Шиди нарывается. Снова

Почему так холодно, чёрт возьми? Тяну руку в поисках одеяла, а нащупываю шероховатость пещеры — пальцами упираюсь во что-то тёплое и жёсткое. Чей-то тихий стон заставляет глаза распахнуться, и от тяжёлой дремоты не остаётся и следа. Свет бледных духовных кристаллов льётся по стенам и обрисовывает очертания неподвижно лежащего Лю Цингэ. Его кожа всё ещё бледна, а дыхание довольно тяжёлое. Но потоки ци вокруг него сгущаются, образуя спокойное, плавное течение, будто сама пещера помогает ему дышать ровнее. Так это был не кошмар… Пальцы скользят по коже, нащупывают выбитую ключицу… сломано ребро… два… раны уже не кровоточат — ци делает своё дело, пусть и медленно. Возможно, шиди скоро очнётся. Всё же лучше, если он отдохнёт здесь до прихода целителя. — Поспи ещё немного, варвар… хоть раз сделай, как тебя просят… — хрипло выдыхаю, поднимаясь на ноги. Изорванная одежда липнет к коже, на рукавах запёкшаяся кровь — не разобрать, чья… да и какая разница? Жаль лишь, что собственная ци затаилась искрой в холодной золе — сколько ни тяни энергию извне, всё равно еле теплится. Только время и терпение помогут это исправить. Сетовать некогда, нужно найти Му Цинфана. Дальше пусть он разбирается. Стоит переступить порог пещер Линси — и в лицо бьёт тёплый воздух. На миг мир вспыхивает ослепляющим светом, а тишина взрывается гулом. В воздухе клокочут потоки демонической ци. На Цюндине?.. Не может быть… Что здесь, к демонам, происходит? Шаги ускоряются сами собой. На уступе открывается вид на клубы чёрного дыма, рвущиеся к небу. Щиты над павильонами искрят и трещат под давлением демонической ци. Радужный мост погас. Связь между пиками прервана. Проклятье. Похоже, Лю Цингэ придётся подождать… Щелчком пальцев собираю остатки энергии и накладываю иллюзию: грязь исчезает, кровь словно смывается, а разорванная ткань срастается, создавая видимость порядка. И перед угрозой вторжения предстаёт уже не потрёпанный оборванец, а величественный глава Цинцзина с аурой недосягаемости и ледяной ярости. Увы, иллюзия не может смыть сковывающую изнутри усталость. Путь до первых горящих построек занимает несколько вдохов. Там группа демонов теснит двух учеников в одеждах Цинцзина, что отбиваются слаженно, но натиск не ослабевает. Поднимаю Сюя без единого отблеска ци — и голова ближайшего демона катится по натоптанной тропе. Клинок обагряет землю кровью, обращая их в бегство. — Целы? — спрашиваю. Глаза Мин Фаня блестят. — Учитель… вы вернулись из медитации! В отличие от него, Ло Бинхэ не выглядит довольным. Он заметно вырос… и, похоже, за время моего отсутствия неплохо подтянул технику. — Где глава Юэ? — спрашиваю. — Отбыл, — отвечает Мин Фань и коротко обрисовывает ситуацию, пока мы направляемся к главному павильону Цюндина. И прибываем как раз вовремя: защитные заклинания уже изрядно истончились под натиском демонов. К счастью, можно расходовать ци по крупице — превращая её в обжигающий вихрь, способный поразить низших демонов. Золотое ядро не пострадает. Всё меняется, когда с чарующе опасной грацией появляется вестница хаоса. Ша Хуалин — маленькая расчётливая куница с хищной улыбкой. Вот теперь стоит быть внимательнее. — Напасть на Цанцюн, когда главы нет… — говорю холодно. — Здесь прослеживается холодный расчёт, а не желание проверить силы в честном спарринге. Даже радужный мост вы разрушили, полагая, что таким образом Цюндин станет лёгкой добычей, не так ли? Ша Хуалин на это заявление лишь невинно хлопает ресницами под звон бубенцов. — О, что вы, мастер Шэнь, эта как раз надеялась встретить кого-то вроде главы Цинцзина. Было бы скучно забрать трофей без сопротивления. Юлить и лгать она, конечно же, умеет отлично. Но самонадеянность её погубит. — Раз вы так рвётесь испытать силы Цанцюна, — говорю ровно, — не вижу смысла устраивать резню. Предлагаю три поединка. Завоюете две из трёх побед — получите право уйти с добычей. В противном случае — уберётесь обратно в бездну. — Очень любезно. Эта Лин-эр просто не может отказаться! — демоница смеётся, но в глазах блестит неподдельный интерес. Хорошо. Это должно отвлечь её, пока не подоспеет подкрепление с соседних вершин. Двадцать минут пешком до ближайшей, три — обратно на мече. Только бы дождаться… На первый бой выхожу сам. Одного цингуна больше не достаточно, нужна духовная сила. Придётся черпать её из самой основы совершенствования… Резво и играючи меч вспыхивает, взмывая в воздух. Не использую рук: победа не должна быть слишком стремительной. Жёстко контролирую малейшее движение энергии. Иначе всё, что осталось от золотого ядра, сгорит за мгновение. Маску холодности и превосходства удерживает отточенный за десятилетия инстинкт — никто не заметит и капли фальши. Моя победа кажется настолько лёгкой, что Ша Хуалин сама требует замены спаррингующих. И она выходит вперёд. Второй бой превращается почти в танец — изящный, красивый, но он заканчивается поражением Лю Минъянь. Ша Хуалин фыркает и зубоскалит, наслаждаясь победой. А третий… На третий поединок нужен тот, кто сможет потянуть время до подкрепления. Кто-то юркий, быстрый, выносливый — чем меньше ростом, тем лучше. Глаза сами находят Ло Бинхэ. Маленький. Упрямый. Находчивый. Не сдаётся даже при отсутствии ощутимых результатов. Хм… — От школы Цанцюн на третий поединок выходит Ло Бинхэ, — объявляю без колебания. На поле воцаряется тишина, когда Ло Бинхэ выходит вперёд, неуверенно оглядывая противника. Ша Хуалин приподнимает бровь, в её взгляде вспыхивает насмешка: — Мальчишка против старейшины Тяньчуя? Глава Цинцзина, вы в самом деле так жаждете подарить нам победу? — Не стоит праздновать, пока не известен результат, — отвечаю холодно. Пусть шансов у Ло Бинхэ немного, но мальчишке и не нужно выигрывать — лишь продержаться достаточно долго. Уворачиваться, ускользать, заставлять противника злиться, терять бдительность. Уж на это у него должно хватить выдержки, выучки и хладнокровия. Поначалу Ло Бинхэ ловит телом сокрушительные удары, заставляя усомниться в правильности выбора. Но потом — ко всеобщему удивлению — он ловит нужный темп. Держится, подстраиваясь под размашистые удары старейшины Тяньчуя. Вскоре он уже довольно легко уходит от ударов и даже отвечает, метя в незащищённые места: сгибы локтей, тыльные стороны колен. Выматывает громилу своей неутомимой прытью и неожиданными рывками. Молодец. И он, и Мин Фань. Перед уходом я решил выполнить просьбу Нин Инъин и отчитал его хорошенько, пригрозив, что если по возвращении из пещер Линси не увидит прогресса у Ло Бинхэ — сниму его с должности главного ученика. Похоже, это подействовало на задиристого Мин Фаня отрезвляюще. Когда Ло Бинхэ одерживает победу, ученики Цанцюна взрываются восторженными возгласами. Старейшина Тяньчуй не смог даже подняться на колени перед своей предводительницей. А подкрепления ещё нет… И всё же этот Шэнь пару мгновений глядит на Ло Бинхэ и Мин Фаня, перебрасывающихся друг с другом взглядами, — в глазах Ло Бинхэ вспыхивает блеск, а на губах Мин Фаня появляется мягкая усмешка. Тем временем Ша Хуалин улыбается, и её голос звучит вкрадчиво: — Ах, глава Цинцзина, ваши ученики действительно полны сюрпризов… — глаза сверкают, как лезвия. — Но эта ничтожная слишком много вложила в этот штурм, чтобы уйти без вознаграждения. Она делает короткий знак рукой — и демоны собираются в кучу для новой атаки. Что ж, на последнюю схватку мне достанет сил. В этот момент ослепительная белая молния разрезает поле между готовыми схлестнуться сторонами. Земля трескается, расходясь под натиском сияющего меча. Я узнал бы его из тысячи. В конце концов, этот меч совсем недавно чуть не перерубил мне горло… Лю Цингэ поднимается, вырывая Чэнлуань из земли. Разворачивается — и смотрит на демонов. Те отступают инстинктивно, как звери от разбушевавшейся стихии. Ша Хуалин прищуривается, оценивая нового противника — и её улыбка замирает. — Легендарный Бог войны пика Байчжань… Он стоит перед ней — целый, невредимый, ни следа ран. Когда только шиди Лю успел восстановиться?.. Или это тоже иллюзия? Тем не менее Ша Хуалин не успевает даже выкрикнуть обещание вернуться за реваншем — её сносит со склона непоколебимой мощью Бога войны. Вместе с ней исчезают остатки демонической армии, а ученики Цанцюна взрываются ликующими возгласами. Такое разгромное поражение демоны забудут не скоро. Лю Цингэ стоит рядом — молчаливый, как всегда. Но этого оказывается достаточно, чтобы ощутить, как напряжение покидает тело с каждым вздохом. — Ты… Хотелось спросить многое: «В порядке ли ты? как умудрился так быстро подняться? не сон ли всё это?» Но все вопросы застревают в горле. — Я очнулся, а тебя не было рядом, — хмуро произносит Лю Цингэ. — Смутно помню, как мы дрались… Я ничего плохого тебе не сделал? — Глупый шиди. С чего бы я тебе позволил?.. Лю Цингэ фыркает, но не возражает. Хотя на самом деле чудо, что мы выжили. Когда Лю Цингэ шагает ко мне и осторожно берёт запястье, я — к собственному удивлению — не ощущаю ни малейшего желания отстраниться. Не пытаюсь увернуться от ловких пальцев, прощупывающих биение пульса. В этой близости совсем не ощущается угрозы. Наоборот, хочется выдохнуть и расслабиться, как иногда удавалось только с Нин Инъин. Может даже, стечь на колени шиди и немного поспать. Мешает лишь поднявшая голову гордость… и чужие взгляды. Лю Цингэ нехотя отпускает руку и, кивнув каким-то своим выводам, хмуро вздыхает. — Я надеялся, что смогу догнать тебя… — Вот ты и догнал. И от этих слов становится неожиданно тепло. А ведь Лю Цингэ никогда не подводил меня ни во вражде, ни в… чем-то, что, пожалуй, можно назвать дружбой? Мир слишком опасен, чтобы бездумно доверять кому ни попадя. Скрытые мотивы, сердечные демоны, яды сомнений — всё это я знал наизусть и не брезговал оборачивать в свою пользу. Только вот в какой-то момент варвар перестал относиться к категории «кому ни попадя»… Ветер разгоняет дым от догорающих пожарищ. Но это исправят ученики, они для этого достаточно компетентны — а мне нужно просто дойти с шиди до целителя. И мы идём, не спеша встать на мечи. Медленно, ступая неслышно через дым и пепел Цюндина, где ученики уже начинают работать над устранением последствий стычки с демонами. Небо очищается; лучи солнца настойчиво пробиваются сквозь тающие облака. Мир дышит заново. А мы шагаем бок о бок. Так хорошо… от осознания, что Лю Цингэ жив. Он не оставил справляться в одиночку. Пришёл — даже будучи ослабленным после искажения. Вдруг хочется позволить шиди подойти ближе, иногда соприкасаясь плечами, пока мы вместе направляемся в сторону Цяньцао. Позволить себе не отстраняться, не прятаться за маской презрения, а просто идти рядом. «И, пожалуй, к этому можно привыкнуть».