Демьен

113

      Демьен глотнул красного вина и поставил бокал на песок у ноги. Жирные пальцы оставляли следы на стекле. Мясо было сочным и пряным. Треск костра в ночи гипнотизировал. Под гнётом камней ещё запекалась выловленная Эверардом рыба, и вся ночь была впереди.       Прежде чем найти этот уединённый пляж в самой необжитой части Малого Таити, они по кругу объехали оба острова. Переход на Таити-Ити был таким плавным, что Демьен его не сразу заметил. Здесь уже не было поселений, а леса казались непроходимыми.       После дневного сна он был свеж и бодр и чувствовал себя настоящим дикарём: без одежды, без часов, без планов на будущее. Какой бокал по счёту?       Эверард, сидя по другую сторону костра, молча смотрел на огонь, и, судя по лицу, мысли его были далеко. Демьен глотнул вина, пытаясь придумать тему для разговора. Ещё несколько минут назад они весело смеялись, вспоминая, как он чуть не испортил Эверарду рыбалку, пытаясь продемонстрировать свои плавательные умения в самый неподходящий момент. А потом возникла эта странная пауза. И чем дольше она тянулась, чем глубже Эверард уходил в свои мысли, тем большей тревогой наполнялось сердце Демьена.       — Может, не поедем завтра на атолл? — спросил он тихо. — Побудем здесь ещё денёк?       Эверард улыбнулся, словно и не было никакой задумчивости. — Помнишь, какое сегодня число?       — Какое? — Демьен действительно забыл.       — Двадцать девятое.       — Так ещё целых два дня! — хмыкнул он, уже понимая всю несерьёзность своих доводов.       Эверард продолжил возиться с костром, чему-то задумчиво улыбаясь. Демьен налил себе ещё вина, выпил залпом и вытер губы.       — Сколько было Линде, когда вы познакомились? — спросил он с наносной бравадой.       Эверард поднял бровь от удивления.       — А ты долго собирался с вопросом, — засмеялся он. — Семнадцать.       — Она была девственницей? — Демьен чувствовал, что любовник смотрит в упор, но не осмеливался поднять глаза.       — Да, если это тебя так волнует, — наконец ответил Эверард.       — Значит, как я… — с горечью выдавил Демьен. — Почему ты никогда мне об этом не рассказывал? Почему ты вообще ничего мне не рассказываешь?       — Ищешь повод поругаться? — усмехнулся Эверард. — У тебя слишком бурная реакция на подобные рассказы.       Демьен обиженно замолчал.       — А если я справлюсь с ревностью, расскажешь обо всём?       — Вот когда справишься, тогда и расскажу. Хотя, если это чудо всё же случится, тебе станет абсолютно наплевать, с кем, когда и как у меня было.       Демьен ел мясо, пытаясь представить, как такое вообще возможно, чтобы любовь и желание остались, а ревность испарилась без следа.       Эверард доел и, откинув пустой бокал в сторону пожитков, поднялся, потянулся всем телом и пошёл к воде. Сполоснув руки, он лёг на песок. Едва ощутимый ветерок ласкал кожу. Нагретый за день пляж отдавал тепло. Янтарный свет костра затапливал берег, поглощая маленькие звёзды на тёмном небосводе. И всё же самые яркие бросались в глаза, манили своим далёким светом, возможно, умершим многие миллионы лет назад, светом без звезды…       Прикрыв глаза, Эверард слушал, как Демьен повторяет его путь, как чуть дольше него моет ладони. Вода на мелководье была тёплой, почти горячей, он знал. Он почти чувствовал её руками любовника, ощущал его сердцебиение в своей груди, практически видел себя со стороны его глазами.       Демьен остановился в полуметре, рассматривая его в свете костра. Эверард не спешил откликаться, расслабляясь и заполняя собой все закоулки пляжа… а главное, Демьена. Осторожно и ласково, как не раз уже мечтал заполнить.       Он знал, что сейчас тот опустится рядом. Что в процессе разговора не выдержит и нырнёт рукой ему в ширинку. А может, и не будет никакого разговора. Знал, как откликнется его плоть. Это было неотвратимо. Тело уже реагировало на растущую между ними магнитную бурю. Он чувствовал в Демьене то же взволнованное напряжение.       — Иди сюда… — прошептал Эверард, не открывая глаз.       Демьен лёг рядом и уставился в тёмное небо. По коже блуждал озноб. Ещё секунду назад ему казалось, что между ним и любовником нет никакой границы. Безбрежность мира заполняла с головой. Эверард медленно повернулся на бок, обдав его глубоким взглядом.       — Принеси смазку, — прошептал он.       Демьен, боясь лишиться гипнотизирующей глубины его глаз, смотрел в ответ расширенными зрачками и не шевелился. Рука Эверарда расслабленно скользнула по груди, погружая в трепет, и сместилась между ног. Лёгкое ласкающее касание. Демьен сорванно выдохнул и сглотнул. Губы любовника уже прикасались к коже.       Эверард целовал его живот и смотрел на ладный толстенький член, с улыбкой нежил его в ладони, скользил большим пальцем по влажной головке, ловил поцелуями лёгкую дрожь.       — Девчонкам, должно быть, безумно хорошо с тобой… — прошептал он.       Демьен покраснел и тут же задохнулся, зарываясь пальцами ему в волосы. Утренний морок и трепет вновь повторялись с пугающей интенсивностью. Демьен со стоном изгибался на песке, толкаясь в ласкающий рот. Ладонь Эверарда скользила по ягодицам, то ли поглаживая, то ли дразня.       — Да! Сделай это… — глядя себе между ног, умоляюще простонал Демьен.       — Это? — Эверард поднял голову, и Демьена окатило дрожью возбуждения: глаза мужчины были насквозь тёмными, опасными. Эверард облизнул палец, и Демьен боязливо привстал, отодвигаясь.       — Только не делай этого… — прошептал он в волнении.       — Так делать или не делать? — усмехнулся Эверард.       — Не делай того, что собирался…       — И что же я такого собирался? — Эверард вернул его за ногу на место, и Демьен, понимая, что сам подбросил любовнику идею, которой у него, возможно, и не было, уже пожалел, что начал этот разговор.       — Сбегай за смазкой, — прошептал Эверард, укладывая его на песок вопреки своим словам.       — Только не делай этого, ладно? — задыхаясь от желания, произнёс Демьен.       — Иди сюда, дурачок… Чего ты так сильно хочешь и боишься? — глаза Эверарда были полны тягучего желания, и Демьен обмирал. Пальцы уже плели нежную вязь по телу, сжимали ягодицы, ласково прикасались к входу, словно успокаивая.       Неожиданно Эверард поднялся и сам сходил за любрикантом. Демьен не мог оторвать глаз от его рук, пока он выдавливал гель. Волнение и возбуждение росли лавинообразно, член с болезненным напряжением прижимался к животу.       — Иди ко мне, — Эверард обнял его, глубоко целуя, скользя влажными пальцами между ягодицами. Демьен со стоном впустил в себя палец и, мелко вибрируя от желания, приник к любовнику всем телом. Они жадно целовались, и Демьен жалел, что не может одновременно почувствовать рот Эверарда на губах и на члене.       После мучительно долгих объятий, Эверард опрокинул его грудью на песок и, провернув палец в анусе, проник вторым, разрабатывая, растягивая. Демьен глухо стонал, бёдра подрагивали. Он так сильно хотел почувствовать любовника глубоко внутри, ощутить распирающее давление, что до странности этого боялся. Когда в пульсирующее отверстие скользнул третий палец, вызвав спазм одуряющего чувства в животе, Демьен со стоном вырвался из ласкающих рук.       — Не делай этого!       Эверард не сдержал смех. — Я не сделаю ничего, чего ты сам не захочешь, — он потянулся за ним, но Демьен проворно отскочил и провалился в темноту.       Эверард с удивлением сел, глядя на него. Демьен стоял поодаль, за границей света костра, возбуждённый, нервный, испуганный.       — Возвращайся… Я не сделаю тебе больно, — увещевающе произнёс Эверард. Внезапная пугливость Демьена делала желание всё более острым. — Чего ты боишься? Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?       — Да, — неожиданно отозвался Демьен.       Эверард невесело усмехнулся. — И когда же это было?       — Да всегда!.. — после долгого молчания ответил Демьен.       — Вот как… — Эверард испытывал всё более сильную тяжесть в груди. — То есть каждый раз, когда мы занимались сексом, тебе было больно, — произнёс он, сцепив руки вокруг колен.       — Не физически… я не это имел в виду, — виновато пробормотал Демьен.       — Так значит, морально?! — Эверард рассмеялся и бросил любрикант к остальным вещам, уже понимая, что сегодня он им не понадобится. В душе всё твердело и покрывалось льдом. Физически он всё ещё хотел Демьена, но желания заниматься любовью больше не было.       — С этого момента поподробнее, — отстранённо произнёс он, отворачиваясь к морю. Приятный бриз обдувал лицо, но на сердце было тяжело.       — Блин… я же совсем не то имел в виду! — Демьен взволнованно шагнул к нему из тени.       Эверард горько усмехнулся. — Всё то, малыш… Всё то.       Демьен подошёл, едва не плача. Отсвет костра очерчивал скулы Эверарда, Демьен не помнил, когда видел его таким отрешённым. В груди всё болело, но желание всё так же сладко распирало изнутри. Какой чёрт дёрнул за язык? Надо же было испортить такую многообещающую прелюдию. Он ненавидел себя. Он постоянно всё портил!..       — Прости меня… — подыскивая слова, Демьен опустился у Эверарда за спиной и, обняв, прижался всем телом. Отчаяние мешалось со страстью — до боли гремучая смесь.       — Ну прости меня!.. — утыкаясь лбом любовнику в спину, он прижимался дрожащими бёдрами и скользил ладонями по мускулистой груди и животу в попытке вызвать ответное желание. — Я что-то сболтнул, не подумав. Как всегда… Ты же знаешь, как со мной бывает.       Эверард казался отстранённым и безответным. Демьен, кусая губы в тоске, шептал: «Прости меня… ну прости». Но стоило ему нырнуть рукой в ширинку, как полутвёрдый член любовника вновь встал в полную силу. Демьен задохнулся и, с трудом сдерживая дрожь, скользнул ладонью по влажной головке, массируя и лаская. Эверард как-то особенно тяжело вздохнул и попытался отстраниться.       — Не надо, — произнёс он глухо.       Сильнее всего Эверард хотел сейчас простить Демьена, вот только прощать было нечего. Ведь всё это было правдой, и он всегда это знал. Знал о его боли, но ничего не мог с ней поделать.       — Больше не хочешь?.. — со слезами прошептал Демьен.       — В другой раз.       Демьен горестно застонал, прижимаясь щекой и ещё сильнее обвивая его талию. — Ну что мне сделать, чтобы ты простил меня?!..       Эверард помолчал, вслушиваясь в треск костра и шёпот ночи, прислушиваясь к себе, пытаясь растворить боль вниманием.       — Расскажи мне обо всём.       Демьен замер, виновато вздохнув. — Про Франца?..       Эверард не мог не улыбнуться. — Нет… Расскажи о своей боли.       — А… об этом, — Демьен со вздохом прижался к нему лбом, отчаянно боясь и переживая, и вдруг ощутил резкую боль в груди. Внезапная и пугающая, она молнией пробежала под рёбрами и словно сдавила грудь со всех сторон, мешая сделать вдох. Он шокированно замер.       — Эверард!.. — вскрикнул он испуганно, и любовник тут же развернулся, подхватывая его и укладывая на песок.       — Что с тобой? — в его встревоженном лице не было и капли былой отстранённости.       — У меня вот здесь всё болит, — Демьен испуганно провёл ладонями по рёбрам. Боль не проходила, он чувствовал её с обеих сторон при каждом вдохе. Эверард прижался ухом к его груди.       — Надо приложить что-нибудь холодное, — произнёс он, оглядываясь по сторонам. — Успокойся и не нервничай.       — У меня сердечный приступ?!.. — взволнованно прошептал Демьен, и Эверард неожиданно рассмеялся.       — Прости… Ты мне напомнил один забавный случай. Потом расскажу, — всё ещё смеясь, он поцеловал его и ласково скользнул ладонью по груди. — Нет у тебя никакого приступа… Это на нервной почве, и чем сильнее ты себя накручиваешь, тем хуже будет. Поэтому просто успокойся.       — Правда? — Демьен прислушался к себе, чувствуя, как от одной лишь этой новости становится легче дышать.       Эверард гладил Демьена по волосам. Собственная боль не имела никакого значения.       — Тебе нужно охладиться, — он подхватил его на руки и пошёл к воде.       — Что ты хочешь сделать? — Демьен вцепился в него обеими руками.       Не снимая брюк, Эверард вошёл в спокойные воды лагуны.       — Сейчас я отпущу тебя, — произнёс он. — Расслабься и позволь воде успокоить твои нервы. Почувствуй её, стань ею.       — А ты? — Демьен, казалось, волнуется ещё сильнее.       — Не переживай, я постою рядом. Успокойся и позволь вселенной наполнять тебя.       Эверард опустил его, придерживая под шею, чувствуя, как Демьен отдается воде. Волосы растеклись вокруг головы светлым ореолом, дыхание на короткий момент стало сорванным, как во время секса. Эверард скользнул долгим взглядом по его лицу и телу, сдерживая порыв привычным жестом провести по внутренней стороне бедра. Желание вспыхнуло так некстати, разливаясь по телу удушающей волной.       — Какой у меня красивый мальчик… — прошептал он хрипло. Демьен улыбнулся, поднимая на него глаза.       — И как долго лежать?       — Пока не почувствуешь, что достаточно.       Эверард убрал руку с его затылка, и Демьен расслабил шею, откидывая голову назад, лёжа светлым пятном в темноте, почти касаясь его талии одной рукой.       Продолжая слегка поддерживать его под спину, Эверард поднял взгляд к горизонту. Демьен прекрасно держался на воде и без него, но стоило убрать ладонь, как в его теле появлялось ненужное напряжение.       Глаза Эверарда постепенно отходили от света костра и вновь воспринимали все оттенки ночи. В душе напряжённо вибрировала тонкая струна. Стараясь успокоить душевную боль, он концентрировался на плеске воды, на темноте и мерном дыхании любовника.       Выждав ещё немного, он осторожно убрал руку и отступил назад. Демьен не шевелился, на лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, он впервые за последние дни по-настоящему расслабился.       На Эверарда накатило сильное желание так же отдаться покою. Осторожно, не делая лишнего шума, он вышел на берег и снял промокшие брюки. Демьен всё так же спокойно покачивался на воде. Эверард посмотрел на него ещё некоторое время и растянулся на песке.       Время шло, прогоревший костёр тускло светился в ночи, в воздухе явственно ощущался аромат готовой рыбы. Эверард лежал, прислушиваясь к редкому треску угольков и разноголосому ночному хору в лесу. Наконец в воде послышался плеск, и он сел. Демьен, помогая себе руками, уже шёл неверной походкой к берегу.       — У тебя рыба сгорела, — сказал он.       Эверард улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь?       — Каким-то пьяным…       — В груди ещё болит?       — Уже нет, — почти у берега Демьен вдруг понял, что не может идти без поддержки воды. Земля словно ушла из-под ног, и он плюхнулся на мелководье. Голова кружилась, тело было мягким, расслабленным и не желало собираться в кучу. Хотелось вновь прилечь, вернуться в воду. Как пьяный, он пытался скоординировать свои движения и подняться на ноги, но только шлепался задом обратно в воду. То же самое происходило с его сознанием. Он словно всё ещё качался на волнах. И мир вокруг качался, не давая ему выйти на берег.       — Что со мной?!.. — прошептал он в панике.       Эверард, будто понимая, что он испытывает, весело смеялся. Демьен сам удивлённо посмеивался после каждой неудачной попытки выйти из воды.       — Блин, да вытащи меня!       — Не пытайся идти… Ползи! — кое-как сквозь смех выдавил Эверард. Демьен с трудом, по диагонали вылез на берег и растянулся на животе.       — Что происходит?.. — он перевернулся на спину, но ноги так и остались в воде. В голове всё вращалось и качалось. Он с ужасом вжимался спиной в землю, подавляя иррациональное желание перевернуться на бок и покатиться дальше по берегу, как мячик.       — Восприятие изменилось. Видать, хорошо расслабился, — Эверард за руки оттащил его от воды и оставил на песке. — Ты стал водой, теперь полежи на земле и позволь ей вновь сделать тебя твёрдым.       — Ладно, — получая странное удовольствие от новой игры, Демьен закрыл глаза и попытался вернуть состояние расслабления, достигнутое в лагуне. Только теперь он концентрировался на незыблемой твёрдости почвы под телом. Но отключиться, как в воде, не получалось: краем уха он слышал, как Эверард достает рыбу, как вновь разводит костёр, подкидывая дрова. Желание быть рядом с ним, вновь любоваться его красотой, ловить долгие взгляды пересиливало всё.       Демьен открыл глаза и повернулся на бок. К его удивлению, восприятие почти вернулось в норму, только в голове ещё немного покачивалось от каждого движения. Любовник, повесив брюки на наклонную пальму, сидел у костра. Демьен поднялся на ноги и, превозмогая желание вновь лечь, побрёл к Эверарду.       — Собрался в кучу?       — Почти… — бухнувшись на песок, Демьен смотрел, как любовник разворачивает конверт из почти сгоревших и насквозь пропитанных рыбьим жиром пальмовых листьев. Запах был умопомрачительным!       — Я почему-то так есть хочу!.. — прошептал Демьен.       — Тут без вилки не обойтись, — Эверард протянул ему тарелку и поднялся за очередной бутылкой вина. — И как? Удалось в воде расслабиться?       Демьен поднял глаза. — Да, я теперь как будто другой человек.       Эверард хитро усмехнулся. — Не переживай. Это ощущение очень быстро проходит.       — А что за смешная история про сердечный приступ? — Демьен глотнул вина. Белое, с лёгкой кислинкой, оно пощипывало язык, как шампанское. Рыба же, вопреки его ожиданиям, была божественной и совсем не пригоревшей. Он ел, едва сдерживая стоны удовольствия, словно два дня голодал.       — Да так… — Эверард отмахнулся. Демьен жевал, пристально его рассматривая. На губах любовника играла весёлая улыбка, а в глазах мерцали воспоминания.       — Ну расскажи! — дёрнулся Демьен.       — Ладно, — Эверард раскрыл для себя другой конверт с рыбой и, глотнув вина, надолго задумался, словно решая, с чего начать. — Как-то мы с Билли и Джулией отправились в путешествие по стране. Далеко, правда, не доехали, потому что пришлось практически украсть Джулию у родителей, и её обеспокоенная родня совсем не способствовала спокойным странствиям. Но рассказ не об этом. Как понимаешь, с собой у нас были разные вещества, с которыми я в то время активно экспериментировал, ну и эти двое тоже были не прочь попробовать. Особенно Билли. Тот вообще был помешан на новом опыте — на чем мы с ним, собственно и сошлись… Хотя, думаю, для него это в большей степени было ещё одним оригинальным способом довести своих родителей.       Эверард замолчал, смакуя рыбу и хитро глядя в костёр. Демьен глотнул вина и, не сводя глаз с любовника, вновь принялся за еду. Он с трудом сдерживал желание пнуть его со всей силы.       — Ну и что было? — не выдержал он. Эверард перевёл на него глубокий взгляд и подлил вина.       — Одним днём мы остановились на ночёвку в заповеднике, в штате Мэн. Природа там уникальная: озера, родники, скальные образования, водопады… Но у нас на это место были свои особые планы. В общем, мы развели костёр, взялись за приготовление ужина, и как раз начался дождь. Пришлось спешно ставить палатку.       Эверард вновь замолчал, жуя рыбу. Демьен, сдерживая взволнованное дыхание, пристально смотрел на него. Хотелось вскочить и с громким криком убежать в темноту пляжа.       — Вы залезли в палатку и занялись сексом втроём? — не выдержал он.       Эверард улыбнулся. — Нет. Мы залезли в палатку, поужинали, а потом, придурки, начали жрать мускатный орех.       Демьен выпучил на него глаза. — Что?       Задыхаясь от смеха, Эверард подбросил ветку в огонь.       — Да, мы ели мускатный орех… Это и был наш особый план.       — Это типа афродизиак?       — Нет, малыш. Это типа наркотик. Я бы назвал его младшим братом пейота, хотя тебе это ничего не скажет… В общем, трип от него весьма своеобразный, долгий, волнообразный и всегда разный. В чём и прелесть. То накатит, то отпустит, то опять накатит. Причём в зависимости от дозы и от организма приход длится несколько дней. Но есть и серьёзные минусы: мускат может грохнуть всю пищеварительную систему, сначала на время, а потом и навсегда. Да и жевать эти орехи не так уж и приятно. Так что не вздумай проверять на практике, — он хитро подмигнул.       — Да я вообще не любитель, ты же знаешь, — поспешил откреститься Демьен.       — Знаю, — Эверард усмехнулся. — Помню, как ты бегал в опиумный притон.       Демьен сконфуженно замолчал.       — В общем, возвращаясь к сердечному приступу, — продолжил Эверард. — Мы закинулись, и через время мне стало совершенно ясно, что ночка ожидается томной и долгой. Накрыло нас всех жёстко! Не знаю, в чём была причина, то ли в непривычной обстановке, то ли просто так получилось, но сильнее всех высадился Билли… Мы же ещё и вымокли до нитки: палатку ставили второпях, и вся вода со склона бежала прямо в неё. Сидеть там было просто невозможно, приходилось подкладывать под задницы пластиковые бутылки… Все наши продовольственные запасы промокли, хлопья потом ещё сутки в палатке плавали.       Эверард хохотнул, вспоминая.       — Но не в этом суть. Мы вывалили наружу ещё до того, как дождь закончился, потому что из-за прихода у всех возникло совершенно жуткое ощущение, что в палатке ещё кто-то есть. Там же ещё и темно было: фонари все сели, свечки прогорели ещё в самом начале. Так что можешь себе представить… Всё это я к тому, что к середине ночи у Билли началась паника. Сначала он всё пытался высушить свою одежду у костра, пока не заколебал нас обоих просьбами потрогать, высохло ли. А потом ему стало казаться, что у него сердечный приступ.       Эверард замолчал и глотнул вина, с горькой усмешкой глядя в костёр.       — А у него был порок сердца? — спросил Демьен, отставив пустую тарелку.       — Вообще-то, у Билли действительно было слабое сердце. И мы все об этом знали: если он не хотел что-либо делать, то лучшей отмазки просто не существовало. Но в ту ночь всё с ним было в порядке. Во всяком случае, не до такой степени, как он это воспринимал.       Эверард вновь усмехнулся.       — Под утро, когда стало светать, я пошёл за водой, чтобы хоть немного освежить этого ненормального. Но не успел я набрать и половину канистры, как с перепуганными глазами приползла Джулия и еле слышно сказала, что у Билли остановилось сердце.       Демьен, хмыкнув, уткнулся губами в колено.       — Естественно, после такого известия у меня всё внутри оборвалось. Думаю: «Доигрались!..» Поползли мы с Джулией обратно… Слабость у нас после этих орехов была невероятная, еле ноги переставляли. И что я вижу, возвращаясь? Билли стоит посреди полянки как ни в чём не бывало и, сложив лапки в жесте христианского святоши, смотрит перед собой отсутствующим взглядом! Естественно, я стал ржать… Пришлось ещё и Джулию успокаивать, что с остановившимся сердцем люди вот так не стоят. Но это ещё не всё… Весь день нам обоим было просто до ужаса хреново. Люди мимо проходили, смотрели на нас. А мы с ней, как настоящие конченые наркоманы, то на покрывалах валялись и на солнышке сохли, то на пеньке сидели, то опять на покрывалах. А Билли так и стоял безучастным столбом.       — В смысле стоял? — хихикнул Демьен.       — Вот так стоял весь день, — Эверард поднялся и, изобразив отсутствующий взгляд, жалобно поджал руки к груди. — Мы его пытались в чувство привести, но всё без толку… — Эверард вернулся на песок. — Думаю, если бы мы по трезвому узрели подобное, то паника была бы ещё та! Но нам и самим было не особо хорошо. Так что по-настоящему страшно стало только вечером.       — Так и стоял до вечера?! — захохотал Демьен.       — Да, представь: сумерки, в лесу тишина, мы наконец вычистили палатку, чтобы нормально поспать, а он так и стоит в ступоре. Джулия ещё говорит мне: «Может, его затащить как-то?»       — Затащили? — Демьен, давя смех, уткнулся в ладони.       — Позвали, и он сам залез… У меня впервые в тот момент немного отлегло от сердца. Правда, на следующий день история повторилась. Но только он периодически приходил в себя, откликался, а потом опять впадал в этот свой странный транс… Мы уже с Джулией представляли, как привезём его домой, поставим перед дверью, позвоним его родителям и быстренько убежим.       Демьен, задыхаясь от смеха, повалился на песок.       — Он… он потом пришёл в себя?..       — Да, на третий-четвёртый день понемногу пришёл.       — Ну и жопа! Всё, ты меня убедил, не хочу такую дрянь пробовать!       — Ну и правильно, я после того раза тоже его больше не употреблял, — Эверард усмехнулся.       — А с тобой-то что было?       — Блевал по-чёрному, — Эверард беззвучно хохотнул, видя, как Демьен катается по песку. — Глюки тоже были… Но я как-то спокойнее к ним всегда относился.       — А Билли боялся? — Демьен глотнул вина, успокаиваясь.       — Да как тебе сказать… Я мог бы объяснить это реакцией на незнакомое вещество, но мы ведь с ним до этого мускатный орех уже пробовали, — Эверард загадочно улыбнулся, вспоминая. — Я тогда впервые у него заночевал. Тоже страх пережили немалый, но всё равно спокойнее было.       — Ого! Ты у него даже на ночь оставался? — с ревнивой ноткой прокомментировал Демьен. — Он жил один?       — С родителями.       — И его родители ничего вам не говорили?!       — Они ко мне хорошо относились, — Эверард широко улыбнулся, не поднимая глаз. — Они были хорошими людьми.       — Потому что хорошо к тебе относились? — хмыкнул Демьен.       Эверард пожал плечами. — Они были простыми людьми. С простыми ценностями… И очень любили своего сына. Жаль только, Билли со своим юношеским бунтом не хотел этого понять. У меня родителей не было, поэтому я сразу принял их заботу.       — Вы с Джулией потом не спрашивали, что с ним было?       — Ещё как спрашивали! Меня это вообще страсть как интересовало. Я даже пытался его загипнотизировать, чтобы вернуть воспоминания. Но, увы… Мускатный трип так напугал Билли, что он вообще не мог ничего вспомнить.       Демьен смотрел на огонь, испытывая всё более сильную тоску.       — Ненавижу этого Билли… — с тяжёлым вздохом произнёс он.       — Вот как? — Эверард с усмешкой глотнул вина и прилёг спиной на пальмовый ствол. — А я думал, ты ему посочувствуешь, пожалеешь. Вон парень как струхнул!       Демьен хихикнул и вновь уткнулся губами в колено, с тоской понимая, как сильно ревнует к прошлому. К Джулии он ревновал априори и уже даже привык к этой ревности, словно её никогда и не было, но Билли… Демьен безумно ему завидовал! И он хотел быть на его месте. Хотел пережить всё, что тот пережил с Эверардом! Хотел таких же приключений, такой же безоглядной близости.       Близость… Демьен, становясь всё мрачнее, не сводил глаз с костра. Эверард изучал его серьёзным, спокойным взглядом.       — Помнишь, ты говорил, как классно ублажать девчонок языком? — Демьен закрыл глаза, прижимаясь щекой к колену. В груди разверзалась пропасть, хотелось сделать больно. — Я позавчера ласкал Джеки ртом…       Эверард не сдержал улыбку. — Рад за тебя. Позавчера, говоришь?       — Да, как раз перед твоим приездом, — хмыкнул Демьен.       — Это тебе Джеки в тот раз так попу растянула, что ты даже пытался от меня спрятаться?       Демьен резко поднял голову и уставился на любовника шокированным взглядом. Скулы полыхали румянцем.       — Или это всё же был Франц? — Эверард пил вино, рассматривая его с поистине дьявольской усмешкой. Его тёмные глаза горели весельем. — Неужели, тебе посчастливилось переспать с ними одновременно?       Демьен вскочил, сходя с ума от ярости, стыда и шока, и не помня себя бросился в темноту. Он бежал по песку так быстро, как ещё ни разу до этого не бегал, но всё равно слышал смех Эверарда. Идиотский порыв! И что дальше?       Демьен остановился и, упёршись руками в колени, попытался отдышаться. Он прекрасно видел любовника в свете костра и испытывал странный комфорт, разглядывая его из темноты и с отдаления. По идее, Эверард не мог его видеть, и это было чудесно! Но не успел он об этом подумать, как любовник обернулся и с улыбкой посмотрел прямо туда, где он стоял.       — Демьен. Возвращайся, — его голос звучал громко и спокойно, и Демьен, чувствуя себя пристыжённым, пошёл обратно, не в силах противиться властным ноткам. Сердце стучало как два дня назад, когда он убегал в шалаш прочь от своих чувств, прочь от Эверарда. Теперь же он медленно шёл к нему, не отваживаясь поднять глаза. Словно провинившийся школьник, он остановился рядом.       — Иди ко мне, — Эверард мягко потянул его за руку, заставляя сесть ему на колени.       Демьен, всё ещё ошеломлённый тем, как всё обернулось, бросился ему в объятия и уткнулся лицом в плечо. Эверард пытался стряхнуть песчинки с его спины.       — Ты не сердишься? — прошептал Демьен осторожно.       — Иди смой песок, — тем же голосом велел Эверард. Демьен послушно поднялся и пошёл к воде.       — Вытрись, — приказал Эверард, когда он вернулся.       Вытирая тело полотенцем, Демьен с удивлением и лёгким испугом смотрел, как любовник палочкой достает угольки из костра. На губах его играла загадочная улыбка.       — Что ты делаешь? — Демьен собрался было сесть, но Эверард остановил его.       — Садись на полотенце или сейчас опять пойдёшь мыться, — сказал он, и тут же мягко добавил:       — Ты любишь Джеки?       Демьен, не зная, что думать, опустился на полотенце. Глядя, как Эверард поочередно тушит угли в песке, он пару раз порывался объяснить свои чувства к Жаклин, но так и не произнёс ни слова.       — Я люблю тебя, — наконец сказал он тихо. Эверард собрал в горсть приготовленные угли и, подойдя, присел за спиной.       — Что ты задумал? — давя нервное ожидание и странную печаль, Демьен обнял колени.       — Расскажи о своих чувствах к Джеки, — рука скользнула по спине, убирая влажные волосы на плечо. Долгий поцелуй в шею — и Демьен, обмирая, поднял лицо. Глаза Эверарда были совсем близко: тёмные, глубокие, странные. Проникнув взглядом до самого сердца, любовник прижался к его губам. Возвышаясь рядом на коленях, он овладевал его ртом ненасытно и страстно.       Демьен едва дышал. Тёплая ладонь скользнула по шее и груди, и вновь по шее и щеке… Да… Люби меня! Люби всегда!.. Одуряющая сексуальность Эверарда обволакивала густым туманом, просачивалась в кровь, сражала наповал. Демьен всё крепче обнимал его за талию, руки дрожали… Он высовывал язык и пытался поймать язык Эверарда, вновь заставляя целовать себя глубоко и жадно.       Теперь они много целовались, гораздо больше, чем раньше, словно не в силах совладать с постоянной жаждой. Демьен изнемогал.       — Я хочу тебя… — шепнул он.       — Потом…       — Прямо сейчас!       — Сиди смирно, — Эверард отстранился. На губах его играла лукавая усмешка, но глаза были тёмными, голодными. Их бездонный космос вводил Демьена в исступление.       Уткнувшись в сложенные руки, он тяжело дышал и вслушивался в движение угля по спине. Эверард был максимально близко, до опаляющего жара, скользя, словно в задумчивости, по груди другой рукой. И, когда пальцы сместились на возбуждённый, мокрый от желания член, Демьен сдавленно застонал, жмурясь и не в силах усидеть.       — Садись на колени, — глухо прошептал Эверард, и Демьен, упиваясь неприкрытым желанием в его голосе, изменил позу.       — Мой мальчик… — шепнул Эверард ему на ухо и вновь принялся водить углём по спине.       Агрессивные линии вырисовывались будто сами собой, следуя рельефу мышц и естественным изгибам тела. Похожие на прожилки листа или крылья летучей мыши, ломаные изгибы сходились к позвоночнику. Следуя спонтанным фантазиям, Эверард просто скользил углём по коже и удивлялся выходившему рисунку. Замысловатый и страстный, он вдруг позволил ему по-новому увидеть тело Демьена, открыть его, с одной стороны, изящную, а с другой — вполне мужскую суть.       Увлекаясь всё сильнее, Эверард захватил рисунком плечи, отчего те зрительно расширились, но оставил ягодицы «обнажёнными» — только очертил их полукружьями. Две высокие дуги вызывали четкую ассоциацию с сильно вырезанным закрытым купальником. Широкий у плеч рисунок плавно сужался книзу, уходя соблазнительной линией между ягодиц. Бёдра казались бесстыдно узкими, а округлая попка — ещё более соблазнительной. Застряв взглядом на пикантной детали и не в силах рисовать дальше, Эверард несколько раз провёл углем по исчезающей между ягодицами линии. Возбуждение душило за горло.       — Повернись, — прошептал он хрипло.       Демьен, рвано дыша, развернулся на коленях. Со стоящего члена на полотенце упала тягучая капля смазки. Эверард уже чувствовал тяжёлые волны желания, погребающие под собой. Обхватив подрагивающий член любовника ладонью, он поднял взгляд. Глаза юноши казались тёмными и ошалелыми. Ещё долю секунды Демьен смотрел на него, не моргая, а потом вдруг бросился на шею с протяжным стоном.       — Я сойду с ума, если мы не сделаем это сейчас же!.. — прошептал он сквозь поцелуй.       — Посмотреть не хочешь? — глухо спросил Эверард.       — Хочу!.. — Демьен с видимым трудом оторвался от его губ.       Держа налитой член одной рукой, Эверард быстро дорисовал линию «купальника» по бёдрам, а затем одним ловким движением очертил пах.       Демьен с улыбкой смотрел вниз. — Ты точно соскучился по моим эротическим комбинезонам.       Усмехнувшись, Эверард ещё мгновение рассматривал его грудь и живот, но так ничего и не придумал. Забросив уголь обратно в костёр, он отыскал в вещах телефон и поймал любовника в объектив.       Демьен волновал его неимоверно. Импровизированный рисунок у него на спине наполнял ночь странным шармом. На коленях, с оттопыренным задом, и в полный рост, с влажными волосами, — юноша был одинаково прекрасен. Нервный, возбуждённый, изнемогающий…       — Встань у костра, — велел Эверард, продолжая снимать.       Демьен оглянулся, быстро нашёл сухую ветку — одну из тех, что Эверард притащил днём из леса — и, схватив её обеими руками позади бёдер, словно трость, развернулся к нему спиной. Повернув вбок голову и глядя на огонь, он стоял уверенно, чуть расставив ноги, натянутый, как юный воин перед предстоящим испытанием. Эверард улыбался в восхищении, из последних сил сдерживая желание заключить его в объятия и больше никогда не отпускать.       — Хочешь немного пофантазировать, пока я ещё владею собой? — спросил он, глядя на дисплей телефона. В ту же секунду Демьен бросил ветку и с разбегу запрыгнул ему на руки, едва не опрокинув на спину.       — Я хочу тебя!..       Они целовались. Эверард готов был овладеть Демьеном сразу, стоя, не заботясь о смазке.       — Погоди секунду… — он опустил его на землю и, вручив мобильник, пошёл к вещам.       Демьен, сжав член и присев на колени, быстро просмотрел сделанные снимки. Он был прекрасен! Он не мог понять, что за магия или просто темнота и свет костра, но снимки казались более чувственными и атмосферными, чем выполненные в студии профессиональным фотографом. Он выглядел таким… характерным и сильным! А на другом фото — умоляющим и хрупким. Но всё это терялось по сравнению с рисунком на спине. Абрис был талантливым, сексуальным, одновременно строгим и вызывающим. Демьен никогда бы не поверил, что рисунок сделан на скорую руку. Он готов был набить себе такую татуировку!.. Если бы не было так страшно.       — Ты волшебник… — прошептал он, поднимая глаза.       Эверард всё ещё что-то искал. Воспользовавшись случаем, Демьен быстро пролистал фотографии, намереваясь, если не покопаться в телефоне основательно, то хотя бы посмотреть чужие снимки. Давя волнение, он вновь и вновь пролистывал отснятое по кругу, но других фотографий просто не было. Почему-то вместо радости этот факт вызвал беспокойство.       — Нравится? — Эверард опустился рядом, и Демьен спешно оседлал его бёдра. Не отрывая глаз от экрана, он изо всех сил старался скрыть непонятную обиду. Тревога перекрывала желание.       — Дашь мне их потом? — уточнил он.       — Конечно, — Эверард рассматривал его, подложив руки под голову.       — Здесь только мои фото, — осторожно начал Демьен.       — Я не храню лишнюю информацию в телефоне, — Эверард забрал у него мобильник и с улыбкой пролистал снимки.       — Ты кого-нибудь ещё фотографируешь?.. — упёршись руками ему в грудь, Демьен едва дышал.       Эверард явно уловил перемены в его настроении и отложил девайс.       — Я пользуюсь телефоном, только если нужно что-то срочно зафиксировать, — ответил он спокойно. Демьен отвернул лицо к плечу.       — Что тебя беспокоит? — Эверард ласково убрал прядь его осветлённых волос за ухо.       — Помнишь?.. Ты говорил, что был на какой-то вечеринке… — выдохнул Демьен еле слышно. — Я тогда так и не узнал подробностей…       Эверард молча его рассматривал, пытаясь понять, о какой вечеринке идёт речь. За всё это время их было так много, и все они так мало его волновали. Чего нельзя сказать о беспокойстве Демьена. Его горячность и смятение, его ревность и слёзы… В такие моменты, как сейчас, это возбуждало до безумия; он не мог отрицать.       — Помнишь? Ты говорил о какой-то эротической вечеринке… Ты там точно никого не трахал?       Эверард понял, о чём речь, и задохнулся от смеха.       — Ты ведь это несерьёзно? — он всё ещё смеялся. Демьен вновь отвернулся, обиженно надув губы. Как ему удавалось изображать такой оскорблённый вид, сидя поверх его возбуждённого члена?..       — Чего ты боишься, Демьен? — спросил Эверард проникновенно, и Демьен вздрогнул. Низкий голос любовника лился прямо в сердце. Глянув в его глубокие мудрые глаза, он уже не мог отвести взгляда.       — Боишься, что я найду другого мальчика… юного, красивого, как ты, с такими же синими глазами… назову его Демьеном и буду трахать вместо тебя?       Эверард говорил спокойно, даже буднично, пронизывая его внимательным взглядом. Но Демьен задыхался, не в силах поверить своим ушам.       — Ты этого боишься? — Эверард приподнялся и, не прерывая контакта глаз, с силой завёл его руки за спину. Демьен смотрел расширенными глазами, тяжело дыша. Эверард крепко держал его запястья, но он даже не пытался вырваться. Сердце колотилось как обезумевшее.       — Так чего ты боишься, малыш? — страстно шептал Эверард, обжигая тёмным от желания взглядом.       Демьен его не слышал. В ушах звенело. Он всё ещё прокручивал в голове недавние слова.       — Я убью тебя… — наконец прошептал он, и слёзы брызнули из глаз. От удивления Эверард ослабил хватку, и Демьен вырвался. Сам того не ожидая, он с силой толкнул Эверарда в грудь, опрокидывая на спину.       — Только попробуй — и я убью тебя!!! — заорал он, вцепившись ему в горло. Удивление Эверарда сменилось бурным весельем.       — Я убью тебя, клянусь! — кричал Демьен, рыдая, пока Эверард заходился беззвучным смехом и даже не пытался смахнуть его руки.       — Давай, — наконец успокоившись, произнёс он сдавленно и положил ладони поверх его пальцев. — Сделай это.       — Нет, — Демьен обмяк, ссутулившись, будто сломанная кукла. Слёзы текли по щекам. — Лучше так… — он поднёс руки любовника к своей шее.       Эверард взял его лицо в ладони, скользнул большими пальцами по мокрым щекам. Демьен всхлипнул и затих. От взгляда любовника, от его лёгкой улыбки тело с головы до ног оплетали чувственные мурашки.       — Мой Демьен… — шептал Эверард, вытирая его слёзы, скользя подушечками пальцев по нежным губам, зарываясь руками в крашеные волосы. Глаза Демьена, упрямые, чистые, пронзительно голубые, смотрели не мигая. В них было столько драмы. И столько любви. С затаённой нежностью и страстью Эверард размышлял о том, что Демьен готов убить его и готов убить себя ради него, готов на что угодно: быть кем угодно, делать всё, чего бы ему ни захотелось. Точнее, всё, чего бы ни захотел сам Демьен, ведь их желания до странности совпадали.       На мгновение ночной хор в лесу стих, и в поразительной тишине ночи ещё ощутимее стали ласки тёплого бриза и запах жжёных кокосов. Свет костра выхватывал из темноты тело Демьена, его загорелую кожу, его глаза… Его слёзы.       Эверард сел и приник поцелуем к его приоткрытому рту. Демьен жадно ответил. Нежные губы вновь дрожали.       — Ш-ш-ш… — Эверард приподнял его подбородок, целуя горло, проводя по нему языком. Потом скользнул долгим взглядом по лицу и сжал шею ладонью.       Демьен всхлипнул, на мгновение съёжился, устремив на него широко распахнутые глаза, и тут же сдавленно застонал, покорно расслабляясь. Зрачки расширились, полностью затопляя радужку, ещё недавно опавший член вновь подскочил к животу. В глазах не было испуга — одно только томное желание. Эверард прекрасно его понимал… Опрокинув Демьена грудью на песок и перехватив шею сгибом локтя, он быстро нащупал любрикант.       Демьен, всхлипывая и шумно дыша, хватался обеими руками за предплечье любовника. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Желание было таким отчаянным, что для страха просто не оставалось места. Раскорячив ноги, он бился в нервном ожидании.       Эверард сжал его горло сильнее. Демьен издал долгий сдавленный стон, и тут же почувствовал проникновение влажных пальцев. Напряжение внизу живота было непереносимым. Казалось, оргазм будет мгновенным, и всё тягучее желание выплеснется разом.       Почти теряя сознание, он почувствовал, как Эверард входит в него одним мощным глубоким движением. Мир обрушился желанием, Демьен протяжно застонал, но звук вышел приглушённым. Проникновение показалось необычно тугим, а член — огромным. Он заполнял его всего, распирая изнутри. Темнота мерцала вспышками света.       Эверард вошёл до конца и со стоном уткнулся Демьену в волосы. Тот дрожал и выпячивал задницу навстречу, вцепившись ему в руку всеми пальцами, напряжённый, как струна. Такой хрупкий сейчас, такой сильный в борьбе за жизнь. Его сладкий мальчик, невыносимо желанный, невыносимо! Узкий от страха и нехватки воздуха. Узкий, как в первый раз. Эверард испытывал восторг и ужас оттого, как ему это нравится. Вжимаясь в агонизирующее тело, чувствуя мельчайшую дрожь, прижимая Демьена всем весом к земле, он продлевал и продлевал томительное наслаждение. Но не мог окунуться в него с головой: часть сознания продолжала отслеживать состояние любовника и отсчитывать секунды.       Демьен вздрагивал и пытался схватить ртом воздух, но только сильнее погружался в восхитительный звон. Всё тело вибрировало. Под кожей носились шипящие пузырьки. Каждое движение Эверарда взрывалось в голове невысказанным стоном. Наслаждение было эйфорическим, и Демьен наконец отдался ему с головой. Тело обмякло, и он больше не пытался сражаться за возможность сделать вдох…       Объятия Эверарда погружали в пьянящую тьму и восторг на грани шока. Демьен ощущал себя как никогда близко к их первой ночи. Сквозь темноту он почти видел свою старую комнату в Генуе, чувствовал волнующие прикосновения таинственного знакомца. Медленно вырисовывались очертания мебели и проём окна. Он рванул, отчаянно пытаясь туда вернуться, но навстречу выступила только звенящая темнота… и чей-то протяжный стон со стороны.       Тяжёлое дыхание, глухие звуки, долгие, хватающие за сердце, незнакомые, они безумно его возбуждали. Демьен застонал и поднёс руки к горлу, когда понял, что это его стоны и это он сейчас бьётся от наслаждения, лёжа на спине.       Его окатило горячей волной паники. Когда Эверард успел его перевернуть?! Ощущения вернулись разом. Дрожа в сладком наваждении, Демьен уже чувствовал член любовника внутри, его сильное тело у себя между бёдрами. Задыхаясь от страсти, он вслепую протянул руки и ощутил его губы, поцелуи, шёлк волос, и лишь потом открыл глаза.       — Ты в порядке?.. — Эверард целовал его и внимательно всматривался в лицо, продолжая плавно двигаться внутри. Демьен млел, всё сильнее возбуждаясь. Внимание во взгляде Эверарда мешалось с туманом желания.       — О, чё-орт, да!.. — Демьен подался навстречу, хватая его за плечи, закатывая глаза, сжимая член внутри. В голове шумело и качалось, как от сильного хмеля. Эверард увеличил амплитуду, отстраняясь, но всё так же лаская взглядом его лицо.       Демьен вскрикивал и извивался, боясь просить. Наконец он улучил момент и, зажмурив глаза от ужаса, притянул ладонь Эверарда к своей шее. Минуту ничего не происходило, Демьен тяжело дышал, боясь проверять реакцию, но скоро почувствовал поцелуй на губах. Через мгновение любовник сел на колени и притянул его к себе.       Когда Эверард сдавил рукой его горло, Демьена пробил страх и озноб. Ощущения усилились в разы. Уже чувствуя нехватку кислорода, он неотрывно смотрел любовнику в глаза. Движения члена стали тугими. Каждое проникновение обрушивалось на Демьена потоком впечатлений. Ощущения и краски размывались, как на запотевшем окне. Он задыхался и снова был на грани.       Он уже не чувствовал ни рук, ни ног — только воспламеняющие движения внутри, экстаз и эйфорию. Он содрогался, и темнота оживала. Темнота наполнялась огнём с каждым глухим ударом его сердца. Словно со стороны он видел это пламя, оно занималось у него в животе и вибрирующими волнами выходило вовне, освещая всё вокруг…              Эверард целовал и целовал его горло. Демьен замирал в истоме, боясь вспугнуть ощущение снизошедшего на него волшебства.       — Завтра будешь ходить по пляжу с платком на шее… — Эверард уткнулся губами ему в висок.       Демьен испуганно схватился за горло. — Блин!.. Я даже не подумал! — он виновато посмотрел Эверарду в глаза. — Думаешь, все заметят?       Тот усмехнулся и сдул с его лица прядь волос. — Ну или подберём тебе в Папэете какой-нибудь корректор.       — Думаю, с корректором будет ещё хуже.       — Тогда предлагаю сделать вид, что так и было.       Демьен не сдержал улыбку.       — Больше всего боюсь, что Джулия заметит, — сказал он.       Эверард приподнялся на локте, рассматривая его с озорством в глазах.       — Если что, — произнёс он после долгой паузы, — скажу ей, что узнал о твоей измене и чуть не задушил от ревности.       Демьен смущённо отвёл взгляд. — Лучше не говори ей об этом…       Горло саднило, и шея болела, но грудь переполнялась чувством странного торжества и ликования.       Эверард лёг рядом и задумчиво уставился в небо. Демьен нащупал его руку и сжал пальцы. Мужчина не спешил прерывать молчание, и Демьен изводился от всё более томительного чувства в груди.       »…позволь вселенной наполнять тебя», — звучал в голове голос любовника. Но хотелось спросить: «Ты меня ещё любишь?», и стоило огромного труда удержать себя от глупого вопроса. Но такого ли глупого?       — Мне всё время кажется, что ты меня разлюбишь, — произнёс он на одном дыхании.       — Тебе кажется… — Эверард успокаивающе погладил пальцем его ладонь и, помолчав, добавил:       — Думаешь это так просто — разлюбить тебя?       Демьен расплылся в широкой улыбке и, повозив пяткой по песку, не сдержался и с мяукающим возгласом бросился на Эверарда. Тот смеялся, удивлённый его порывом.       — А правда, что заставляет тебя так думать? — спросил он через минуту.       — Ну… ведь всё вокруг постоянно меняется, — Демьен нежился рядом, лёжа головой у него на плече.       — Ты сможешь разлюбить меня через месяц? — спросил Эверард.       Демьен удивлённо поднял голову. — Не-ет…       — А через год?       — Думаю, нет… Но ведь дело не во времени! Каждый раз, когда что-то происходит, мне кажется, что это может изменить твоё отношение ко мне!       Эверард рассмеялся. — То есть если бы я сказал что-то обидное, ты бы меня разлюбил?       — Ты всегда говоришь мне что-нибудь обидное, — хмыкнул Демьен.       — Ладно… Значит, разлюбил бы, если бы я… ну допустим… переспал бы с кем-нибудь другим?       Демьен обмер. — Я бы убил тебя! Но не разлюбил…       Эверард улыбнулся. Демьен уткнулся губами ему в грудь.       — Думаю, я больше никогда никого не буду любить… — прошептал он и сам поразился трагичности своего голоса. — Это правда!       Эверард молчал, задумчивый и серьёзный.       — А даже если и буду, — продолжил Демьен, испытывая боль уже от одного только этого предположения. — То уже совсем не так… Я просто хотел сказать тебе это.       — Так много чувств и слов остаются невысказанными, — со странной печалью улыбнулся Эверард. — Какое счастье, когда можешь что-то сказать. Вернее, когда позволяешь себе это сделать.       Демьен изумлённо приподнялся, рассматривая его в полумраке. Над лесом сиял круглый диск луны. Эверард казался одновременно отрешённым и встревоженным. Демьен пытался понять его взгляд, но он был направлен в пустоту. Смотрел ли Эверард в прошлое, в будущее или просто всматривался в себя, но то, что он там видел, вызывало в нём благоговение и ужас.       — Тебе понравилось то, что было сегодня? — так же спокойно спросил он, и Демьен вздрогнул, загипнотизированный метаморфозами его взгляда.       — Да… — ответил он, прочистив горло.       — Хочешь ещё?       Демьен заволновался, довольно живо помня все свои переживания, вновь чувствуя испуг и восторженную дрожь. — Да, но не сейчас…       Эверард понимающе усмехнулся, вновь становясь самим собой. — Я хотел кое о чём тебя попросить.       — Для тебя всё, что угодно!       — Пообещай мне одну вещь.       Демьен широко улыбнулся. — Обещаю: я никогда не буду пробовать душить себя во время мастурбации. Хотя… — он устремил на любовника одновременно томный и хитрый взгляд и произнёс одними губами: — Мне было так хорошо!       Эверард не сдержал широкую усмешку и подложил руки под голову.       — Малыш, я не об этом хотел попросить… Думаю, ты достаточно умный мальчик, чтобы не заниматься этим, ни в одиночку, ни с кем-нибудь другим.       — Даже с Джеки? — хмыкнул Демьен, раздосадованный своим промахом.       — С ней можно, — отмахнулся Эверард.       Демьен засмеялся от неожиданности. — Почему это с ней можно?!       — Она не станет так рисковать, даже если сильно попросишь, — Эверард усмехнулся и вдруг вновь стал серьёзным. — Я хотел попросить тебя… — он сел, заставляя Демьена подняться следом, и с тоской посмотрел на горизонт. — Пообещай, что будешь жить дальше, если со мной вдруг что-нибудь случится.       Демьен, как громом поражённый, смотрел в ответ огромными глазами.       Эверард удивлённо поднял бровь. — Эй… — он потормошил его за подбородок.       — Почему… — начал Демьен, но что-то внутри лопнуло. Заливаясь безудержными слезами, он бросился Эверарду на шею и вцепился ему в плечи что есть силы.       — Этого я и боялся, — усадив его себе на колени, Эверард покачивался вместе с ним, успокаивая, как ребёнка. — Ну перестань… ш-ш-ш… всё хорошо.       Демьен рыдал в голос, размазывая по плечу любовника слёзы, сопли и слюни, и никак не мог успокоиться. Он пытался спросить, почему что-то должно случиться, но от одной лишь этой мысли вновь заходился плачем.       Эверарда разобрал смех. Он отстранил Демьена от себя и поймал его лицо в ладони. — Ты чего ревёшь?       Демьен попытался вырваться и вновь сжать его в объятьях, но любовник крепко держал его голову, заставляя смотреть себе в глаза.       — П-почему что-то… м-м… — жмурясь, Демьен прочистил нос и прошептал: — Почему что-то должно случиться?       — Жизнь у меня такая, малыш, — Эверард отпустил его, и Демьен с дрожью уткнулся обратно в плечо.       — Но ведь раньше ничего не случалось!..       — Много чего случалось… И могло случиться в любой момент, — Эверард со вздохом зарылся пальцами ему в волосы, крепче прижимая к себе. — Просто сейчас всё стало довольно сложно… — протянул он, покачивая его, и вновь усмехнулся. — Я должен знать, что с тобой всё будет хорошо.       Демьен молчал, кусая губы, впиваясь в плечи любовника ногтями. Перспектива жить в мире, где нет Эверарда, была ещё ужаснее, чем простое расставание.       — Пообещай! — жёстко произнёс тот.       — Обещаю! — выпалил Демьен. Слеза скатилась по щеке.       — И не реви, — с улыбкой добавил Эверард.       — Не реву… — всхлипнул Демьен, касаясь губами его шеи. — Скажи, что с тобой ничего не случится!.. — прошептал он умоляюще.       Эверард крепко прижал его к себе. — Я приложу все усилия, чтобы ничего ни с кем не случилось.              Демьен молчал и вслушивался в треск костра, в мерный плеск воды у берега. Ладони Эверарда блуждали по спине и ягодицам, вновь погружая в истому. Нервная дрожь всё ещё пробирала тело, и Демьен ждал… ждал, когда пламя желания разгорится в полную мощь, чтобы в нём забыться и забыть обо всём.       — У меня есть идея, — прошептал он через время. — Давай прямо сейчас убежим куда-нибудь!.. Точно, на необитаемый остров! Будем вместе… Построим шалаш, будем добывать пропитание… как-нибудь проживём. А главное, там тебя никто не найдёт!       Ладони Эверарда замерли, и через мгновение он затрясся от беззвучного смеха.       Демьен хмыкнул, обнимая его крепче. — А я бы очень хотел… И это решило бы все твои проблемы.       — Или добавило бы новых, — ответил Эверард, опускаясь вместе с ним на песок.       Демьен со вздохом положил голову ему на плечо. — Мы ведь ещё не ложимся спать?       — Отсыпаться будешь завтра, — Эверард подмял его под себя и лизнул губы, тут же захватывая их глубоким поцелуем. — Горло болит?       — Хочешь, чтобы я сделал тебе минет? — хихикнул Демьен, довольный, что любовник тоже не спешит отпускать его.       Эверард с улыбкой рассматривал его лицо.       — А что у тебя за проблемы?.. — спросил Демьен робко. — Я думал, ты давно их решил.       — Одни проблемы перетекают в другие, — Эверард ласково погладил его бровь. — Но не без бонусов, конечно. Иначе я бы не решился на этот отдых.       Демьен нырнул пальцами Эверарду в волосы, счастливый, что можно лежать в его объятиях, никуда не торопиться и бесконечно созерцать его лицо.       — Расскажи мне, — шепнул он. — Хотя бы то, что можно рассказать.       Эверард помолчал.       — Помнишь, я говорил, что мои лаборатории подверглись атакам?       Демьен едва заметно кивнул.       — Всё ещё туманнее, чем казалось изначально, — Эверард рассматривал Демьена с усмешкой, не сопротивляясь робким движениям его пальцев в волосах. — Из базы данных была похищена технология производства кеметовой жидкости, и на её основе группа подпольных химиков синтезировала новое вещество.       Эверард замолчал, глядя в серьёзные глаза Демьена и раздумывая, будет ли для него безопаснее не знать подробностей.       — Мы назвали его «Порошок».       Демьен улыбнулся. — Тот самый порошок?       — Нет, малыш, другой, — Эверард с усмешкой поглаживал его скулу. — Это квинтэссенция кеметовой жидкости, со всем её волшебством и изъянами. И в то же время это революция. Как если бы кемет вывернули наизнанку, понимаешь?       Демьен мало что пока понимал, но кивнул. Он обожал, когда любовник рассказывал ему о чём-либо, и лицо его становилось вдохновенным, а взгляд загорался азартом, словно уносясь в другие миры. Собственные воспоминания о чёрной жидкости пробегали по коже морозом.       — Думаю, кемет откроет мне ещё немало дверей. Но сначала надо кое-что решить… Всё это время я пытался добраться до этих химиков. И первое время находил только их трупы.       Эверард замолчал. Таинственные химики были не так уж бесплотны и не так уж анархичны. Когда месяц назад его людям наконец удалось поймать вполне живой «образец», за пять оставшихся парню дней Эверард сумел многое из него выудить. От него он и узнал, что за всем стоят его партнёры… Бывшие партнёры. Утечка данных дала им возможность по-новому заинтересоваться не только его исследованиями, но и им самим.       — Иногда всё так удивительно складывается… — продолжал Эверард, не вполне уверенный, понимает ли Демьен. Но было уже достаточно, что он его слушал. — Мир словно повторяет каждое твоё движение. Будто знаешь наперёд, что произойдёт… Думаешь о чём-то — и оно сбывается. Словно созерцаешь поток событий и времени со стороны и всё знаешь, всё чувствуешь, всё понимаешь… Это восторг! До того всё согласовано, сложно и прекрасно. Когда к созерцанию подключается ум, он ужасается. Иногда кажется, что всё это сон… Но так недолго и до солипсизма дойти, — Эверард засмеялся. Демьен смотрел на него удивлёнными глазами и неловко улыбался.       — А что такое солипсизм? — спросил он всё же.       — Это такая субъективная философская позиция, которая утверждает, что мир такой-то и такой-то потому, что я его таким воспринимаю и я его таким делаю. Всё происходит по моему желанию. К примеру, тебя, по сути, нет. Ты, как и всё остальное, только часть моего сна. И, по идее, существую только я один…       — Фигасе! Тот, кто это придумал, явно сидел на тяжёлых наркотиках! — хмыкнул Демьен, и Эверард содрогнулся от смеха. Через минуту в его глазах вновь появилась задумчивая мечтательность.       — Если ты знаешь наперёд, что будет… скажи мне! — выдохнул Демьен.       Эверард улыбнулся. — Вернёмся в Нью-Йорк… Ты сдашь на права, будешь работать в театре… Я продолжу свои поиски.       — И ты снова будешь уезжать? — прижимая его к себе, с тоской шепнул Демьен.       — Не без этого.       Демьен готов был заплакать. Близость Эверарда, сладостная тяжесть его тела, его низкий ласкающий голос, таинственный взгляд и всё его естество — так близко, так безраздельно его! — мешались в груди с томительной тоской и нежеланием вновь лишиться всего этого.       — Ты говоришь о будущем… — прошептал Демьен. — Но передо мной сплошная темнота. Я чувствую лишь эту ночь, — говорил он шёпотом, словно делился секретом. — Только смутные предчувствия!.. Когда я думаю о будущем, всё кажется таким трагичным, — ему никак не удавалось нащупать нужные слова, — таким… странным. Как это время ночи, — Демьен смущённо улыбнулся, проверяя реакцию. Эверард внимательно слушал.       — Знаешь, когда часа в два кажется, что ночь будет вечной?.. И это наполняет таким покоем!.. Такой внутренней тишиной… И в то же время — печалью… Такое странное чувство пустоты и тишины, понимаешь? Вот что-то такое я испытываю, когда думаю о своём будущем.       Эверард понимающе кивал.       — Я тоже чувствовал что-то подобное в свои двадцать лет. И сейчас мне это кажется довольно забавным, — он усмехнулся. — Едва ли не самое прекрасное и беззаботное время: ты юн и неудержим, и вся жизнь впереди, но самой жизни не видишь, себя не ощущаешь, вообще не понимаешь, кто ты, что ты и зачем. И всё видится до странности трагичным.       Эверард смотрел на него, улыбаясь.       — Тогда я думал, что не доживу и до тридцати, — он коротко рассмеялся. — Я был в этом так уверен! Но, как видишь… вполне себе жив и здоров.       — Но ведь это твоя судьба, а не моя! — возразил Демьен. — У меня всё может быть совсем иначе.       — Мы все уникальны, — согласился Эверард, — но по мере взросления проходим одни и те же ступени мироощущения. Потом ты поймёшь это… Когда тебе будет как мне сейчас, оглянись назад и вспомни этот разговор. Когда я был в твоём возрасте, мне казалось, что никто никогда не переживал такого, как я, никто не чувствовал так ярко, не любил так безумно и не прожигал свои дни так беспощадно. Никто и никогда не стремился к саморазрушению и смерти с таким суицидальным упрямством. Те люди, что были старше меня и пытались меня вразумить, казались мне выжженными и пустыми стариками. Что они вообще могли знать о жизни? У них всё было в прошлом! И они ничего не понимали… Они не могли осознать ту экзистенциальную драму, что переживал я!.. Им это было просто не дано, ведь я был уникальным! Никто до меня так не страдал и не переживал своё бытие так остро!.. Теперь я вспоминаю себя и смеюсь. Если года — это ступени, то от рождения и до смерти мы поднимаемся по одной и той же лестнице. И взобравшиеся выше видят и понимают, что переживают те, кто пока внизу, но те, кто только начинают шагать по ступеням, смогут понять тех, кто наверху, только когда сами доживут до их возраста.       Демьен слушал, тяжело дыша, вбирая в себя слова и голос, дрейфуя в ощущениях и мыслях. Низкий тембр звучал не только в ушах, но и в грудной клетке, в животе, в паху. Он чувствовал его в себе и млел, томно водя руками по гибкой спине. Когда ладони опустились на ягодицы, Эверард замолчал.       — Я слушаю тебя! — поспешил заверить Демьен.       — Порой мне кажется, что что-то в своей жизни я всё же упустил, — со смехом шепнул Эверард ему на ухо.       Демьен хихикнул и покраснел. Эверард, приподнявшись на локтях, рассматривал его лучащимся взглядом.       — Когда я вижу, как ты уплываешь, как наслаждаешься и стонешь… — он многозначительно покачал головой.       — А ты… ну… хотя бы пытался когда-нибудь… потом… ну после того, ты понимаешь… пытался сделать это с кем-нибудь? — Демьен окончательно смутился.       — Пытался один раз, — Эверард рассматривал его с усмешкой, явно наслаждаясь его замешательством.       — Билли? — прошептал Демьен.       — Он самый… Я был практически согласен, лежал перед ним на спине, раздвинув ноги, — Эверард весело засмеялся, что-то явно заметив в его глазах. — Он даже приставил член к моей заднице и даже надавил, — Эверард смеялся, наслаждаясь его реакцией. — Даже попытался войти…       — И что случилось?! — шокированно спросил Демьен.       — То же, что и с тобой в тот раз.       Демьен задохнулся от смеха, сам от себя не ожидая, что будет так радоваться чужой неудаче.       — У тебя просто какая-то задница заколдованная! — выдавил он сквозь смех.       Эверард рассмеялся в голос и, поймав его лицо, прижался к губам.       Демьен таял и дрожал в восторге. Эверард казался ему до непостижимости глубоким. И так же глубоко он проник ему в душу.