагировать и хоть что-то понять. Грудная клетка расширялась рывками, рука Эверарда поглаживала его между ног, по промежности и чувствительным яичкам, по стволу, мгновенно налившемуся соком. Демьен инстинктивно попытался оторвать от себя эту руку, когда внезапно понял… И расслабился, отдаваясь ощущениям, дрожа от желания.       Губы приникали к его губам, и язык ласкал, дразнил, возбуждал. Демьен готов был стонать, протяжно, на выдохе, от переполняющих чувств. Наконец-то!.. Они снова вместе, вот так тесно и горячо, до одури… Между ртом и скользящей по члену жадной рукой натянулись вибрирующие струны.       Демьен обмяк — напряжены были только не желающие расслабляться бёдра — и на ощупь провёл ладонями по спине любовника и напряжённому предплечью, уже обвивая одной рукой талию, другой — шею, позволяя делать с собой что угодно. Но Эверард прервал поцелуй и отстранился, обжигая напоследок полным желания взглядом.       — Что?.. — дрожащим голосом произнёс Демьен, ластясь следом, не понимая.       — Как твои успехи? — в попытке овладеть собой Эверард прочистил горло.       — Что случилось?.. Да хорошо всё, вроде, — Демьен поправил сползшее полотенце и поднял на Эверарда полный муки взгляд. — Что с тобой?.. Что-то не так? — он настойчиво вцепился пальцами ему в запястье, возвращая руку к своему возбуждённому члену. Кровь пульсировала, отдаваясь мучительным ожиданием. Эверард обхватил его, опять жёстко лаская ладонью.       Демьен, не в силах сделать вдох, содрогнулся от интенсивности и ухватился за столешницу. Взгляд любовника, вдруг ставший мечтательным, тоже скользил по его члену. На губах играла странная улыбка.       — Пойдём… Покажешь мне, чему научился за это время, — он отстранился (лицо вновь было непроницаемым, почти ничего не выражающим) и, оставив его, направился к двери. — Я буду ждать внизу.       У Демьена голова шла кругом. Ничего не понимая, он ещё минуту смотрел перед собой. Сердце билось заполошно и горько. Что опять случилось? Что за игры?.. Вспоминались недавние мысли в душевой, он отчаянно боролся со слезами. Руки машинально потянулись к паху, но тут же устало упали на бёдра. Надо было скорей одеваться. Ещё не зная, что натворил, Демьен понимал, что Эверард долго ждать не будет и лучше не усугублять свою вину.       Кое-как нацепив на себя брюки, рубашку и пиджак, повесив развязанный галстук на шею, Демьен вышел в коридор. Перед уходом хотелось порыться в компьютере — может, так он сумеет понять, что сделал, — но Эверард мог вернуться в любой момент, и тогда уже точно пришлось бы огрести по полной…       Спускаясь в лифте, Демьен мысленно перебирал события последних дней. Но ничего, кроме разговора с Такехико на собеседовании, в голову не приходило. Неужели японец всё же рассказал?!       Эверард ждал его в тире.       — Держи, — даже не пытаясь ничего объяснить, он вручил ему беретту.       Демьен, чувствуя себя всё более обиженным, снял пистолет с предохранителя и взял его двумя руками, как учили. Внимательный взгляд любовника, устремлённый на картонную мишень, вновь воспламенил желание, которое подстёгивало Демьена все эти дни: доказать Эверарду, что он достоин его внимания.       Прицелившись, Демьен расстрелял всю обойму, гася отдачу опорной ногой. Стрелял он не очень, но два попадания в цель было. Это он заметил ещё до того, как Эверард приблизил мишень.       — Неплохо, — прокомментировал тот с улыбкой. — До лицензии ещё далеко, но немного тренировок, и пистолет будет у тебя в кармане. Если, конечно, пообещаешь, что не станешь расстреливать всех, кто приблизится ко мне ближе метра.       Демьен хмыкнул, немного расслабляясь.       — С барретта пробовал?       — Пробовал, но у меня пока не получается… — Демьен отложил пистолет.       — Сейчас покажешь, — присев на край стола, Эверард начал собирать снайперскую винтовку.       — Ты что, морского пехотинца хочешь из меня сделать?! — взорвался Демьен.       — Ладно, — рассмеялся Эверард, кладя части оружия на место. — Договорились. Пистолета тебе вполне хватит. Теперь покажи, чему научился на айкидо.       — Здесь? — беспомощно произнёс Демьен, уже неосознанно становясь в стойку.       — Ну а где ещё? — Эверард подскочил со стола и сделал резкое движение ногой. Демьен, не успев прореагировать, пропустил удар и получил по бедру.       — Малыш, не тормози, — Эверард двинулся на него, занося кулак, но Демьен только испуганно схватил его за руку, не сумев сдвинуть с места.       — Я не готов! — всхлипнул он, дрожа и ощущая себя вконец расстроенным.       — Хорошо, дома покажешь… — Эверард успокаивающе похлопал его по плечу. — Поехали.       Демьен уныло поплёлся за любовником, чувствуя всю накопленную за две недели усталость. В гараже стояло подаренное авто, и Демьен отчаянно надеялся, что Эверард не станет заставлять его демонстрировать навыки вождения, поскольку он пока не освоил даже теорию.       К его облегчению, Эверард сам сел за руль. Демьен устало откинул голову на сиденье, не имея ни малейшего понятия, куда они теперь направляются. Возможно, поужинать в какой-нибудь ресторан. Всё ещё пульсирующее в венах желание, испуг, растерянность, отчаянная усталость и обида перемешивались между собой, выступая холодным потом. В висках гудело, на сердце было неспокойно.       Он перевёл настороженный взгляд на Эверарда. Тот спокойно вёл автомобиль, но в глазах вновь сквозило это странное чувство. Любовник был погружён в свои мысли, и Демьен отдал бы всё на свете, лишь бы узнать, о чём он думает.       Когда Эверард вставил в ухо гарнитуру и заказал ужин домой — «Как долго будет готовиться заказ?.. Хорошо, если никто не откроет дверь, пусть курьер подождёт, мы скоро будем…», — Демьен заволновался. За всё это время любовник оставался у него всего пару раз, провожая домой после вечерней прогулки, но сам Демьен был настолько измотан, что проваливался в сон, как только чувствовал подушку под головой. Сегодня что-то в настроении Эверарда настораживало его, Демьен думал обо всём этом и чувствовал себя так, словно бельё давало усадку прямо на теле.       В лифте они поднимались молча, оба в тёмных костюмах, серьёзные и уставшие. Эверард не сводил с него внимательного взгляда, и Демьен сдерживался с огромным трудом. Когда Эверард протянул к нему руки и, усмехаясь, демонстративно поправил галстук, Демьену захотелось со стоном потереться щекой о тыльную сторону его ладоней, схватить пальцы губами… Тёмные глаза светились усмешкой, обещанием и странной горечью, непонятной Демьену, не дающей ему покоя все последние дни.       У дверей их уже ждал курьер в форменной одежде.              Заплатив за заказ и внеся пакеты с едой в квартиру, Эверард захлопнул дверь и повернулся к нему. Не успел Демьен опомниться, как Эверард привлёк его к себе, захватывая губы поцелуем.       Демьен выдохнул, дрожа. Любовник оттеснил его к стене, вжался пахом в расставленные бёдра, задевая возбуждённый член своим, вгоняя в лихорадку.       — Ш-ш-ш… не двигайся! — горячо прошептал Эверард у самого уха, лишь только Демьен попробовал стащить с него пиджак. Сам же Эверард быстро расстёгивал на нём рубашку, прокрадывался руками под одежду, поглаживал чувствительную до одури кожу, сладостно вжимал в стену.       — Чёрт бы тебя побрал, Демьен… хочу тебя до безумия, — прошептал Эверард, проникая рукой ему в ширинку. — Замри, — велел он, едва не разрывая ткань в спешке.       — Я сейчас… кончу… — сдавленно ответил Демьен, ошеломлённый чувственными ласками и неожиданными словами. Он захлёбывался ощущениями и еле дышал от напора сильного тела. Мышцы ныли, Демьен с трудом удерживался на ногах, стараясь замереть, как просил любовник, стараясь сдержать нестерпимое желание зарыться пальцами ему в волосы и одежду.       Частично стаскивая, частично срывая с него брюки, Эверард впился ногтями в ягодицы и раздвинул попку. Быстро скользнув внутрь смоченным слюной пальцем, он тут же с нажимом приставил возбуждённую плоть.       Демьен зажмурился, приподнимаясь на носках. Тело болело и не желало поддаваться, словно они с любовником не были вместе не две недели, а два месяца.       — А!.. Эверард… — простонал он на выдохе. — Мне больно…       И Эверард отстранился, оставляя его в покое. Слишком резко, нежели Демьену того хотелось.       Хватая воздух приоткрытыми губами, Демьен медленно открыл глаза. Эверард тяжело дышал, стоя над ним, упираясь вытянутыми руками в стену и прожигая тёмным от желания взглядом.       Демьен тоже ощущал эту жажду.       — Прости, любимый… — прошептал он, и с изумлением увидел, какой неожиданной мукой наполнились глаза Эверарда.       — Распакуй еду, — отводя взгляд, мужчина резко оттолкнулся руками от стены. — Я пока приму душ.       — Эй!.. — Демьен, тяжело дыша, попытался поймать его за руку, но Эверард быстро ушёл в ванную. Демьен ошарашенно стоял у стены, второй раз за вечер испытывая полное опустошение. Желание, доведённое до пика, распирало пах мучительной тяжестью. Медленно, скользя плечом по стене, едва владея собой, он прошёл на кухню и рухнул на стул, не обращая никакого внимания на стоящие в коридоре пакеты.       Он не мог понять, в чём заключалась проблема. Ведь можно было просто сходить за смазкой или потратить немного дольше времени, чтобы его подготовить. Можно было, в конце концов, просто взять его, не обращая внимания ни на какие протесты, как было уже не раз. Но Демьен чувствовал, что всё лежит гораздо глубже. Эверард… Этот взгляд его… Странный запал и страсть, граничащая с жестокостью. Слова… Что, чёрт возьми, это всё означало? Сердце опять сжимало нехорошее предчувствие.       Демьен опустил голову, глядя на свой истекающий влагой желания член и на безвольно лежащие на бёдрах руки. Сейчас, как и в кабинете Эверарда, у него не было никаких сил даже просто приласкать себя и унять напряжение. К горлу подкатывала обида. Из ванной доносился звук падающей воды. Демьен сжал зубы и обхватил член ладонью, решив избавиться от желания назло любовнику и назло себе.       Возбуждение было болезненным, доведённым до той крайности, когда вместо наслаждения приходит мука. Но гораздо сильнее болело в сердце. Когда по напряжённому телу прошла волна оргазма, из глаз потекли слёзы. Никакого удовольствия, чистая механика. Демьен с беззвучным смехом смотрел на испачканную ладонь и не мог поверить, что сделал это, когда любовник был совсем близко.       Вода в ванной больше не шумела. Демьен посидел мгновение в тишине, приходя в чувства, потом поднялся и вымыл руки, только сейчас обращая внимание на разорванную одежду. Скинув её на пол, он направился к Эверарду, испытывая странную злость и отчаянное веселье.       Ещё не успев войти в ванную, Демьен заметил, что Эверард сидит на унитазе. Испуганно извинившись, Демьен поспешил прикрыть дверь. Обиду сняло как рукой. Раздосадованный на себя и виноватый, он вдруг понял, что стульчак был опущен и любовник, хоть и обнажённый, просто сидел на нём.       Демьен вновь открыл дверь, рассматривая Эверарда. Тот упирался локтями в колени, чуть наклонившись вперёд. Голова была опущена, то ли от усталости, то ли в задумчивости. Мокрые после душа волосы рассыпались по спине и плечам.       — Что с тобой случилось? — прошептал Демьен, и Эверард поднял на него взгляд, вмиг ставший ироничным и тёплым.       — Иди ко мне, — произнёс он, поманив рукой.       — У меня от твоих перемен в настроении скоро крыша поедет… — ответил Демьен, приближаясь.       — Прости, — выдохнул Эверард, привлекая его за ягодицы к своему лицу, горячо целуя живот и пах. — Ты уже успел подрочить? — тихо рассмеялся он.       Демьен покраснел, чувствуя себя так, словно и не кончал пять минут назад. Жадный рот обхватывал яички, посасывал член, вновь ввергая в лихорадку.       — У тебя проблемы на работе? — сдерживая стон, неуверенно проговорил Демьен в попытке найти для себя хоть какое-то объяснение странному поведению любовника.       — На работе тоже, — ответил Эверард, выпрямляясь и с усмешкой лаская его взглядом. — Мой ненаглядный мальчик…       — А где ещё? — упавшим голосом спросил Демьен.       — Здесь, — Эверард со смехом приложил руку к груди. Его глаза искрились светом и теплом. Демьен едва не заплакал от волнения. Что ещё, чёрт возьми, это означало?       Любовник усадил его к себе на колено и с нежностью провёл рукой вверх по спине. Когда он неожиданно жёстко схватил его за волосы, притягивая к губам и жадно целуя, а потом отвлёк от себя и, продолжая ласкать другой рукой, заставил практически лечь в воздухе, Демьен по-настоящему испугался.       — Эверард… — не в силах вынести боль в корнях волос, он схватился за держащую его навесу руку. — Я сделал что-то… не так?..       Было больно и неудобно. Но гораздо сильнее Демьена пугал странный ласкающий взгляд Эверарда, который так внимательно его разглядывал, словно пытался запомнить.       — Ты меня пугаешь!.. — выдохнул Демьен, когда любовник поднял его и заставил сесть верхом себе на колени. Он обнимал и целовал его так страстно, будто собирался заняться любовью прямо на этом опущенном стульчаке.       — Я люблю тебя, малыш, — произнёс Эверард, глядя на него с такой искушающей улыбкой и тьмой в глазах, что по телу пробежали волны дрожи.       Демьен сглотнул, пытаясь подавить недавний испуг.       — Ты чёртов дьявол… Если ещё раз доведёшь меня до края и бросишь, я… я… — он тяжело дышал, отвечая на поцелуи, нетерпеливо ёрзая у любовника на коленях. — Я не знаю, что с тобой сделаю!!!       — Тогда пойдём… — засмеялся Эверард. — Покажешь, какие чудеса ты научился делать с моим членом.       Демьен оторопело ссунулся с его колен, вспоминая и краснея. — Так вот почему ты так зол на меня!       — Я зол на тебя? — искренне удивился Эверард, ведя его за руку по коридору. — Ты так видишь мои чувства?       — Ты теперь всё знаешь?.. Значит, Такехико проболтался?       — Я давно знаю, — Эверард подхватил его на руки, целуя. — И будь я зол, давно бы сказал.       — Но японец говорил, что камеры не пишут звук!!!       — А с чего ты взял, что мне нужен звук, когда пишутся все движения губ? И оставь Такехико в покое. Он не имеет к нашим чувствам никакого отношения.       Эверард зашёл в спальню и положил его на постель. Демьен был расстроен.       Видя его настроение, Эверард сходил за едой и выпивкой.       Демьен следил за перемещениями любовника.       — Если когда-нибудь меня разлюбишь, скажешь ли об этом?.. — пробормотал он.       Эверард молча протянул ему бокал с коньяком. Демьен снова видел странную грусть в его глазах, отточенную сейчас до остроты. Сам не понимая, отчего опять так сильно хочет плакать, он залпом глотнул обжигающий напиток. Тепло медленно разливалось в желудке и на душе.       Эверард с загадочной улыбкой развернул один из пакетов и, положив на тарелку ещё горячий бифштекс, протянул ему.       Демьен наблюдал. Настроения Эверарда менялись сегодня с той же быстротой, что и его собственные.       — Я люблю тебя… — сглотнув горечь, прошептал Демьен       — Я тоже, малыш… я тоже тебя люблю, — с неожиданным пылом ответил Эверард, приникая к его губам, вынуждая лечь на постель.       Демьен не заметил, как тарелка была изъята из рук. Опьянение расползалось по венам, но закусить он так и не успел…       То глубоко целуя и ложась сверху, отчего их эрегированные члены соприкасались и дрожь рябью шла по коже, то отстраняясь и проводя по телу взглядом и ладонями, Эверард ласкал его, не понимая или понимая слишком хорошо, что распаляет своими действиями до сумасшествия. Демьен извивался, как рыба, выброшенная на берег, и столь же безмолвный. Он не мог воспрепятствовать, возразить, объяснить, что от этой интенсивности готов лишиться рассудка…              — Какой ты красивый… — шептал Эверард, лёжа рядом и проводя ладонью между раскинутыми бёдрами. Демьен был не в силах шевелиться и позволял любовнику делать с собой что угодно.       Он не знал, сколько прошло времени после недавнего безумного секса, он не знал, как жить.       Тело наконец стало невесомым, податливым и гибким. Эверард угадывал все напряжённые мускулы, все болезненные точки, словно чувствовал как самого себя, и под его пальцами мышцы чудесным образом расслаблялись.       Когда он наконец взял его, Демьен мало, что помнил, и вообще с трудом воспринимал действительность. Постанывая на выдохе и вскрикивая с каждым глубоким проникновением, он стоял на коленях и подавался назад, подмахивая, насаживаясь.       Он комкал простыню пальцами и кусал её, влажную от его слюны, плотную. Равномерный ритм, иногда чуть жёстче, чуть нежнее, но с одинаковым запалом и их обоюдным нежеланием прекращать это и останавливаться. Останавливаться даже для того, чтобы поменять позу, пусть Эверард хотел видеть его лицо и говорил ему об этом.       Его лицо… Наверняка искажённое сейчас от наслаждения, словно от муки, и одухотворённое, как от священного экстаза.       Демьен прогибался всё сильнее, шире разводя колени, сжимая свой возбуждённый член и чувствуя, как до предела, до невозможности глубоко и туго проникает в него Эверард, заполняет собой. И Демьен умолял не останавливаться, даже когда кончал. Раз за разом… Кажется, было три оглушительных, почти равных по силе оргазма.       Он уже не контролировал себя, но не мог отказаться даже от капли наслаждения. Он двигался как заведённый, подаваясь назад и скользя на члене любовника до бесстыдства и влажных звуков, повиснув на его руках сломанной куклой. Ноги разъезжались, и когда Демьен содрогнулся в очередной раз, хаотично выгибаясь и теряя фокус восприятия, на мир обрушилась темнота, и он отключился…       В отличие от их прошлых уик-эндов, этот сексуальный забег был коротким, но интенсивным. Очнулся Демьен уже под душем. Эверард поддерживал его и прижимал к себе, собирая ладонями воду и омывая всего, ласково и мягко.       Демьен устало поднял глаза, и Эверард приник к его губам долгим поцелуем.       — Прости меня, — прошептал он, скользя губами по скуле к виску. — Я не должен был до этого доводить. Но не смог сдержаться… Хотел посмотреть, сколько раз без перерыва ты сможешь кончить.       Демьен засмеялся, роняя голову ему на грудь. Он всё равно хотел Эверарда, даже когда физически уже не мог ничего хотеть, ведь желание давно поселилось у него в голове, в мозгах.       Потом они наконец поужинали, и вот теперь лежали рядом. И Эверард ласкал его рукой, рассматривая, словно не мог насытить глаза.       — Какой ты красивый, — повторял он с улыбкой. — Ты знаешь об этом?       И Демьен с тревогой ловил его взгляд: слова настораживали не меньше ласкающего выражения глаз. Любовник часто не мог от него оторваться, когда собирался надолго оставить.       — Ты изменился за эти две недели, — отметил Эверард. — Едва уловимо, но всё же.       — Появились мышцы? — Демьен с трудом выпрямил ноги. Анестезия оргазма больше не действовала, и боль возвращалась, большая, чем до этого. — Я тебе так и не показал своё айкидо, но сегодня уже не смогу.       — Ничего… — Эверард неожиданно помрачнел. — Ещё успеешь. К тому же я каждый день просматривал записи. Ты молодец…       Он лёг на спину, задумчиво глядя в пространство. Демьен с затаённой тревогой перевернулся на живот, следя за выражением его лица. Положив руку на мускулистую грудь, он почувствовал, как быстро бьётся сердце, и заволновался ещё сильнее.       — Только не злись… но… У тебя кто-то ещё появился? — слова обжигали горло кислотой, но он не мог их не произнести.       Как Демьен и ожидал, бровь Эверарда удивлённо изогнулась, и тут же губы иронично дрогнули.       — Нет, малыш… — улыбнулся он. — Никого у меня не появилось. Я кажусь тебе неадекватным? — ироничное выражение не сходило с его лица.       — Ты всегда неадекватен, — хмыкнул Демьен, успокаиваясь.       — Кто бы говорил! — усмехнулся любовник.       — У меня всё тело болит… — не в тему произнёс Демьен.       — Ничего… скоро отдохнёшь, — глаза Эверарда погрустнели. — Твой тренинг окончен.       Он с видимым трудом вдохнул воздух и отвернул лицо к окну. Демьен удивлённо приподнял голову. Ему казалось, что Эверард сдерживает эмоции из последних сил. Хотелось спросить, что не так, что он натворил, отчего вдруг, что случилось?! Но вместо этого он осторожно произнёс:       — Но я ведь ещё многому не научился… У меня только-только начал получаться захват, — подлое волнение уже душило его мёртвой хваткой, подсказывая что-то гадкое, дурное, нехорошее.       — Ничего, я попрошу Франца найти в своём плотном графике время и тренировать тебя понемногу, — Эверард улыбнулся, совладав наконец с собой, и вновь посмотрел на него с нежной усмешкой.       Демьен оторопел. — При чём здесь Франц? Он разве не едет в турне?       — Едет, — Эверард поднялся с постели и, уже выходя из комнаты, произнёс:       — И ты поедешь вместе с ним.       Демьен подскочил на кровати. — Что?!       Эверард вернулся, протягивая ему конверт. В нём оказалось два билета. Лицо Демьена пылало от гнева.       — Ты не едешь со мной… — произнёс он с уверенностью, глядя на дату вылета: на билетах значилось завтрашнее число.       — Второй для телохранителя, — Эверард налил себе коньяка. — Он просто проводит.       — Проклятье!!! — закричал Демьен, сорванно дыша. — И когда ты собирался мне об этом сказать?! Завтра утром?!       — Не надо, Демьен, — Эверард выпил залпом и лёг на постель.       — Нет, надо!!! — Демьен отшвырнул билеты куда подальше — жаль, далеко не улетели — и запрыгнул на любовника верхом, впиваясь пальцами.       — Почему?! — кричал он, не замечая, что слёзы текут по щекам. — Что я сделал не так?!       Эверард тяжело дышал, пронзая его тёмным немигающим взглядом насквозь.       — Не думай, что мне так просто отпустить тебя… — едва слышно произнёс он побледневшими губами. — Особенно сейчас.       — Но зачем ты тогда это делаешь?!.. — Демьен в отчаянии перешёл на тихий плач, падая на подкошенных руках.       — Потому что люблю тебя… И тебе не место в этом здании и среди этих людей. Ты не должен скучать на обедах и совещаниях… Тренировки — это, конечно, хорошо, — Эверард поглаживал его по волосам и спине. — Но они не продолжались бы бесконечно. А это турне прекрасная возможность побыть в другой атмосфере, среди таких же творческих людей, как ты сам, возможность посмотреть мир. Они объедут шестьдесят городов, только представь!       Демьен поднял заплаканное лицо, внимательно вглядываясь в глаза любовника. Эверард пытался подбодрить, уговорить, раззадорить, но у самого в лице не было особого веселья. Скорее наоборот…       — Я никуда от тебя не уеду!.. — горячо прошептал Демьен, целуя своего любимого и видя, какой на этот раз видимой мукой искажается его лицо. Эверард отвлёк его от себя, словно отрывал по живому.       — Не поеду!.. — в запале повторял Демьен, чувствуя его возбуждение, скользя яичками и промежностью по набирающему силу члену. — Никуда… никуда от тебя… не уеду!..       С губ Эверарда сорвался долгий низкий стон, и, приподняв, он нанизал Демьена на свою плоть.       — Я люблю тебя… — Эверард сел, обнимая, привлекая его к себе ещё теснее.       — А-а-а!.. Да… Никуда не поеду!.. Никуда!.. — Демьен двигался вверх-вниз, подталкиваемый бёдрами Эверарда и в его объятиях, тая от поцелуев, забыв про усталость.       Он упивался стонами Эверарда, его затуманенным глубоким взглядом и приоткрытыми от страсти губами. Эверард словно отбросил все маски и просто наслаждался им сейчас, не пытаясь контролировать себя, и это сводило с ума.       Острое наслаждение между ног. Упругий член, проникающий в него, распирающий, вызывающий россыпи дрожи в ногах и руках.       Растянутый предыдущими раундами, Демьен теперь насаживался до самого конца и терял себя в каждом проникновении, забывал сделать вдох.       — О-о… боже!.. — застонал он, запрокидывая голову, жалобно поднимая брови.       — Да… вот так, — Эверард сильнее развёл его ноги, прижимая к себе, с долгим стоном надевая на член.       — А-а-а!.. — в беспамятстве содрогнулся Демьен и увидел ласковую усмешку на губах любимого.       — Не поеду!.. — прошипел он тут же.       — Не глупи… — Эверард повалил его на спину и лёг сверху, приподнимая одну ногу и пропуская вторую между своих ног.       Демьен сжимался и постанывал, зарываясь пальцами в распущенные тёмные локоны. Сейчас ему хотелось терзать Эверарда, и пить его, и есть, и вновь отдаваться, переплетаясь телами. Ему хотелось вновь услышать долгий стон любовника и увидеть, как наслаждение затапливает взор. Хотелось почувствовать вкус его поцелуя, вкус семени, вкус крови…       Вцепившись ладонью в упругую ягодицу мужчины, Демьен уже не мог её отпустить, сжимая и царапая пальцами. Он хотел заполучить себе каждый его кусочек, но знал, что всё равно не насытится.       И тогда, уже испытывая надвигающуюся волну разрядки, он быстро облизнул палец и приставил его к анусу Эверарда. Ввести его сразу не вышло: мышцы были слишком тугими. Чувствуя, как замирает любовник, Демьен зажмурился от набегающего стыда. Но обида и желание довести его до экстаза были сильнее. Когда Эверард подался бёдрами вперёд и в очередной раз сладостно вторгся в глубину его тела, Демьен надавил сильнее и всё же смог войти, хоть и не без усилия…       Ощущение, обвивающее палец, было до безумия тесным и настолько же интенсивным… Потрясающее давление, которое не с чем было сравнить. Мышцы сжимали его фаланги так плотно, что Демьен чувствовал пульсацию крови, и Эверард обнимал его, горячо дыша возле уха, и так сладостно пронзал его наслаждением, и всего этого было так много!.. Слишком много для него одного.       Демьен содрогнулся, задыхаясь, не желая выпускать Эверарда из рук, не желая покидать такую упоительную тесноту. Оргазм продолжался и продолжался, искрясь как игристое вино. И ещё несколько упоительно долгих мгновений Демьен ощущал, как всю его кожу осыпает мерцающая звёздная пыль…       Он хотел довести до беспамятства любовника, а вместо этого забыл себя…       Наконец Эверард убрал его руку и осторожно вышел сам.       Демьену казалось, что он падает с высоты Игуасу и ничего не может изменить… Особенно решения Эверарда.