Демьен

96

      Начало концерта в Кардиффе девятого сентября было, как обычно, ярким. Спецэффекты, массовка, скандинавская мифология и мистические мотивы. Демьен помнил всю двухчасовую программу наизусть и не особо спешил в зрительный зал. Он знал, что ребята приготовили ему сюрприз, и только это ещё держало его здесь, иначе бы он давно уехал в гостиницу. Настроение было паршивым… Это был его день рожденья.       В гримёрку под сценой доносился рёв толпы, ритм музыки и мощный голос Линды. Демьен, прихлебывая из бокала шампанское, покачивал ногой в такт и наблюдал за сборами Жаклин. Та ещё раз посмотрела в зеркало и застыла перед приклеенными на стене распечатками текстов.       — Ты разве ещё не выучила их наизусть? — спросил Демьен с ухмылкой, наливая в бокал ещё шампанского.       — Сильно не налегай… а то на сцену не выйдешь!       — Ну вынесете… Подумаешь! Можно вообще ничего не делать.       Джеки бросила на него внимательный взгляд. — Так и не дозвонился?       — Нет, — Демьен расстроенно надул губы. — И он даже не поздравил…       Жаклин вздохнула. — Подожди, ещё не вечер.       — Джеки! — в дверь заглянул Франц. — Пора! А ты будь на стрёме, — подмигнул он Демьену.       Ну что за отстойный день рожденья?! А он ведь так надеялся на чудо!..       Музыканты бегали вверх-вниз по лестнице, периодически переодеваясь и поправляя грим. Демьен засадил ещё один бокал и, прогулявшись до туалета, всё же вышел в вип-зону посмотреть концерт.       Выступление от древней саги уже перешло ко второй части — современной. По пояс голые музыканты, и почти раздетая, не считая мощных наплечников, широких ремней по телу и высоких сапог, Линда в рыжем парике. Песня жёсткая, тяжёлая, размеренная, с выверенным ритмом. Чувственные запилы гитар, чуть хрипловатый голос, сумасшедший видеоряд, способный возбудить даже покойника, и раскованные неспешные движения солистки, словно одолжение фанатам, но на деле самая настоящая эротическая провокация! Демьен и раньше заводился от этой композиции, но сегодня его просто размазывало и пронзало. Басы и ударные отзывались глубоко внутри, Линда постанывала и подвывала, полуприкрыв глаза, а стадион безумствовал в едином сексуальном драйве.       За время путешествий с группой эта тяжёлая музыка всё больше нравилась ему, Демьен уже готов был признать себя если не поклонником, то как минимум почитателем. В этот вечер его особенно пёрло, возможно, дело было в шампанском. Проклятье, любовник даже не поздравил его!!! И хотелось плакать, хотелось забыться в алкоголе и роке. Музыка сменилась, вновь обретя свою мощь и скорость, и голос Линды налился сталью. Демьен почувствовал, как его приподнимает над землёй от стремительного ритма, от уверенности и силы, что эти гитарные рифы внушали ему.       «Это порочная любовь… Разве ты не видишь?.. Это порочная любовь… И она убивает меня», — пела Линда, и Демьен готов был рыдать и признаваться ей в любви, настолько её мощный с надрывом голос выражал всё, что он чувствовал в себе.       Впереди была третья часть — возвращение в древность, к мифическому сказанию, Демьен знал, что сейчас все гурьбой бросятся переодеваться, пока Джеки будет играть на фортепьяно, а каскадёры — носиться по сцене, изображая битву древних викингов, но неожиданно сценарий изменился. Тайлер ударил в бочки, и Линда передала микрофон Францу. Толпа, не понимая, что происходит, ревела от восторга.       — Привет, Кардифф! — закричал Франц. — Сегодня у одного замечательного человека день рождения! И вы все его хорошо знаете, если следите за нашими перемещениями и пресс-конференциями!       Демьен залился нервным смехом, ошарашенно глядя на сцену. Они ведь хотели поздравить его в конце! Во дают!       — Иди сюда, приятель! — Франц махнул стоящему за кулисами работнику, и тот быстро подбежал к краю сцены, вытаскивая Демьена из толпы.       — Позвольте представить: наш верный спутник — Демьен Кавалли!       Зрители одобряюще закричали, приводя Демьена в состояние настоящей эйфории. Как же он соскучился по сцене! Группа не чествовала так даже членов команды, если чей-то день рождения выпадал на дату выступления, поздравления сыпались уже после концерта. Демьен подозревал, что так ребята просто решили его подбодрить и исправить потухшее за весь день настроение.       — Принимай поздравления! Джеки, давай ритуальный мескаль!       Жаклин вышла на сцену, неся в одной руке блюдце с четвертинкой лайма и солью, а в другой — длинную тонкую стопку с золотистой жидкостью. Демьен с удивлением заметил в ней бледного червячка.       — Это волшебная гусеница, — загадочно улыбаясь, подмигнул ему Франц. — Если загадать желание и съесть её, то оно непременно исполнится!       Демьен сглотнул, с ужасом оглядывая притихших зрителей.       — Давай! — закричал кто-то из толпы.       У Демьена было только одно желание. Выхватив у Джеки стопку, он зажмурился и спешно опрокинул в себя содержимое. Тайлер ударил в бочки, гитары взвыли и по периметру сцены взорвались фейерверки, приводя Демьена в экзальтацию.       Прожевав безвкусную гусеницу, он открыл глаза. На сцену вывозили огромный торт. Музыка разрывала душу, мескаль после шампанского нещадно опьянял! Хотелось сделать что-нибудь безумное, и Демьен, разбежавшись, с размаху упал в торт боком. Публика взревела, а ошарашенных музыкантов пробило на нервный смех. Не давая им прийти в себя, Демьен схватил огромный кусок бисквита и запустил в согнувшегося от смеха Франца. Рядом восторженно вскрикнула Жаклин. Бисквит и крем летал по всей сцене, досталось даже зрителям.       — Да увезите же этот чёртов торт! — хохотала Линда. Демьен, содрогаясь от смеха, вытер крем с лица и… заметил в первых рядах Эверарда. Если Демьен и не лишился сознания, то лишь благодаря мысли, что это проклятая галлюцинация!..       Но любовник был там, смеясь вместе со всеми и оттирая крем с рубашки. Гусеница и правда была волшебной!       — Спасибо, Кардифф!!! — заорал Демьен в микрофон, задрав руки в рок-н-ролльном жесте и прыгая на месте. — Я всех вас люблю!!! — и убежал за кулисы.       — Парень, ну ты псих! — промелькнул рядом Себастьян, быстро вытирая волосы и лицо. Сцену спешно прибирали. Демьен выхватил у Декстера полотенце и, кое-как обтёршись, бросился в вип-зону.       — Боже!!! — заорал он, протискиваясь между людьми и прыгая Эверарду на шею. — Я не верю!!!              Досмотрев концерт, они не остались на вечеринке в честь его дня рождения.       Зарывшись пальцами в волосы и совершенно себя не контролируя, Демьен наблюдал горящими глазами, как Эверард тепло обнимает Франца, что-то говоря ему, как целует Жаклин (копия «Красного коня» уже стояла в гримёрке), как забавно расшаркивается перед Линдой. Даже искрящиеся взгляды бывших любовников не вызывали у Демьена ревности: он уже понял, что куда-то отправится с Эверардом, но не имел ни малейшего понятия, как далеко они поедут.       «Мне нужна зубная щётка и бритва…» — думал Демьен, хватаясь за пустяковые заботы, лишь бы не сойти с ума от переполняющих грудь чувств, от сиреневых сумерек и счастья. Он был наполнен до краёв, готовый взорваться от экзальтации. То и дело хотелось прыгать и кричать, кричать и прыгать, грудь распирало от невесомости. Он не верил, просто не верил в происходящее!..       Они вышли на стоянку под руку и, сев в чёрное авто, остались наконец наедине.       — Куда мы едем? — Демьен не сразу нашёл в себе силы посмотреть прямо на любовника, а когда посмотрел — уже не мог отвести взгляда от его лица.       — Ну здравствуй, — Эверард не сдержал широкой улыбки. Его глаза лучились любовью и счастьем. За один непостижимый миг их лица сблизились, и губы сомкнулись. Демьен едва владел собой, внутри всё вибрировало, слишком тонко, слишком восхитительно.       — Я сейчас умру… — прошептал он со слезами, отстраняясь, стараясь выровнять дыхание, глядя прямо перед собой. Эверард уже выводил машину на дорогу, молча, со спокойной уверенностью. Демьен откинулся головой на сиденье, рассматривая пролетающие мимо пейзажи и пытаясь осознать, что всё это правда.       — Успокоился? — спросил Эверард, когда он два раза глубоко вздохнул, и не выдержал — засмеялся.       — Чёрт! Ты всё же приехал! — Демьен тоже поддался смеху, вытирая побежавшие из глаз слёзы. — Куда мы едем?       — На вокзал, — Эверард уже выруливал на очередную стоянку.       — Мне нужна зубная щётка и бритва!       — Тебе нужен паспорт, — останавливая машину, ответил Эверард. — И он у меня! — подмигнул мужчина, поворачиваясь.       — Чёрт, мне нужно побриться… — Демьен жадно ответил на поцелуй. Любовник уже открывал дверь, но Демьен был не в силах отпустить его губы.       — Не нужно, — выдохнул Эверард, отстраняясь и выходя из автомобиля.       — Ты не понимаешь… — Демьен вынырнул со своей стороны, окунаясь в этот вечер и незнакомый город, приобретший вдруг безумное сияние волшебства. — Мне ведь надо не только лицо побрить!..       Эверард заржал, включая сигнализацию. — Так-так, ты уже думаешь об этом.       — Чтоб тебя!.. — Демьен, краснея, подскочил к нему со спины и шутя ударил в эйфории. — Ну да, проклятье! У меня два месяца секса не было! Конечно, я думаю об этом! Сколько у нас вообще времени?..       — Не так, чтобы много, — Эверард посмотрел на часы. — Надо успеть на поезд. А вообще… на секс время всегда найдётся.       Они забежали на перрон и заскочили в поезд. Демьен не знал, куда они едут и зачем, но всё это было неважно. Обвив Эверарда под руку, уткнувшись носом ему в плечо, Демьен впитывал его запах и пытался запомнить каждую минуту, ничего не пропустить. Под пиджаком у любовника прощупывался металл пистолета, и Демьен понимал, почему Эверард посадил его под окном, слева от себя.       Поезд тронулся, и грудь вновь наполнилась сердцебиением.       — Куда мы едем? — прошептал Демьен, открывая глаза.       — Это сюрприз, — тихо ответил Эверард, глядя на него из-под ресниц. — Пусть это будет подарком.       — Я люблю тебя… Ты знаешь это? — Демьен улыбался. Глаза любовника наполняли его бархатистым дурманом, и всё казалось возможным: нежность, сладостное забытьё, бесконечное время вместе. Поезд уносил их в ночь, и Демьен знал, что навсегда запомнит каждое мгновение этих безупречных чар.              Пересадка в Лондоне сквозь ночную влагу и объятья. Короткая остановка в Париже, и пятнадцать пеших минут до очередного скорого. Демьен впитывал окружающие звуки, утыкаясь лбом в плечо Эверарда, падая в лихорадочную лёгкость. Запах ткани, знакомые мускусные нотки одеколона, эфемерный аромат волос. Это импульсивное путешествие в неизвестность физически его возбуждало, поездка с неясным смыслом и непредсказуемыми пересадками.       — Это Париж? — Демьен воодушевлённо допрашивал любовника, пока тот покупал новые билеты. Французская речь диспетчера, звук прибывающего поезда… отчаянная романтика. — Ты вёз меня в Париж?       — Нет, — внимательный взгляд в лицо, и оба их паспорта в карман изящным жестом. — Но, думаю, у тебя ещё представится возможность побывать здесь.       Очередная посадка, и томительный стук колёс. Жар в районе сердца, ожидание.       «Я люблю тебя, люблю!..», как заезженная пластинка в голове, и неспособность произнести вслух ни одной фразы.       — Я ещё пьяный… — доверительно на ухо Эверарду. Усмешка любовника и поцелуй. Дрёма, и распирающая истома в груди.       — Спи…       Но Демьен не мог спать, хотя толком и не бодрствовал. Близость любовника, такая томительная и наполненная, пробуждала накопившееся за два месяца нетерпение. Сидеть рядом, обвивая руку, приникая головой к плечу — этого было так мало!.. Он уже практически готов был расспрашивать о наличии в поезде туалетов и других уединённых помещений. Зыбкие сны были наполнены тем же мучительным желанием. Демьен подбадривал себя, вспоминая, что уже скоро они с Эверардом будут вместе, и не мог сдержать широкую улыбку.       Видимо, он всё же заснул, потому что, когда проснулся в туманном утреннем свете, на нём был пиджак любовника с пистолетом в кармане. Нащупав знакомую сталь, Демьен шокированно выпрямился. Самого Эверарда рядом не было. Не зная, что и подумать, Демьен обхватил рукоять пистолета и посмотрел в окно. Поезд замедлял движение, и размеренный стук колёс отзывался бешеным волнением. Мимо проплывали строения, соседние пути, и снова здания, другие составы.       Быстро обследовав остальные карманы, Демьен проверил, не оставил ли Эверард что-нибудь ещё. Но паспорт, как и всё остальное, тот забрал с собой.       Не успел Демьен толком испугаться, как Эверард опустился рядом. — Проснулся?       — Чёрт, я уже решил, что ты совсем ушёл!.. — прошептал Демьен. — Где это мы?       Поезд медленно въезжал под широкий купол вокзала, приближался белый перрон. Демьен с волнением рассматривал тёмные арки свода, соседний поезд, редких пассажиров и белые часы на платформе. Стрелки застыли на шести. Люди поднимались с мест, слышался стук женских каблуков.       — Где это мы?.. — повторил Демьен и с замешательством услышал итальянскую речь диспетчера. Родной язык казался иностранным, Демьен не верил собственным ушам. — Милан?! — выдохнул он, поднимаясь вслед за Эверардом на ватных ногах.       — Подожди. Мы ещё не доехали.       — И куда мы едем?!       — Не волнуйся так, это сюрприз. Через полчаса будем на месте.       Когда они сели в очередной поезд, Демьен уже не мог оторваться от окна вагона-ресторана. В туманной утренней дымке пролетали незнакомые строения и ветвящаяся череда соседних путей. Кофе бодрил и обжигал. А Эверард на другом сидении пытался объясниться по телефону на чудовищном итальянском, и Демьен смеялся до слёз.       Любовник был таким красивым… Кусая губы, Демьен рассматривал его, стараясь насытить глаза, и не мог. Торжество контрастов — вот что делало его Эверарда настолько пленительным. Демьен дул на кофе, взгляд блуждал по чёткому абрису нежных губ, квадратной, в общем-то, линии лица, высоким скулам, излому чёрных бровей. Брови хмурились, чем-то недовольные, и Демьен не мог сдержать хитрую улыбку. Его Эверард. Его и только его! Сегодня уж точно… Любовник бросил на него внимательный взгляд — глаза живые, проницательные. Демьен заулыбался ещё шире.       — Держи, — Эверард неожиданно протянул ему телефон, мигом выдёргивая из сладостного созерцания. — Скажи, что у нас заказан номер на фамилию Сент-Джон.       Демьен округлил глаза. — Ты прикалываешься?..       — Скажи, чтобы завтрак и всё необходимое ждало в номере.       Родной язык обжигал грудь болью и казался неподвластным. Наконец Демьен совладал с собой и с запинками и видимым трудом объяснился с кем-то. Он давно не говорил на итальянском, редкое жонглирование фразами с Бачовски не засчитывалось. Демьен был уверен, что объясняется теперь с акцентом, хотя и не слышал в своей речи изъянов.       Итальянский язык окружал его сегодня повсюду, как морская вода. Когда они шагнули из вагона в утреннюю дымку и Демьен увидел надпись «Бергамо» на синих табличках, в изобилии маячивших по всему вокзалу, грудь словно раскололо пополам.       — Пойдём, — Эверард обнял его за талию, ведя к подземному переходу, но Демьен нещадно тормозил, не в силах совладать со своим телом. Он снова был растерянным, испуганным ребёнком. Эверард остановился, разворачивая его к себе. Демьен чувствовал слёзы в глазах и знал, что сейчас они побегут по лицу и он не сможет их сдержать. Эверард окинул его неожиданно мягким взглядом и тут же приник с поцелуем, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Рот был нежным, внимательным, от деликатных прикосновений языка по телу расходилось морозное покалывание. Губы собирали солёную влагу, прихватывая длинные ресницы, и Демьен постанывал в изнеможении…       — Уедем отсюда первым же рейсом… — шепнул Эверард на ухо.       — Нет… — Демьен отстранился. — Прости меня… Я хочу остаться. Правда!.. Спасибо, что привёз меня сюда. Я ведь даже не мечтал. Просто… это всё так трудно.       — Понимаю, — Эверард загадочно улыбнулся, всё ещё держа его голову в ладонях и рассматривая лицо. — Думаю, не стоит убегать от этих эмоций. То, что горит в тебе, прекрасно!              Гостиница находилась в Нижнем городе, Демьен его практически не помнил. Пока они ехали в такси, Эверард рассказывал, что здесь в последние годы жизни снимала квартиру Кристина Корти, здесь же родился Демьен… Сам Демьен едва дышал, не находя ответных слов, как никогда остро ощущая странную драму своей жизни. Взгляд приковывал вырисовывающийся в дымке Верхний город с призрачными средневековыми силуэтами. Где-то там, в череде узких, вымощенных булыжником улочек затерялся его монастырь. Щёки заливались краской, и сердце заходилось в бешеном ритме.       — Жди здесь, — велел Эверард, выходя из такси на перекрёстке.       — Ты куда? — встревожился Демьен.       — Я в аптеку.       — Подожди!.. — Демьен покосился на безучастного таксиста и осторожно полез в карман за пистолетом.       — Оставь пока у себя, — засмеялся Эверард и шепнул на ухо: — Думаешь, он у меня единственный?       Демьен проводил фигуру любовника заинтересованным взглядом, пытаясь понять, зачем ему аптека и куда можно было засунуть другой ствол. Пиджак любовника был великоват Демьену в плечах и по длине рукавов, но утро было прохладным, и он был рад этой интимной близости с вещью Эверарда, едва уловимо впитавшей в себя его запах. Демьен ощущал себя ребёнком, примерившим отцовскую одежду. И он был рад этому. Он был рад попасть в город своих смутных воспоминаний, услышать имя матери… Услышать из уст самого дорогого человека. Рассказ о самом себе, отвлечённый, беспристрастный, словно они говорили о ком-то другом. Это было больно. И это было сладостно. Обнажённая правда его жизни. Без прикрас.       Тело ещё ломало после алкоголя, ночной дороги и недосыпа. От этого мир приобретал чуть нереальный налёт. Но лучи утреннего солнца сквозь туман, ждущее Эверарда такси, свободная дорога впереди и весь этот день, а возможно, и следующий — всё это наполняло Демьена почти непереносимым переживанием бытия, и слёзы счастья то и дело грозились опять побежать по щекам. Никто больше не мог принести ему столько изысканной боли, пронизанной блаженством до невозможности их разделить. Никто больше не заставлял его так чувствовать, так размышлять, так глубоко смотреть на себя и мир вокруг. Только Эверард раздевал его душу вновь и вновь, заставляя быть сильным, заставляя перерождаться. Демьен впервые понимал смысл слов Райан, что рядом с Эверардом существует лишь одна перспектива — стать воином или погибнуть. Но Демьен не собирался умирать, впервые в жизни испытывая что-то вроде благодарности за всё то, что любовник с ним делал, что лепил из него…       — Мы ведь прогуляемся по Верхнему городу? — спросил он, когда они поднялись в свой номер.       — За этим мы сюда и приехали, — Эверард раскрыл окно и задёрнул штору.       — Я впервые вот так путешествую… — Демьен скинул пиджак в кресло. — Чтобы без багажа… в одной только одежде, что была на теле.       — Не впервые, — чему-то усмехнулся Эверард. — От Фернандо ты сбежал так же, в чём был.       — Боже… Фернандо… — поёжился Демьен. — Ты ведь не собираешься в Геную?       — Малыш, ты читаешь мои мысли! — Эверард засмеялся и выдернул пробку из стоящей на столе бутылки. Ошарашенный новостью, Демьен смотрел, как золотисто-палевая жидкость наполняет бокалы.       — Ну давай… За наше случайное знакомство, — улыбнулся Эверард.       Демьен фыркнул и глотнул вино. Прохладный хмель с привкусом липы смягчил усталость переезда, и на душе стало немного спокойнее. На губах любовника маячила лёгкая улыбка, глубокий взгляд пробирал до самого нутра. Они неотрывно смотрели друг на друга. Демьен чувствовал, что ещё немного — и они займутся любовью. Сладость этого говорящего молчания лишала рассудка, воздух вливался в лёгкие маленькими глотками. Демьен многое хотел сказать, но слова не шли.       Эверард отщипнул виноградину и придвинул ему тарелку.       — Я в душ. Ты со мной?       — Нет… — Демьен опустил глаза. — Я потом подойду.       Эверард помолчал, изучая его. Взгляд скользил по телу и лицу, приглашая поднять глаза.       — Я сам тебя побрею… — неожиданно изрёк он.       Демьен улыбнулся, смущаясь, словно всё это было у них впервые.       — Дело не в этом, — соврал он.       — А в чём? — любовник подлил ему вина.       Демьен молчал, рассматривая рисунок паркета.       — Как хочешь… — произнёс Эверард со вздохом. Демьен глянул ему в спину, горя отчаянным желанием пойти следом, но… Он сам не понимал, почему так тормозит. Пожалуй, невыбритый пах действительно был отговоркой. На самом деле он боялся жара своего сердца и бушующих внутри бурь. От мысли, как он наконец приникнет к обнажённому телу Эверарда и позволит ему всё, Демьена пробирал озноб.       Он осушил своё «Гави» залпом и тихо подошёл к двери в ванную. Внутри шумела вода. Он затих, представляя тысячи мелких капель на гибком теле… Капли превращались в струи. От их тягучего бега сладко ныло в животе.       — Я люблю тебя… — прошептал Демьен и с трудом отстранился от двери. Голова кружилась, на город за окном лились солнечные лучи.       Он высунулся на улицу, прислушиваясь к неспешному ритму Бергамо, впитывая атмосферу Старой Европы. Всё здесь было другим… Всё дышало наслажденьем и довольством жизнью. Закрыв глаза, Демьен подставил лицо свежему ветру.       — Следующий, — раздался за спиной голос Эверарда. Демьен оглянулся. Любовник, не обращая на него никакого внимания, вытирал волосы и наливал другой рукой вино.       — Я скоро! — Демьен упорхнул в ванную, обнаружив там и бритву, и зубную щётку. Подготовка и мысли о предстоящей близости возбуждали. Он был заведён до безобразия и… настолько же узок. Демьен окончательно сконфузился, словно за два месяца стал девственником не только в физическом плане…       Когда он вышел, Эверард, полностью одетый, уже завязывал галстук.       — Мы куда-то идём? — удивлению Демьена не было предела.       — Ну да, в Старый Бергамо, — подмигнул любовник ему через зеркало. — Отметим твой день рожденья, найдём тот самый монастырь, и я верну тебя монахам.       — Чёрта с два! — заржал Демьен и, стараясь не смотреть в чёрные глаза его отражения, всё же приник к любовнику из-за спины. Боже… какое знакомое тепло, до боли знакомые ощущения.       — Прости, что я такой засранец… — прошептал он, прикасаясь к члену Эверарда через брюки. Мужчина явно был на взводе, как и сам он, плоть ответила мгновенной эрекцией. Собственное возбуждение отзывалось лихорадочной болью. Демьен тяжело дышал, прижимаясь всем телом, не в силах прекратить жадных поглаживаний.       — Я мечтал об этом… — он посмотрел в зеркало поверх плеча Эверарда и упал в его глаза. Тёмные, будоражащие, гипнотизирующие.       — Одевайся, — произнёс тот хрипло.       — Нет, — Демьен сполз перед ним на колени, расстёгивая трясущимися руками ширинку.       — У меня есть идея получше, — Эверард задержал его руки. — Хочу сделать это с тобой в Бергамо.       — Мы уже в Бергамо!.. — голос Демьена дрожал.       — Ты знаешь, о чём я.       — В монастыре?!..       — Было бы неплохо, — усмехнулся Эверард. — Но не уверен, что он до сих пор функционирует.       — Я хочу сосать тебя… — выдохнул Демьен. — Прямо сейчас! Пожалуйста!.. Я умру, если ты не дашь мне это сделать!       — Это удовлетворит тебя? — тёмный огонь в глазах Эверарда смеялся.       — Нет…       — Тогда сделай это, — он отпустил его руки и высвободил член.       Демьен задрожал, отдаваясь во власть бесчисленных мурашек, не веря, что это происходит на самом деле. Обхватив упругий орган рукой, он поцеловал нежную головку, и Эверард едва слышно вздохнул. Его тонкие ноздри подрагивали, напряжённое лицо ещё чётче открывало все свои резкие грани. И только на губах сквозила всё та же изысканная, чуть прихотливая улыбка.       Демьен не мог понять, что возбуждало сильнее: реакция Эверарда, собственная страсть или ситуация. Сама их близость была невероятным переживанием! Они опять были вместе!.. Желание обвивало всё его тело, и он постанывал, посасывая нежную головку, придерживая член, словно сакральный предмет, поглядывая в глаза Эверарду, своему божеству. Тот смотрел в ответ таким взглядом, что Демьена затапливали тепло и невесомость.       Но сегодня Эверард не отдавался наслаждению с головой, как бывало не раз раньше, не зарывался руками ему в волосы, не закрывал глаза и не позволял низким стонам срываться с губ, редким, но таким обжигающим. Он только наблюдал за ним неотрывно, словно сам его вид был ему приятнее, чем ощущения. Демьен смущался, ещё отчаянней краснея, но не прерывал своих ласк.       Не в силах гневаться на любовника, он всё же пытался окунуть его в блаженство и забытьё, как тот делал с ним не раз, и захватывал нежную плоть всё глубже, стараясь проглотить её целиком.       И до какого-то момента ему это удавалось, но скоро эрекция стала жёсткой, а член увеличился в размере, стал каменным, негнущимся, тяжёлым, таким же тяжёлым, как пронзительный взгляд Эверарда. Демьен широко раскрывал рот, но едва захватывал тугую плоть до середины. Собственное возбуждение, как назло, полыхало между ног мучительным пожаром.       Он поднял умоляющие глаза на любовника, и Эверард не выдержал — застонал, запрокинув голову, и тут же запустил пятерню ему в волосы, наматывая пряди на руку и заставляя проглотить член целиком. Демьен задохнулся, вибрируя крупной дрожью, чувствуя, что вот-вот или кончит, или потеряет сознание.       — Демьен… — простонал Эверард и, наклонившись, жадно поцеловал взасос. Демьен всхлипнул, сжимая ладонью свой пах.       — Эверард… можно?..       Любовник целовал и сдавливал его голову, жёстко поглаживая большими пальцами по скулам. Потом распрямился и приложил член к его губам. Демьен весь трясся от желания.       — Можно я себя поласкаю?.. — выдохнул он.       — Не спрашивай — делай, — слова как приказ, не как разрешение.       Демьен всхлипнул, расстёгивая ширинку и возвращаясь к набухшему органу любовника. Он знал, что если сейчас сожмёт ладонью собственную плоть, то ненадолго его хватит.       — Я обожаю твой член… — выдохнул он, вновь поднимая глаза на Эверарда. Тот вздохнул со стоном, закрывая глаза и прижимая к себе.       Демьен обнял его бёдра и впился ртом так отчаянно, словно делал это в последний раз. Эверард тоже дрожал, и эта едва заметная дрожь сводила Демьена с ума. Он чувствовал, как любовник пытается сдержать инстинктивные движения бёдер, чтобы не травмировать его, как балансирует на самой грани. Низкие, глубокие стоны прожигали Демьена насквозь, заставляли щёки гореть стыдом и восторгом. Его собственное жалостливое сопение, должно быть, действовало на Эверарда так же.       Демьен скользнул рукой ему в ширинку, провёл ладонью между ног, по бархатистой промежности и поджавшейся мошонке.       — О чё-о-орт!.. Демьен… — выдохнул Эверард сквозь зубы и толкнулся глубже в глотку, лишая дыхания. Демьен горлом чувствовал, как по стволу идут тяжёлые спазмы.       — Боже… — Эверард вынул мокрый от слюны член. После разрядки тот стал гибче, но был таким же налитым. Демьен не мог перестать целовать его, тем более что сам пока не кончил, и от каждого поцелуя любовник ощутимо вздрагивал.       — Мальчик мой… — Эверард опустился рядом, перехватывая инициативу, целуя его глубоко и страстно.       Демьен забился в оргазме в тот же миг, как Эверард обхватил его член ладонью, даже не успев приблизить губы. И всё же любовник тщательно вылизал его, заставляя содрогаться в тех же судорогах слишком болезненного наслаждения, которые ещё недавно переживал сам. Демьен брыкался по полу и мычал, послушно поддаваясь сильным губам.       Закончив с членом, язык Эверарда скользнул между ногами, по промежности, лизнул анус. Демьен застонал, погружаясь с головой в чувственную ласку, позволяя трахать себя языком, понимая, что, если бы не было разрядки, он умер бы от одного этого влажного касания.       — Я соскучился по тебе, — со вздохом прошептал Эверард. — Вижу, прокол зарос…       Рядом с уздечкой, где раньше красовалось кольцо, остался лишь едва заметный рубец. Эверард провёл по нему языком, и Демьен содрогнулся в истоме.       — Это место стало чувствительнее?..       — Ага… — Демьен казался смущённым. — Я сделаю новый! — пообещал он. — Просто ты посоветовал снять кольцо, и я снял… И забыл про него на радостях. А когда через три дня вспомнил, то вдеть уже не смог.       — В общем, эксперимент подошёл к концу, — Эверард задумчиво кивнул. — Не думаю, что ты решишься его повторять.       — Сделаю, вот увидишь!       — Не сделаешь… Поверь моему жизненному опыту, — Эверард растянулся рядом. Демьен обвил его руками.       — Я не запачкал твой костюм?.. — спросил он.       — Ещё не знаю.       — Не представляю себя здесь в одной и той же одежде… Надо сходить в магазин. Мы тут надолго?       — Не так чтобы очень.       Демьен помрачнел, внимательно вглядываясь в любовника.       — Ты не оставишь меня с собой… — произнёс он горько. Эверард молчал, глядя в ответ серьёзными и немного грустными глазами.       — Вернёшь меня обратно в группу?..       — Да, малыш, — Эверард обрисовал контур его губ. — Это не прихоть. На то есть причины.       Демьен отвернулся, стараясь сдержать обиду и слёзы.       — Давай задержимся здесь хоть на пару дней?..       — Всё, что пожелаете, ваше высочество, — Эверард повернул его голову и приник к губам.       — Я всё ещё безумно хочу тебя!..       — На то и был расчёт.              Верхний Бергамо в эти утренние часы был наполнен свежестью и солнечным светом. Они поднялись в старую часть города на фуникулёре вместе с туристами и местными жителями. Демьен с интересом вслушивался в гомон земляков, вспоминая старинные улочки и площади. В свою бытность послушником он почти не покидал стен монастыря, а в редкие прогулки всегда находился под присмотром монахов. Даже став старше, он так же мало знал город, как плохо знал себя в те годы.       Поразительно, но воспоминания возвращались даже не от запахов, а от каменной брусчатки под ногами, ходить по которой было так неудобно. Казалось, город не вызывает у него никаких чувств, и всё же ностальгия, горькая и непонятная, затрагивала что-то глубоко внутри, пробуждая самую древнюю часть его мозга, почти позабытые ощущения детства. Он держался рядом с Эверардом, растерянный и беспомощный, прижимаясь к нему так близко, что едва не путался под ногами, словно старинная архитектура и сам дух Бергамо смахнули весь накопленный за эти годы опыт и вновь превратили его в маленького мальчика. Даже не в наивного десятилетнего послушника, а в перепуганного пятилетнего сироту, который с внезапной смертью матери лишился и любых прав на прежнюю жизнь.       — Мне страшно… — прошептал он Эверарду, когда они остановились возле старинных ворот из серого камня.       — Всё хорошо, ты должен через это пройти, — успокаивающе ответил Эверард.       Демьен даже не сразу понял, где они, а вспомнив — задрожал. Это были стены того самого монастыря. Эверард повернулся, отслеживая его состояние.       — Давай не будем заходить! — выдохнул Демьен.       — Поверь, тебя никто не узнает.       Демьен недоверчиво покосился на любовника. — Нет, я просто не хочу туда идти!       Эверард обнял его, улыбаясь. — Боюсь, что нас туда и не впустят, — глубокий поцелуй украл вместе с дыханием и часть переживаний. Демьен расслабился.       — Такие пугающие воспоминания? — спросил Эверард, зачаровывая тёмным немигающим взглядом.       — Нет… — Демьен обнял его, тяжело вздохнув. — Видимо, я просто боюсь опять там оказаться и уже никогда не выбраться.       Эверард беззвучно засмеялся. — Не переживай, эта страница твоей жизни закрыта.       Они пошли дальше, обнимаясь, и Демьен почувствовал, как с каждым шагом прочь от этих ворот всё в нём наполняется небывалой лёгкостью. И всё чётче становится понимание, что монастырь действительно позади… Всё это было так же далеко, как его детство. Всё дальше и дальше… Он не жалел, но слёзы стояли у самых глаз, готовые пролиться в любой момент.       — Такой странный день рожденья, — Демьен с улыбкой приник к плечу Эверарда.       — Нормально… для дня рождения. Сейчас поднимемся на холм Сан Виджилио, а потом наконец отметим.       С холма открывался чудесный вид: Верхний Бергамо как на ладони — маленький старинный городок у подножия Альп — башенки и часовни, красноватые черепичные крыши в окружении густых деревьев, а ещё дальше — Нижний Бергамо, едва различимый в дымке. Поправляя раздуваемые ветром волосы, Демьен обнимал любовника и улыбался. Неужели это была его родина? Не верилось…       Они спустились в Верхний город на фуникулёре и отобедали в кафе. Поедая кростини с овощами и рулет из кролика, они пили розовое вино и обменивались искрящимися взглядами. Демьен, опьянев, в запале рассказывал курьёзы и происшествия в турне, наслаждаясь реакцией Эверарда.       Потом, захватив с собой бутылку «Ла Пойа», они прошлись по крепости, рассматривая панораму нижнего города. Демьен был достаточно охмелевшим и расслабленным, чтобы рассмеяться от предложения Эверарда посетить хотя бы одну из множества притаившихся здесь старинных церквей.       — Я сегодня ещё недостаточно нагрешил, чтобы каяться, — произнёс он дерзко. — Я могу вообще обойтись без церкви!       — Серьёзно?! — Эверард смотрел на него с подначивающим удивлением.       — Я не настолько католик! Можно сделать это и завтра…       — Значит, не настолько? — рассмеялся Эверард и потянул его за собой, вниз по крепости и прочь из города.       — Куда мы идём? — спросил Демьен, когда средневековые пейзажи сменились сельской пасторалью.       — Да просто гуляем…       — Откуда ты так хорошо здесь всё знаешь?       — Мне было интересно, как ты жил до нашей встречи.       — Ты поэтому сюда приезжал?       — И поэтому тоже.       Они свернули на просёлочную дорогу. Демьен, разморенный вином и солнцем, послушно плёлся за любовником. С холма отчётливо виднелись крыши нового Бергамо, в траве стрекотали цикады, ветер был тёплым, ласкающим.       — Остановимся здесь, — Эверард взобрался по холму. В зарослях высокой травы и кустарника можно было притаиться, не рискуя попасться на глаза редким прохожим.       — Удивительно… Я чувствую себя таким счастливым! — Демьен закинул руки за голову, посмотрев на простирающуюся внизу панораму, и заговорщицки оглянулся на Эверарда. Тот, прислонившись спиной к дереву, снимал этикетку с горлышка бутылки.       — У тебя есть штопор? — Демьен вновь обернулся к городу, едва сдерживая желание закричать от накатившего счастья.       — Нет, — Эверард, хитро щурясь, рассматривал его фигуру и хрупкие очертания шеи сквозь подсвеченные солнцем светлые волосы. Он и представить не мог, как сильно соскучился по мальчишке, пока не приехал за ним в Кардифф. Желание вновь сделать его своим было непереносимым, и Эверард тщательно продлевал агонию, привычно наслаждаясь предвкушением и томительной жаждой.       Демьен явно улавливал его настроение, потому что тоже чему-то лукаво улыбался и щурился от солнечных лучей.       — Неужели так и не познакомился ни с одной симпатичной девочкой? — продолжил Эверард их разговор о развлечениях «Доминанты».       — Познакомился, — Демьен пожал плечами, подходя к нему и присаживаясь в траву рядом. — И не с одной… И как ты думаешь открывать бутылку?       — Просто, — Эверард прошёлся ножом по кругу, немного отковырнув приставшую к стеклу пробку, а потом с силой протолкнул её внутрь пальцем.       — Переспал с какой-нибудь фанаткой? — его затапливало болезненное любопытство, желание узнать, как Демьен проводил всё это время без него.       — Нет, — широко улыбаясь, юноша покрутил головой.       — Неужели не возникло желания?       — Я думал только о тебе… — Демьен опять пожал плечами и вдруг отчего-то встревожился.       Эверард отпил с горла, глядя вдаль. Вино было терпким, насыщенным, с привкусом изюма и дымка. Он протянул бутылку Демьену.       — Ну а ты? — Демьен приложился, пытаясь напустить на себя равнодушный вид. — Было что-нибудь?..       Эверард наблюдал за растущим волнением любовника, прекрасно его понимая. Он сам сейчас испытывал подобные чувства, внезапно осознав, что этот красивый и талантливый, отточенный, как изысканный бриллиант, молодой человек едва ли будет рядом с ним всю жизнь… Мысль, что он был у Демьена первым и навсегда этим первым останется, нисколько не утешала, а только бередила рану.       — Было, — произнёс Эверард равнодушно. Демьен поперхнулся вином, шокированно на него уставившись. Голубые глаза посинели, сверкая гневом и теми прекрасными золотыми отблесками, что Эверард так часто имел счастье наблюдать. Он отобрал у него бутылку и, не сводя внимательного взгляда, сделал щедрый глоток. Демьен обиженно отвернулся, пытаясь сдержать шумное дыхание. Эверард был готов уже сейчас наброситься на него с объятиями и поцелуями.       — Не спросишь, кто она? — произнёс он примирительно.       — О, так это «она»?! Какое облегчение!..       Эверард засмеялся, мягко толкнув его в бок. — Ты её прекрасно знаешь.       Демьен, тяжело дыша, метнул на любовника гневный взгляд. Мужчина пил с горла, рассматривая его со странной горькой усмешкой и обезоруживающим пониманием в глазах.       Демьен отвернулся и уставился вдаль, пытаясь разобраться, правда ли это или очередная подколка. Он перебирал в голове знакомые имена. Почему-то на ум приходила только Линда — его недавнее потрясение. Но Линда всё это время была рядом… Саманта?!       — Ну и кто она? — обиженно спросил он. Несмотря на попытки сдержаться, голос дрожал от слёз, выдавая с головой.       Эверард тяжело вздохнул и, подхватив его под руки, оттащил в траву. Демьен не сопротивлялся, но и помогать не думал.       — Одна зеленоглазая красавица, привет тебе передавала, — Эверард лёг рядом, подгребая его под себя, целуя лоб и глаза, рассматривая с едва утаиваемой страстью. — Мой маленький дурачок…       Демьен смотрел в ответ растерянно.       — Джулия, что ли?! — осенило его.       — А кого ещё ты ожидал?       — Чёрт бы тебя побрал, Эверард!!! — заорал он, отпихнув любовника от себя. — Я ведь повёлся! Чёрт…       Демьен поднялся, разыскивая бутылку. Вино было крепким, и он только сейчас понял, что пережитое словно разом выветрило из него весь хмель.       — Вот развёл! — он с шумом выдохнул. — Это чтобы я не расслаблялся, да?       Эверард с интересом смотрел на него из травы.       — Иди сюда, — произнёс он успокаивающе.       Демьен перевёл дыхание и оглянулся вокруг. Поразительно, как поменялось состояние. Он больше не ревновал к Джулии… Хотя только что готов был сойти с ума из-за какой-то гипотетической связи.       Набрав в рот вина и хитро щурясь, он опустился на колени рядом с любовником и приник к его губам. Эверард жадно глотнул, впитывая хмель и ласку, завораживая взглядом и гибкими движениями языка по губам. Демьен застонал, и часть вина пролилась на одежду.       — О чёрт! — он смахнул капли. — Хорошо, хоть рубашка тёмная…       — Не переживай, её всё равно нужно менять.       Эверард отобрал у него бутылку и заключил в объятия. Демьен вновь терял себя до беспамятства. Невозможно было убежать из зыбкой вязи прикосновений. Они затягивали, словно топь, но выбираться совсем не хотелось. С губ Эверарда сочилась сома… Мучительная близость без возможности достичь удовлетворения.       Демьен со стоном отстранился, падая на спину, тяжело дыша. Он отчётливо слышал шум ветра в листве и периодическое жужжание насекомых в возникшей между ними тишине.       — Мне так много нужно тебе рассказать… — прошептал он. — И так много спросить…       Сердце ныло, опьянённое близостью, долгожданной, нереальной и недолговечной.       — Я люблю тебя… — произнёс Демьен. — И всегда буду любить…       — Не говори таких слов, — ответил Эверард. И Демьен поражённо приподнялся на локте, расслышав в его голосе агонию и боль. Чёрные глаза смотрели вверх, не моргая, словно уже переживая тяжёлую утрату.       — Почему ты не веришь мне?       — Потому что нет ничего вечного, малыш.       — Я уверен, что буду любить тебя всегда. Тебя и только тебя! Даже если… — Демьен обиженно замолчал.       — Потому что ты только мой? — мягко рассмеялся Эверард, поворачивая к нему лицо.       — Да, я только твой! — Демьен сел верхом ему на бёдра, отчего-то вдруг отчаянно волнуясь. Любовник смотрел на него с лёгкой улыбкой, иронично щурясь, словно ждал, что же будет дальше.       — А знаешь… Не считая той крыши, мы с тобой ни разу не занимались любовью на природе.       Демьен пытался совладать с эмоциями. Там, где соприкасались их тела, будто формировалась магическая воронка. Под коленями разверзалась бездна, лишавшая равновесия. Почва казалась зыбкой, а тело Эверарда не было преградой к невесомости, а скорее источником нестерпимого желания, наполняющего живот.       Эверард молчал, неотрывно глядя на него. Глаза, темнеющие с каждой минутой, смущали всё сильнее. Демьен вспомнил десяток книг, прочитанных за время турне, и своё отчаянное желание увлечь любовника новыми сексуальными техниками, привязать к себе тем же интенсивным наслаждением, что переживал с ним сам. Сейчас это казалось глупым, но попробовать стоило…       — Мои ладони — пламя… — прошептал он неуверенно, скользнув руками вдоль шеи Эверарда, и медленно расстегнул его рубашку. Влажные пятна вина походили на чёрную кровь. Демьен оголил его грудь, лаская тело взглядом и руками. Ладони и правда были горячими, то ли от выпитого, то ли от полыхающего в сердце огня. На левом боку Эверарда виднелся скользящий шрам. Взволнованный, Демьен наклонился и провёл по нему языком. Эверард едва слышно вздохнул. Он казался заинтригованным.       Демьен поднялся. Закрыв глаза и пытаясь войти в нужное состояние, он покачался на бёдрах любовника, словно в трансе, припав ладонями к его груди, стараясь сконцентрироваться на сердцебиении. Сомнительные техники, сомнительная магия, архаичные рецепты древних практик экстаза… Дурацкая затея, но так хотелось околдовать своего любимого, привязать к себе, заставить желать с тем же безумием.       — Мои глаза — пучина… — Демьен наклонился, стараясь смотреть Эверарду между бровями, приближаясь к губам почти вплотную, но не целуя.       — Мои губы — нектар, слаще которого ты не пробовал… — голос зазвучал увереннее, хотя по коже всё так же пробегали волны дрожи, — …слаще которого не сможешь найти.       Глаза Эверарда, ещё недавно ироничные, смотрели теперь серьёзно, ввергая Демьена в смятение. Казалось, Эверард раскусил его затею. Демьен поколебался и приник поцелуем. Секунду губы любовника были безответными, словно мёртвыми, а потом оттаяли, раскрываясь, отвечая чувственным касанием языка. Эверард подхватил его под ягодицы. И без того невыносимая эрекция стала жёсткой до боли.       Закусив губу, Демьен сдержал дрожь. Он всё ещё надеялся разыграть ситуацию по собственному сценарию.       — Моя страсть — пожар… и тебе никуда от неё не уйти!.. — застонал он с дрожью на выдохе и услышал мягкий смех Эверарда. Мужчина наблюдал за ним, позволяя верховодить: расстёгивать его брюки, прикасаться в чувствительных местах, целовать. Но, когда Демьен попытался прошептать новое «заклятье», Эверард неожиданно живо ответил, издав тот странный низкий звук, что так напоминал Демьену кошачье мурлыканье. Губы скользнули по шее, ключице, в подмышку, к животу, пальцы раздевали по ходу. И всё тот же низкий мурчащий звук… Демьен таял и вибрировал от мучительной жажды. Это мурлыканье, этот взгляд, этот ироничный смех околдовывали его, лишали разума, заставляли изгибаться и выпрыгивать впопыхах из собственной одежды.       Нет, это было против правил! Он не должен был так заводиться, не должен был испытывать оргазм, иначе ничего не получится!.. Но битва была проиграна, ещё не начавшись, это Демьен понимал. На все его попытки действовать, Эверард отвечал удвоенными ласками, ещё активнее целуя, обезоруживая.       Ветер гулял по обнажённой коже. Одуряющий запах травы, тонкий аромат вина и пота… Уже обнажённый, вздрагивая от мурашек и перспективы попасться на глаза случайному визитёру, Демьен попытался повернуть ситуацию и вновь забрался на любовника. Тот скользнул рукой между его ног, пытаясь проникнуть в анус. Демьен испуганно привстал.       — Демьен… — Эверард положил его на землю и заставил лечь на живот. Демьен с позабытым смущением смотрел, как любовник тянется к пиджаку и достает из кармана тюбик любриканта.       — Сколько лет я тебя трахаю? — горячо прошептал Эверард, прижавшись щекой к его голове. Скользкий палец проник в анус, Демьен замер, поражённый. Он ещё в ванной гостиницы знал, что так будет, но не думал, что всё настолько серьёзно.       — Сколько лет я тебя трахаю? — повторил свой вопрос Эверард.       — Ш-шесть лет… — поморщившись от распирающего вторжения второго пальца, ответил Демьен.       — Бог мой… Ты уникум!       — Чёрт! Что ты хочешь?! Мы не были вместе больше двух месяцев! — Демьен хлопнул ладонью по земле.       — Лежи смирно, — Эверард приподнял его бёдра, заставляя изогнуться. — Быстро же ты успел стать девственником…       Демьен не мог понять, сокрушается Эверард или смеётся. Пальцы втискивались, растягивая и проворачиваясь. Ощущения были до странности возбуждающими, несмотря на болезненность. Демьен дрожал от желания и пытался впустить любовника ещё глубже.       Когда Эверард приставил к анусу головку, Демьен опустился грудью на землю и дотянулся ладонями до ягодиц, оттягивая их в стороны и пытаясь помочь любовнику.       — Боже… какой ты узкий, — со стоном произнёс тот, толкаясь глубже.       — А-а-а!!! — Демьен закричал, цепляясь за траву, чувствуя себя нанизанным. Вторжение было медленным, но член вошёл целиком, затопляя его чувственными воспоминаниями.       — Тише… не кричи, — тяжело дыша, шепнул в спину Эверард. Демьену казалось, что он ждал этого целую вечность и, несмотря на боль, такую знакомую и такую позабытую, трепетал от восторга и нетерпения.       Эверард немного вышел и вновь вогнал по самый корень, распаляясь и действуя жёстче, настойчивей. Анус был тугим до боли. Медленное, скользящее проникновение заставляло дрожать их обоих. Демьен мычал в сложенные руки, кусая пальцы, трясясь от ужаса и экстаза.       Эверард быстро поменял положение и повалил Демьена на спину в траву. Отчаянно хотелось видеть лицо юноши. Светлые пряди прилипли ко лбу; глаза огромные, сумасшедшие… Его мальчик. Всё такой же Демьен… Они оба ждали этого мгновения слишком сильно. Перенасыщенное желаниями и ожиданиями, оно несло их за собой, ненасытных, жаждущих, и они тонули в потоке, захлёбываясь.       Эверард закинул ноги любовника себе на плечи, складывая пополам, усиливая проникновение до невозможности его выдержать. Демьен метался, кусая губы и вскрикивая, и ещё сильнее обвивал его шею руками.       — А… Люблю тебя!.. — Эверард целовал его рот и распахнутые глаза. Там, внутри, всё так сладостно обжималось, так невозможно интимно, узко и приятно. — Ты мой сладкий мальчик…       Приподнявшись, он медленно вынул член, опуская с плеч раздвинутые ноги. Демьен, не понимая, пытался ухватить его и привлечь к себе.       — Не спеши, — Эверард ввёл в чуть приоткрывшееся отверстие три пальца, вновь поражаясь произошедшим переменам. — Ты же брал с собой вибратор.       — Я его не использовал…       — Почему? — Эверард добавил смазку, раздвигая пальцы в тугой темноте.       — Ну… сначала я даже видеть его не мог… — Демьен постанывал и пытался посмотреть себе между ног на происходящее. — После того, что случилось в аэропорту… и подколок Сэм… А потом… потом я уже не мог его засунуть… не влезал…       — Теперь влезет, — Эверард вновь вошёл. На этот раз проникновение было свободнее, легче, и всё равно Демьен вскрикивал, впиваясь ему в спину.       — Не на меня… на дорогу смотри, — выдохнул Эверард, видя, как юноша впитывает его глазами.       — Нет!.. — Демьен замотал головой. — Я так ждал… этого!       Поток мыслей и чувств сметал водоворотом. Сжимая своего мальчика в объятиях, Эверард слышал сумасшедший стук собственного сердца. Ноздри улавливали запах пота… Испарина на спине, на лице, и звенящее до помутнения вожделение, подминающее под себя, погребающее с головой. Ему хотелось пронизывать любовника снова и снова, до бесконечности, до смерти. Желание росло лавинообразно вместе с наслаждением, мучительное желание двигаться быстрее, толчками, невзирая на закушенные губы и крики. Демьен мотал головой, закатывая глаза и изгибаясь под ним, прижимая к себе, словно ему этого было мало. Между его раскинутыми ногами и внутри всё было мокрым, от смазки, от пота.       — Чёрт… Как же… — Эверард впился в приоткрытый рот любовника, прикусывая пухлую губу, едва удерживая себя от желания попробовать его кровь, скользя рукой между их взмокшими телами. Освобождение от сумасшедшего желания было совсем близко, Эверард обхватил член Демьена, ожесточённо вбиваясь в его тело, глотая крики и мольбы. Он знал, что кончит не сразу, что не успеет за Демьеном, что времени всё равно будет мало… И ему будет мало этих нервных стонов, и обожающих взглядов, и признаний Демьена в вечной любви. Ему будет мало даже его жизни…       Его мальчик. Его Демьен…       Огромная, пугающая волна выгнула спину, наполнила голову, сотрясла до самых основ, заставив на миг потерять из вида и Демьена, и себя…       Когда безвременье и экстаз схлынули, и Эверард мог вновь адекватно воспринимать мир вокруг, Демьен тяжело дышал, уже расслабленный, разморенный, уставший. Эверард приник губами к его лбу. И медленно вытащил член. По телу Демьена прошла ещё одна сладостная волна.       — Ты заставил меня вспотеть… — произнёс Эверард, падая в траву рядом. — Такое нечасто случается.       Демьен перевернулся и взобрался на него, всё ещё тяжело дыша.       — А ты опять меня растянул… — он ощупал пальцами анус. Казалось, что член Эверарда ещё там. Тупая и сладкая боль. И алчущее чувство в животе, словно только что произошедшее между ними лишь сильнее распалило все мечтания и надежды. Будто удовлетворение было проходящим, а жажда — вечной. И он хотел продолжать. Сильнее всего — продолжать жить, любить, заходить всё глубже с каждым витком.       Демьен устало опустил голову Эверарду на грудь.       — Я уже соскучился по твоему естественному цвету, — любовник перебирал его влажные волосы.       — М… нет, я ещё не готов к нему вернуться, — глаза смыкались. Жар их разгорячённых тел спадал, и в ветре всё отчётливей сквозила прохлада. Демьен почувствовал, как Эверард прикрыл его спину рубашкой. Мысль, что кто-то всё же может их найти, заставила подняться и одеться. Двигаясь словно после сна, Демьен наблюдал, как оперативно приводит себя в порядок Эверард.       — Ты меня измотал… — Демьен упал ему на грудь и забылся.              Когда он открыл глаза, солнце светило уже с другой стороны. Эверард не спал. Глянув на его бледный профиль, Демьен вдруг в панике вспомнил свой сон. Кэтрин!.. Образ её тёмных глаз и бледного лица потянул за собой другие воспоминания. Он припомнил сон, который видел в квартире Такехико! Открыв от изумления рот и не в силах оторвать взгляда от Эверарда, Демьен чувствовал, как в голове лопаются пузырьки заблокированных образов.       — Твою маму звали Кэтрин?.. — начал он осторожно.       Эверард посмотрел в ответ удивлённо. — Чего это ты вдруг о ней?       — Просто интересно, — Демьен не знал, с чего начать, и говорить ли вообще обо всём произошедшем. — Ты ведь мне почти ничего о ней не рассказывал.       Эверард задумчиво молчал.       — Помнишь, ты говорил, что терял память? — начал Демьен с другого конца, но, увидев, как резко поднялся любовник, замолчал.       — Что случилось? — Эверард заинтригованно изучал его лицо.       — Я просто хотел узнать подробности… — извиняясь, пробормотал Демьен.       — Пойдём, а то сейчас заговоришь меня, и до темноты никуда не успеем.       Они вернулись в старый город. Демьен чувствовал, что Эверард спешит, но не решался спросить, куда они так бегут.       — Сейчас на фуникулёр, потом на такси, — предупредил любовник, закинув в мусорный бак бутылку с остатками вина.       Скоро перед глазами вновь простирались виды Нижнего Бергамо. Они ехали на такси, и Демьен, словно заново осознав, что они вместе, что они в Италии, что ещё вся ночь, а может, и следующий день впереди, не мог перестать улыбаться.       Выскочив ненадолго из машины, Эверард вернулся с красными розами и положил их на сиденье.       — Это не тебе, — сразу предупредил он.       Демьен заволновался. — Мы ещё к кому-то едем? — спросил он почти страдальчески. В голове занозой засела мысль о какой-то женщине.       Таксист остановился перед внушительным строением, похожим на акрополь. На улице было практически пусто.       — Цветы захвати, — произнёс Эверард, захлопывая дверь. Демьен послушно взял букет.       Строение оказалось каменными вратами на кладбище. Тихо и почти безлюдно. Демьена охватила лёгкая грусть; она, как и воздух, была здесь повсюду. Пирамидальные туи и каменные склепы. Он уже догадывался, какой женщине предназначались цветы.       — Ты активно интересуешься моими родителями, но я хочу, чтобы ты не забывал и о своих корнях, — Эверард обнял его из-за спины. — Хочу, чтобы ты помнил.       Они стояли перед ухоженной могилой с мраморной плитой. «Кристина Корти», — было написано на надгробии. Замерев от внезапной внутренней тишины, Демьен не мог сморгнуть, не мог отвести глаз от небольшого чёрно-белого портрета. Печаль проступала, как чернила на бумаге. Эверард крепко прижимал его к себе, уткнувшись губами в макушку. Демьен знал, что он тоже смотрит на изображение поверх его головы.       На фотографии была совсем молодая женщина с гривой тёмных волос и загадочной полуулыбкой. Демьен вдруг понял, что совсем ничего о ней не знает. Её лицо… Он практически забыл его, и вот сейчас волны шока сменялись тончайшей грустью и ощущением утраты: он и не думал, что так сильно на неё похож.       — Спасибо, — прошептал он Эверарду и, когда мужчина отпустил его, положил цветы на могилу. Может быть, он должен был что-то сказать, но не было ощущения, что она здесь.       — Пойдём? — Демьен поднял глаза на любовника, тот задумчиво кивнул.              Он должен был грустить, но грустно не было. Уже вечером в номере Демьен с интересом наблюдал, как Эверард курит через кальян какую-то собственноручно приготовленную дрянь. В голове оседали впечатления насыщенного дня, но в сухом остатке была лишь жажда: жажда новых прикосновений и новых знаний о любимом человеке и о своём прошлом.       — Затянешься? — Эверард разглядывал его скользящим взглядом, заинтересованным, обольщающим.       — А меня на измену не пробьёт? — Демьен присел рядом, поправив халат, и послушно приложился к мундштуку. Дым был ароматным и чуть саднящим; казалось, вместе с ним в бронхи попадают мелкие частички незнакомого вещества.       — Не пробьёт… — Эверард с улыбкой смотрел на его губы. — Немного расслабишься, только и всего.       Демьен закашлялся на выдохе и передал мундштук. — Ты напоминаешь мне синюю гусеницу, — с улыбкой произнёс он.       — О, это мой любимый персонаж у Кэрролла, — Эверард выпустил колечко дыма.       — Я так и подумал, — Демьен хихикнул и растянулся рядом, пристраивая голову на его плече. Хотелось соблазнять и быть соблазнённым, хотелось шелестеть гибкой змеёй между пальцами Эверарда и в складках его одежды, в складках простыней, хотелось удивлять.       — Ты знал её?       — Кристину? Ты уже спрашивал когда-то… Пару раз встречал у Фернандо. Такое, знаешь… знакомство вскользь. Как ни странно, она не произвела на меня особого впечатления. Но Фернандо её просто обожал, — Эверард передал ему мундштук.       — Так меня скоро расколбасит… — Демьен ненавязчиво затянулся. — А у вас с ней не было секса?       Эверард засмеялся на выдохе. — Не было.       Демьен вздохнул, уткнувшись носом ему в подмышку и пройдясь кончиками пальцев по кромке шёлкового халата.       — А я бы хотел быть твоим сыном, — прошептал он задумчиво, проникая рукой под халат и лаская в ладони нежные яички. Демьен жмурился от ощущения долгожданной интимности, сопричастности, принадлежности. Ноздри Эверарда едва заметно трепетали.       — Чтобы на самом деле… понимаешь? — Демьен ласково прошёлся рукой по напрягшемуся стволу.       — Тогда между нами были бы совсем другие отношения, — загадочно улыбнулся Эверард.       — Тебя это возбуждает? — Демьен приподнялся, рассматривая его лицо и мокрые после совместной ванны волосы. Эти их халаты гостиничные…       — Иди ты! — засмеялся Эверард. Желание сочилось с губ вместе с мутноватым дымком.       — Меня так прёт от этой хрени, — прошептал Демьен, продолжая ласкать рукой его возбуждённый орган.       — Ничего не будет… Мы с Билли как-то ДМТ через кальян курили, и ничего, выжили.       Демьен фыркнул и сел на любовника задом наперёд.       — Я напоминаю тебе Билли? — хитро шепнул он через плечо.       — Сейчас не особо, — Эверард усмехнулся, поймав его за светлые волосы. — Хотя моментами бывает… Второй истерик в моей жизни.       — Я тебя укушу! — пригрозил Демьен и взял в рот головку. Эверард приблизил к себе его узкую попку, расположив почти у самого лица, и отогнул подол халата.       — Может, я его реинкарнация? — Демьен вытянулся поверх Эверарда, приникая щекой к его ноге. Он чувствовал, как любовник раздвигает его ягодицы, как скользит языком по чувствительной коже, расслабляя и растягивая.       — Тебе не нужно быть кем-то ещё… Я люблю тебя просто потому, что ты — Демьен, — рассматривая, Эверард оголил его спину и сдвинул халат к голове. Демьен ёрзал членом по его груди, возбуждённый. Эверард смочил анус и попробовал развести нежные стенки, всунув оба больших пальца. Демьен ощутимо дрожал, совершая инстинктивные движения бёдрами.       — Не дёргайся… — выдохнул Эверард, удерживая его. Анус поддавался, как у опытной шлюхи, мышцы пульсировали, чуть раскрываясь и вновь туго стягиваясь. Демьен, со стоном сосал его член, раздувая и так нешуточное пламя.       — И всё же у тебя шикарная попка… — прошептал Эверард. Демьен фыркнул и приподнялся, с интересом оборачиваясь.       — Лежи… Я ещё не насмотрелся, — засмеялся Эверард, возвращая его на место.       — Ты меня смущаешь… — Демьен послушно опустился, пытаясь шире раздвинуть колени.       — И давно ты стал смущаться?       — Всегда!       — Нет, временами у тебя это проходит, а потом опять… Проследить бы закономерность, — Эверард потянулся за мундштуком и затянулся. — Лежи, пока не разрешу вставать.       — М-м-м!.. — Демьен застонал, подставляясь. Пальцы целенаправленно скользили по простате, ввергая его тело в сладострастный шок. — Я так скоро… кончу!..       Эверард словно к этому и вёл, мучая его ритмичными поглаживаниями внутри. А потом, когда Демьен готов был умереть от алчущего напряжения в тазу, Эверард вытащил пальцы и ввёл вместо них мундштук.       — Чё-о-о-орт… — протянул Демьен, утыкаясь носом в упругий член любовника, полыхая от неразбавленного желания. — Можно?.. Можно уже поменять положение?..       — Нет, — Эверард раздвинул его ягодицы и подул между ними. Ощущение дыхания на влажной коже ввергало в едва переносимый озноб.       — А-а-а… — Демьен двинул бёдрами, непроизвольно сжимая анус. — Какая пытка…       — Странное дело. Мне кажется, я мог бы смотреть на тебя такого часами… Вставай.       Демьен поднялся, с мучительной эрекцией и торчащим из попы шлангом от кальяна. Вид возбуждённого любовника, который быстро избавлялся от одежды, не сводя с него немигающего взгляда, был выше его сил. Дрожа, Демьен стоял на коленях, не осмеливаясь извлечь из задницы эту дурацкую штуковину, пока Эверард не сделал это сам.       — Ложись, — прошептал он, освобождая его руки от халата.       — Сделай со мной что-нибудь ужасное… — с дрожью в голосе простонал Демьен.       — Ужасное? — Эверард, казалось, притормозил себя, задумавшись. — Хорошо, только потом не жалуйся.       Пытаясь предугадать, что же он сделает на этот раз, Демьен прислушивался к шороху за спиной. Он был уверен, что жаловаться не будет, но в их игре обязательно наступит миг, когда он примется умолять. Знал, что Эверард с самого начала возьмёт наивысшую ноту и продержит её до конца.       Тишину комнаты нарушил звук рвущейся ткани. Демьен обернулся — Эверард отрывал у халата один из рукавов.       — Мне нужно бояться? — спросил Демьен.       — Только если тебе это очень нравится, — Эверард завязал ему глаза шёлком.       Демьен отчего-то сразу запаниковал. Дыхание срывалось, руки непроизвольно тянулись к повязке, поэтому следующим оторванным лоскутом любовник связал его руки и прикрепил к изголовью. Демьена уже била дрожь.       — Рот я тоже завяжу… Чтобы ты не просил, — произнёс Эверард, словно подслушав его недавние мысли. Шёлковая повязка плотно стянула нижнюю часть лица, оставив на свободе только нос. Демьен замычал.       — Главное, не смеши меня, а то атмосферы не получится, — весело произнёс Эверард и тут же куда-то исчез. Демьен замер, прислушиваясь. В комнате было тихо, словно любовник и правда растворился в воздухе. Но он был здесь, причём очень близко: Демьен чувствовал его внимательный взгляд и то особое ощущение намагниченного пространства, которое возникало в его присутствии и которое ни с чем нельзя было спутать.       Демьен услышал какой-то шум совсем близко, над головой. Кровать тряслась, словно от неё что-то отрывали. Он замычал, перепуганный. Наконец постель содрогнулась в последний раз, что-то звякнуло и стихло.       — Не бойся, — Эверард придирчиво осмотрел полую металлическую трубку и успокаивающе погладил Демьена по волосам. — Просто позаимствовал часть изголовья.       Демьен затих, сопя носом и прислушиваясь. От его вида Эверард не мог сдержать улыбку. Он оторвал от халата очередной длинный кусок шёлка. Потом, сложив его петлёй, пропустил остатки через трубку и с предвкушением осмотрел взмокшего любовника. С завязанным ртом и глазами, со сцепленными руками и стоящим членом, он был так беззащитен, так притягателен. Дело оставалось за малым.       Демьен напряжённо вслушивался во вновь возникшую тишину. Ему хотелось попросить Эверарда развязать ему рот хоть на минуту, узнать, что случилось и зачем он пытался развалить гостиничную кровать, но через плотную повязку доносилось лишь мычание. Он опять не мог понять, где любовник и что сейчас делает. Неожиданно его ступней что-то коснулось. Демьен вздрогнул, заходясь сердцебиением, и тут же тёплая ладонь поймала его ногу и шёлковая петля затянулась на щиколотке. Он дёрнулся, неосознанно пытаясь высвободится, но шёлк уже завязывался на другой лодыжке. Ноги были широко расставлены, словно на распорке, без возможности их свести.       Демьен застонал, наконец понимая, чего добивался любовник, и отчаянно желая почувствовать его на себе, в себе. Но Эверард определённо не спешил.       — Ты просил меня сделать с тобой что-то ужасное… Думаю, неизвестность и растущее желание без возможности достичь разрядки — достаточно ужасно.       Дыхание скользнуло вдоль груди и живота, губы были совсем близко, но не прикасались. Демьен чувствовал щемящую ласку волос, горячее дыхание и прохладные дуновения воздуха, ознобом лизавшие влажную от испарины кожу. Забулькал кальян, и тут же тело обдало тёплой ароматной волной. Демьен заёрзал, постанывая и мыча.       Сдержанный смех совсем рядом и новая порция воздушных касаний: дыхание, дуновения, неожиданный бархатистый шёпот на ухо, заставлявший его содрогаться, и вновь дыхание, в самых чувствительных местах, ознобом по коже, там, где он меньше всего ожидал. О, это было коварно! Демьен корчился и мычал, заходясь вожделеющими стонами. Казалось, член вот-вот разорвётся от желания.       Эверард перевернул его на живот, но это было единственное прикосновение, и вновь только вязь воздушных потоков, окутывающая трепетом и нетерпением, словно Демьен занимался любовью с бестелесным созданием. Он был в плену у темноты и шёпота.       Дыхание лизнуло поясницу, и Демьен изогнулся, выставляя задницу. Эверард подул и неожиданно прошёлся между ягодицами языком. Демьен замычал, изгибаясь и пытаясь высвободиться, но шёлк только сильнее затягивался на запястьях. Невыносимо…       — Это заводит, согласен? Когда не знаешь, где я буду в следующий момент? — шепнул Эверард, переворачивая его на спину, и Демьен застонал, повиснув на связывающих лоскутах. Его возбуждал раскалённый воздух комнаты, одуряющая чувствительность кожи, невозможность двинуться и даже сказать что-либо.       Теперь его невидимый любовник не только прикасался, но и целовал. Ласки становились всё более плотскими, но всё такими же непредсказуемыми и цепенящими. Демьен чувствовал, как по коже ползут капли пота. Он не знал, сколько прошло времени, но казалось, что чувственная пытка длится часами и что оргазм накроет его, как только Эверард прикоснется к члену.       Неожиданно по телу скользнуло лезвие ножа, и Демьен содрогнулся от испуга, но тут же нож разрезал шёлковую петлю, освобождая сначала одну ногу, потом другую. Демьен замер, боясь поверить забившейся в голове надежде. Освободив его лодыжки, Эверард отрезал шёлк от изголовья, и забросил его связанные руки себе за голову, усаживая на свои колени. Демьен дрожал и изгибался. Голова нещадно кружилась.       Эверард высвободил его губы, опустив повязку на шею, и приставил набухшую головку к анусу. Демьен с дрожью опустился, изнемогая.       — Я сейчас сознание потеряю!.. — воскликнул он, захлёбываясь стоном и до одури тесным ощущением внутри.       Они двигались в удивительном созвучии, Эверард проникал всё глубже, и в ретроспективе этого дня Демьену казалось, что он вновь теряет невинность. Только теперь процесс трансформации девственности в сладострастие проходил в ускоренном темпе, и так же быстро подстраивалось его тело. Повязка на глазах делала губы крайне чувствительными. Дыхание любовника казалось тщательно сдерживаемым, но Демьен слышал страсть и тот же невыносимый голод в его глухих стонах. Он бился, ещё теснее прижимаясь, ещё глубже вбирая Эверарда в себя, ликуя от возможности наслаждаться его близостью всю ночь и весь следующий день. Время развёртывалось в вечность, перед завязанными глазами простиралась вдохновляющая перспектива. Их тела раскачивались. Темнота была одуряющей, и в ней рождались золотые и алые всполохи.       Демьен вновь становился собой, чувствуя себя наполненным счастьем и жизнью до слёз. Всему свой срок, — говорил ему Эверард… Но в эту секунду Демьен готов был заложить свою душу, только бы это никогда не кончалось!..