Демьен

94

      День только начинался. Ребята, должно быть, уже проснулись и готовились к очередному концертному забегу, но у Демьена не было ни малейшего желания покидать номер.       Накануне утром, едва его дождавшись, группа двинулась из Торонто в Чикаго. Как Демьен и думал, аккуратно собранные чемоданы с вещами уже ждали его в самолёте. Если бы не подшучивания и восторженные рассказы, как все кинулись его искать, он решил бы, что недавнее приключение ему приснилось.       Демьен провёл ладонью по лицу. В груди колотился атомный заряд энергии, которая не находила выхода. Ему не сиделось, не лежалось, не ходилось, не мечталось… Ему не хотелось есть, не хотелось спать. Но только стоило заснуть, как приходили образы, которые он не мог запомнить. Странное ощущение, что знает он больше, чем помнит, преследовало его ещё с той ночи у Такехико.       Демьен самому себе казался сосудом сновидений, что проходили насквозь, не задерживаясь. Доза кемета оказалась слишком малой, чтобы убить его, но достаточной, чтобы вызвать к жизни сонмище видений. Демьену казалось, что он застрял на середине и не может прорваться вглубь, к тайне, но и вернуться к привычному себе не в силах.       Не хотелось ни с кем общаться и куда-либо идти. Он был согласен садиться в самолёт и лететь в очередной город, но только чтобы вновь залечь в гостиничной ванне или в постели.       Всё время хотелось прилечь, но едва Демьен оставался один, как новая атомная энергия и беспокойство разрывали его, проламывая грудь. И тогда он вскакивал и бродил по комнате, от окна к кровати, от кровати к окну, пока не чувствовал потребности опять оказаться в постели, чтобы снова крутиться с боку на бок, поминутно впадая то в слёзы, то в истому. Он предчувствовал, что увидит Эверарда ещё не скоро, и от этого хотелось скрести пальцами по полу и стенам.       Очередной гениальный план скатился коту под хвост. И идея встретиться с бывшими приятелями уже не казалась такой уж заманчивой. Демьен вообще никого не хотел видеть. И это была ещё одна причина не покидать номер, не светиться рядом с музыкантами, притвориться мёртвым…       Словно уловив его мысли, на стеклянном столике зазвонил телефон. Ещё не успев ответить, Демьен знал, что это Сандра.       — Привет… — произнёс он слабым голосом. Вышло не очень убедительно, ему показалось, что девушка чувствует фальшь в интонациях.       — Демьен! — воскликнула она радостно. — Ты в Чикаго? Давай скорей к нам! Мы тебя ждём! Девин собирается делать «Белый русский»!       — Сандра… — Демьен замолчал, ненавидя себя за то, что собирается сделать. — Я не смогу… Прости…       — Что случилось?.. — было слышно, как она вслушивается в его голос. Демьен старался сыграть получше, но собственная совесть не давала поверить в это враньё, и выходило совсем неубедительно.       — Я заболел… — произнёс он, едва шепча. — Не смогу прийти… Извини.       — Понятно… — произнесла Сандра напряжённо. Демьену казалось, что в этот момент она ненавидит его. — Ладно… Как хочешь… Тогда в другой раз, да?       — Да, — согласился Демьен, хотя не особо сейчас верил в этот другой раз.       — Хорошо… — произнесла она, погасшим голосом. — Тогда до следующего раза.       Чё-о-орт!.. Выключив телефон, Демьен ещё минуту лежал, прикрыв глаза ладонью и не в силах пошевелиться. Ему было противно от самого себя, но и видеть бывших приятелей не было никакого желания. Не хотелось жаловаться им и объяснять причину своего дурного настроения, а изображать веселье было ещё противнее. Он был уверен, что не обойдётся без вопросов об успехах и достижениях, да и просто о жизни. Демьену было тошно от необходимости отчитываться перед кем-то о пройденном, убеждать в своей адекватности и социальной успешности, рассказывать о своих планах, ведь в итоге любой разговор со старыми знакомыми именно к этому и сводился… А вести беседы по душам, раскрывая самое своё нутро, вот это потаённое, что жгло его сильнее, чем когда-либо, он просто не хотел.       Открыв дверь холодильника, Демьен выудил маленький пузырёк с водкой и, выглянув за дверь, обнаружил поднос с завтраком. Осушив стакан апельсинового сока до половины, он влил в него содержимое бутылочки и, пригубив, растянулся на постели.       Когда в сок ушёл ещё один пузырёк, Демьен наконец расслабился и даже почувствовал отдалённое желание перекусить. Он уже переставил тарелку на столик и потянулся к вилке, как вдруг опять зазвонил мобильник.       Незнакомый номер внушил странную надежду, но Демьен услышал только взволнованный голос Девина, которого он даже не сразу узнал.       — Алло! Кавалли?.. Сволочь ты, Кавалли! Знаешь, как мы готовились?! Как… она готовилась?!       Демьен хмуро слушал обвинения бывшего одноклассника, не зная, что ответить. Тот ещё раз чертыхнулся и просто бросил трубку.       Задвинув еду подальше, Демьен осушил стакан и уткнулся лицом в подушку, пытаясь обо всём забыть…              Прошёл очередной день наедине с самим собой, а потом ещё один день. Перелёт в Бостон, и очередной гостиничный номер… Чем дольше длилось его добровольное затворничество, тем легче становилось. Демьена уже не бросало поминутно в испарину — хотя дни становились всё жарче — да и сны он больше не пытался запомнить.       Он находил тысячу причин, почему не хочет и не может, как раньше, проводить время с остальными, и становилось немного легче, во всяком случае, не так стыдно перед самим собой. Эверард звонил, ещё когда группа была в Чикаго, и теперь Демьен был даже рад, что последние два дня от любовника не было никаких вестей… Он был рад, ведь не надо было объяснять, почему не хочется никого видеть, почему ему стало так всё равно.       И ведь действительно… Демьену хотелось смеяться в голос от очередного приступа жалости к себе, когда слёзы набегали на глаза, но ему, правда, было всё равно. Во всяком случае, он пытался себя в этом убедить. Он так отчаянно старался, что почти верил в это. И с каждым днём становилось чуточку легче. В нём словно что-то умирало…       Когда он заказал в номер шампанское, и работники гостиницы неожиданно отказали, Демьен уже знал, что скоро кто-нибудь придёт к нему с увещеваниями. Он ожидал увидеть у своей двери Джеки или Франца, но никак не Линду, и был немало удивлён, когда она пришла к нему под вечер, сразу после очередной пресс-конференции.       Он как раз лежал в наполненной до краёв прохладной ванне, попивая виски прямо из маленькой бутылочки и отстранённо изучая жёлтую уточку, когда в дверь номера постучали.       — Никого нет дома! — крикнул Демьен с деланным равнодушием, не особо надеясь, что его услышат с коридора, но визитёр вошёл, открыв дверь запасным ключом.       Демьен обалдевши смотрел на разодетую Линду, на её затянутые в чёрную кожу колени, на спрятанные в карманах брюк руки, и на длинные полы небрежно откинутого назад чёрного пиджака. Под пиджаком на ней была такого же цвета тонкая майка с высоким горлом, почти незаметная из-под множества золотых цепей, с крестами и без них. Светлые волосы, стянутые на затылке в хвост, только подчёркивали самоуверенность и дерзость скуластого лица.       — Что? Пришла читать мне душеспасительные проповеди? — пробурчал Демьен, отпуская по воде уточку и демонстративно выкидывая пустой пузырёк из-под виски.       — Я похожа на проповедника? — Линда бросила полотенце на край ванны и присела.       Демьен хмыкнул.       — Ну, с этими крестами… и в чёрном… — он положил было ногу на бортик, но притих под взглядом её усмехающихся светло-серых глаз.       — Уверена, что ты не хочешь на сегодняшний концерт, — произнесла она хитро. — И посидеть потом в местном клубе тоже не хочешь.       — Можешь говорить что угодно, — откидывая голову на бортик, ответил он. — Смотри только на концерт не опоздай…       — Спорим, через пять минут я выведу тебя из апатии, и ты бодрячком выбежишь из ванной?       — Эверард приехал?.. — недоверчиво покосился на неё Демьен.       — М-м-м… — Линда таинственно засмеялась. — Думаю, он приедет, когда ты меньше всего будешь к этому готов.       Демьен не смог сдержать невесёлую ухмылку, жалея, что не захватил в уютную ванну бутылку побольше. Линда помолчала, щурясь и потирая пальцем подбородок, словно обдумывая то, что собиралась ему сказать. Но Демьен был охвачен равнодушием: не было ничего такого, чем она могла бы вернуть ему прежнее восприятие жизни.       — Знаешь, примерно в твоём возрасте я пережила первую романтическую драму, сравнимую разве что с переездом в другую страну. Но с родиной я рассталась легко, потому что у меня была мечта, а вот расстаться с любимым и чуть ли не главным человеком на тот момент моей жизни, было куда болезненней, — Линда перевела на Демьена внимательный взгляд. — Он был старше меня и влиятельней… Чертовски умён и красив! — она многозначительно двинула бровью. — И я влюбилась как девчонка!.. А ведь я такой и была, хотя в свои семнадцать считала себя очень взрослой.       Демьен замер, чувствуя, как меняется настроение, как что-то заставляет его быть внимательным, и это что-то было особыми словами-сигналами, которые она посылала ему, своеобразными маячками. Но он пока не понимал…       Линда засмеялась и встала, с неожиданной нежностью обвив указательным пальцем большой палец его выставленной ноги. Демьен дёрнулся, смущаясь от внезапного чувства, что лизнуло его изнутри от этого соприкосновения, и попытался убрать ногу. Но Линда без особых усилий вернула его стопу на место, только палец обвился ещё плотнее. Она внимательно смотрела на него своими светлыми глазами, смеющимися и добрыми сейчас, из которых лился тот особый свет и магнетизм, который так часто напоминал ему Эверарда. Демьен согнул другую ногу, пытаясь удержаться на месте и прикрыть пах. В нём, как и часто до этого, странное волнение, тяга к этой женщине, мешались с лёгкой ненавистью, что она в нём вызывала.       — У тебя был роман до Франца? — спросил Демьен осторожно, пытаясь разбить затянувшееся молчание.       — Задолго до Франца… Так что моё сердце уже было свободно…       — Почему ты мне всё это рассказываешь?       Линда помолчала.       — Помнишь, тебя интересовало, что у нас с Эверардом общего?       Демьен окаменел, впиваясь в неё взглядом. Он пока не мог поверить своим мыслям и вглядывался Линде в лицо. Кровь шумела в ушах, на глазах выступили слёзы ярости.       Она внимательно наблюдала за ним, словно оценивая, нужно ли ещё что-то говорить. Но в глазах не было издёвки, лишь всё та же понимающая улыбка.       — Ты спала с Эверардом?.. — произнёс Демьен, всхлипывая против воли. Изнутри поднималась волна ярости, ревности… волна жизни, та самая, на которой он так часто дрейфовал. Всё тело превратилось в сжатую пружину. О да, она знала, что делала! Он готов был выскочить из ванны прямо сейчас, чтобы вцепиться в неё и выпытать всё!.. Всё, чего ещё не знал… Так вот, значит, как всё было!!! Вот почему на выставке они так мило флиртовали на балконе! Он весь кипел. Если бы Линда не удерживала его ногу…       — Это было так давно… — произнесла она, наклоняясь и неожиданно целуя его палец, который удерживала. — И это было задолго до тебя… Так что, — она выпрямилась, отпуская наконец его ногу. — С возвращением!       От злости он ударил кулаком по воде, но Линда уже была у двери. Демьен пытался вылезти из водного плена, дрожа от нетерпения поскорее до неё добраться. Вот только нацепит полотенце!       — До встречи на концерте! — крикнула она, выскочив из ванной комнаты, и неожиданно наткнулась на Франца. Тот стоял, прислонившись к стене и словно удерживая себя за неё руками. И выражение его лица было странным.       — Эй… — удивилась Линда. — Что ты здесь делаешь?       — Приехал за тобой, — Франц смахнул капли с её пиджака.       Она снизу вверх заглянула ему в глаза. — Ты всё слышал?       Франц усмехнулся, одаривая её озорным взглядом мечтательных тёмных глаз. — Ты должна ещё раз мне всё рассказать.       Из ванной выскочил мокрый и взъерошенный Демьен с полотенцем на бёдрах, но, увидев Франца, остановился.       — Что вы тут все собрались?! — воскликнул он в отчаянии, внутри всё кипело. — Ты выиграла спор! А теперь выметайтесь!       Вечером на концерте, стоя почти у самой сцены, Демьен неотрывно следил за выступлением. Что-то заставляло его ловить и по-новому оценивать каждое движение солистки… Да, она была права, он снова был бодр. Больше того! Он был на грани, впитывая яркость переживаний. Сильнее всего ему хотелось узнать как, когда и почему. И он боялся этого, но было ещё страшнее, что Линда просто не захочет ему ничего рассказывать. О да, ему было, о чём с ней поговорить! И ему было, что спросить у Эверарда…              В помещении клуба царил полумрак. С возвышения, где в отдельной ложе они расположились на диванах, Франц хорошо видел бильярдный стол внизу. Ему доставляло странное удовольствие следить за Линдой, пить её раскованные гибкие движения, наблюдать, как она склоняется над столом или натирает мелом кий и слушает с усмешкой трёп рокера из местной группы, которая и пригласила их сюда.       Хмель и расслабление дрейфовали в крови, и больше не было желания участвовать в общей дискуссии. Склонив голову на бок, Франц медитировал, провожая глазами знакомые движения, лаская взглядом очертания тела и лица. Она была его богиней… И это был экстаз: петь с ней, быть с ней, спать с ней, любить её! Непрекращающееся упоение последних дней, водоворот музыки, череда концертов, как мощный поезд на магнитной подушке. Волшебный сон, от которого не хотелось просыпаться.       На сцене, в свете софитов и в окружении родной группы, он бился в пульсации оргазма и забывал себя, становясь самой музыкой, голосом, ритмом. Францу казалось, что огромный бык несёт его по волнам, а вокруг только звёзды, миллионы, миллиарды звёзд. И больно не было. Их связь излечивала обоих: она стала меньше беспокоиться, а он — страдать. Их общие фантазии и странная неугомонность не давали расслабиться. Поток нёс их вперёд, и Франц чувствовал его мощь, сравнимую лишь с мощью крупного животного — быка, а может… дракона. Он крепко держался за рога, но усмирить спазмы опьяняющего экстаза не мог. Он был Дионисом, он прорастал виноградной лозой в бокал с алой «Омелой» в руке и в диван, на котором сидел, он был хмельным вином, он сливался с миром в бешеном танце и не хотел останавливаться.       Линда внизу, закинув волосы за спину, чему-то засмеялась, делая очередной удар по шарам, и Франц неожиданно заметил, что не он один наблюдает за ней. Демьен на противоположном диване отчаянно напивался и не сводил с Линды пристального взгляда. На юношеском лице отражалась лихорадочная работа мысли, не отвлекала даже выпивка и рука Жаклин на колене.       И позже, когда под утро все они вернулись в отель и попадали спать, Франц проснулся и снова увидел этот заинтересованный взгляд.       — Эй! Что ты здесь делаешь?! — воскликнул он ошеломлённо, но Демьен уже улепётывал за дверь.       — Офигеть! — Франц зачесал волосы, приподнимаясь в постели.       — Что случилось?.. — сонно прошептала Линда.       — Мы забыли закрыть дверь.       — Неудивительно… Но этаж всё равно под охраной. Чужие не пройдут…       — Чужие не пройдут, а свои беспрепятственно бродят, — засмеялся он.       — И кто это был?       — Демьен. Интересно, что забыл…       — Может, он лунатик?       — Не припомню, чтобы лунатики так шустро бегали! — Франц лёг на бок, обнимая жену. — Он с тебя весь вечер глаз не спускал…       — Видимо, планирует убийство на почве ревности, — хмыкнула она.       Франц улыбнулся и задумчиво погладил её плечо. Линда уже спала. Рассматривая её в утренних сумерках, он не заметил, как тоже уснул.              Его разбудил аромат кофе. Линда, сдавленно смеясь, ставила поднос на тумбочку.       — М-м-м… который час? — Франц потянулся, потирая глаза.       — Два… ещё три часа на сборы, — она упала ему в объятия. — Ты бы знал, что я сейчас видела! До сих пор не могу успокоиться!       — Опять Демьен?..       Линда отрицательно мотнула головой, пытаясь справиться со смехом.       — Боже, Франц… Это что-то! — светло-серые глаза сверкали весельем. — Я только что из комнаты Винсента…       — Так, — Франц хихикнул. — Чувствую, у Винса наконец кто-то появился. Только не говори, что это парень!       — Да!!! И ты не представляешь, кто именно! — она захохотала, переворачиваясь на спину.       — Ого! — Франц склонился над женой. — Неужели, кто-то из своих?       Она кивнула, вытирая окрашенные чёрным слёзы. — Винсент был в постели с Арни! Но это не самое страшное…       — Погоди-погоди, — Франц заржал в голос. — Винсент с Арни?! Может, они просто спали?       — Поверь мне, не просто! На Винсе была моя концертная одежда и чёрный парик! — Линда с хохотом уткнулась в подушку. Франц застыл с раскрытым ртом.       — О боже!..       — Да вообще с ума сойти можно!       — Чё-ё-ёрт… Что всё это значит?!       — Как я теперь буду выступать в этом всём?! Я ж умру от смеха!!!       Они хохотали и барахтались, как маленькие дети.       — Фу-у-уф… — выдохнул Франц, немного успокаиваясь. — Теперь расскажи всё с начала.       — Утром Декстер прислал сообщение, напоминая, что вечером летим в Ист-Резефорд, и как бы намекая, что пора потихоньку собираться. Я пошла проверить, в каком состоянии ребята после вчерашнего, разбудила Себастьяна, потом зашла к Винсу… — Линда хохотнула, но уже без прежнего запала. — Он был в постели, в моём любимом парике и в платье! А сверху на нём лежал Арни…       — Да уж… — Франц засмеялся и взял кофе с подноса. — Теперь понятно, почему у Винсента так долго никого не было… А Арни-то!       — Да-а, наш тихушник.       — Бедный Винсент… — Франц сделал пару щедрых глотков. В кофе чувствовался коньяк, и после ночной гулянки это было как нельзя кстати. Отставив чашку, он со вздохом лёг удобнее. — Похоже, Винс в тебя влюблён.       — Да ладно!       — Только любит так сильно, что хочет быть тобой, а не с тобой, — усмехнулся Франц.       Линда хмыкнула, проводя рукой по его груди.       — Блин, меня это вообще выбило из колеи… Не знаю, как теперь всё это воспринимать… Вроде, ничего страшного не произошло… Арни, видимо, вообще трахает всё, что движется, просто мы об этом не знаем, — она хохотнула. — Но вот нафига надо было воровать из гримёрки мои костюмы?!       — Возможно, они готовились? Хотели тебя повеселить. Даже ждали, когда же ты наконец зайдёшь! — улыбнулся Франц, с теплом глядя на жену. — Что-то всё это явно значит… Может, я ошибся и это Арни в тебя влюблён?       — Плевать, кто там из них в меня влюблён… Мне срочно нужен новый парик и костюм, а то буду ржать, как только начну одеваться. А ещё хуже, если во время выступления… И совсем плохо, если не смогу сдерживаться каждый раз на одной сцене с этими комиками!       — Может, Арни что-то попутал? Не протрезвел со вчерашнего и думал, что это ты? А Винсент вообще ничего не понял?       Они снова покатились со смеху.       — Как бы там ни было, думаю, нужно воспринимать это как эпизодический прикол, — произнёс Франц. — И всё же, бедный Винсент!.. Если это у него было в первый раз.       — М-м-м… — Линда хитро приблизила к нему лицо и приникла к губам долгим поцелуем. — Вот почему ты не доверяешь мне свою задницу, — она ласково погладила его по обнажённым ягодицам.       Франц улыбнулся. — Ну почему же?.. Доверяю… Тебе единственной, кстати.       — У меня есть страпон… — интимно прошептала Линда ему на ухо. — Безремневой…       — Так он доставит удовольствие нам обоим? — Франц засмеялся и неожиданно вздохнул.       — Тот парень? — понимающе спросила Линда. — Это было так больно?       — Неприятно… — Франц загадочно опустил глаза.       — Чёрт бы его побрал! Перебивает мне теперь весь кайф. А я так люблю твою попку… всего тебя… — стягивая с себя халат, Линда упёрлась руками ему в плечи.       Скользнув гибким поцелуем Францу к шее и в подмышку, Линда перевернулась на спину и увлекла мужа на себя и немного наискось, чтобы его бёдра были на её животе. Франц не сопротивлялся, с улыбкой позволяя жене «властвовать».       — Значит, тебе совсем не понравилось? — она провела подушечками пальцев по его скульптурной попке. Франц расслабился, уже не пытаясь сделать свой вес легче.       — Это был единственный раз… — произнёс он, вытягивая руки и пряча лицо в волосах. — И это было действительно больно.       От лёгких касаний Линды чувствительность кожи повышалась в разы. Франца переполняло ожидание и странное волнение от невозможности предсказать дальнейший ход её действий. Желание ознобом ползло по телу.       — Ты даже не был возбуждён?..       — Вообще нет.       — Он совсем не думал о твоих чувствах… — вздохнула Линда.       Франц усмехнулся, поднимая голову. — Похоже, он был слишком увлечён процессом.       Прикосновения Линды наполнились чувственной угрозой, и события той ночи, когда он потерял друга, уже не казались такими трагичными. Всего несколько касаний вкупе с соблазняющим голосом — и Франц изнемогал от возбуждения. Они лежали почти крест-накрест, и её живот под его членом был так упоительно упруг и мягок…       — У меня идея, — отведя руку назад, он прикрыл грудь жены ладонью. — Давай сделаем это в необычной позе.       — Точно… Я буду сзади, — ответила Линда, снова рассмешив его, и потянулась к стоящему на тумбочке подносу. — Я буду нежной, обещаю… очень-очень нежной.       — Не сомневаюсь, — Франц снял с подноса блюдце. — Не тяжело?       — Нет, лежи, — Линда подхватила кусочек масла. Франц не смог сдержать улыбку, но тут же глубоко вдохнул, чувствуя, как медленно скользит в анус её большой палец. Часть мучительного желания перекинулась внутрь, наливаясь тягучим соком.       — Боже… — выдохнул он, немного раздвигая бёдра, позволяя ей войти глубже. — До сих пор не могу поверить, что мы вместе…       — А я — что мы когда-то могли быть раздельно.       Палец двигался внутри чувственными, массирующими движениями. Франц сдавленно стонал, изогнувшись в пояснице. Удушающее желание нарастало лавинообразно, и хотелось, чтобы оно растекалось всё глубже и сильнее… Самое странное удовольствие из тех, что он испытывал до сих пор. В нём была некая недосказанность, и казалось, что утолить занимавшийся внутри пожар просто невозможно.       — Что ты чувствуешь?.. — прошептала Линда соблазняющим голосом, вынимая палец и проводя по кольцу ануса.       — Не знаю, как это описать, — Франц смущённо улыбнулся, откидывая волосы с лица. На скулах играл румянец.       Он поднялся и, пытаясь избежать её взгляда, лёг на спину.       — Почему ты так смутился? — засмеялась Линда, подбираясь ближе. — Словно впервые…       — Может, потому что раньше это не заводило так сильно… — Франц попытался сдуть падающую на лицо прядь. — Мне кажется, это похоже на то, что испытывают женщины.       — Возможно, — Линда раздвинула его ноги и провела языком вдоль члена. — Меня заводит, что тебе это так нравится… Расслабься… Как бы я хотела трахнуть тебя по-настоящему хотя бы разок, — её голос был низким и искушающим, а пристальный взгляд горел. Франц едва дышал, не в силах отвести глаза.       — Жаль, члена нет, — хмыкнула Линда.       — Мне более чем хватает твоего пальца, — и это было правдой; даже когда она вводила второй, становилось слишком тесно.       — Я могу ласкать тебя так, сколько захочешь… — Линда скользнула в смазанный проход средним пальцем, сразу находя простату и надавливая, Франц зажмурился, запрокидывая голову. Он не понимал, почему так смущён сегодня. Возможно, потому что действительно слишком подчёркнуто этим наслаждался… Раньше она попутно ласкала его ртом, сейчас даже этого не требовалось. Он едва сдерживал чувственные движения бёдер.       Словно в подтверждение его мыслей, Линда вобрала в рот член и выпустила с громким чмокающим звуком, взвинчивая градус ощущений вдвое.       — Я позабочусь о тебе, малыш, — хихикнула она, подмигивая.       — О нет, только не зови меня так, — засмеялся Франц.       — Почему?       — Меня так Эверард звал в детстве… Да и сейчас иногда.       — Вот как? — оставив его зад в покое, Линда оседлала Франца верхом. Сладостное проникновение заставило сдавленно застонать обоих.       — Ты вроде собиралась быть сзади, — улыбнулся он лучезарно, вжимаясь в неё бёдрами.       — И решила быть сверху… — Линда провела ладонями по его широким плечам, вбирая вместе с дыханием взгляд мерцающих тёмных глаз, безмятежную гладь лица и шёлк разметавшихся чёрных волос. — Хочу тебя всего… во всех позах…