Шиди нарывается. Снова

Прозрачно-серые глаза слегка расширяются. На губе собирается капля крови. Он снова тянется ко мне, как будто всё нормально — нормально вот так вымещать злость за годы соперничества.  — Хватит! — взвился я, треснув шиди веером по лбу.   Растерянно моргнув, он потёр лоб, открыл рот, но ничего не сказал. Лишь отвернулся, бросая косой взгляд и морща свой маленький аккуратный нос.  Что я за животное… даже в руках себя удержать не могу… Проявлять столь низменные инстинкты недостойно заклинателя. Дрожащие пальцы скрываются в шёлке широких рукавов. — Не надумай ничего лишнего… ты сам просил спарринг! Я предупредил, что честно играть сегодня не в настроении. Не смей никому жаловаться! — Не собирался... — Ладно. Мне нужно перепроверить свитки! Срочно! Прости, шиди, но тебе пора.  Благо, спорить он не стал.

***

Злость кипит в груди. Поднимаю ладони к лицу — самые обычные, с идеально гладкой кожей совершенствующегося с пика учёных. Но на этих руках кровь. Невидимая глазу, она въелась так глубоко, что пальцы ощущаются словно бы липкими. Эту грязь невозможно отмыть. Память толкает обратно в тот сырой подвал, а в ушах звучит хриплый смех того ублюдка. Учитель даже не ведал, насколько был прав, когда давал мне имя. Спустя годы бессмысленная и беспощадная жестокость этого ублюдка Цю проступила уже в Шэнь ЦинЦю. Пусть проявлялось это чаще в мелочах. Например, опущенный на колени вид шиди его буквально сводит с ума. Я не могу позволить себе испытывать подобные чувства. Не к шиди Лю. Не так. Пора перестать вести себя с ним так беспечно. Скрыться за высокомерным выражением на собрании глав пиков не составит труда. Как и скользнуть поверх веера безразличным взглядом по губе шиди Лю. Ничего. Разумеется. Неглубокую рану быстро залечит любая духовная энергия. Взгляд Лю Цингэ цепляется за мой, и я резко отвожу глаза. У меня на языке не должна разливаться горечь, когда он делает то же самое. Потому что так и должно быть. Наконец-то варвар понял, отчего нам надо сохранять дистанцию. Или нет?.. На пороге бамбуковой хижины обнаружилась корзина с аккуратно освежёванной тушкой и посланием. На пергаменте — немного мятом, будто долго пролежал за пазухой, — написано размашистым почерком: «Ты не обязан принимать ничего из этого. Но если примешь — это ни к чему тебя не обязывает. Я приготовил подарки. Надеюсь, тебе понравится». Пальцы сминают край пергамента сильнее, чем нужно. Хочется смять лист совсем, швырнуть в воду… или, наоборот, разгладить и спрятать. Я уже говорил, что больше не хочу прикончить этого глупого шиди каким-нибудь изящным способом? Не верьте. Я передумал. Зачем Лю Цингэ возобновляет нашу «игру»? Подманивает, берёт на крючок. Должно быть, он уже считает себя бессмертным. А может, этот Шэнь опять накручивает себе лишнего? Надо отказаться от этой глупости. Хотя предполагать, будто ему удастся остаться невовлечённым, пожалуй, тоже глупо. Варвар умеет… охотиться. Углубившись в духовное зрение, замечаю витающий в воздухе след мощной целительной энергии… Зачем, Лю-шиди? Почему не можешь оставить всё как есть? Глава школы об этом не просил, это уже не нужно. Так зачем напрягаться, пробиваясь слой за слоем к тому, что скрывается за отточенными манерами и изысканными шелками? Поверь, там, внутри, нет ничего достойного. Только старые шрамы, которые не желают затягиваться.

***

Водопад грохочет, обдавая всё вокруг мелкой водяной пылью. Холодные брызги оседают на лице и руках, пробираясь под ворот тяжёлых одежд. Под нависающей скалой прячется чёрный ларец, утопленный в мокрых камнях и густом мхе. Осторожно вытягиваю его из ниши и, скользя пальцами по гладкому влажному дереву, открываю крышку. Внутри лежит аккуратно завёрнутый росток духовной ивы. Стоит коснуться его листьев, и мягкая, обволакивающая энергия поднимается вверх по рукам, разливается по духовным каналам потоком тепла. Действительно, целебный дух! Из лежащего рядом цянькуня достаю свиток и новое послание: «Свиток из нашей библиотеки. Тебе должны подойти эти упражнения для баланса. Потренируйся, чтобы не заваливаться на правый бок в следующем спарринге». Упрямый засранец. Губы расплываются в улыбке. В мыслях уже рисуется картина, как я буду отрабатывать эти упражнения на нём днями напролёт, пока глупый шиди не пожалеет, что вообще полез с советами. Хотя… кто знает, может, именно на это варвар и нарывается. Я провожу большим пальцем по тонким стеблям ивы. Энергия снова мягко пульсирует, успокаивая. Кто знает, что у него в голове. Если подумать, сколько у него за плечами сокрушительных отказов лично от меня? Его же это не остановило. Ни словесный яд, ни шипы, ни здравый смысл не остановили. Он каждый раз возвращается. Человек, который прошёл подготовку Байчжаня и вышел из неё лучшим, явно презирает любую боль. Если… если я позволю себе открыться ему — что тогда? Отвернётся ли он? Или… ответит? Я, кажется, не выдержу ни первого, ни второго. Выкинув эти глупости из головы, наклоняюсь к земле, чтобы рассмотреть, в какую сторону указывает следующая цепочка следов.

***

В конце концов следы привели на безлюдную часть горы. Здесь, в густой лиственной роще, стоит плотная тишина — только листья шелестят над головой. Я останавливаюсь у самой кромки тени, сжимая веер чуть крепче. Впереди светлела небольшая поляна. Там, в позе лотоса, медитирует… Лю-шиди? Только не он! Что ему нужно?.. На волосах у варвара лениво трепещет усиками белокрылая бабочка… По-видимому, он здесь довольно давно. Его глаза закрыты и, судя по плотной ледяной ауре, духовные чувства обострены до предела. Рядом покоятся аккуратно расставленные цянькуни, наверняка с чем-то любопытным, и… низкий столик с доской вэйци. Мешочки с чёрными и белыми камнями лежат сверху, точно ждут меня. Похоже, шиди хорошо подготовился. Нужно быть предельно осторожным, чтобы остаться незамеченным. Можно развернуться прямо сейчас. Этот Шэнь не потеряет лица, если никто не увидит его бегства! Но тогда придётся бегать снова и снова, всю оставшуюся вечность, разве нет? Так продолжаться не может. После бесконечных раздумий неспешно перешагиваю границу тени. Лю Цингэ тут же поворачивает голову, глядя на меня светлыми, почти прозрачными в свете солнца глазами. Его лицо, словно вырезанное из нефрита, не отражает ни единой эмоции. — Шисюн. — Шиди. Когда я присаживаюсь справа от него, варвар вытягивает из рукава ручную печать. Лёгкая вспышка ци — воздух на несколько метров вокруг пошёл рябью, будто водная гладь. Затем рябь стянулась в купол, и шелест рощи мгновенно стих. Пространственный барьер с пика шпионажа? Любой, кто переступит его предел, окажется на другой стороне барьера и даже не заметит этого. При этом пространство внутри превращается в свой изолированный мир, который не услышать и не увидеть снаружи. Какое это расточительство — тратить такую многосложную печать только лишь для того, чтобы почаёвничать! Плечи Лю Цингэ напряжены. Он просто смотрит и молчит. А я не знаю, что сказать. — Шиди, только не думай, будто я тебя избегаю. От собственной глупости кровь прилила к щекам. Резким взмахом руки я прячу нижнюю часть лица за веером, надеясь, что это скроет предательский румянец. — Ты всё ещё опасаешься чего-то? Вот что ему на это ответить? Не правду же. Чуть слышно вздохнув, Лю Цингэ говорит с каменным лицом: — Хочешь связать меня вервием бессмертных? — М? Как будто против тебя это сработает. Ты опасен, как никто другой, Бог войны Лю. Серо-голубые глаза на миг потеплели. Он тихо фыркнул: — Так… ты поэтому меня избегаешь? — Я не избегаю. — Ладно. Ты поэтому меня «не избегаешь»? Или есть другая причина? — Так нужно. — Кому? — Тебе. — Это неправда. — Правда. У меня плохой характер и репутация, тебе не следует общаться с таким человеком. — Но ты меня спас. И при чём тут «плохой характер»? Что с тобой происходит, Цинцю? Мы же друзья, правда? Друзья могут о таком говорить? «Цинцю»? Да если бы кто угодно другой это услышал, тебя запросто могли понять неправильно, глупый шиди! — …Твои методы подружиться, надо сказать, весьма… своеобразны, — замечаю едко. Чего стоят попытки «дружить» после разговора с Юэ Цинъюанем! Лю Цингэ пожимает плечами, но кончики ушей под чёрными прядями слегка порозовели. — Ты обещаешь перестать меня избегать, если я кое в чём признаюсь? — Ммм… я подумаю. А что? Он опускает глаза, сминая в кулаке траву, затем коротко выдыхает и вскидывает взгляд. — Я… солгал тебе, — произносит низким полушёпотом. — Когда? — На самом деле я не хочу дружить. Молчание тяжело опускается между нами. Я гляжу на него так, будто передо мной новый род демонических тварей. Въедливо, предельно внимательно.  — В смысле?.. — Не хочу… быть только твоим шиди… Я тебя люблю. С тех межпиковых состязаний, когда ты треснул меня веером по голове. Только я боялся признаться. Очень долго. Даже себе. Но мне надоело бояться. Я так сильно тебя люблю, что готов стоять на коленях всю жизнь, если ты позволишь. Даже если ты меня отвергнешь. Он смотрит мне прямо в глаза, без тени насмешки. Так, будто я для него — единственное, что в этом мире прямо сейчас имеет значение. Сложно не верить. В прошлый раз он действительно встал передо мной на колени не потому, что я его победил в какой-то дурацкой игре, а потому что… хотел? Быть со мной? По собственной воле? И потому теперь смиренно ждёт, готовый окунуться хоть в Бездну… Нет! Я же обещал себе, что больше не буду так открываться. Не нарисую добровольно мишень на самом уязвимом месте души. Конечно, благородный и прямолинейный мастер Лю вряд ли когда-либо позволит себе воспользоваться возможностью ударить в момент слабости, но… Я резко закрываю лицо веером до самой линии волос, когда чувствую, как жжёт уголки глаз. Впиваюсь ногтями в ладонь, но легче не становится. Губы сами произносят бесцветное: — Прости, шиди… Этот не знает, что чувствует к тебе. По правде, он даже не имеет права испытывать что-либо. Что могу сказать точно… я не умею любить. Когда ты рядом, я словно схожу с ума. И когда тебя нет — тоже, только несколько иначе. Но если ты хочешь просто быть рядом… х-хорошо. Давай попробуем. «Только не бросай меня, ладно?» Сердце, словно иголкой, кольнуло страхом, но… не стоит требовать от человека обещания, которое он заведомо не сможет выполнить. В жизни бывает всякое. Сзади вдруг на спину опускается рука, и рефлекторно едва не вздрагиваю, прижимаю веер плотнее ко лбу. А шиди молча прижимает меня к своему боку. Из-за Лю Цингэ барьеры, которые я выстраивал годами, давно пошли трещинами. Стоит ли удивляться, что беззвучные слёзы теперь обжигают щёки? Тепло его тела ощущается даже сквозь слои шёлка, обволакивая, успокаивая. Слишком велик соблазн положить голову на его твёрдое плечо — и окончательно потерять достоинство. — Шиди… — зову тихим ровным голосом. — М? — Может, когда-нибудь я расскажу тебе о том, что ты спросил. Просто не сейчас. Длинная чёлка скользнула по моей щеке, когда шиди кивает в знак согласия. Он говорит твёрдым низким голосом: — Отдохни. Потом можем поиграть в вэйци, если захочешь. — Хочу. Кто бы подумал, что пламя, которое мы годами раздували друг в друге, в конце концов обернётся такой уютной тишиной.