Демьен

128

      Положив ногу на ногу, Франц аккуратно перелистывал страницы, исписанные изменчивым темпераментным почерком. Его кидало в жар и холод. Семнадцать тетрадей в кожаных переплётах. Семнадцать пухлых томов разной толщины, и у каждого своё название и своя душа. Дневники его отца, которые тот вёл с пятнадцати до сорока лет. Эти рукописные «капсулы времени» мало что раскрывали о его жизни, скорее интриговали.       Часть записей, сделанных понятным только Эверарду кодом, Франц до сих пор пытался разгадать. Но даже то, что можно было прочитать, представляло будоражащую смесь из кратких заметок, химических рецептов и терзающих душу откровений. Наблюдения и мысли перемежались магическими формулами, редкими фотографиями, а порой — довольно подробными описаниями интимных приключений.       Слова, зачитанные до дыр, каждый раз кидали Франца в испарину и дрожь. Он старался держать лицо, непринуждённо попивая шампанское и надеясь, что ему удаётся прятать свои чувства от других пассажиров первого класса.       Догадывался ли Эверард, что он ослушался его и так и не сжёг эти тетради? Или отец с самого начала знал, что он не сможет этого сделать? Во всяком случае, за все эти годы Эверард ни разу о них не спросил.       Франц хранил дневники в надёжном месте как семейную реликвию и старался лишний раз их не тревожить. Но иногда, когда особенно сильно скучал по Эверарду или когда надолго уезжал из дома, как в этот раз, он брал с собой пару рукописных томиков и перечитывал в пути.       Особенно сильно его интриговали зашифрованные моменты. Чутьё подсказывало, что в них скрыто самое интересное. Периодически он возвращался к расшифровке, хотя уже не особо надеялся на успех. В некоторых тетрадях закодированных записей было куда больше, чем обычных. Какая мука!..       Страницы обжигали пальцы. Уже просто смотреть на них, прикасаться к чернильным строчкам, вдыхать запах прошлого становилось настоящим пиршеством.       Франц медленно листал дневник, вновь погружаясь в томление, подобное тому, что преследовало их с Джеки в далёком детстве, когда тёмные ночи наполнялись их отчаянием, жаждой и сладкими всхлипами, которые вслепую метались по комнате, не находя выхода.       Сдержав вздох, Франц закрыл тетрадь и посмотрел в иллюминатор. Он знал, что разминулся с Эверардом. Возможно, как раз сейчас тот летел в Японию. Всё это время Франц общался с ним по телефону. Со всеми ними… Но продолжительных телефонных разговоров было недостаточно, Франц скучал.       Миловидная стюардесса забрала пустой бокал и попросила не покидать своего места: они подлетали к Нью-Йорку.              Открыв входную дверь, Франц остановился на пороге и бросил сумку на пол. Квартира была пронизана молчанием. Он знал, что Линда в Лонг-Бич, как знал, что тоска по ней окажется нестерпимой, стоит ему только включить свет и пройти в дом. Внезапно ему стало пусто без неё, и не было никакого смысла входить. Франц вдруг понял, что живёт здесь только ради неё, и если бы не она, он едва ли переехал бы из особняка. Наверное, так и жил бы с родителями…       Но никто не знал, что он вернулся. Для всех он приедет только завтра, для всех кроме Жаклин. Он хотел провести с ней время, только с ней. Рассказать обо всём, что произошло, заполнить пробелы двух месяцев порознь, вновь почувствовать единение и счастье.       Назначая ей свидание, признаваясь: «Я в Нью-Йорке, но никто не знает… Я должен был прилететь завтра, но прилетел на день раньше ради тебя…», Франц чувствовал себя её тайным любовником, и это до странности щекотало нервы.       Расчесав волосы и сменив одежду, он ждал сестру в парке аттракционов, где когда-то после долгой разлуки повстречались их родители, чтобы больше уже не расставаться. Франц едва не взмыл от счастья, когда Жаклин, заметив его в толпе, с гиканьем восторга бросилась к нему в объятия. Каждый из них знал эту историю, и каждый думал о ней, глядя на другого с лучезарной улыбкой и загадочным блеском в глазах.       Обнявшись, они бродили по парку со связкой дурацких надувных шаров, сумасшедшие от нахлынувшего счастья, безбашенные, словно им вновь было по двадцать лет, опьянённые встречей и ощущением безграничной свободы. Они ели мороженое и обменивались искрящимися взглядами, говорили ничего не значащие глупости и смеялись, захлёбываясь от эйфории.       Мир лился размеренной рекой, и казалось, что в каждой секунде таится бездна времени. Хотелось сделать что-нибудь нелогичное, свернуть с проторенной дороги и отыскать кротовую нору в страну чудес.       — Просто представь, что это сон! — приглушённым шёпотом выдохнула Жаклин, когда, прихватив пиво и пиццу, они отпустили надувные шарики на свободу и тайком забрались внутрь фигурного куста. Никто не заметил их манёвра, и они старались не шуметь, жадно поедая «Прошутто», передавая друг другу пиво.       — Не в том смысле, что всё это иллюзия, или что происходящее не имеет значения… — продолжала Джеки. — Но будто бы ты спишь!       Франц кивнул, посматривая на гуляющих поодаль людей. — Я понимаю, о чём ты… Восприятие меняется.       — Всё как будто ярче становится, да?       — Ага, словно входишь в состояние медитации, и всё освещается внутренним светом.       — И взгляд обращается изнутри наружу, словно окружающий мир становится…       — … становится частью мира внутреннего, — шепнул он. — Частью твоего сна.       — И даже болтовня в голове приостанавливается, — Жаклин потянулась к коробке за другим куском пиццы. — Похоже, мы уже проваливаемся в сон наяву.       — Мы уходим в изменённое состояние сознания, — улыбнулся Франц, приникая губами к горлышку бутылки.       — Как думаешь, нас арестуют, если поймают здесь?       — Ты ещё сомневаешься?! В случае чего беги со всех ног!       Сдерживая судорожное хихиканье, они смотрели друг на друга.       — Думаю, всё будет хорошо, — прошептал он. — У меня нет дурных предчувствий.       — У меня тоже…       В следующее мгновение Франц почувствовал поцелуй Джеки на губах. Он не мог понять, кто к кому потянулся, помнил только, что секунду назад смотрел на её губы, а сейчас уже целовал…       Несколькими часами позже они лежали в объятиях друг друга в обновлённом доме на пристани и перешёптывались, утопая в тихом шелесте волн.       — … мне совершенно не было страшно. Это так странно… Даже потом, когда адреналин схлынул, — делилась воспоминаниями Жаклин, и Францу казалось, что это он находится в салоне авто рядом с отцом и от глухих выстрелов на лобовом стекле расцветают паутины вмятин. Но он не испытывал её странной очарованности ситуацией, только шок и запоздалую тревогу.       — Почему не рассказала сразу?..       — Ты вообще первый, кто узнал! Ну, не считая папиных людей… Они почти сразу нашли исполнителей, — Джеки замолчала.       — Джулии не рассказывали?       — Решили не беспокоить…       Франц обнял сестру крепче, прижимаясь губами к её лбу. Они молчали, вслушиваясь в дыхание друг друга и затопляющий покой этого места.       — Интересно, я единственный из семьи, кто ещё не пробовал «Фантазис»? — через минуту произнёс Франц с улыбкой.       — Не знаю, — хихикнула Жаклин. — Мишелю точно ещё рано пробовать такие вещи. Попроси у папы, когда вернётся.       — Ну теперь-то я могу купить его в любом специализированном магазине.       — Мне интересно, что он для тебя выберет! — она воодушевлённо вытянулась, откидываясь на подушке и демонстрируя свою пышную грудь. — Я была в космосе!       — Ты мне это уже тысячу раз рассказывала!       Они, как в детстве, возились в шуточной борьбе, полной обожания и скрытого флирта.       — Надеюсь, он скоро вернётся… — произнёс наконец Франц, отходя от смеха. — А то пойду и куплю весь набор… Кстати, у тебя не сохранился буклет или запись презентации? Что там вообще есть? Какие варианты?       — Блин, ты даже не посмотрел мою презентацию! Вот ты хрюндель!       — Прости, — Франц, смеясь, поцеловал сестру в волосы. — Обязательно посмотрю.       — Подожди Эверарда… я серьёзно! Мне интересно, что он тебе посоветует для первого опыта.       — Да я бы уже прямо сейчас затарился… Там есть что-нибудь поэкстремальнее полётов на околоземной орбите? Ты со мной?       — Поэкстремальнее… — Джеки усмехнулась. — Знаешь, когда нашу машину обстреляли, я поняла Линду. Вот это её стремление к экстриму.       — О чём ты? — Франц подложил локоть под голову.       — Да гоняет постоянно на байке одна и без шлема… Не знаю, гоняет ли ещё, но когда я была в Лонг-Бич, гоняла.       Франц лёг на спину, стараясь совладать с сорвавшимся дыханием. — На байке?.. — в груди вдруг отчего-то стало тесно.       — Ну да… — Жаклин загадочно теребила прядь его волос. — Она разве не рассказывала тебе по телефону?       — Нет, — Франц смотрел в потолок, вслушиваясь в шум волн и непонятное отчаяние. — Завтра же поеду к ней…       — Вот и правильно, — хитро усмехнулась Джеки, сворачиваясь рядом уютной кошкой. — Вези её сюда, нечего ей там одной скучать.              Традиционная стопка саке стояла на столе. Джиро Кавагути, мелкий главарь одной из токийских группировок, а по сути член клана Асадзи Кидо, развалившись в кресле, нагло рассматривал Такехико и всем своим видом демонстрировал, что он выше рангом. Такехико же сидел, внутренне собравшись и привычно опустив глаза. Он смотрел на себя со стороны и поражался, насколько работа на Эверарда Линта изменила его. Он был совершенно спокоен, равнодушен и отстранён. Показное презрение проходило сквозь него, не задевая.       Формально он теперь занимал более высокое место в иерархии, нежели Джиро. Если мистера Линта можно было сравнить с кумичо, то Такехико был его «правой рукой» и стоял почти на самом верху. А сидевший перед ним выскочка был рядовым куми-ин, который имел наглость сколотить свою маленькую банду и зарабатывать незаконные деньги, не информируя об этом вышестоящих.       Но выскочкой здесь считали Такехико. У него не было ни малейшего шанса забраться так высоко в столь юном возрасте.       Они были ровесниками, оба выросли в Иокогаме. И Джиро уже был членом организации, когда Такехико только мечтал войти в неё, будучи дзюн-касэи-ин — новичком на испытательном сроке. Однако кумичо оказался не нужен парень вроде него. Слишком смазливая внешность. Она могла бы принести Такехико успех, будь он чуть понаглее, но она доставляла ему лишь неприятности.       После первого же инцидента Асадзи сделал всё, чтобы спихнуть его в филиал своего партнёра. Такехико и не надеялся, что станет секретарём Эверарда Линта (спасибо Райан!), хотя всегда был старательным. Всегда…       Теперь ему было совершенно наплевать на бывших «аники» и «оябунов». Он вырос здесь, но никогда ещё не чувствовал себя таким чужим. За пять лет он успел отвыкнуть от иерархии и жёсткого этикета. И сейчас сидел достаточно прямо, позволяя Джиро Кавагути рассматривать себя с презрительной ухмылкой.       Он знал, о чём тот мечтает: сколотить группировку побольше и отсоединиться от клана, самому быть главой. Вот только денег было маловато. Такехико молчал, дожидаясь ответа и надеясь, что дерзкий дух Джиро достаточно силён, чтобы у них с боссом был шанс переманить его на свою сторону.       — Ладно, — наконец нарушил тот молчание, выпрямляясь. — Я подумаю над твоим предложением.       Такехико поднялся и церемонно поклонился. — Я позвоню.              Он обедал в рамен-я, положив телефон на стол и наблюдая за голограммным изображением Сэм.       В Нью-Йорке была полночь, Саманта ещё не спала. Поджав под себя колено, она демонстрировала ему суши и со смехом отправляла их в рот. Она была пьяна. Такехико не осмеливался говорить с ней об этом и не знал, должен ли беспокоиться. В конце концов, она была взрослой женщиной и, в отличие от него, от ста грамм не вырубалась.       — А у меня гёдза со свининой, — Такехико показал ей большой обжаренный пельмень и, макнув его в соус, быстро положил в рот целиком. Глаза Саманты расширились от удивления, и Такехико не сдержал смех.       — Может быть, не пойдёшь туда один? — спросила Сэм, пока он пережёвывал гёдза. Интересно, она когда-нибудь перестанет считать его мальчишкой?..       — Я уже был там, — облизнув губы, он привычно окинул взглядом кафе.       — И что?       Такехико пожал плечами. Он пока и сам ничего не знал.       — Ладно, я иду спать. Может, ещё как-нибудь составлю тебе компанию.       — Уже?!.. Не будь такой бессердечной, посиди со мной ещё пару минут.       — Ты и сам справишься со своими гёдза. Кстати, — Сэм усмехнулась. — Предупрежу, чтобы это не стало для тебя сюрпризом… Босс летит не один.       Такехико напрягся, пытаясь сообразить, кто ещё может пожаловать завтра, но не было ни одной идеи. И только многозначительная усмешка Саманты навела его на мысль.       — Демьен?!..       — Ну вот, ты уже обо всём догадался, — засмеялась она. — Так что готовь культурную программу. Пока-пока!       — Эй, стой! — воскликнул Такехико, забыв, где находится, и тут же извинился перед другими посетителями кафе, перейдя на родной язык.       Старая добрая Япония… Как он скучал по ней издали, и как странно она на него давила, когда он возвращался.       Заплатив за обед, Такехико сел в машину и направился в отель. По пути его не оставляло странное ощущение в груди. Он не мог понять, отчего так страдает, и страдание ли это. Скучал ли он по Сэм или по кому-то другому? Возможно, виной всему была весна и цветущие деревья. Ему вдруг захотелось, чтобы Саманта была рядом. Увести её за город, на юг, где сакура уже цвела полным ходом, показать ей миллионы осыпающихся лепестков.       И ему хотелось, чтобы здесь был…       Такехико поймал себя на мысли и ещё минуту смотрел на летящие впереди автомобили, не думая ни о чём, медитативно вслушиваясь в шум двигателя.       Босс и так будет здесь завтра. Такехико хотел и не хотел, чтобы мистер Линт прилетал. Он боялся за него. Кидо пригласил его сюда не просто так…       Такехико побарабанил пальцами по рулю. Он думал о приезде босса и ловил себя на мысли, что похож на влюблённую женщину.       Но уже утром следующего дня, дожидаясь Эверарда в аэропорту Ханэда вместе с другими ребятами, он постарался отрешиться от всех ненужных чувств.       Когда частный самолёт приземлился и через несколько минут босс появился в открывшейся двери, Такехико не сразу узнал темноволосого юношу у него за спиной, начисто забыв о предупреждении Сэм. Демьен опять покрасил волосы. Такехико вспомнил своё изумление, когда пару лет назад увидел его осветлённым. Сейчас он был удивлён не меньше. Присутствие этого мальчишки могло для всех оказаться той ещё проблемой… Но главное, что мистер Линт был здесь. Теперь ничего не имело значения.       Они спускались по трапу…       Такехико набрал в грудь воздуха и церемонно поклонился.              Он вёз их в многоуровневом потоке по запруженным улицам, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Мистер Линт знакомился с собранными документами и фотографиями, а Демьен смотрел в окно. Такехико не знал, на каких условиях Эверард взял его с собой, но казалось, что парень всеми силами старается не отсвечивать.       Больше в салоне никого не было — ребята следовали за ними в другом автомобиле.       А за окном моросил дождь, за окном Токио цеплял его ностальгией. В стеклянных витринах и фасадах, в мокрой плитке отражался мир толчеи и многомерных голограмм, ранящий его душу и такой родной.       — Сакура зацвела, — вдруг поражённо пробормотал Демьен.       К удивлению Такехико мистер Линт перегнулся и с интересом посмотрел в окно. — Это японская слива, — заметил он.       — Всё равно красиво, — недовольно парировал Демьен.       Такехико улыбнулся, испытывая всё большую ностальгию.       — Такехико, это слива? — неожиданно с улыбкой спросил босс. Такехико внутренне собрался, только сейчас понимая, что всё это время тот мог наблюдать за ним. Он понятия не имел, что за дерево там зацвело, тем более что они давно его миновали, но вежливо кивнул, соглашаясь: раз босс говорит слива, значит — слива.       В фойе отеля их уже встречали. Явно люди Асадзи Кидо. С вежливым поклоном и с подарками. Такехико поспешил вперёд, не давая им подойти к мистеру Линту. Те учтиво поклонились и передали послание.       Когда лифт закрылся, Эверард вскрыл конверт.       — Кидо не терпится со мной встретиться, — прокомментировал он. — Боюсь, ему придётся подождать.       Они переглянулись. Демьен с тревогой рассматривал их лица, но молчал. Такехико нервничал: всё верно, Кидо придётся подождать, ведь им предстояло уладить ещё кое-какие дела.              Он обещал быть пай-мальчиком, поэтому не пытался возражать, когда Эверард почти сразу уехал куда-то вместе с Такехико. Демьен знал, что его не оставят в номере без присмотра, ведь поблизости были люди Эверарда, но одиночество от этого не становилось менее глухим.       Он обещал быть пай-мальчиком, поэтому спокойно сидел на подоконнике, поджав колени к груди, и смотрел на город сверху. Прошло несколько часов, но Эверарда ещё не было. Демьен не спешил разбирать чемоданы, не понимая пока, что происходит и на сколько они здесь задержатся.       Он вспоминал свой первый визит в Токио: как смотрел в окно, и вид ночного мегаполиса выстреливал в грудь тоской по Эверарду. Он как будто и не уезжал никуда. Словно и не было этих насыщенных трёх месяцев. Казалось, выйди из номера — и наткнёшься на кого-нибудь из «Доминанты». Только номер теперь выходил на гавань, а город таял в призрачном освещении дня…       Демьен до сих пор не мог поверить в происходящее. И если в самолёте он просто офигевал от своего счастья, то теперь к счастью примешивалась нешуточная тревога.       Ради него или ради завершения сезона — он так и не понял — Эверард отложил поездку на две недели. Когда на следующий день после покраски Демьен приехал в театр, никто особо не переживал из-за перемен в его внешности, режиссёр и вовсе сделал вид, что так и было. Возможно, Эверард уже успел ему позвонить.       Демьен постарался с честью отыграть оставшиеся спектакли. В последний день, как и в день премьеры, собрался полный зал. Во время финального поклона им кричали: «Браво!», а его душили слёзы. Он понятия не имел, чем будет заниматься дальше… Сейчас, глядя в окно, Демьен не мог понять, зачем так рвался сюда и чего хотел сильнее: вновь увидеть Японию или хотя бы один раз отправиться с Эверардом в одну из его таинственных деловых командировок.       Он не верил, что снова находится здесь и это не сон. И оттого всё сильнее хотелось вырваться из отеля и, не дожидаясь любовника, окунуться в приливы и отливы человеческих толп, слиться с разноголосым гулом чужого языка, с шумом надземки, с криками уличных зазывал.       Ему хотелось потеряться здесь. Бродить до самой ночи в переулках незнакомых улиц. Хотелось, чтобы Эверард искал его…       Демьен думал о нём — и в груди болело. Сколько времени они не были близки?       Испепеляющее желание словно догорело в ту ночь, когда он притворялся мальчиком по вызову, исчезло с концами. Ему была невыносима нежность Эверарда. Сколько раз до этого он пугался его душевности и как часто провоцировал страсть, взывал к ней, умолял мучить его сильнее!       Но после той ночи ничего уже не помогало, Эверард даже не пытался овладеть им. И тем сильнее становилась ревность. В голове прокручивались давние увещевания Джулии, что он не первая любовь Эверарда и, возможно, не последняя. Демьен замирал в ужасе и ненавидел всех и каждого, кто мог бы занять его место…       Вытянувшись спиной вдоль проёма окна, он хмуро смотрел на огромный мегаполис, серовато-сиреневый в туманной дымке.       Может, зря он перекрасился? Хотя какое это теперь имеет значение?.. И какой смысл жить, если всё это вдруг подойдёт к концу?              Ближе к вечеру после экскурсии по отелю Демьен посмотрел старый японский фильм без субтитров, сидя на полу и поедая хосомаки с лососем, а потом пошёл в душ.       Когда он стоял, замерев под тягучим потоком горячих капель и вереницей нерадостных мыслей, в номере послышался голос Эверарда. Демьен поспешил выключить воду. Он и не думал, что после проведённого в одиночестве дня и почти анабиозной бесчувственности на подоконнике, его сердце вновь будет так радостно и взволнованно биться.       Но Эверард был не один. Демьен напрягся, увидев Такехико.       Секретарь Эверарда был красивым, несмотря на всю свою экзотичность. Демьен думал об этом с самого утра. Он и раньше это замечал, но сегодня в аэропорту и в отеле у него была возможность насмотреться на самых разных японцев и кое-что понять.       Такехико одарил его спокойным взглядом и, кивнув начальнику, вышел.       — Ходил куда-нибудь? — спросил Эверард.       — Нет, — Демьен отвернулся к зеркалу. — Только по отелю.       Он делал вид, что расчёсывается, а на самом деле зачарованно следил, как Эверард задумчиво тянет узел галстука, но в итоге просто ложится на кожаный диван, расслабляясь.       Демьен не сводил с него глаз, пытаясь рассмотреть в линиях закрытых век и губ намёк на истинные чувства. Вот даже сейчас… почему он так отстранён?       — Я хочу поговорить с тобой о наших отношениях, — пробормотал Демьен едва слышно.       Эверард открыл глаза и, бросив на него внимательный взгляд, подложил руку под голову.       — А я хочу, чтобы ты разделся, — произнёс он, с улыбкой. — Что будем делать?       — Сейча-ас? — протянул Демьен, не в силах скрыть глупую радость. Ведь даже не пришлось ничего говорить…       — Нет, завтра утром, — усмехнулся Эверард. — Дай мне мой дипломат.       Пряча глаза, Демьен медленно снял гостиничный халат и, прихватив документы любовника, подошёл к дивану.       — Иди сюда… — Эверард привлёк его к себе. Демьен оседлал бёдра мужчины, млея от скользящего шёлка прикосновений.       — Что это? — спросил он, когда Эверард достал из кейса длинный бархатный футляр и надел ему на шею стильные голубовато-синие бусы.       — Ну вот! Не мог меня с собой взять?..       — Не пойми меня превратно… просто мимо проезжал.       — Красиво, — Демьен рассматривал украшение. Небольшие бусины неравномерной сизо-сине-голубой раскраски соединялись между собой серебряными звеньями цепочки.       — Соколиный глаз, — Эверард скользнул ладонями вверх по его бёдрам и привлёк к себе. — Говорят, он защищает от дурного глаза. О чём ты хотел поговорить?       — Да ну, это глупость… — Демьен приник к его губам, лаская открытым поцелуем.       — Я просто… — пробормотал он, когда Эверард за волосы мягко оторвал его от себя и многозначительно поднял бровь.       — Я просто хотел спросить, хочешь ли ты меня ещё, — смутился Демьен.       — Значит, теперь тебя больше интересует не «люблю ли я тебя», а «хочу ли», — рассмеялся Эверард. — Даже не знаю, прогресс это или регресс в наших отношениях.       Демьен горько усмехнулся, поднимаясь под давлением его рук. Но Эверард больше не смеялся, рассматривая его с заметной истомой в глазах. Скользящие касания по животу, груди и рукам отдавались ознобом в самых чувствительных местах.       — Я ещё кое-что прикупил… — в голосе Эверарда послышалась бархатистая хрипотца. Демьен сглотнул, чувствуя под ягодицами его возбуждение. Это, казалось, было так давно, что теперь недвусмысленный морок в глазах любовника вводил в смущение и даже странную боязнь.       Эверард достал из дипломата секс-игрушку в футляре. Демьен покраснел, понимая, что уже с одного взгляда может узнать безделушку из секс-шопа, хотя пока даже толком ничего не видел.       — Не воспринимай это как подарок, — произнёс Эверард, распаковывая приобретение. Демьен с волнением следил за его движениями. Это был изогнутый буквой «С» чёрный вибратор, весьма скромный в размерах, хотя и обескураживающий своей формой.       — Для стимуляции простаты, — объяснил Эверард. — Попробуем?       Демьен кивнул, испытывая странную смесь предвкушения и паники.       — Давай сюда свою аппетитную, отбеленную и тугую попку, — усмехнулся Эверард.       Демьен покраснел ещё сильнее, но, не найдясь, что ответить, просто перебрался к лицу любовника, понукаемый его руками.       — Узкая… многострадальная… сладкая и обожаемая дырочка, — целуя его в ягодицы, с усмешкой промурлыкал Эверард.       — М-м-м!.. — Демьен запрокинул голову, когда язык прижался к анусу.       — Давно мы с тобой этого не делали… — прошептал Эверард, удерживая его за бёдра и скользя влажными поцелуями по промежности.       Демьен жмурился и горел. И чем сильнее становился стыд, тем выше взметалось желание. Хотя куда выше? Он готов был воспарить под потолок. Раздвинув ноги и почти сидя на лице любовника, он балансировал в странной жажде и отчаянии, не понимая его иронии. Член стоял, поднявшись к животу, и когда Эверард двинул по нему рукой, одновременно с силой толкаясь в анус языком, Демьен вскинулся, уже не в силах сдержать судорожный всхлип.       Эверард вылизывал его, растягивал пальцами, вновь притягивал к себе.       — Такое чувство, что ты стал ещё уже.       — У тебя просто ракурс неправильный, — попытался отшутиться Демьен.       — У нас где-то смазка была, — похлопал его по ягодице Эверард.       Демьен подхватился, дезориентированный и неспособный сходу вспомнить, в каком чемодане любрикант, где вообще их багаж. Как давно его сердце не билось в такой сладостной агонии!       Когда он вернулся, Эверард, всё ещё в своём костюме, вышел из ванной, отряхивая воду с рук и игрушки.       — Нет, иди сюда, — он лёг на диван и велел сесть сверху.       Демьен упёрся руками ему в грудь, смущаясь под внимательным ласкающим взглядом, упиваясь движениями скользких пальцев внутри. Наконец Эверард приставил к анусу смазанный вибратор.       — Думаю, его будет непросто ввести, но мы ведь будем стараться? — усмехнулся он, обдав его полным истомы взглядом. Демьен кусал губы, отводя глаза, дрожа в нетерпении, позволяя делать с собой что угодно.       — Ш-ш-ш… умница, — успокаивал и подбадривал его в ответ на стоны Эверард.       Демьен пытался расслабиться, только сейчас понимая, как недооценил вибратор. Несмотря на скромные размеры, он входил с трудом и всё сильнее упирался в простату.       — Всё… — с дрожью выдохнул он, чувствуя характерное давление внутри.       — Нет, эта штука должна быть под яйцами, — Эверард нажал на основание, толкая игрушку глубже и одновременно включая. Демьен застонал в голос. Вместе с вибрацией по телу разлилась сладостная дрожь. Эверард придерживал игрушку одной рукой, создавая нужное давление, и ласкал его член другой.       — А ты?.. — Демьен потянулся к его ширинке, расстёгивая молнию дрожащими пальцами и вытаскивая стоящий колом член.       — Не волнуйся. Я хочу посмотреть, как ты наслаждаешься.       Рука вновь двинулась, лаская, и Демьен прогнулся в пояснице. Ему хотелось сесть на что-нибудь, прислониться задницей.       — Обопрись о мою ногу, — Эверард подставил ему колено. Демьен прижался к нему промежностью, ёрзая и не выпуская его члена из рук.       — Смотри на меня, — Эверард поднял его лицо за подбородок и двинул между ног коленом, имитируя ритм полового акта. Пальцы скользнули по губам. Демьен с готовностью приоткрыл рот.       Упираясь одной рукой любовнику в грудь, он захлёбывался ощущениями и сосал палец, хотя все мысли были только на члене в ладони и на вибрации внутри. Когда Демьен поднимал веки и с трудом фокусировал взгляд на тёмных глазах Эверарда, на его рельефной груди в расстёгнутой рубашке, ощущение в тазу становилось слишком сочным, чтобы выдержать его хотя бы ещё одну секунду.       Неожиданно дверь открылась, и на пороге показался побледневший и тут же покрасневший Такехико. Вспыхнувшее в его глазах крайнее смущение за одну секунду сменилось ужасом. Выкрикнув что-то по-японски, он резко наклонился, едва не ударившись о ручку, и спешно захлопнул дверь.       — Чёрт!!! — закричал Демьен, придя в себя после первого испуга. — Он видел твой член!       Эверард, до этого явно ошарашенный случившимся не меньше него, вдруг расхохотался. Он смеялся так громко и открыто, что на мгновение стали не важны ни вибрация в заднице, ни наслаждение, вдруг показавшееся болезненным и чуждым.       — Проклятье… — Демьен потянулся к промежности, пытаясь вытащить вибратор.       — Погоди, — выключив игрушку, Эверард привлёк его к себе, расслабляюще гладя по спине и голове. — Успокойся.       — Почему ты смеёшься?       — Потому что собственная нагота тебя не беспокоит, ты больше переживаешь о моём члене.       — Но он действительно мог видеть твой член!       — Он его уже видел, — усмехнулся Эверард. — Правда, не в таком состоянии.       — Какого хрена он вообще зашёл без стука?! — Демьен тяжело дышал, пытаясь переварить случившееся.       Внезапно прервавшееся наслаждение давило изнутри болезненной тяжестью. И вся она сосредотачивалась там, где был сейчас вибратор.       — Почему ты не даёшь мне его вытащить? — пожаловался Демьен Эверарду.       — Не спеши, — любовник перевернулся на бок, опуская его рядом.       Он успокаивающе смотрел ему в лицо, поглаживая по животу и опавшему члену, и невесомо целовал в губы.       — Что он сказал? — простонал Демьен, отвечая на поцелуй, толкаясь языком в обожаемый рот. Боль столь же внезапно превратилась в яркое наслаждение и неутолимый голод, сколь появилась до этого. Он вновь горел.       — Извинился… — горячо прошептал Эверард, скользя рукой между его ног и включая вибратор.