Combien de Temps

Следующие несколько недель были для Спока тяжёлыми, поскольку несмотря на эмоциональные откровения Джима, капитан держался от него на расстоянии. Спок не был уверен, происходило ли это из-за смущения или восприятия Джимом своих действий непрофессиональными, но вопреки заверениям Спока о том, что никакого проступка в этом не было, между ними образовался ощутимый разрыв. Спок ощущал нехватку дружеского общения со стороны Джима, но у него были и свои чувства в связи со сложившейся ситуацией, в которых нужно было разобраться, и поэтому он подумал, что, возможно, так было к лучшему. Он медитировал часто и долго, но всё ещё не мог решить сам для себя, какова его позиция в данном вопросе. Часть его не только отреагировала на произошедшее между ними, но и позволяла этому происходить. Теперь он знал, что хотя Джим и обладал способностями разрушать ментальные щиты Спока силой своих эмоций (что, насколько понимал Спок, должно было его беспокоить, но он предпочитал не тревожиться об этом), но он сам втайне приветствовал эти переживания. Он не знал, что это могло бы сказать о нём. И он не мог обсуждать «преодоление» инцидента со своим другом, пока не разобрался с этим в своём собственном разуме. Неоспоримый факт состоял в том, что на каком-то уровне Спок наслаждался ощущением эмоций Джима, как будто это было неким сопутствующим трепетным восприятием. И если Джим ошибался, то к чему это приводило его самого? Дни превратились в недели, и рутинная жизнь на борту корабля заставила его опасения отойти на второй план. Но всё же он сожалел об отсутствии близости, которую они с Джимом когда-то разделяли, и которая, похоже, не могла к ним вернуться. Прекратились их почти еженощные шахматные партии, прекратились совместные трапезы, которые они проводили вместе после окончания смен. Это случилось в настолько обычный день – наполненный, по ощущениям Спока, привычным одиночеством – когда они получили сигнал бедствия из терранской колонии на Антаресе V. Связь была прерывистой и слабой, но лейтенанту Ухуре удалось разобрать, что на планете возникла чрезвычайная ситуация медицинского плана, в результате которой многие умерли. Они проинформировали штаб Звёздного флота о ситуации и проложили курс к Звёздной базе 11, чтобы забрать оттуда дополнительные медикаменты и персонал. Они должны были попасть в колонию через три дня, и капитану не терпелось добраться туда и предоставить помощь как можно быстрее. Что-то изменилось в поведении Джима, когда они отправились в путь; появилось ощущение лихорадочной срочности, которое возникло сразу же после перехвата сигнала бедствия, и, казалось, становилось всё более очевидным по мере того, как пролетало время их пути туда. Джим держался напряжённо, встревоженно и нетерпеливо, время от времени он огрызался на экипаж мостика и бывал нехарактерно для себя замкнут с остальными сослуживцами. Спок обычно воспользовался бы моментом, чтобы указать ему на это и предложить свою посильную помощь, но учитывая сложившуюся между ними ситуацию, он колебался. Если бы стало ясно, что капитан эмоционально скомпрометирован, он бы, разумеется, вмешался, но пока этого не произошло, он решил промолчать. После того, как лейтенант Ухура несколько раз безуспешно попыталась установить связь с руководством колонии после прибытия туда, ей наконец удалось кого-то выловить. Изображение, которое она вывела на главный экран, представляло собой мальчика примерно лет тринадцати. Сигнал поступал из небольшой медицинской клиники на окраине самой южной части колонии. – П-привет? – сказал он. – Это ЮСС «Энтерпрайз», с кем имею честь говорить? – спросил Джим, произнося слова с мягкостью, которой Спок ещё не замечал в своём капитане. – Тален Роуз, – ответил мальчик. Изображение начало мерцать и размываться от помех. – Каковы источники помех, лейтенант? – спросил Спок. – Не похоже, чтобы что-то заклинило или нечто подобное, коммандер, – ответила она. – Просто очень слабый сигнал. Возможно, проблема с источником питания? – Тален, – продолжал Джим, – рядом с тобой есть другие люди? Взрослые люди? – Есть несколько, но они очень больны. Все больны. И все умирают. Все доктора и медсёстры умерли, – мальчик был на грани слез. Джим кивнул, и Спок заметил, как сократились мышцы его челюсти, когда он стиснул зубы. – Мне очень жаль, Тален, но мы здесь, чтобы помочь. Постарайся успокоиться, ладно? Тален кивнул, сопя носом и вытирая его рукавом. – Доктор МакКой, – сказал Кирк, приглушая громкость на время разговора с доктором. – Я хочу, чтобы бригада скорой медицинской помощи была готова через пятнадцать минут в транспортаторной №3. – Принято, Джим. – Мы со Споком встретим тебя там, конец связи, – он взглянул на обзорный экран и улыбнулся мальчику. – Мы скоро будем там, Тален. Просто сиди тихонько, ладно? Спустя пятнадцать минут Спок вместе с остальными участниками бригады скорой помощи облачился в защитный костюм против биологической угрозы четвёртого уровня, что было сделано по настоянию МакКоя. Тот раздавал подробные указания остальным трём командам касательно протоколов реагирования, которым они должны были следовать по прибытии на место. Спок наблюдал за Джимом, который стоял рядом и слушал, при этом задумчиво грызя ноготь большого пальца. – Капитан, эта миссия Вас тревожит? – Что? – тот вздрогнул, а затем мрачно улыбнулся Споку. – Нет, просто… крепко задумался о своём, вот и всё. Через несколько минут они были готовы к отбытию, и техник транспортаторной переправил их на планету, поблизости от того места, откуда Тален выходил на связь. Сказать, что колония выглядела безлюдной, было явным преуменьшением. На улицах буквально не было слышно ни звука; отсутствие ветра казалось до нелепости жутким, как отметила одна из медсестёр. Спок, не обладающий культурными предубеждениями или склонностью к надуманным страхам подобно его коллегам человеческой расы, тем не менее был склонен с этим согласиться. Тишина и полное отсутствие движения заставили их всех почувствовать себя более нервными, чем они, как правило, чувствовали себя в подобной ситуации. Пока они направлялись к медицинской клинике в дальнем конце улицы, члены десанта рассредоточились и по пути осмотрели некоторые дома; они сообщили, что не обнаружили там живых. Все люди, которых они нашли, были мертвы и лежали в своих кроватях. Некоторые даже сидели за столами, как будто скончались во время приёма пищи; гниющие остатки их еды и в самом деле всё ещё находились на их тарелках. Спок представил себе, что зловоние в этом месте должно быть просто невыносимым, особенно для вулканца, чей нюх был намного острее, чем у представителей человеческой расы, но к счастью их защитные костюмы блокировали все запахи, и он обнаружил, что искренне благодарен доктору МакКою за меры предосторожности. Спок возглавлял небольшую группу из пяти человек, которая подошла к медицинской клинике, и он силой открыл автоматические двери, которые из-за отсутствия электрического питания не работали. В их группу кроме него входили капитан, доктор МакКой и две медсестры. Спок вновь поднял большую медицинскую сумку, которую его попросили нести, и последовал за остальными внутрь. – Тален! – громко позвал Джим, его голос звучал дружелюбно, несмотря на мрачное выражение лица. – Это капитан Кирк, выходи, парень, чтобы мы тебя увидели. Раздались приближающиеся шаги, и мальчик появился из какого-то внутреннего помещения. Он был бледен, явно болен, а под глазами на осунувшемся, измождённом лице виднелись круги. Его кожа блестела от пота, а глаза блестели от лихорадки. Тем не менее, он выпрямился и поманил их войти внутрь. Когда они приблизились к нему, мальчик покачнулся, и Джим подхватил его на руки. – Простите, что веду себя как глупый младенец, – услышал Спок бормотание мальчика. – Вовсе нет, – заверил Джим его ласковым голосом, который, как казалось Споку, он никогда ранее не слышал от своего друга. – Ты привёл нас сюда, верно? А теперь скажи нам – здесь есть другие заболевшие? Тален указал рукой, и Джим снова поставил его на ноги, позволяя мальчику отвести их в палату в задней части здания. Там они нашли примерно десяток людей на разных стадиях заболевания. Спок услышал, как МакКой тихо выругался себе под нос, а затем принялся за работу вместе с медсёстрами; Джим оставил Талена вместе с другими пациентами, чтобы доктор мог осмотреть его, а сам встал рядом со Споком, наблюдая. Чувствуя себя бесполезным для помощи больным, Спок повернулся к Джиму. – Я полагаю, что мне следует поискать выживших в других частях здания, – сказал он. – Хорошая мысль, я иду с тобой, – ответил Джим. Они провели тщательный поиск в оставшейся части крыла, где они находились, но, к сожалению, не нашли других выживших. Однако они обнаружили компьютерные терминалы, которые, вероятно, использовались медперсоналом. Спок сел перед одним из них, чтобы попытаться найти информацию об эпидемии, охватившей колонию: всё, что могли собрать медики, и что могло бы помочь доктору МакКою разработать вакцину и найти лекарство. Работа Спока продвигалась медленно из-за перчаток, которые были на нём надеты, и концентрация на текущей задаче вынудила его потерять находящегося с ним в комнате Джима из виду. Тот подошёл к окну и рассматривал маленький городок, а затем издал резкий, шокированный вдох, который привлёк внимание Спока. – Капитан? Джим не ответил, а вместо этого покинул помещение и выбежал из клиники. Спок встал и приблизился к окну, чтобы посмотреть, что увидел Джим: на лужайке перед зданием лежала молодая женщина, примерно лет двадцати. Через несколько секунд к ней присоединился Джим, который встал на колени рядом с ней и попытался оказать помощь. Отсюда было видно, что она страдает некой формой респираторной недостаточности, и Джим обернулся, чтобы посмотреть на Спока – в его глазах была мольба. Их взгляды встретились, после чего Спок отвернулся от окна и вышел из комнаты. Он заглянул в процедурную палату, где они оставили МакКоя и остальной медицинский персонал. – Прошу Вас, доктор, нужна Ваша помощь, – торопливо сказал Спок и побежал дальше, не дожидаясь, пока МакКой отреагирует. Тем не менее, доктор почти сразу последовал за Споком, и они вместе бросились во двор здания, чтобы обнаружить там… Именно то, что Спок должен был ожидать и при этом больше всего боялся увидеть. Джим склонился над молодой женщиной, сняв маску своего защитного костюма и осуществлял сердечно-лёгочную реанимацию её бессознательного тела. Он делал ей искусственное дыхание, когда МакКой и Спок приблизились к нему. МакКой схватил капитана за плечи и оттащил его от молодой женщины. – Ты что, совсем с катушек съехал? Мы не знаем, с какой болезнью имеем дело! Глаза Джима были широко открыты от беспокойства, но Спок сразу понял, что он тревожился не о себе самом. – Она… она перестала дышать, Боунс. Спаси её. Ты должен спасти её. Качая головой и матерясь себе под нос, МакКой занялся молодой женщиной и быстро её стабилизировал. Джим едва не упал от облегчения, когда МакКой сообщил, что нащупал её пульс. Он повернулся к Споку и кивнул. – Едва пронесло, – сказал он с обеспокоенной улыбкой на лице. Спок подошёл к Джиму, ошарашенно глядя на него. – Ты снял свой шлем, – произнёс он, настолько потрясённый поведением капитана, что был не в состоянии сделать что-либо, кроме как констатировать самое очевидное. – Я… Она умирала. Я сделал то, что должен был сделать. – Она… Ты… – Спок почти утратил дар речи; ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. – Нельзя точно сказать, насколько опасно это заболевание, Джим, но всё свидетельствует о том, что оно крайне опасно. Ты поставил свою жизнь под угрозу. – Но я спас её жизнь, – упрямо ответил Джим, и Спок понял – для него это было всё, что имело значение. ***** Работы по осмотру и передаче оставшихся в городе колонистов на «Энтерпрайз» была завершена относительно быстро – их оказалось всего 98 человек в этом конкретном поселении, где ранее насчитывалось более тысячи жителей. Лишь половину из спасённых можно было разместить в медицинском отсеке, поэтому Спок руководил переоборудованием соседней комнаты отдыха в карантинную зону для остальных. Двадцать человек умерли от респираторной недостаточности в первую же ночь, несмотря на самоотверженные усилия неутомимого персонала МакКоя. Сам доктор МакКой трудился всю ночь, пытаясь изолировать вирус, чтобы изучить его патологию. Помимо города, в котором они побывали, поблизости располагались ещё три поселения, и время летело неумолимо, и нужно было найти не только лекарство, но и вакцину для защиты почти пяти тысяч других жителей планеты. Джим, несомненно, заразился этим заболеванием. Когда на следующее утро Спок сообщал ему о статусе этой миссии, у того уже были симптомы болезни – периодический сильный кашель, который был не менее тревожен из-за своей нерегулярности, в сочетании с явной лихорадкой. Спок замолчал посреди своего отчёта, вежливо ожидая, пока закончится один из приступов кашля. – Продолжай, Спок, – призвал его Джим, когда восстановил дыхание. – Простите меня, капитан, но Вы нездоровы. Разумеется, Вам следует отдохнуть. Джим сидел на своей биокровати, прислонившись спиной к стене, всё ещё одетый в форму; он оттолкнулся от стены и спрыгнул на пол, легко приземлившись, что противоречило его очевидно нездоровому состоянию. – На том свете отдохну, – сказал он и начал ходить взад-вперёд по маленькой отдельной комнате, которую ему отвели; изоляционное поле, разделявшее их, тихо гудело во время разговора. Спок выпрямился, подавляя все другие реакции. – Как пожелаешь. Я отправил на твой падд последние отчёты врачей об этом заболевании, в том числе – о прогнозируемых показателях смертности среди колонистов, находящихся на борту. Джим взял падд с того места, где положил его на кровати, и просмотрел отчёт. – Так много из них умрут в ближайшие два дня? – Действительно. Уровень контагиозности данного вируса составляет 93,5%, а уровень смертности – 90,2%. Он необычайно заразен. Джим принялся расхаживать по своей крошечной палате. – И когда Боунс ожидает успеха в синтезировании лекарства или вакцины? – Вакцина, вероятнее всего, будет готова через два дня. – А лекарство? – Он отказывается обозначать конкретные сроки на столь ранней стадии. – Но как бы ты предположил? – Вулканцы не строят предположений. – А если я настаиваю? – Не менее пяти дней, капитан. – И каковы общие перспективы? – Исходя из имеющихся отчётов – в среднем проходит четыре дня с момента заражения до наступления смерти. Джим резко перестал шагать, а когда вновь заговорил, его голос надломился. – И… – он прочистил горло. – И каковы прогнозы касательно распространения заболевания по остальным населённым пунктам? – Есть признаки того, что оно уже распространилось. Медицинские учреждения в других поселениях ежечасно сообщают нам о новых случаях. Плечи Джима поникли, его голова склонилась над паддом. – Что во втором отчёте? – тихо спросил он. – Список тех колонистов, которые скончались за ночь. – Я хочу это прочитать? – Ты не хочешь. Половина умерших – дети. Джим так сильно сжал падд, что Спок подумал, что тот может треснуть. – Тален? – Мальчик всё ещё жив. Однако та молодая женщина, которой ты делал сердечно-лёгочную реанимацию, не выжила. Джим повернулся к нему лицом; его глаза, направленные на Спока, были наполнены такой тоской и чувством вины, которые Спок видел лишь однажды – когда смотрел на себя в зеркало после гибели Вулкана. – Значит, я сделал это напрасно? У Спока не было ответа. ***** Спок разрывался между переговорами с лидерами планеты и исследовательской лабораторией доктора МакКоя, где оказывал всю возможную помощь в усилиях по изоляции смертоносного вируса и борьбе с ним. Он оставил Сулу за главного на мостике и контролировал другие административные задачи из своей каюты в то время, в которое предположительно должен был спать. Когда поздно вечером он явился в карантинную зону медицинского отсека, чтобы доложить Джиму об изоляции вируса, он узнал, что капитан собрал шестерых детей из колонии, которые всё ещё были живы, вместе в маленькую палату и лично принял на себя заботу о них. Он обнаружил Джима сидящим на одной из кроватей, а двое его маленьких подопечных сидели рядом, и он читал им иллюстрированную сказку со своего падда. – Я вижу, что ты стараешься быть полезным, – заметил Спок, когда тот завершил чтение и уложил детей спать. Джим тихо подошёл и встал рядом со Споком в дверном проёме. Спок заметил, что он переоделся в свободную одежду, регламентированную для пациентов медотсека, и был босиком. – Нужно приглядывать за малышами, Спок. У них больше никого нет, – сказал Джим. Его глаза потускнели от лихорадки. – Это чрезвычайно похвально с твоей стороны. Джим не смог посмотреть Споку в глаза. – Они так легко пугаются, – пробормотал он. – Доктор МакКой изолировал вирус. – Это значит, что он близок к созданию лекарства? – График остаётся в силе, – с сожалением сказал Спок. – О. Что с кораблём? – Весь экипаж выполняет свои обязанности самым достойным образом, капитан. Джим кивнул, и наступившая тишина показалась Споку мучительной. – Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил он, внутренне содрогаясь от бессодержательности – человечности – этого вопроса, но будучи не в силах удержаться. Джим выглядел больным, из чего следовало, что он чувствовал себя плохо, но что-то внутри Спока помешало ему произвести наблюдение настолько хладнокровным, вулканским способом. Он не стал задумываться о причинах. – Я в порядке. – «В порядке» может… – … иметь множество различных значений, – оборвал его Джим. – Ты так любишь мне об этом напоминать. Но я всё равно не скажу тебе правду, Спок. Я в порядке. – Мне любопытно. Почему ты не можешь сказать правду? – Отложим личные признания до горьких времён, Спок. – Ты пока не причисляешь происходящее к таковым временам? Улыбка Джима была почти убедительной. – Неа. ***** В следующий раз Споку удалось посетить медицинский отсек лишь глубокой ночью. В палате, где Джим приглядывал за детьми, настроение было ещё более подавленным, чем раньше; двое детей, включая мальчика Талена, который привёл их к первой группе выживших, были интубированы, и их жизнь поддерживалась аппаратами искусственного дыхания. Джим сидел у стены, держа на руках ещё одного ребёнка – девочку не старше шести лет. Он поёрзал, заметив появление Спока, и кивнул в знак приветствия; девочка нахмурилась во сне и вздрогнула, но не проснулась. Не видя поблизости никакой мебели, Спок сел на пол у той же стены, к которой прислонился Джим, рядом с дверным проёмом палаты. Лёгкий гул разделяющего их защитного поля был почти успокаивающим. – Один из мальчиков умер. Натан, – тихим голосом произнёс Джим. Спок уже заметил пустую кровать. Теперь он также заметил, что дыхание Джима было затруднённым и влажным, лицо – очень бледным, а по линии роста волос выступил пот. – Это прискорбно. – Он был таким храбрым, знаешь? Но они ничего не могли поделать… Эта малышка – его сестра Джани, – девочка на его руках застонала во сне, и Джим прижал её к себе, невнятно цокая ей на ухо, чтобы успокоить. – Доктор МакКой достиг значительных успехов в разработке вакцины, – сообщил Спок. – Правда? Это поможет уберечь от страданий многих людей, – кивнул Джим, принимая отчёт. Спок не упомянул об отсутствии прогресса в поиске лекарства для тех, кто уже заражён этим заболеванием; вирус оказался устойчивым ко всем антивирусным протоколам. У них практически не осталось времени, чтобы успеть вылечить кого-либо из колонистов; Джим тоже, несомненно, находился в опасности. Спок очистил разум от этих мыслей в пользу позитивного мышления, поскольку МакКой рассматривал возможность использования сгенерированных наночастиц в непосредственной борьбе с вирусом, хотя это оказалось замысловатее, чем кто-либо ожидал. – Я пытался поднять им настроение, но делать это становится всё труднее. – Как насчёт твоего собственного настроя, Джим? – Это не… Это не особо важно. Споку хотелось не согласиться, но он больше ничего не сказал по этому поводу. – Командование Звёздного флота направляет сюда специализированное медицинское судно – «Флоренс Найтингейл» прибудет завтра к 13.45 по корабельному времени. – Это должно помочь с повсеместной вакцинацией, – ответил Джим. Они обсудили план действий, который Спок составил ранее вечером после разговора с капитаном «Найтингейл». В конце концов Джим начал демонстрировать явные признаки усталости, и Спок объявил, что ему следует уйти. – Вам необходим отдых, капитан. – Такое чувство, будто я ничем больше не занимаюсь, кроме как отдыхаю, – тихо сказал Джим. Он снова поёрзал на месте, когда ребёнок на его руках, казалось, погрузился в более глубокий сон, и опёрся правой рукой на пол для поддержания равновесия. – Ты останешься здесь со мной ещё немного? – понизив голос, спросил он. Споку вспомнился другой случай, когда он был отделён от своего t’hy’la тонкой, но непреодолимой преградой, и кивнул, пусть даже Джим не мог этого видеть. Он пододвинулся так, чтобы тоже прислониться к стене, а его рука теперь лежала на полу не более чем в пяти сантиметрах от руки Джима. Все воспоминания об их недавнем отчуждении канули в небытие. – Я останусь. ***** Пронзительный сигнал тревоги с монитора биокровати вывел Спока из медитативного транса, в который он погрузился, и его глаза резко открылись. В детской палате у одного из пациентов произошла остановка сердца, и Спок увидел, как Джим отчаянно пытается реанимировать мальчика. Спок встал; отсюда он мог видеть, что жизненные показатели ребёнка крайне тревожны. Вдалеке, в основной части медотсека, Спок заметил доктора и медсестру, которые старались как можно быстрее облачиться в защитное снаряжение, необходимое для безопасного входа в палату. Спок сделал шаг вперёд, наблюдая, как Джим приступил к сердечно-лёгочной реанимации, чтобы спасти ребёнка; маленькая девочка, которую он ранее держал на руках – Джани – сидела на соседней кровати в слезах и с дрожащими губами. – Что вы делаете? – в отчаянии закричал Джим медицинскому персоналу. – Идите сюда и помогите мне! – он снова склонился над мальчиком и начал делать ему искусственное дыхание, но с того места, где стоял Спок, было отчётливо видно, что пользы от этого было мало. – Какой СМЫСЛ во всём этом оборудовании? Да вы вообще ПЫТАЕТЕСЬ помочь? Спок видел, что волнение отрицательно сказалось на состоянии Джима, дыхание которого стало ещё более затруднённым. – Они всего лишь дети. Разве вы… не можете… – Джим захлебнулся кашлем, от которого у него перехватило дыхание, и умолк. Его лицо приобрело тревожный оттенок, и он тяжело рухнул на пол и сидел там, широко распахнув глаза и изо всех сил стараясь дышать. – Капитан! – окликнул его Спок, но Джим, похоже, его не услышал. Маленькая Джани теперь открыто рыдала. – Что за херня здесь творится? – Спок оглянулся и увидел высокую фигуру доктора МакКоя, сердито шагающего к ним по коридору, ведущему из медицинских лабораторий. Спок повернул голову; в изоляторе Джим лежал на боку, хватая воздух ртом, а его глаза были зажмурены. Спок видел, что доктору наконец удалось надеть свой защитный костюм, но она только начала пристёгивать капюшон к маске. Он подсчитал, что выполнение этой задачи и последующее ожидание полного срабатывания шлюзовой камеры задержит её вход в комнату ещё на 1,3 минуты. Необходимо было что-то делать. Быстрым шагом Спок подошёл к шлюзу, нетерпеливо протолкнулся мимо доктора и медсестры и вошёл во внешнюю дверь. Он нажал кнопку, запечатывающую её, а затем нажал другую кнопку, которая активировала внутреннюю дверь. – Спок! – завопил ему МакКой с другой стороны шлюза, – ты окончательно растерял свои вулканские мозги? – В действительности нет, доктор. Я просто предпринимаю подобающие экстренные меры. – Зайдёшь туда и подхватишь эту заразу! – Я в курсе, – сказал ему Спок, и внутренняя дверь шлюза с шипением открылась, – но имеются более важные соображения. Метнувшись к шкафу, он схватил переносную кислородную систему и бросился к Джиму. Устроив его в сидячем положении, Спок прижал маску к его лицу. Джим судорожно в неё вцепился, дыша так глубоко, как только мог. Решив, что Джима можно оставить самого по себе, Спок отошёл, чтобы помочь ребёнку, осуществляя реанимационные мероприятия до тех пор, пока врач и медсестра, наконец, не вошли в палату и не взяли это на себя. Обернувшись, он проигнорировал МакКоя, который стоял по ту сторону защитного поля и испепелял его взглядом, и опустился на одно колено рядом с Джимом, чьи глаза выглядели остекленевшими. – Спок, – выдохнул Джим под маской, его дыхание оставило следы конденсата на прозрачном пластике, – спасибо… тебе… Спок взял Джима за локоть и помог ему встать, а затем уложил на соседнюю кровать. – Ложись. Отдыхай. Джим кивнул, закрывая глаза. ***** Попытки Спока управлять системами корабля пресекались чрезвычайно раздражённым МакКоем, который посадил его на карантин в детской палате. Но по истечении двенадцати часов, когда у него не проявилось никаких признаков заражения вирусом, доктор был вынужден признать – и тесты это подтвердили – что вулканская физиология Спока сделала его невосприимчивым к заболеванию. Тем не менее он обнаружил, что не может покинуть Джима, фактически пообещав тому не делать этого в долгие ранние утренние часы, и потому решил осуществлять свои обязанности прямо из медотсека. Спок попросил Нийоту связаться с экипажем «Найтингейл» и осуществить все договорённости, которые он не мог контролировать лично. Весь остальной медицинский и научный персонал должен был помогать с распространением вакцины, которая в то утро была успешно протестирована и находилась в процессе изготовления в достаточном количестве для вакцинации членов экипажей обоих кораблей и населения планеты, начиная с тех районов, где эпидемия уже началась. Спок работал за одним из медицинских терминалов и поднял глаза, заметив, что человек на ближайшей к нему кровати зашевелился. Он встал и подошёл, положив руку на постель рядом с рукой Джима, но не прикасаясь к нему. – Спок, – прохрипел Джим сквозь кислородную маску, закрывающую нижнюю половину его лица, – ты остался? Спок нахмурился; лихорадка Джима явно вызывала у него забывчивость. – Да, Джим. Джим кивнул и невнятно заговорил. – Эт хрошо. Я хочу, чтобы ты был здесь, – он подвинул свою руку так, чтобы легонько обхватить запястье Спока большим и указательным пальцами. – Хочу, чтобы ты знал, – сказал он, каждая фраза заставляла его задыхаться, – я не боюсь… в этот раз. Благодаря их контакту Спок мог почувствовать правдивость заявления Джима. Он склонил голову набок и заглянул Джиму в глаза. – Не боишься? – Неа… ты здесь… это помогает… не самый худший способ умереть хотя я буду скучать по тебе Спок поборол нарастающую панику и крепче сжал руку Джима в ответ. – Спок? – Да? – Обещай, что ты… присмотришь… за детьми? – Я лично буду о них заботиться. Спок ощутил облегчение, которое испытал Джим. – Эт хрошо… им понадобится… кто-то… когда они будут напуганы. – В самом деле? – Я знаю… знаю, что они чувствуют… как это – бояться… неправильно, если ты ребёнок. Заставляет повзрослеть… слишком рано. Голос Спока звучал очень тихо. – Это был твой личный опыт, – пришёл он к заключению. Джим кивнул, его голубые глаза, направленные на Спока, внезапно стали невыносимо яркими. – Пришло время… для личных признаний, Спок. Из-за спазма в горле Спок едва мог говорить. – Это значит, что наступили горькие времена, Джим? – Думаю, да, – Джим умолк, словно собираясь с мыслями. – Я был на Тарсусе IV, – произнёс он голосом, который был едва ли громче шёпота. Спок застыл; бойня на Тарсусе IV была ночным кошмаром, и даже вулканцы не могли найти никакого логического объяснения ничему из произошедшего там. Джим продолжал. – Мне было четырнадцать… мы сбежали… но пришлось присматривать за малышами… убедиться, что они в безопасности, – он слабо закашлялся, его губы были покрыты слюной, которую он, казалось, не замечал. – Поэтому я знаю… я знаю, что… это такое… быть… напуганным. И одиноким. – Не говори об этом, – сказал Спок и положил руку ему на голову, чтобы успокоить. спокойно так легко… просто… отпустить… Джим закрыл глаза, и на секунду Споку показалось, что он заснул, пока вой датчиков биокровати не сказал ему об обратном. Он отступил, встревоженный, а доктор в защитном костюме и две медсестры подбежали взглянуть, что случилось. Спок старался не мешать им, ведь они боролись за спасение жизни капитана. В итоге им пришлось его интубировать, чтобы машины могли помочь ему дышать. Убедившись в его стабильном состоянии, Спок покинул палату через воздушный шлюз и направился прямо в исследовательскую лабораторию МакКоя. – Каков текущий статус разработки лекарства? – требовательно спросил Спок, как только зашёл туда. МакКой поднял на него глаза от нейтронного микроскопа, в который смотрел до этого. – Изготовление антигена из наночастиц оказалось сложнее, чем я думал. Мне необходимо провести несколько симуляций перед тем, как… – Вы протестируете его на капитане. Брови МакКоя сошлись на переносице. – И не подумаю! Спок почувствовал, как что-то переключилось в его мозгу, и он сделал шаг вперёд, нависая над доктором, сидящим на своём рабочем месте. Когда он заговорил, его голос был ледяным. – Вы протестируете его на капитане, и это приказ. Ответ МакКоя был таким же холодным. – Да что Вы, коммандер? Ты знаешь, что как старший медицинский офицер я не подчиняюсь ни тебе, ни кому-либо другому в выполнении своих обязанностей, когда речь идёт о медицинских вопросах. Я не обязан слушать ни тебя, ни кого-либо… – Он умирает! – прервал его Спок. МакКой стиснул зубы с отчётливым щелчком, и Спок сразу же увидел, насколько измученным был этот человек. Споку было всё равно. – Они все умирают, – ответил МакКой. – Он умирает сейчас. Плечи МакКоя поникли. – Я это знаю, чёрт тебя возьми! Но эта штука вообще не тестировалась… Мне нужно запустить как минимум ещё две симуляции, и это займёт несколько часов. – У Джима нет нескольких часов. МакКой сжал переносицу двумя пальцами и вздохнул. – Разве ты не понимаешь, что лечение может навредить ему? Это может просто закончиться тем, что лекарство убьёт его ещё быстрее, Спок. – Если Вы испытаете лекарство на нём, как скоро Вы это узнаете? – Через час, может, через два? – Но ваши симуляции займут больше времени? – Да. – Следовательно, логично проверить его эффективность на капитане. – Нет, это не так. Проклятье, Спок, это и так тяжело, поэтому не рассказывай мне тут, как выполнять мою работу. Спок взял пустую ампулу для гипоспрея со стоящего рядом подноса и протянул её МакКою на ладони, с вызовом в глазах глядя на сидящего напротив него доктора. – Вы эмоционально скомпрометированы, коммандер? – Да. МакКой пялился на Спока почти целую минуту, прежде чем выхватил ампулу из его руки и пересёк комнату, где под изоляционным колпаком хранилось созданное им вещество. Наполнив ампулу нужной дозой, он вставил её в гипоспрей и протянул Споку. – Если тебя за это будут судить на военном трибунале, я хочу, чтобы ты знал – я не буду давать показания в твою защиту. – Так и запишем, – сказал Спок, поворачиваясь и направляясь обратно в изолятор. ***** Лечение было успешным. В течение двух часов Джим начал демонстрировать признаки улучшения, а к ночи задышал самостоятельно. Труд МакКоя спас ему жизнь, а также жизни детей из колонии, включая Талена и Джани. Из всех поднятых на борт колонистов пятьдесят выжили, а заражённые, оставшиеся на планете, теперь также могли быть спасены. В течение трёх дней, пока капитан восстанавливал здоровье в медотсеке, Спок проводил всё свободное время у его постели, обсуждая с ним корабельные вопросы и играя в шахматы. Когда медсестра пришла сообщить Споку, что Джима выписывают, он явился туда, чтобы проводить того обратно в каюту, неся падд Джима и кое-какие личные вещи, накопившиеся в медотсеке за время его болезни. Именно Спок ввёл код доступа на двери Джима, провёл его внутрь, а затем убедился, что температурный контроль выставлен правильным образом. Позабавленный Джим с удивлением наблюдал за ним. – Ты знаешь, Спок, надо бы тебе периодически оставлять меня одного. Ты вообще, типа, спал в последнее время? Мпфмффф! Наконец-то оставшись наедине с капитаном и убедившись, что их вряд ли побеспокоят, Спок повернулся, чтобы ответить ему, но обнаружил, что не может больше сдерживаться от того, чтобы обнять его и поцеловать, и прижать к стене, скользя руками по его спине. – Спок! – выдохнул Джим, когда тот смог на секунду отстраниться от него, но Спок лишь поднял руку к его затылку и притянул его лицо ближе. Когда тело Джима расслабилось, Спока охватила страсть, которая, в отличие от двух их предыдущих сношений, как он знал, исходила от него самого. Он поднял левую руку к лицу Джима, лаская его; большой палец прижался к подбородку Джима. Тот загудел, проявляя так удовольствие и желание, и этого оказалось достаточно, чтобы плотину, сдерживавшую эмоции Спока всю последнюю неделю, прорвало. Когда его нетерпеливый, исследующий язык проник в рот Джима, Спок издал тихий отчаянный стон. Словно в ответ, Джим опустил руки с груди Спока ниже и провёл ими, пока не обхватил изгиб его ягодиц, притягивая Спока ближе. Тот ощутил увеличивающуюся выпуклость в брюках Джима, трущуюся о его бедро, и со стоном, который был подобен всхлипу, отстранился от Джима, взял его за руку и повёл прямо в спальню. Спок остановился у края кровати, и когда он повернулся, Джим уже был в его объятиях. Они упали на кровать, Спок оказался сверху, оседлав бёдра Джима, и склонился над ним, зарывшись руками в его волосы. Их поцелуи были жёсткими, никто никому не поддавался, но Спок был сверху и поэтому пользовался преимуществом своего положения. Он прижимался бёдрами к эрекции, которая теперь явно оттопыривала пижамные брюки Джима, а Джим стонал и извивался под ним. – Боже, подожди, – задыхаясь, произнёс Джим, отводя голову. – Прошу прощения, – сказал Спок, садясь и внезапно ужасаясь своему поведению – ведь Джим едва выздоровел после тяжёлой лёгочной инфекции, и его респираторные способности, должно быть, не полностью… – Просто хочу чувствовать тебя, – объяснил Джим, терзая рубашки Спока и поднимая их вверх, пытаясь снять. Спок одной рукой стянул их обе и бросил на пол, а затем помог Джиму снять мягкую футболку, в которую тот был одет. Джим откинулся назад, вытянув руки и лаская пальцами соски Спока и волосы на его груди, приглаживая их и дёргая. С очередным отчаянным стоном Спок лёг на него, прижимаясь к обнажённой плоти и испытывая сенсорную перегрузку желания. Он не был уверен, когда именно всё это превратилось из желания в потребность, и Спок, возможно, смог бы определить точный момент позже, когда у него будет время тщательно всё обдумать, но пока они целовались, пока он ощущал тепло и жизнь в человеке под собой, его энергию и силу, Спок не мог не вспоминать о самых мрачных сомнениях, которые он чувствовал последние несколько дней. Не имея такого намерения, не обладая возможностью – или волей – остановиться, он опустил свои ментальные щиты, приветствуя в себе любые ощущения, полученные от Джима. это это то, что могло быть потеряно ты ты почти что ты СДАЛСЯ! Спок резко сел, потрясённый осознанием, что эти мысли были его собственными. – Что-то не так? – Я… я не знаю, – Спок сглотнул, и некоторые факты сразу же встали на свои места. Он вспомнил два своих предыдущих сексуальных сношения с Джимом, вспомнил, как поток эмоций Джима был настолько ошеломляющим, что смог разрушить его ментальные щиты. Спок также был не склонен противостоять этому, фактически, он каждый раз приветствовал этот шквал эмоций. Он приписывал эти случаи какому-то личному дефекту так же, как и некоторые, пока ещё не выявленные слабости приписывал своей человеческой половине. Он медитировал над этим, выполнял упражнения на укрепление щитов, чтобы компенсировать свои недостатки, чтобы улучшить самого себя, чтобы это больше не повторялось. Но это. Это отчаяние, это страсть, это желание прежде всего исходили от него. Что это значило? Он опустил глаза и обнаружил, что пальцы Джима работают над застёжкой его брюк, быстро с ней расправляясь. – Ты слишком много думаешь, – сказал Джим, поймав его взгляд. – Я… О… Рука Джима сжимала его эрегированный пенис, эффективно отвлекая от насущных тревог. С минуту он так и сидел, всё ещё оседлав Джима, запрокинув голову и упиваясь ощущениями этой руки, умело доводящей его до максимальной твёрдости. Он стонал, развратно вжимаясь бёдрами в руку Джима и наслаждаясь тем, как эта мозолистая рука ласкала самые чувствительные места. – На нас слишком много одежды, – сказал Джим, и Споку пришлось согласиться. Отодвинувшись в сторону, он встал с кровати и быстро разделся, а затем помог Джиму снять его пижамные штаны; нижнего белья на нём не было. – Иди сюда, – приказал Джим, раздвинув ноги, и Спок снова занял своё положение сверху, а их бёдра идеально подошли друг другу, и ощущение эрегированных членов, скользящих и трущихся, едва не сводило с ума. Они целовались. И в это же время руки Джима перемещались вверх и вниз по спине Спока, сжимая и разминая, коротко остриженные ногти оставляли после себя дрожь ощущений, заставлявшую нервные окончания Спока петь. В конечном счёте, правая ладонь Джима двинулась ещё дальше вниз, а его средний палец проследил путь вниз по ягодице Спока, пока не прижался к сморщенной плоти его ануса. Спок судорожно вдохнул и дёрнулся на Джиме, который ему улыбнулся, а затем вновь властно впился поцелуем в его рот. Палец Джима продолжал поглаживать и слегка подразнивать его анус, пока в конце концов не вошёл внутрь до первого сустава. Спок издал глубокий горловой стон и перестал целовать Джима, тяжело дыша. – Что-то не так? – спросил Джим. Выражение его глаз говорило, что он надеялся на то, что всё в порядке. – Ничего подобного, я… у тебя есть необходимые средства? – Спок обнаружил, что задаёт вопрос довольно невнятно. Джим улыбнулся. – В тумбочке, – сказал он, извлекая палец из тела Спока и поворачиваясь, чтобы достать нужные вещи. Спок встал на колени, а Джим вытащил смазку и презерватив, после чего снова занял лежачее положение. – И как мы будем это делать? Спок забрал у Джима смазку. – Ты был болен. Я возьму на себя более активную роль, – заявил он. Нанеся смазку на свою левую руку, он потянулся назад, вводя палец внутрь, чтобы облегчить проникновение. – Это реально очень горячо, – сказал Джим, не сводя с него глаз. – Но я ничего не вижу. Спок повернул голову, чтобы взглянуть на него, а затем лёг на спину рядом с Джимом и широко развёл ноги. Джим приподнялся на локте и наблюдал, как Спок готовится, добавляя второй палец и разводя их, чтобы преодолеть сопротивление мышц, нетерпеливо стремясь завершить подготовку. Джим положил свою руку поверх его руки и поцеловал его. – Не торопись, я бы не хотел, чтобы тебе было больно, – сказал он. – Мне не больно. – Тогда, возможно, ты что-то делаешь неправильно, – промурлыкал Джим и вставил кончик своего среднего пальца между двумя уже вставленными, и от ошеломляющего, обжигающего ощущения Спок принялся хватать ртом воздух. Затем он задержал дыхание и медленно выдохнул, и когда воздуха в его лёгких почти не осталось, Джим начал двигать своей рукой вместе с рукой Спока, вводя и выводя три пальца, и заставляя Спока задыхаться снова. Спок убрал свою руку и откинулся назад, а рука Джима заняла её место, один палец быстро сменился двумя, затем – снова тремя, заставляя Спока стонать. Благодаря их контакту Спок мог, как обычно, улавливать поверхностные мысли Джима и позволял им заполнять свой разум. такой красивый я мог бы любоваться тобой вечно вот так только для меня Вожделение Джима одновременно и наполняло, и окутывало его, и вскоре Спок точно знал, что именно Джим воображал и представлял себе, и обнаружил, что тоже этого желает. – Пришло время нам, как это формулируете вы, люди, «приступить к самому интересному», не так ли? – произнёс он, но его голос при этом не был и близко таким уверенным и соблазнительным, как ему бы хотелось. Джим улыбнулся ему и позволил Споку снова уложить себя на спину. Он выкроил момент, чтобы надеть презерватив и нанести ещё смазки, а затем протянул руки к Споку. Тот снова оседлал его, обернувшись, чтобы схватиться за основание эрегированного пениса Джима и направить его в свой анус. Его тело напряглось, когда головка вошла внутрь. Спок замер, наслаждаясь ощущением, после чего начал опускаться всё ниже, сантиметр за сантиметром, пока Джим не был полностью внутри него. Спок вновь замер, закрыв глаза и позволяя своему телу адаптироваться. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. А когда открыл глаза, то почувствовал на себе руки Джима, лежащие на бёдрах и поддерживающие. Спок наклонился вперёд и положил ладони на грудь Джима, а следом принялся двигать бёдрами вверх и вниз, и это движение заставляло возбуждённый пенис Спока легонько скользить по животу Джима, создавая едва ли достаточное трение. Возможно, недовольный темпом, который устанавливал Спок, Джим согнул колени, упираясь ступнями в кровать, и резко приподнял бёдра, встречая Спока при его следующем движении вниз, а затем повторил это снова и снова, входя всё глубже и глубже. Головка члена Джима теперь должным образом стимулировала простату Спока при каждом толчке вверх, заставляя Спока видеть звёзды за закрытыми веками. При каждом восхитительном касании он стонал. Джим потянулся рукой между ними и сжал в кулаке пенис Спока. – Я хочу, чтобы ты кончил для меня, – выдохнул Джим. Спок открыл глаза и посмотрел на Джима; его голубые глаза вновь почти целиком были заполнены тёмными омутами зрачков, и Спок мог видеть в них своё отражение – крошечное и странное. Рука Джима на нём была грубой, двигалась жёстче, чем он сам когда-либо прикасался к себе. Мозоли на ладонях царапали сверхчувствительную кожу. – Кончи для меня, – повторял Джим, продолжая толкаться бёдрами в тело Спока. – Кончи для меня. С одним последним вздохом Спок сдался – всё его тело звенело, словно тетива лука, когда он излил своё семя на руку Джима, его живот и грудь. Джим толкнулся в него ещё раз и был охвачен своим собственным оргазмом, закрыв глаза и издав при этом резкий крик. Мгновение спустя Спок осторожно отстранился от Джима и лёг на бок рядом с ним, в то время как Джим с помощью своих снятых впопыхах штанов обтирал их обоих. Спок дрейфовал в сумеречном пространстве между сном и бодрствованием, поэтому резко почувствовал наполненное холодом расстояние между ними, когда Джим отодвинулся от него. – Спасибо, – пробормотал он. Спок в замешательстве открыл глаза. – Не… за что? – Это был лучший благотворительный трах за всю мою жизнь. – Я не знаком с этим понятием, – сказал Спок, слегка настораживаясь. – Благотворительный трах? Это когда ты с кем-то только потому, что тебе его жаль, и ты даёшь ему из жалости. Ха, бросаешь подачку. – Я не… – Конечно же, да. Иначе зачем бы тебе быть здесь? – Уверяю тебя, это никак не связано с наличием какого-либо долга по отношению к тебе. – Ладно, – произнёс Джим тоном, который явно говорил Споку о том, что тот ему не верит. Спок подавил вспышку раздражения и резко сел, тщательно пытаясь подобрать правильные слова. – Я… доволен… что наша деятельность помогла тебе успокоить свой разум, – медленно проговорил он, потому что не мог придумать, что ещё сказать. Борясь со смятением и тревогой, которые он испытывал, Спок поднялся с кровати. – Теперь тебе следует отдохнуть. Разумеется, в инструкциях доктора МакКоя о том, чтобы «не переусердствовать», не было ничего подобного, – он жестом указал на кровать, а затем отправился искать свою одежду. Он натянул брюки, затем – форменную рубашку, но проигнорировал нижнюю рубашку и ботинки, и подошёл к двери. – Спок, – окликнул его Джим, и Спок повернулся к нему. Какое-то мимолётное выражение, похоже на сожаление, промелькнуло на лице Джима, который открыл рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, передумал. – Спасибо, – сказал он вместо этого. Спок не смог ответить; он просто испытал облегчение, что в коридоре не было никого, кто мог бы увидеть, как он совершает свою короткую прогулку к собственной каюте в настолько уязвимом состоянии.