Шиди нарывается. Снова

Вершины сосен Байчжаня быстро тают в дымке облаков, и из белёсой пелены проступает бамбуковая роща. Осторожно ступаю на снег, что мягко, почти беззвучно пружинит под ногой. Холод обжигает лёгкие при каждом вдохе. Тяжело. Вокруг — ни души. Колени подгибаются сами, тело оседает на корточки. Лицом зарываюсь в ткань одежды, ища хоть немного тепла. Ветер колышет стебли бамбука с тихим шелестом, напоминающим какую-то размеренную мелодию. Вот бы раствориться в её ритме, дышать с ним в такт. Как когда-то я дремал под колыбельную Ци-гэ, который напевал, держа меня за руку. Стук сердца отдаётся тупой болью в груди. Всё это — лишь остывающий пепел воспоминаний, не больше. Ничего не изменить. Ничего не исправить. Как и то, что мы с Лю Цингэ — враги. А если не враги — то идейные соперники. Чтобы такие вдруг начали помогать друг другу ради идеи о взаимовыручке?… Ха. Если шиди Лю надеется, что я на это куплюсь, он просто… Гуева плешь! Шэнь Цинцю, дыши… Пальцы сильнее впиваются в ткань на коленях. Я поступил правильно, оттолкнув Лю-шиди. Правильно. Иначе варвар увидел бы, что этот Шэнь не благородный владыка — подделка. Такому не место рядом с Лю Цингэ. Пусть считает меня бессердечным, пусть ненавидит, главное — остаётся на расстоянии. Я не проиграю эту «игру» из-за глупой слабости. Шёпот листвы постепенно проникает в разум, вытесняя изматывающие мысли. На миг даже кажется, будто боль притупляется, позволяя дыханию выровняться, наполнить лёгкие. Поднимаюсь и неспешно направляюсь к бамбуковой хижине. Эту рощу я знаю не хуже линий на своих ладонях, и каждый раз здесь приятно задержаться. Вдалеке раздаётся ритмичный рубящий звук. Благодаря усиленному зрению я могу различить знакомый силуэт: Нин Инъин сидит на поваленном дереве, щекой опершись о ладонь, и скучает, вместо того чтобы практиковаться в каллиграфии. Рядом с ней молодой ученик неустанно взмахивает топором. Лезвие его наполовину проржавело, а деревья здесь отнюдь не были хилой порослью — мальчишка весь побагровел от натуги. Приглядевшись, узнаю Ло Бинхэ, моего самого младшего ученика, которого я когда-то «выиграл» у Лю Цингэ — хотя, скорее, выторговал, опираясь на поддержку Юэ Цинъюаня. Кто бы мог подумать, что непогрешимая интуиция Бога войны на этот раз подведёт и мальчишка окажется пустышкой, не способной заварить вкусный чай или высечь духовную искру? Совершенствуется он действительно медленнее всех, хотя и старается. Возможно, стоит подумать о его переводе на Аньдин: с чёрной работой он справляется вполне неплохо. Но Ин-эр начинает капризно тянуть: — А-Ло, А-Ло, поиграй со мной! Ло Бинхэ не останавливается ни на миг, даже чтобы смахнуть испарину с лица. — Не могу. Шисюн велел нарубить дров, потом — натаскать воды. Надо скорее закончить, тогда, может, у меня останется немного времени на медитацию. — Эти шисюны такие гадкие! — дуется Ин-эр. — Всё гоняют тебя туда-сюда. Сдаётся мне, они нарочно тебя притесняют. Гм, пожалуюсь-ка я на них Учителю, после этого они уж точно не посмеют вести себя подобным образом! Если мальчишка не справляется даже с азами, изложенными в пособии по совершенствованию, жалобы тут не помогут. Хотя стоит отдать должное упорству мальчишки: несмотря на множество неудач в постижении основы совершенствования, он старается выкроить время хотя бы для медитаций. Может, ему нужен какой-то толчок? Ло Бинхэ качает головой: — Не стоит тревожить Учителя такими пустяками. Шисюны вовсе не желают мне зла. Просто, видя, что я ещё недостаточно силён, они хотят дать мне больше возможностей поучиться на опыте. Под болтовню Ин-эр Ло Бинхэ наконец нарубает достаточное количество дров и, убрав топор, подыскивает относительно чистый участок земли, чтобы усесться на него с закрытыми глазами, скрестив ноги, и предаться медитации. В глубине души я тяжело вздыхаю. Когда-то я тоже хватался за крохи удачи. Может, и Ло Бинхэ стоит дать лишь немного времени — и он найдёт себя. За этим вздохом тут же следует беспорядочный шум множества шагов. Из-за деревьев появляется Мин Фань, а следом — гурьба учеников рангом пониже. Завидев Ин-эр, Мин Фань оживляется и тянется к её запястью: — Шимэй! Наконец-то я тебя нашёл. Почему ты, не сказав никому ни слова, убегаешь в столь глухое место? Задний склон горы столь обширен… что если бы ты наткнулась на хищника или ядовитую змею? Посмотри-ка, этот шисюн даст тебе кое-что интересное! Ло Бинхэ прерывает медитацию, приветственно кивая, но шисюн не удостаивает его даже взглядом. Кажется, обоих это вполне устраивает. — Не боюсь я ни змей, ни хищников, — хихикает в ответ Нин Инъин. — К тому же со мной А-Ло. Мин Фань сверлит Ло Бинхэ взглядом, от которого воздух стынет ещё сильнее, но девочка этого словно не замечает. Ох, вряд ли она нарочно ставит своего шиди в неловкое положение. Всё-таки как учитель этот Шэнь слишком с ней мягок… — Что ты принёс, шисюн? — она наклоняет голову. Он расплывается в улыбке, снимает с пояса голубоватую подвеску и подносит её шимэй: — Я ездил домой навестить родню, и они дали мне с собой немало ценных и интересных вещиц. Вот эта, по-моему, особенно красивая — дарю её тебе! Взяв подвеску, Нин Инъин вертит кулон из голубого нефрита в лучах солнца. — Как тебе? — нетерпеливо спрашивает Мин Фань. — Нравится? Похоже, Ин-эр не способна судить о ценности этого подарка: она, не колеблясь, легкомысленно швыряет украшение обратно. Улыбка Мин Фаня гаснет. — Чему тут нравиться? — фыркает девочка, сморщив нос. — Этот цвет ужасный, подвеска А-Ло куда лучше! На этот раз мрачнеет не только Мин Фань, но и сам Ло Бинхэ. До сих пор тот старательно медитировал, но после слов шимэй слегка вздрогнул, распахнув глаза. — У шиди тоже есть такая подвеска? — цедит Мин Фань сквозь зубы. Ло Бинхэ колеблется, но Ин-эр тут же выдаёт его: — Конечно же, есть! Он носит её на шее, не снимая — так ею дорожит, что даже мне не даёт взглянуть! Ло Бинхэ бессознательно хватается за спрятанный под одеждой кулон. «Ин-эр, — разочарованно качаю головой, — что ж ты до сих пор не понимаешь, в какую ситуацию втягиваешь того, кто тебе дорог? Похоже, вместо переписывания трактата о законе и порядке тебе стоило дать «Искусство вести переговоры…» Мин Фань в гневе шагает вперёд, тонкий слой снега хрустит под его ногами. — Похоже, шиди Ло невероятно высокого о себе мнения, раз даже не желает дать шимэй Инъин взглянуть на свою подвеску. Если так и дальше пойдёт, сможем ли мы рассчитывать на то, что перед лицом опасного врага ты протянешь нам руку помощи? «Кто бы говорил, Мин Фань. Ты ревнуешь или пытаешься что-то доказать самому себе этим нелепым вопросом? Ох уж эти избалованные детишки…» Хотя, может быть, именно такая встряска и нужна Ло Бинхэ?.. Ин-эр, наконец, начинает понимать, что дело принимает дурной оборот: — Не хочет — и ладно! — заявляет она, притопнув от волнения. — Шисюн, не заставляй его! Но Мин Фань уже слишком увлечён своими демонами, чтобы остановиться. Он срывает подвеску с шеи ученика Ло и вертит её в руках. Шэнь Цинцю мрачно отмечает: в юности он бы за такое вцепился в горло обидчику, а Ло Бинхэ лишь сжимает зубы. Прискорбно. Слишком покорный, слишком терпеливый, он никогда не пробьётся сквозь преграды, что встанут у него на пути. И что Лю Цингэ нашёл в этом мальчишке? Мин Фань вдруг заливается смехом. — Что такое? Над чем это ты смеёшься? — озадаченно спрашивает Нин Инъин. Перебросив ей подвеску, Мин Фань самодовольно поясняет: — Я-то думал, что это и впрямь какое-то редкостное сокровище, раз он так его оберегает. И угадай, что это, шимэй? Обычная западная ракушка, ха-ха-ха… — Западная ракушка? Что это? — растерялась Нин Инъин. Что, Мин Фань, даже не ответишь Ин-эр? Кажется, сейчас он слишком увлечён выражением лица Ло Бинхэ, чтобы замечать хоть что-то ещё. А посмотреть было на что… Ло Бинхэ медленно сжимает кулаки, в его взгляде вспыхивает огонь. Вот! Наконец-то мальчик показывает доселе не дававший о себе знать огонь ярости. Тот самый, что заставляет сражаться на пределе сил за то, что дорого. — Верни. Её. Мне, — с расстановкой произносит Ло Бинхэ. В моей груди разливается тёплая волна удовлетворения. Так-то лучше! Если мальчишка рискнёт бросить вызов Мин Фаню в открытую, пожалуй, я не буду торопиться отсылать его на другой пик. Мин Фань выхватывает подвеску у Нин Инъин, скорчив презрительную гримасу. — Отдам я её тебе, отдам. Кто знает, на каком уличном прилавке куплена эта дешёвка — боюсь, как бы она не запачкала руки шимэй. Однако всё говорит о том, что Ло Бинхэ вряд ли получит её назад. Судя по выражению лица зверёныша, он и сам это понимает. Ло Бинхэ мгновенно взмывает вперёд, целясь кулаком в лицо старшего. Тот едва успевает отклониться и рявкает подручным: — Чего застыли? Этот сопляк осмелился поднять руку на старших — давайте-ка научим его почтению! Вспышка гнева Ло Бинхэ ошарашила учеников. На миг они растерялись, однако напугать их могла разве что сила внезапного порыва. До настоящего мастерства Ло Бинхэ как пешком до Лунных Врат: его движения, слишком резкие и беспорядочные, выглядели так, словно мальчишкой управляла одна лишь слепая ярость. Зато в хаотичных ударах уже нет раболепия. Может, из Ло Бинхэ ещё выйдет боец… Пора уходить. Сейчас, пока дети слишком увлечены своей вознёй и не обращают внимания ни на что вокруг. Я уже собираюсь призвать Сюя, но внезапный крик Ин-эр приковывает к месту: — Шисюн, что ты творишь?! — в голосе девочки звенит отчаяние. — Как так можно? Скорее вели им прекратить, а не то… а не то я больше никогда с тобой не заговорю! Бросаю ещё один взгляд на задир. Хм. Похоже, Мин Фань и правда увлёкся. Ло Бинхэ крепко удерживают за ноги и за руки, пока остальные поочерёдно лупят его, не жалея сил. Надо будет не забыть послать Ин-эр мазь для синяков — мальчику пригодится. — Шимэй, не сердись! — спешит оправдаться Мин Фань. — Сейчас я скажу, чтобы они перестали… Не успевает он договорить, как Ло Бинхэ, воспользовавшись потерей бдительности противников, вырывается из их хватки и бросается на Мин Фаня со скоростью молнии. На сей раз удар достигает цели. Мин Фань изумлённо вскрикивает, из его носа брызжут два тонких ручейка крови. «А неплохой удар…» Нин Инъин, с полными слёз глазами, фыркает от смеха. «У, вот это зря… Милая Ин-эр, если ты хотела погасить драку, этот смешок — последнее, что стоило добавлять». Впрочем, лучше не мешать Ло Бинхэ учиться на собственном опыте. Побои закаляют дворняг. Если мальчик действительно похож на него в молодости, эта боль станет для него залогом будущей силы. Перед тем как подняться на меч, скольжу взглядом к подвеске — она покачивается на красном шнурке, зацепившись за ветку, куда Мин Фань закинул её ловким движением. Ло Бинхэ, конечно, этого не заметил. И будет искать в снегу, в грязи долго, упорно, снова и снова — где угодно, но только не там, где она на самом деле. Я почти вижу его: мальчишку, вгрызающегося в снег голыми руками с отчаянием и глухой злостью. Он роется в снегу, не обращая внимания на заледеневшие пальцы, мечется до изнеможения, с упрямством, едва не граничащим с безумием. Как это знакомо. Таким был и я сам, когда искал бусины от чёток Учителя: цеплялся за осыпающийся склон, царапая ладони в кровь, заглядывал в каждую щель — увы, безрезультатно. Конечно, глава пика не обязан решать личные проблемы учеников. Но сейчас мне кажется… если забрать подвеску, я помогу не столько Ло Бинхэ, сколько самому себе… И этот Шэнь бесшумно взмывает на Сюя, протягивает руку и обхватывает холодный, гладко отполированный камень, согревая его в кулаке.