Демьен

156

      Демьен сидел на байке Эверарда и смотрел, как он чинит второй мотоцикл. Вокруг, куда ни глянь, простиралась древняя каменистая пустыня: мёртвая, кое-где поросшая полынью и редким кустарником, потрясающая до основ души своими громадными скалами-останцами.       Эверард в чёрной выгоревшей футболке с оторванными рукавами и разорванным воротом, который так ему шёл, разбирал топливную систему. Похоже, они застряли здесь надолго, и помощи ждать было неоткуда (несмотря на вечернее время, дорога была совершенно пуста: ни одного автомобиля, пикапа или грузовика, и ни души до самого горизонта), но Демьен испытывал безумное счастье. Упираясь прямыми руками в кожаное сиденье, он созерцал монументальные образования из терракотового песчаника и чувствовал небывалый внутренний подъём.       В раскалённом воздухе застыла тишина и потоки света. Украдкой глядя на Эверарда, Демьен наслаждался его сосредоточенным лицом и отросшими почти до плеч волосами. Грудь затапливала ликующая экзальтация, хотелось кричать.       — Доберёмся до Лос-Анжелеса — попробуем попасть на Доджер-стэдиум, — не отрываясь от карбюратора, произнёс Эверард. — Может, даже удастся пробраться за сцену, чем чёрт не шутит.       — Ага, — довольно протянул Демьен.       Эверард бросил на него быстрый взгляд, в глазах промелькнуло удивление. Он отложил ключ и вновь посмотрел на него. На этот раз взгляд был долгим, изучающим, с лукавой усмешкой на дне. У Демьена всё внутри заныло, дыхание сорвалось.       — Что? — спросил он, смущаясь.       — Ничего, — Эверард продолжал его рассматривать, щурясь в лучах вечернего солнца и неторопливо вытирая тряпкой перепачканные маслом пальцы. На губах маячила улыбка. Глядя на его руки, способные на столь многое, Демьен понял, что бессовестно заводится, и разозлился. И тут же удивился такой своей реакции.       — Что там? Успеем до заката или придётся ночевать здесь? — спросил он, хмурясь и машинально сжимая руль.       Эверард удивлённо вздёрнул бровь, но ничего не сказал, лишь с напускным равнодушием вернулся к разобранному мотоциклу.       — Воздушный фильтр давно надо было менять… — произнёс он с отстранённым спокойствием. — Но основная проблема не в карбюраторе. У тебя топливный кран сломался, и бензин просачивается в картер… В общем, похоже, ты давно ездишь с маслом, насыщенным бензином. Поэтому и двигатель износился.       — Что делать будем?       — Готов толкать его до ближайшего города? — Эверард вновь глянул на него с улыбкой. Во взгляде горело озорство. — А то спрячем байк в кустах и поедем на моём.       — Ладно…       — Попробуем найти нужные детали в Кайенте, — говорил ему Эверард, пока они толкали мотоцикл прочь от дороги и прятали его в сухих зарослях. — А нет — отправимся дальше…       Демьен согласно кивал. Он вновь испытывал это невероятное, ни с чем не сравнимое чувство. Хотелось удержать мгновение. Глотать его жадно, бесконтрольно, бесконечно!       — В крайнем случае, — Эверард отряхнул руки. — Если ничего не получится, угоним тебе новый байк.       Они переглянулись. Демьен захохотал, словно это была лучшая шутка на свете. Грудь распирало от счастья. Чёрт возьми, да! Он хотел угнать чужой байк. Почему эта идея казалась такой восхитительной, такой возбуждающей, такой отчаянно сумасбродной?       — За рулём — я, — предупредил Эверард, когда они шли назад.       Демьен улыбался. Естественно! Разве он когда-то возражал?       Вытерев руки о джинсы, он ещё раз оглянулся на диковинные трёхсотметровые останцы, пытаясь впитать в себя каждый миг этого необыкновенного приключения.       — Поехали? — Эверард уже заводил мотор.       Демьен поспешил к нему, шагая по каменистой почве, и вдруг заметил, что за спиной любовника, обнимая его за талию, уже кто-то сидит. Это был другой парень, юный, как Эверард, и светловолосый. У Демьена всё внутри оборвалось.       Билли?!       Опя-ать?!       Поразительно, как в один миг блаженство может смениться шоком и предельным отчаянием. Двое на мотоцикле о чём-то буднично переговаривались и явно собирались уезжать. Эверард уже втопил педаль переключения передач, по привычке оглядываясь на дорогу и совершенно не замечая Демьена.       — Эй! — закричал он, срываясь с места и пытаясь догнать уезжающий байк. — Стойте! А как же… я?       Слёзы бежали по щекам, из груди рвались горькие рыдания.       Чёрт! Как глупо…       Мотоцикл скрылся за горизонтом, оставив за собой облако пыли. Демьен тихо плакал, уткнувшись лицом в ладони. Всхлипы мешались с горестными стонами.       — Сэр? — кто-то потормошил его за плечо. — Сэр, проснитесь!       Демьен дёрнулся, испуганно вжимаясь в кресло. Склонившаяся к нему стюардесса любезно протягивала поднос с охлаждённым полотенцем. Остальные пассажиры первого класса смущённо отводили глаза. Демьен напрягся: неужели он стонал в голос?       — Дурной сон? — участливо спросила она, наполняя стакан охлаждённой газировкой.       — Да… — Демьен незаметно подсунул пустую упаковку «Фантазиса» под бедро и взял полотенце.       Глаза, голова, сознание — всё было наполнено сонливой ирреальностью, словно наноботы ещё действовали. Демьен пил воду, надеясь поскорее вывести из себя маленьких засранцев, и не знал, радоваться ли внезапному вмешательству стюардессы или она лишила его нескольких невосполнимых сцен. Но даже то, что он успел увидеть, внушало суеверный ужас: в этот раз всё было слишком реально.       За последнее время Демьен пережил множество причудливых, безбашенных и просто сюрреалистических приключений, но это было самым странным из всех. Оказавшись там, он забыл, что глотал препарат, принял всё за чистую монету и даже не понял, что Эверард перед ним — тот самый юноша, с которым ему так хотелось пообщаться в прошлый раз.       Это была последняя капсула из пяти купленных в Париже больше месяца назад. Конечно, были и другие (вернувшись из Лондона, он словно с цепи сорвался: всё не мог найти себе места), но эта, с многообещающим названием «Рок-н-ролл», задержалась дольше остальных. Кто бы мог подумать, что она преподнесёт такой гадкий сюрприз.       После «Знакомства с темнотой» он больше не встречал Билли, хотя со счёта сбился — столько проглотил «фантазиса». И вот опять… Демьен чувствовал испуг. От мысли, что каким-то невероятным образом он снова пересёкся с воспоминаниями Билли, его пробивал холодный пот.       Принимая капсулу, он думал отвлечься на время долгого полёта, максимум побывать на каком-нибудь рок-шоу, затусовать на афтепати с «Доминантой». Но увиденное переплюнуло все ожидания… Демьен с затаённой тоской смотрел в иллюминатор — и снова видел дорогу к горизонту, слышал рёв мотоцикла, чувствовал ветер в лицо и пыль на зубах. Воздух пропитывала свобода. Это и был настоящий рок-н-ролл.       Интересно, на какой концерт Эверард и Билли тогда надеялись попасть и вернулись ли за спрятанным байком. Искушение позвонить любовнику и узнать, происходило ли нечто подобное в реальности, становилось невыносимым.       Демьен еле сдерживал стон. Воспоминания наполняли его мучительным, томным желанием. Как же ему хотелось снова оказаться рядом с Эверардом! Быть с ним, владеть им.       После Лондона всё изменилось… и осталось прежним до боли. Лёжа в номере по вечерам и не имея ни малейшего желания с кем-либо общаться, Демьен вспоминал, как на гастролях «Доминанты», после внезапного визита Эверарда, испытывал нечто похожее. И фраза любовника о том, что он вернётся в Париж и продолжит кутить и развлекаться, казалась теперь почти насмешкой. Всё было как в тот раз, только теперь Демьен не располагал возможностью отмокать в ванне круглые сутки наедине с бутылкой и собственной одержимостью: работу никто не отменял.       Свой двадцатый день рождения он встретил на сцене. Ему казалось, что дата станет неким рубежом, но нет, он остался прежним Демьеном. После спектакля они с труппой напились, и он едва не проболтался обо всём Максу. Было стыдно вспоминать, как, разговаривая с режиссёром, он вдруг заметил, что после бассейна надел трусы наизнанку, и тут же, не прекращая с умным видом кивать, словно понимал французскую речь, стащил бельё при всех и надел как надо. О да, теперь он точно знал, что такое неловкий момент. Успокаивало лишь, что все вокруг были не менее пьяными.       А следующим утром ему приснился Эверард.       — С днём рождения, котёнок, — шептал он у самого уха и, зарываясь пальцами в волосы, добавлял с усмешкой: — Ты стал совсем взрослым мальчиком?       — М-м-м… — Демьен млел в сладкой неге, тиская подушку. Какой кайфовый сон!       — Когда проснёшься, прими это.       «О да, надо будет глянуть, остался ли ещё «Фантазис» в тумбочке…» — думал Демьен, проваливаясь в глубокую дрёму.       Через время к нему примчался Макс и, словно даже не страдая от похмелья, энергично растолкал в плечо.       — Проснись! — прошептал он возбуждённо. — О-ля-ля, сбылась твоя мечта! Просыпайся! Там твой физик о чём-то разговаривает с Леблоном! Если встанешь прямо сейчас, то ещё успеешь!       — Он хи-имик… — машинально протянул Демьен, но уже в следующее мгновение в шоке распахнул глаза. На тумбочке запотевал незнакомый стакан.       Демьен поднялся, очумело глядя на приятеля и надеясь лишь, что из-за похмелья на лице не отражается та буря эмоций, что всколыхнулась в груди. Чёрт побери, так это был не сон!..       — О, давай же быстрее, неповоротливая ты кошёлка! — восклицал Макс, пока Демьен, с отупением уставившись в одну точку, старательно пил воду. В голове прояснялось.       — С таким темпом не видать тебе мужчины твоей мечты!       Демьен фыркнул в стакан, едва не поперхнувшись.       — Ты это… — произнёс он, отводя взгляд. — Иди. Я скоро спущусь.       Как только дверь за Максом закрылась, Демьен бросился в душ. А вернувшись, обнаружил в номере своё божество в деловом костюме и со стянутыми в хвост волосами.       Сейчас, глядя в иллюминатор и вспоминая тот день, Демьен изнывал от любви.       — Я похищаю тебя, — сказал ему тогда Эверард после долгих упоительных объятий, и это было правдой. Позже Демьен узнал, что за его отсутствие Эверард уплатил неустойку.       Однако в ту среду он ещё ни о чём не знал и просто ликовал. Волшебный, сказочный, упоительный день! Он был так хорош, что временами Демьен спрашивал себя: уж не фантазисный ли это трип.       Но это было реальностью. Вдвоём они прогулялись по Люксембургскому саду и, вернувшись, отобедали в кафе на улице Турнон. Рядом с Эверардом Париж ощущался совершенно иначе. За столиком на открытом воздухе Демьен уплетал сибаса, запечённого в соляном панцире, пил золотое «Сен-Веран» и не сводил глаз с Эверарда, не в силах справиться с блаженной улыбкой. А когда в сопровождении двух мужчин-музыкантов гарсон вынес им кофе и торт со свечами, Демьен залился счастливым смехом.       Эверард наблюдал за ним с улыбкой. Сам Демьен хрюкал себе в ладони, переполненный эмоциями. Наконец скрипка и гармошка отыграли, гарсон открыл шампанское, и вся троица удалилась, оставив их наедине.       Пытаясь отдышаться, Демьен пил шипящую прохладу и рассматривал торт. Бело-чёрный, круглый, глянцевый и гладкий, он был разделён цветом пополам. Несколько ягод ежевики лежали горкой на светлой половине, а перо из белого шоколада — на тёмной, отчего сходство с символом инь-ян становилось лишь сильнее. На границе белого и чёрного горели две красные свечи-цифры.       — Не хочешь загадать желание? — выводя его из транса, спросил Эверард. — Это торт-мороженое, тянуть не стоит.       Демьен наклонился и задул свечи. Он даже не пытался сформулировать своё желание, ведь оно было всё тем же… Тем же, что он загадал в Японии, позвонив в храмовый колокол.       Внутри торт тоже был двойным. Мороженое на белой стороне напоминало вкусом йогурт, слои светлого бисквита были пропитаны апельсиновым бренди. Чёрная сторона оказалась шоколадной, с пропиткой из ягодного ликёра.       Демьен самозабвенно смаковал именинный торт. Отрезав ещё по куску себе и любовнику, он положил возле тарелки оплавившуюся цифру «20» и, не сводя с неё глаз, любовно погладил пальцем.       — Зачем они тебе? — наблюдая за ним, спросил Эверард.       — Заберу с собой, — ответил Демьен. — На память.       — У меня есть идея получше, — Эверард достал из кармана бархатную коробочку. — Небольшой подарок… в честь юбилея.       Демьен хихикал, хмельной от шампанского и впечатлений. Не переставая глупо улыбаться, он вытер губы салфеткой, открыл футляр, и глаза его изумлённо распахнулись.       Внутри поблёскивало необычное чёрное кольцо с четырьмя красными камнями, равномерно распределёнными по всей окружности. Демьен не заметил, как достал его. Глубокий насыщенный ярко-красный цвет камней с фиолетовым отливом походил на застывшие капли вина или крови, светящиеся изнутри и живые. Между ними, словно звёзды в созвездиях, сверкали крошечные бриллианты.       — Вау!.. — выдохнул он наконец, переводя взгляд на любовника. — Это… это… — Демьену не хватало слов. Кольцо казалось загадочным и стильным, и отчего-то напоминало самого Эверарда.       — Блин, оно просто офигенное!.. А что за металл такой странный? — спросил Демьен наконец, отрывая взгляд от подарка.       — Чёрное золото.       — Такое бывает?!       — Бывает. Если покрыть обычное жёлтое чёрным родием.       — Круто… Это бриллианты?.. А красные камни?       — Кровь дракона, — подмигнул ему любовник и улыбнулся. — Это рубины, малыш.       — Серьёзно?! — прошептал Демьен, чем немало его рассмешил. — У них такой цвет необычный…       — Это характерно бирманским рубинам, — глотнув кофе, сказал Эверард. — В ультрафиолете будут светиться красным, как жидкое пламя.       — И это ты называешь небольшим подарком?!.. — ошеломлённо выдохнул Демьен.       — Тебе двадцать лет, — ответил Эверард. — Уже заметил надпись на внутренней стороне?       Демьен поспешил заглянуть в кольцо. Внутри, вдоль отверстий для камней, в два ряда тянулась золотая гравировка. Он поднёс украшение к самым глазам. Язык был незнакомым. Демьен даже не мог сообразить, чей это алфавит. Обычные и перевёрнутые треугольники, волнистые линии и точки мешались с арабскими и римскими цифрами.       — Это какой-то древний, что ли?.. — он растерянно посмотрел на любовника.       — Это алфавит-шифр, малыш, — Эверард переставил плетёное кресло ближе. — Я придумал его лет в пятнадцать, чтобы уберечь записи от любопытных глаз. Сейчас мне уже наплевать. Но тебе, думаю, нет. Я прибегнул к шифру, чтобы случайно не скомпрометировать тебя.       Эверард смотрел на него своим глубоким долгим взглядом, и становилось трудно дышать.       — Здесь написано, — прошептал он, приблизив лицо к его уху. — «Моему нежному мальчику, моему Демьену. Со всей страстью и нежностью, Эверард».       Демьен зарделся. Пытаясь выровнять дыхание и не в силах подобрать слов, он неотрывно смотрел на кольцо.       — Позволишь? — Эверард забрал его и тут же надел ему на правую руку. Украшение скользнуло на безымянный палец до упора.       — Оно сделано на заказ. Была мысль использовать параибские турмалины, у них такой потрясающий ярко-голубой цвет, — Эверард посмотрел на него и усмехнулся. — Но потом я вернулся к первоначальному замыслу.       Он привлёк к себе Демьена за голову и прошептал возле уха, рассылая снопы искр по затылку, шее и всему позвоночнику:       — Пусть эти рубины напоминают, как страстна моя любовь к тебе.       Эверард поцеловал его в щёку. Невинное, будоражащее прикосновение. Демьен смущённо поднял глаза, перехватывая взгляд женщины за другим столиком, и тихо засмеялся, даже не думая отстраняться. Грудь распирало от счастья. Чёрта с два он упустит хоть одно признание, касание или вздох!       В отличие от прошлых подарков, большая часть которых подбиралась под его синие глаза, это кольцо любовник явно выбрал только под свой вкус, и этим оно было ценно Демьену вдвойне.       — Это ещё не всё, — Эверард глотнул кофе. — Ты ведь забыл у меня цепочку, так что сейчас купим новую.       Демьен удивился: он даже не помнил об этом.       — Мне ничего не надо, — уверил он.       — Не отказывай мне в удовольствии, — улыбнулся Эверард, уже подавая знак гарсону.       В тот день Демьен наотрез отказался от цепочек и прочих новых украшений, не желая нивелировать значимость полученного подарка, который, признаться, по сей день вызывал у него трепет восхищения, но с благодарностью принял от любовника часы. Они и сейчас были на нём. Швейцарская модель бренда «Omega», с насквозь чёрным циферблатом, корпусом из розового золота и чёрным же кожаным ремешком, на взгляд Демьена, отлично подходила под кольцо. Он хотел, чтобы и на них сделали памятную надпись, но задняя крышка была совершенно прозрачной.       Демьен вспомнил, как консультант в магазине нахваливал модель и до него словно издалека доносились отдельные слова и фразы, значение которых он улавливал лишь частично: радиальное сатинирование, дата, фазы луны, напыление, напоминающее мерцание звёзд, ручная гравировка.       Он рассматривал часы, словно в трансе.       — Хронометр, хронограф, тахиметр, — продолжал продавец. Демьен и слов-то таких не слышал. Вдруг подумалось, что это, по сути, первые часы в его жизни. Он всё сильнее их хотел.       — Они тебе нравятся? — спросил Эверард, затягивая ремешок на его запястье.       — Безумно, — раскрасневшись от волнения, Демьен ошалело смотрел ему в лицо. — А сколько они стоят?       Он вновь и вновь любовался приобретением, хотя обилие стрелок и циферблатов смущало.       — И как всем этим пользоваться? Тахиметром этим, или как его… Я не знаю! — шептал он возбуждённо, чем явно веселил Эверарда.       — Я всё тебе расскажу и объясню, — говорил тот с улыбкой, расплачиваясь.       Узнав у продавца цену, Демьен заволновался.       — Эверард, мне как-то неудобно…       Не дождавшись реакции, он приподнялся на носках и прошептал, прижавшись к уху любовника:       — Они слишком дорогие!       Эверард вдруг захохотал.       — Почему ты смеёшься?       — Потому что эти часы ничего не стоят по сравнению с тем, что надето на твоём пальце, — так же тихо, прижав губы к его уху, ответил Эверард.       У Демьена округлились глаза. Ему впервые стало страшно. Он посмотрел на кольцо. И как это теперь носить? Привязывать за ниточку и прятать в кармане?! Или за щекой?!       — Эверард, скажи хотя бы примерную стоимость, — шагая рядом с любовником по улице и не замечая происходящего вокруг, Демьен рассматривал свои «обновки». — Мне даже носить это страшно…       Эверард поднял руку, собираясь проверить, сколько у них времени, и вдруг заулыбался.       — Сколько на твоих? — спросил он.       Демьен, краснея, глянул на запястье и ещё мгновение соображал, пытаясь разобраться в хитросплетениях стрелок.       — Двадцать минут пятого, — наконец сказал он смущённо.       — Самое время вернуться к машине.       Демьен знал, что это только прелюдия. И правда, сев в подъехавший автомобиль, они отправились на юго-восток Франции, где у замка Шеверни их ждала огромная корзина и лежащий на поле аэростат, частично наполненный воздухом.       Их шар был единственным, и в огромной корзине, поделённой на четыре части, кроме них двоих и пилота, никого больше не было. Восточный ветер гнал их вслед за заходящим солнцем. Демьену казалось, что он попал в один из своих детских снов.       Вспоминая тот день, он понимал, что всё было слишком хорошо и что он постоянно ждал подвоха, но его всё не было и не было… Это был божественный, просто идеальный день рождения! Но отчего же он испытывал такую тянущую, ноющую тревогу? Он не мог понять этого тогда, не мог разобраться и сейчас.       Они кружили над домами и полями, рекой и замками, и куда бы ни нёс их ветер и мастерство пилота, сопровождавший автомобиль медленно ехал следом.       На земле их встречали с шампанским и грамотой на его имя, официально подтверждавшей, что он летал на воздушном шаре в долине Луары. У Демьена гудели ноги и всё тело, и смех рвался из груди.       Он не знал, где они приземлились, но впереди виднелся парк и зеленовато-голубой замок в стиле восемнадцатого века. Эверард предложил прогуляться, что они и сделали, а потом — посмотреть, нет ли поблизости ресторана. Им несказанно повезло: замок оказался ещё и отелем, и когда Эверард решил снять номер на ночь, Демьен готов был взмыть под потолок без всякого аэростата.       — Я заказал ужин в номер, ты не против? — спросил Эверард с многообещающей улыбкой, обнимая его за талию. — Пойдём пока посмотрим, что здесь есть.       А посмотреть было на что. С многочисленными фресками, мраморными и деревянными панелями замок казался удивительно элегантным. Помимо номеров здесь были конференц-залы, бар и ресторан, бани и даже открытый бассейн с подогревом.       — Я хочу поплавать! — воодушевлённо сообщил Демьен. — Только у меня плавок нет.       — Думаю, нам сделают поблажку, — усмехнулся Эверард, садясь в шезлонг.       — Так что? Я раздеваюсь? — уточнил Демьен, расстёгивая рубашку.       — Ни в чём себе не отказывай, — подмигнул ему Эверард.       Демьен неуверенно скользнул взглядом по окнам. Из-за угла появился молчаливый официант с подносом, поставил шампанское на столик рядом с Эверардом, наполнил бокалы и, не говоря ни слова, удалился. Демьен подождал, когда он уйдёт, и снял брюки, оставшись в одних лишь надетых по случаю чёрных стрингах.       Бровь Эверарда изогнулась. Пряча смех в бокале, теперь уже он беглым взглядом окинул окна и балконы отеля. Демьен быстро стащил трусы и бросился в воду.       Проплыв несколько метров, он вынырнул, отбросил волосы с лица и проверил свои новые часы. Сумерки ласкали комфортной прохладой. Эверард, развязав галстук, наблюдал и терпеливо ждал, потакая сегодня всем его прихотям. Демьен нырнул, думая об этом со смущением и тайным довольством.       На фасаде замка зажглись фонари. И вдруг вода вокруг озарилась голубым сиянием. Демьен вынырнул, отфыркиваясь, и повернул к созерцавшему его любовнику.       Доплыв до края, он положил локти на бортик и взял бокал-флюте.       — Как это мило с твоей стороны — надеть моё кольцо, — заметил Эверард. Демьен сначала не врубился, о чём речь (он ведь сам сегодня надел его ему на палец!), а потом смутился. Похоже, Эверард имел в виду кольцо для пирсинга…       — Ну да, — Демьен глотнул и поставил бокал на белую плитку. — Я ведь сегодня не попал на репетицию, а ночью оно всегда со мной…       Эверард пил, не прерывая зрительного контакта. Под его взглядом Демьен испытывал всё большее смущение. Томление становилось невыносимым.       — Вода такая приятная, — пробормотал он примирительно, накрывая мокрой рукой его ступню в чёрной туфле. — Не хочешь присоединиться?       — Потом, — сказал Эверард. — Пора взглянуть на номер.       В просторном помещении с высоким сводчатым потолком, хрустальной люстрой и торшерами горели свечи и царил приятный полумрак. Комната была угловой, с широким обзором. В высокие окна просачивалось вечернее освещение, дверь на балкон была открыта. Демьен вышел, оглядывая окрестности. Грудь распирало поразительное чувство. Он не верил в происходящее и не мог справиться со смущённым смехом: сегодня он чувствовал себя до неприличия счастливым. Эверард бессовестно баловал его весь этот день.       — Я хотел бы здесь жить, — сказал Демьен, возвращаясь в номер.       — В замке? — Эверард успел выключить бра и светильники. В свете свечей номер обретал таинственную пышность. В дальнем углу стоял старинный секретер с изящным стулом и торшером, дальше — прикрытая тканью массивная статуя, на прозрачном круглом столике ближе к балкону ждали напитки и еда.       — Жизнь в замке не так приятна, как может показаться.       — Почему? — Демьен опустился в одно из кресел, рассматривая угощения.       — Очень утомительно… — Эверард сел напротив. — Шампанское или арманьяк?       — Арманьяк? — переспросил Демьен, разрезая ножом лежащий на тарелке аппетитный кусок мяса.       — У них здесь своя коллекция арманьяка в подвалах. Кстати, в бифштексе, что ты ешь, он тоже использовался.       — Почему в замке утомительно?       — Вместе с замком ты получаешь ворох обязанностей и обязательств, — Эверард разлил ароматный напиток по бокалам. — Пусть подышит… В частности, обязуешься вкладывать деньги в его реставрацию и поддерживать в должном состоянии.       Слушая его, Демьен жевал сочный бифштекс и запечённые на гриле овощи.       — А так как замку в лучшем случае лет триста, — продолжал Эверард, берясь за нож и вилку. — Содержание обходится дороже, чем сама покупка.       — У тебя был замок? — догадался Демьен.       — Был, — усмехнулся Эверард. — В Англии. Недолго. Я им наелся и продал.       — Давно?       — Давно ли продал? — мужчина задумался, жуя бифштекс. — Лет пять назад…       — Мы уже были вместе! — оторопел Демьен. — И ты не сказал мне, что у тебя есть замок?!       Эверард дожевал мясо, положил столовые приборы, промакнул губы и откинулся в кресле. Закинув ногу на ногу, он смотрел на него с ироничной усмешкой.       — Тебе нужен замок? — спросил он наконец.       — Не-ет! — поспешил заверить его Демьен, боясь, что иначе Эверард обязательно ему его купит.       — И слава богу. Тот ещё геморрой, поверь мне, — любовник всё так же изучал его, о чём-то раздумывая. — Но если ты хочешь…       — Нет!!! — со смехом перебил Демьен. — Мне просто интересно, какой он был и вообще… Я ведь даже не знаю, что это такое — жить в собственном замке. Этот, например, мне нравится.       — В этот — есть смысл вкладываться: он им неслабо окупается.       Демьен доел мясо и схватился за бокал.       Эверард наблюдал за ним, в свете свечей его тёмные глаза мягко мерцали.       — Попробуй с десертом, — посоветовал он.       — А что это? — Демьен придвинул к себе тарелку.       — Пирожные с черносливом.       Демьен попробовал — и правда сочеталось классно. Он не мог понять, то ли крепкий напиток настолько насыщен, то ли его добавили ещё и в пирожные. Арманьяк пился куда легче коньяка и казался намного ароматнее.       — Вкусно, — сказал он, облизывая губы. — Только я бы ещё мороженое съел.       Эверард поднял бровь. — И какое хочешь?       — Не знаю, — Демьен неопределённо пожал плечами. — С черносливом…       Эверард взял телефон.       — Стой!!! Я же пошутил! — воскликнул Демьен, хохоча. — Ты собрался исполнять все мои прихоти?       — Конечно, сегодня ведь твой день рождения, — улыбнулся Эверард.       — Он был вчера, — хитро заметил Демьен.       Эверард молча смотрел на него. Его глаза мерцали той дивной и странной смесью потаённых чувств, которые казались Демьену самой сутью Эверарда: глубиной, иронией, опасностью, любовью.       — Если тебе нужно в ванную, то сейчас самое время, — сказал он.       Демьен допил арманьяк, втягивая носом аромат. Под взглядом любовника, в многообещающей атмосфере тающих свечей и задёрнутых штор он чувствовал себя всё более наэлектризованным, смущённым.       — Нальёшь мне ещё, пока я буду в ванной? — пробормотал он тихо, поднимаясь.       — Конечно, — Эверард улыбнулся, но улыбка коснулась только губ, глаза же остались тёмными, полными желания и волнующей угрозы.       В ванной комнате была душевая и собственно ванна. Демьен повалился спиной на дверь, закрывая глаза, задыхаясь. Грудная клетка взволнованно расширялась. Он чувствовал, как в него просачивается зов древности, зов сумерек, зов невозможной любви и сентябрьского вечера в Луаре. Он был взволнован, счастлив и уже заранее тосковал, не в силах избавиться от ноющего чувства в груди, понимая, что всё течёт и меняется, что надо пить этот момент прямо сейчас, глотать его пригоршнями, и что он всё равно не успеет, не сможет им насытиться.       Когда он вернулся, Эверард стоял на балконе. Демьен обнял его за талию, и мужчина обернулся, заключая его в объятия.       — Спасибо, — сказал он, зарываясь пальцами ему в волосы.       — За что? — Демьен трепетал.       — За то, что не лишил удовольствия тебя раздеть.       Демьен прекрасно помнил, как всё началось в тот вечер. Они вернулись в номер. Всё в нём стонало от нетерпения. Поначалу деликатный, будоражащий и нежный, Эверард целовал его, расстёгивая пуговицы. Демьен млел и посасывал его язык, схватив за голову обеими руками. Беглые, будоражащие прикосновения пальцев заводили всё сильнее.       Когда Эверард вслепую расстегнул его ширинку, скользнул в брюки и чувственно сжал руками ягодицы, Демьен застонал, не в силах утерпеть. Спуская с него штаны, Эверард опустился на колени и взял изнывающий член в рот. Тело прошила жадная волна удовольствия.       Демьен не заметил, как оказался на кровати. Склонившись, Эверард прикасался влажными губами к его соскам, животу и паху. Демьен подрагивал в истоме, каждый поцелуй просачивался в тело опьяняющей отравой. Он вновь отрывисто стонал и похотливо двигал бёдрами, чувствуя подразнивающие движения языка. Проникнув в анус одним пальцем, обхватив выпирающий из стрингов член другой рукой, Эверард сводил его с ума. Он ласкал головку ртом, даже не вынимая кольца для пирсинга, и Демьен корчился от интенсивных ощущений.       Словно прочитав его мысли, Эверард отстранился, открутил шарик и вынул украшение. Демьен обеспокоенно проводил его руку глазами, проверяя, куда это он его кладет.       Вдруг Эверард достал из-под кровати большую картонную коробку. Демьен изумлённо открыл рот. Так значит, всё было спланировано и номер Эверард снял заранее!..       Краснея и мгновенно возбуждаясь, он смотрел, как любовник вынимает из коробки кожаную амуницию.       — Ты позволишь? — спросил Эверард.       Демьен кивнул, непроизвольно сглатывая, не в силах произнести ни слова.       Эверард снял с него часы и надел кожаные брюки, по очереди поднимая его ноги и натягивая штанины, словно он был беспомощным или маленьким. Демьен смеялся, не понимая, зачем это, но, когда любовник поднял его с кровати за руку и застегнул обе штанины ремнём на талии, до него дошло, что никакие это не брюки, а ковбойские чапы: они полностью закрывали ноги и оставляли открытыми ягодицы и пах.       Потом Эверард надел на него что-то похожее на сбрую, проклёпанную и в бесчисленных пряжках. Один ремень обхватывал его под сосками, другие опоясывали плечи и шею, оставляя открытой грудь и лопатки. Пока Эверард подгонял застёжки, Демьен потрогал кожаные наплечники и провёл пальцами по ремню на груди. Портупея была удобной, она почти не мешала, но от ощущения лёгкой скованности и какой-то необъяснимой греховности, в нём разгоралось нешуточное вожделение.       — Я теперь как настоящий ковбой? — пошутил он, пытаясь скрыть неловкость.       — Почти, — Эверард обошёл вокруг, поглаживая его по открытой заднице. — Тебе очень идёт.       — Лошади не хватает, — смущаясь всё сильнее, Демьен поправил стринги.       Эверард усмехнулся и, взяв его за подбородок, прижался к губам.       — Сначала я тебя подготовлю, — сказал он мягко. — Потом ты сядешь в седло.       Демьен удивлённо поднял брови, не понимая, о чём это он, но Эверард не собирался объяснять.       Последовала очередь кожаных наручников: запястья были скованы, соединяющая их цепочка — прикреплена к изножию кровати. Стоя коленями поверх постели, возбуждённый донельзя, Демьен смотрел, как любовник оценивает результат своих трудов.       Попытка отцепить руки ни к чему не привела: оковы держали крепко.       — Что теперь? — облизнув пересохшие губы, спросил Демьен.       Эверард поднёс бокал к его рту и, дав глотнуть, достал из коробки поножи на раскладной штанге.       — Зачем это? — удивился Демьен.       — Чтобы ты не сводил колени, — ответил Эверард.       — Что ты вообще задумал? — с подозрением спросил Демьен.       — Тебе понравится, — Эверард усмехнулся и обхватил его лодыжки кожаными манжетами (конструкция вынуждала чуть шире расставить ноги и выпятить зад), но раздвигать штангу не стал: её длины и так хватало, чтобы Демьен сидел с разведёнными коленями.       — Если что-то где-то жмёт или неудобно, говори сейчас, — произнёс Эверард, погладив его по промежности.       Демьен изогнулся. За время приготовлений желание стало сокрушительным и нестерпимым. Эверард выдавил любрикант на пальцы и ласково скользнул по анусу, очерчивая его, чуть надавливая, не торопясь входить. Демьен всхлипнул, тяжело дыша и вибрируя в нетерпении. Да! Наконец-то!..       Он весь трепетал в ожидании. Пальцы проникли внутрь: один — и сразу несколько, скользкие, желанные, сначала осторожно, на небольшую глубину, словно пробуя и тут же выходя, а потом глубоко и жадно, заставляя его плакать от блаженства и острых чувств. Демьен постанывал и дрожал, весь напряжённый как струна, полный нетерпения и самых смелых надежд. Член сочился густой влагой.       — Демьен, ты такой желанный, — горячо прошептал Эверард ему на ухо, вынимая пальцы и чувственно очерчивая дырочку.       — Ну-у!.. — разочарованно застонал Демьен, когда любовник отстранился. Анус сжался, словно пытаясь напоследок ухватить немного наслаждения.       Достав что-то из коробки, Эверард поднялся с колена и подошёл к нему.       — Это кляп, — сказал он спокойно. — Силиконовый и мягкий, его удобно держать во рту, он подстроится под тебя и не будет распирать челюсти.       Демьен посмотрел на чёрный кусок кожи на ремнях с прозрачной пробкой внутри и в ужасе замотал головой, отнекиваясь.       — Понимаю, для тебя это ново, — продолжал Эверард. — Просто попробуй. Дискомфорта не будет, обещаю.       — Эверард… Зачем это? — несмело запротестовал Демьен.       Мужчина поцеловал его и, когда Демьен отвлёкся, вдруг мягко вложил кляп ему в рот. Демьен в шоке распахнул глаза. Силикон и правда был податливым, и можно было свести челюсти, не страдая от необходимости держать рот открытым, но блин… кляп! Эверард уже затягивал ремни у него на затылке, пресекая любую попытку выплюнуть посторонний предмет.       Демьен протестующе замычал, бросая на любовника гневный взгляд. Эверард ослепительно улыбнулся и достал из коробки маску.       — М-м-ф! — замотал головой Демьен, отчаянно дёргаясь и уклоняясь от попыток её надеть.       — Ну хорошо… с этим пока повременим, — Эверард взял стул у секретера и поставил напротив изножья. Он выглядел таким довольным. Расслабленно расстегнув рубашку, по-прежнему в своём пиджаке, он сел на стул верхом и положил руки на спинку.       У Демьена сердце заходилось от его красоты, хотелось протянуть руку и прикоснуться к обнажённой груди, но не было возможности ни дотронуться, ни сказать всё, что он о нём думает. Теперь Демьен понимал, что весь сценарий вечера, от начала и до конца, был продуман Эверардом заранее. Не было никаких чудесных совпадений.       — А если бы ветер дул в другом направлении? — хотелось ему спросить, но кляп всё так же был во рту.       Эверард созерцал его, лучезарно улыбаясь. Он искушающе провёл пальцами по ремням и груди, задевая сосок. Демьен задохнулся от невыносимого желания. Оно было столь сильным, что уже становилось мучительным. Словно понимая, что именно он чувствует, Эверард сжал пальцами его член, жёстко проводя по истекающей головке. Облегчение было мимолётным: ласка лишь сильнее распалила пламя.       Демьен в гневе дёрнулся, цепочка зазвенела о кровать, напоминая о его незавидном положении: руки скованы, кляп во рту, желание с каждой секундой нестерпимее, а Эверард никуда не торопится. Демьен изнемогал. Кипя от негодования, он посмотрел на любовника исподлобья.       — У-у-у, какой ты грозный! — рассмеялся тот.       — Это так ты обращаешься с именинником? — пробормотал Демьен, но получилось только: — Фыфофав фы фаффыффаыфа ф ымыффыфыфыф?!       Эверард покатился со смеху.       — Не смеши меня, атмосферы не получится, — произнёс он весело.       — А теперь слушай, — успокоившись, Эверард погладил его по щеке. — Если будет больно или дискомфортно или захочется прекратить игру, махни головой вверх-вниз, только размашисто и несколько раз, чтобы я не спутал это с согласием… Давай, продемонстрируй мне это прямо сейчас. Хочу убедиться, что мы действительно поняли друг друга.       Демьен метнул на него ещё один испепеляющий взгляд, вздохнул и два раза махнул головой вверх-вниз.       — Хорошо… Если хочешь, чтобы я вынул кляп прямо сейчас, подай оговорённый знак, и я сразу это сделаю. Но после всё прекратится.       Демьен молчал и не шевелился, насупленно глядя на любовника.       — Так что, ты хочешь закончить игру? — спросил тот куда мягче.       Демьен потупил глаза и покраснел.       — Хорошо, — улыбнулся Эверард, потрепав его по волосам. — Я буду расценивать это как согласие.       Он достал из коробки любрикант и чехол. Демьен с волнением наблюдал, как любовник вынимает длинную, тонкую трубочку с утолщением на конце.       — Это буж, — прокомментировал Эверард. — Не бойся. Эти ощущения тебе уже хорошо знакомы.       Демьен с дрожью наблюдал, как любовник выдавливает любрикант на металлический инструмент, смазывая его снизу доверху. Развернув стул и сев удобнее, мужчина сдёрнул его стринги под яички и несколько раз двинул по напряжённому стволу рукой, вызывая трепет и испускание смазки. Демьен застонал, изнемогая в своих путах. Чуть сдавив головку пальцами, Эверард приоткрыл отверстие и осторожно вставил буж. Демьен замычал, мелко вибрируя. Инструмент медленно входил в плоть под собственным весом. Когда он прошёл через основание члена, расширяя уретру, наслаждение стало особенно острым. Пальцы любовника плавно массировали член на буже, раздувая эту жажду до невозможности терпеть, Демьен метался и мычал.       — Ш-ш-ш… хороший мальчик, — шептал Эверард. Демьен слышал в его голосе отзвуки густого, сочного желания. Он хотел большего, он хотел продолжения, но любовник убрал руку, заставляя его недовольно дёрнуться в оковах. Демьен замычал и сквозь слёзы кинул на него гневно-умоляющий взгляд.       Эверард рассматривал его, откинувшись на спинке стула, поставив ногу на изножье. Его глаза были тёмными от затаённой страсти.       — Как ты хорош, Демьен, — произнёс он, покачав головой, словно не верил собственным глазам. — Если бы ты знал, как сводишь меня с ума…       — М-м-м! — застонал Демьен, дёргаясь к нему и не в силах вынести разделяющее их расстояние.       Эверард поднялся и, придерживая его под грудь, приласкал ягодицы, провёл по промежности и поджавшимся яичкам. Затем, отстранившись, сорвал стринги. Демьен содрогнулся от жадного спазма внутри и заплакал. Торчащее из головки металлическое приспособление, влажное от смазки и его собственных соков, словно стало центром сладостной агонии. Ласкающие пальцы в анусе только продлевали эту муку. Наслаждение было нестерпимым, хотелось хоть как-то принести себе облегчение. Демьен дёрнулся, пытаясь сжать бёдра, — и получил по заднице.       Эверард несколько раз с оттяжкой ударил его по ягодицам. Так жёстко и так сладко. Демьен заходился. Он плакал от невыносимого удовольствия, так похожего на боль. Казалось, он сейчас кончит или обмочится.       Эверард достал из чехла стеклянные шарики на нитке, один другого больше. Самые крайние из них были довольно внушительного размера. Демьен огромными глазами смотрел, как любовник смазывает их любрикантом, и в следующий момент почувствовал, как внутрь втискивается самый маленький из них, и почти сразу второй… Стыд залил лицо. Демьен дёрнулся, вспоминая о самых больших шариках, и тут же получил ощутимый шлепок по заднице.       — М-м-м-м!!! — замычал он в голос.       — Неужели ты думаешь, что я причиню тебе боль?.. Это просто немного растянет тебя.       Зажмурившись и содрогаясь от нестерпимого желания, Демьен чувствовал, как Эверард аккуратно и медленно проталкивает один шарик за другим, давая ему возможность привыкнуть, давая время приспособиться, удержать их внутри. Анус сладостно распирало, Демьен тяжело дышал, мокрый от испарины. Паузы между шариками становились всё дольше, пока самый последний не проник в дырочку.       — Теперь будь хорошим мальчиком и постарайся удержать их в себе, — Эверард потёр его влажную попку.       Демьен хныкал и подрагивал, боясь шевелиться, чувствуя себя переполненным. Ощущений было слишком много, он балансировал на самом краю.       Эверард сел напротив и вновь поставил ногу на край кровати. Демьен видел, каким бездонным желанием наполнены его глаза, с каким трудом любовник держит себя в руках. Видел, как ему хочется сглотнуть, как под рубашкой расширяется грудь…       Поднявшись, Эверард провёл пальцами по кожаной заплатке кляпа, нащупывая его губы, поглаживая их через материал. Лицо его было совсем близко. Демьен видел, как Эверард хочет поцеловать его, но вместо этого ведёт носом по его бровям и ресницам, обхватывает губами мочку уха.       — Мыфы ыфа ф мыфа, — замычал Демьен, тоже изнемогая по его поцелуям. Он и не думал, что так смертельно захочет целоваться, пока не обзавёлся кляпом.       Эверард обхватил ладонью его член, и Демьен всхлипнул носом, мыча в кожаную заплатку, напряжённо вибрируя всем телом. Ноги под штанинами были скользкими от пота. Эверард шлёпнул его по заднице, взвинчивая ощущения внутри, помассировал промежность и угрожающе потянул за нитку.       — М-м-м-м-ф!!! — Демьен в шоке распахнул глаза: самый большой шарик выскочил из ануса, оглушая насыщенным ощущением, и все остальные тоже пришли в движение. Ему даже показалось, что из-за обильного истечения смазки буж немного вышел из члена.       Ещё один рывок за нитку, и оставшиеся шарики выскользнули из зада. Демьен сдавленно закричал в кляп. Анус конвульсивно сжимался, как при оргазме, только оргазма не было.       Эверард помял его ягодицы и мошонку, успокаивая. Демьен в изнеможении смотрел на свой перевозбуждённый влажный член.       — Подозревал, что с первого раза не получится, — прокомментировал Эверард. Демьен не понял, о чём это он. Любовник уже освобождал его ноги от поножей. Полностью дезориентированный, повалившись боком на постель, Демьен смотрел, как Эверард идёт в дальний угол и снимает покрывало с массивной статуи. Вернее с того, что Демьен сначала за неё принял…       Он изумлённо поднял голову. Под покрывалом скрывался большой механический бык с рогами, почти в натуральную величину. Точнее полбыка. Точнее бык без ног. Точнее… обшитый кожей и заклёпками пластиковый каркас быка, надетый на вращательный механизм.       Эверард вытащил его на середину комнаты. Демьен был так ошеломлён, что даже ненадолго позабыл о буже в члене и никуда не пропадавшем желании. Он пытался понять, что любовник задумал, но в голову не приходило ни одной идеи.       — Помнишь, я обещал посадить тебя в седло? — с улыбкой сказал Эверард. — Это механический бык для тренировки наездников. Не бойся, он не будет пытаться тебя сбросить.       Любовник отцепил цепочку от кровати, помог ему подняться и подвёл к быку.       — Ты ещё помнишь наш условный сигнал? — спросил Эверард, посадив Демьена на широкую спину механического животного и зацепив наручники за поручни на холке.       — М-мф! — Демьен сорванно дышал, не сводя с любовника умоляющих глаз, и старался случайно не дёрнуть головой.       Эверард рассмеялся.       — Я так и думал… Сиди, сделаю пару снимков на память, — он достал телефон. — Покажешь потом друзьям, как отметил двадцатилетие…       Демьен с ужасом покосился на любовника, лицо того осветилось весёлой улыбкой.       — Брось, я шучу… Но ты и правда невозможно фотогеничен. Как здорово ты смотришься на этом чёрном быке!       — Фы фаффым муфааф?.. — жалобно простонал Демьен.       Эверард с усмешкой посмотрел на фотографию и, подойдя, проверил состояние его члена. Демьен застонал, заёрзав на долбаном тренажёре, едва Эверард прикоснулся к головке.       — Сейчас, малыш, — сказал он и достал из коробки большой блестящий дилдо чёрного цвета.       Демьен покраснел и приподнялся, когда Эверард хлопнул его по заднице. Задыхаясь, Демьен плавно опустился на фаллоимитатор. Смазанный, объёмный, он вошёл в его растянутую дырочку до самого основания. Дразнящее давление бужа сразу стало ощутимее. Вновь хотелось сжать колени. Демьен едва сдерживался, чтобы не начать скользить на искусственном фаллосе вверх-вниз. Он даже не заметил, когда Эверард успел достать ту самую маску.       — Не волнуйся, — сказал любовник, надевая её ему на глаза. — Я поработал над быком, теперь он никого не сбросит.       Демьен почувствовал, как механизм под ним пришёл в движение: сначала стал медленно покачиваться вверх-вниз, затем так же неспешно вращаться. Нащупав поручни, Демьен вцепился в них и сжал колени. От покачиваний быка, дилдо сладостно двигался в анусе. И чем дольше Демьен балансировал на тренажёре, тем невыносимее становилось блаженство внутри. Он стонал и задыхался, запрокидывая голову. Это была агония.       Было стыдно себе признаться, но в груди расцветала предельная радость. Что-то подобное он испытывал сегодня на воздушном шаре, только к детской эйфории примешивалось яркое наслаждение и сексуальная раскованность. Происходящее захватывало с головой: Эверард завязал ему глаза — и словно оставил наедине с собственными чувствами. Демьен помнил, знал, что любовник здесь и явно наслаждается его видом, но собственное блаженство было слишком сильным, захлёстывало с головой. И, отбросив все терзания, Демьен окунался в него, подаваясь вверх и вниз вслед за покачиваниями быка, ёрзая на дилдо, захлёбываясь с каждым толчком всё сильнее.       Так отчаянно, так жадно, так всецело!       Вспоминая об этом в самолёте, он вновь испытывал предательский трепет. Даже сейчас хотелось уединиться в туалете и подрочить… Родео не длилось долго. Хватило ещё нескольких покачиваний и поворотов. Оргазм был таким оглушительным, что буж выскользнул из его члена вместе со спермой.       Он отключился. Утомлённый обилием впечатлений, он просто вырубился на руках Эверарда. Утром же он не мог от него отлипнуть. Ему хотелось целовать его всего, снова и снова задыхаться в крепких объятиях.       Он не мог отлипнуть от Эверарда…       Он не мог от него отлипнуть.       Он хотел ещё… Он хотел его всего. Возвратившись в труппу, он словно заболел. Его лихорадило, его ломало от желания и жажды вернуться обратно к Эверарду. О, как сильно Демьен этого хотел! До одержимости, до судорог! Он едва мог дождаться возможности запереться в своём номере или в туалете театра, чтобы подрочить и немного сбросить сексуальное напряжение, но успокоиться не удавалось. Ещё один день вместе — и он вновь полыхал и искрил, вновь ощущал себя одержимым маньяком. О боже… он закрывал глаза, и чувствовал поцелуи Эверарда, чувствовал его так близко, совсем рядом. Демьен мечтал увидеть его во сне, но снов, как назло, не было: он так выматывался за день от работы и собственных эмоций, что силы оставались только на мастурбацию. Его член, словно взбесившись, кончал снова и снова, но облегчения не было. Демьен был истощён, но никак не мог избавиться от этого наваждения, от проникшего в кровь яда…       И конечно же, Макс обо всём догадался, когда Демьен вернулся назад, опустошённый и изласканный, весь в засосах, как после Лондона. Демьен лишь надеялся, что Макс не свяжет эти следы страсти и те, что видел у него в прошлый раз. После Лондона Демьену удалось убедительно соврать, что он летал на сутки в Нью-Йорк и виделся со своей девушкой. На этот раз Макс и так всё понял: достаточно было сложить в голове его исчезновение на целые сутки после появления «загадочного физика», дорогие часы и офигенно дорогое кольцо на пальце.       Демьен покраснел, увидев взгляд Макса. Он отчего-то оказался совершенно не готов к расспросам, не готов к правде. Он лишь надеялся, что больше никто из труппы не видел, как Эверард разговаривал с Леблоном.       Во время вечерней репетиции Максимильен тактично не стал заострять на нём внимания, но ночью прошмыгнул в номер и всё выспросил. Демьен не видел смысла отпираться: всё было слишком прозрачно.       Сначала они лежали в темноте молча. Демьен не спешил нарушать тишину, прекрасно зная, зачем Макс пришёл.       — Он хотя бы был с тобой нежен? — вдруг спросил тот.       — Да… — Демьен покраснел и отвернулся к окну.       — Так всё хорошо? — Максимильен погладил его по плечу. — Тебе понравилось?       — Да, — выдохнул Демьен.       Макс помолчал. — У тебя… у тебя это было впервые?       — Угу, — соврал Демьен, радуясь, что в темноте не видно его полыхающего лица.       — И как? Как всё было? Расскажешь о нём?       Демьен вздохнул и повернулся на спину.       — Не говори никому, ладно?       — О чём речь! — Макс приложил холёную руку к груди, словно оскорблённый его сомнениями. — Ты будешь рассказывать своей девчонке?       — Думаю, нет, — Демьен покраснел ещё сильнее, не в силах смотреть другу в глаза. Но Максимильен явно по-своему расценивал его смущение.       — Расскажи, какой он. Не разочаровался в кумире?       — Нет, — хмыкнул Демьен, не поднимая глаз. — Он на самом деле офигенный.       Макс оживился, нетерпеливо поднимаясь на локте.       — Мон дьё, тебе так повезло… До сих пор не могу поверить! Заметь, он почти на твой юбилей подгадал. Явно наводил о тебе справки… Подумать только, ведь не тебе одному этот разговор запал в душу!       — Какой разговор?       — О, когда вы разговаривали с ним один раз, помнишь?       — А, — Демьен смущённо улыбался, надеясь не потерять голову от воодушевления Макса и на радостях не рассказать всю правду.       — И как тебе? — Макс хитро погладил его по животу.       — Руки! — вспыхнул Демьен, напрягаясь.       — Дурашка, я же любя, — засмеялся Максимильен. — Ну давай, не смущайся. Эта юная леди просто сгорает от любопытства! Ты же знаешь, как я люблю всякие любовные истории.       Демьен хмыкнул. — Ты прямо подробностей хочешь?       — Ну да… Расскажи, какой он в постели.       — Да блин, Макс! — засмеялся Демьен. — Не знаю, что тебе сказать.       — Что он с тобой делал?       — Всё делал, — пробурчал Демьен смущённо.       Максимильен загадочно рассматривал его, покачиваясь.       — А те часики… это он тебе подарил?       — Угу.       — До или после секса?       — До, — краснея, ответил Демьен.       — О-ля-ля… А ведь это о многом говорит. Дорогой подарок… Кольцо покажешь?       Демьен нехотя снял украшение с пальца.       Макс включил ночник и присвистнул.       — Мон дьё… — шептал он, рассматривая камни на свет. — Настоящие рубины… О-ля-ля! Голубиная кровь!.. — бормотал он возбуждённо.       — Как думаешь, сколько примерно оно может стоить, — волнуясь, спросил Демьен.       — М-м… камешки-то недурственного качества! Редкие… Думаю, если ты продашь его, то можешь запросто купить дом на Лазурном берегу, а на остатки жить и ни в чём себе не отказывать, — задумчиво произнёс Макс.       Демьен засмеялся. — А если серьёзно?       — Дорогуша, сегодня рубины — самые ценные камни! — тоном знатока манерно ответил Макс. — А здесь их четыре! Ещё и цвета «голубиной крови»… Это кольцо стоит оч-чень дорого! Даже если не считать стоимости бриллиантов и оправы… одни только рубины потянут на миллион. А то и на все пять… Если хочешь знать точную стоимость, сходи к оценщику. М-м, да.       Демьен молчал, ошарашенный.       — Этот физик нехило так разорился. Надеюсь, ты показал ему небо в алмазах? — Макс уже собирался положить кольцо в его раскрытую ладонь, как вдруг отдёрнул руку.       — А ты видел?.. Тут внутри какая-то надпись, — он поднёс украшение к свету. — Формула какая-то, — хохотнул он. — Или даже… О-ля-ля, да это заклинание!       — Дай сюда! — Демьен со смехом отобрал украшение.       — Серьёзно! — уверял его приятель. — Прикинь, если он пытается тебя приворожить.       — Чего бы я хотел… — усмехнулся Демьен, надевая кольцо.       Макс вздохнул и выключил ночник.       — Такие подарки не делают в благодарность за одну ночь… — протянул он задумчиво, растягиваясь на спине. — Мне кажется, здесь что-то более серьёзное.       Демьен напряжённо молчал.       — Знаешь, а я ведь уже видел подобное, — продолжал Макс. — Один парень в кабаре, где я работал, приглянулся шейху. Об этом, конечно, вслух никто не говорил… Но что ты думаешь? Уволился через время и укатил куда-то. А ведь тоже был самым натуральным натуралом!       Демьен засмеялся.       Максимильен смотрел в потолок, задумчиво поглаживая себя по груди.       — Ну ничего. Когда-нибудь и эту девчонку ухватят…       Больше они эту тему не поднимали. Узнав стоимость кольца, пусть и приблизительную, Демьен хранил его в сейфе. Но сейчас оно было на нём. Он планировал оставить кольцо дома, хотя с каждым днём без него было всё сложнее, и снимать с пальца эту милую вещицу совсем не хотелось, они словно прирастали друг к другу. С каждым днём кольцо казалось всё более одушевлённым.       Демьен вспоминал, как после Лондона убеждал Макса, что на самом деле был в Нью-Йорке и что засосы ему оставила его девушка. Эх, если бы приятель не увидел тогда Эверарда с Леблоном, можно было бы и дальше ничего ему не объяснять… Ведь самое забавное, что теперь он и правда летел в Нью-Йорк: Лизи позвонила и предложила небольшую, но интересную подработку на выходные.       Демьен тут же связался с Эверардом и рассказал о новом предложении. Он уже знал, что любовника в это время в Нью-Йорке не будет, и всё равно волновался во время полёта: переживал, надеясь на чудо.       Это было глупо, но из аэропорта хотелось мчаться прямиком к Эверарду в особняк. И всё же здравый смысл взял верх: Демьен вызвал такси и полетел домой.