Покоряй и покоряйся

Вечером Цзян Чэн специально работал допоздна, чтобы всякие мысли не лезли в голову, да и что-то смущало его в некоторых документах. Когда время перевалило за два ночи, а тело занемело и начало ныть, глава Цзян размял шею и плечи, и решил, что сегодня работы с него хватит, завтра и так рано вставать. Он шел по пустынному коридору Пристани Лотоса по направлению в свои покои, как вдруг до его чутких ушей донесся чей-то шепот где-то поодаль за шторкой. Мужчина остановился, прислушиваясь. - Сутки прошли, ничего не случилось. Мы хорошо пригрозили ему. Надеюсь, он больше не станет совать нос в чужие дела. - Какое ему вообще должно быть до этого дело? Думаете, когда он застал нас на заднем дворе, то понял, что мы присвоили несколько охапок лотосов, чтобы слегка с них навариться? - Не забывай, что раньше он был главой целого княжества, значит, должен соображать в таких вопросах. - Да кто поверит ничтожному рабу? Теперь он никто и звать его никак, пусть занимается своей черной работой! - Он пользуется благосклонностью господина, поэтому нужно быть осторожнее. Предлагаю на некоторое время залечь на дно – от греха подальше. - Кто он такой, и чем сразу завоевал расположение господина, что проводит в его покоях каждую ночь? Так раздражает меня! - Вот-вот. Чужак, а уже нашел способ, как соблазнить господина? - Думаете, между ними действительно что-то есть?.. Но они же оба мужчины! - Вы видели, что творит его брат? Эти Два Нефрита чем-то околдовали их обоих! - Так это были вы? – Цзян Чэн отдернул шторку и увидел несколько своих подчиненных. Во-первых, он терпеть не мог, когда кто-то сплетничал у него за спиной. Во-вторых, он никогда не церемонился с недобросовестными помощниками. В-третьих, у него были подозрения насчет подбитого глаза Лань Сичэня, хоть тот по какой-то причине и постарался всё замять. Цзян Чэн не мог этого понять. Зачем прикрывать того, кто на тебя напал? Но более того – Сичэнь же большой и сильный, чего только стоят его руки, почему он позволил с собой такое сотворить? Это разозлило Цзян Чэна. Кто посмел поднять руку на его раба?! Кто посмел испортить его прекрасное лицо?! Он накажет виновных. - Глава Цзян! Вы всё не так поняли, мы можем объяснить! – зароптали подчиненные. – Мы не хотели воровать, просто думали по-тихому задобрить несколько чиновников из соседних княжеств, чтобы у вас были с ними хорошие доверительные отношения… - Что вы сделали с моим рабом? – перебил Цзян Чэн. Подчиненные переглянулись, один из них нашел в себе смелось выпалить: - Он ведь всего лишь раб! Мы только хотели научить его уму-разуму, чтобы он много не думал, что раз приближен к вам, то может быть заносчивым… - Я не потерплю, чтобы в Пристани Лотоса шептались у меня за спиной – это раз. Закрывать глаза на воровство, с какой бы целью оно ни было сделано, я тоже не стану – это два. Лань Сичэнь – мой человек, и это три, – тихо, но властно произнес Цзян Чэн. От одного его голоса помощники оцепенели. – Я ясно выразился? И никто! – Он осмотрел мужчин угрожающим взглядом. – Не смеет прикасаться к нему, кроме меня! - Простите нас! Мы были не правы! Цзян Чэн достал из-за пояса складную плеть Цзыдянь, которую всегда носил с собой. Его взгляд помрачнел и стал таким пугающим, что подчиненных пробил холодный пот, они задрожали как осиновые листы и упали на колени. Кому как не им было знать, что глава Цзян был страшен в гневе. - Сейчас я преподам вам урок, который, надеюсь, вы хорошенько усвоите, – наградив их опасной ухмылкой, сказал Цзян Чэн и дернул плетью. - Мы заслуживаем смерти! - Не бойтесь, жить будете. Может быть, даже снова сможете ходить, но будете изгнаны за хищение. Смерть – слишком легкая кара. И чтобы никто больше даже не смотрел в сторону моего раба, это понятно? Мужчины, дрожа от страха, закивали головами, тыкаясь лбами в пол. - Я не слышу. - Да, господин, мы всё поняли!!! Позже Цзян Чэн вернулся в свои покои. Хоть он и наказал подчиненных, но его раздражение до конца не прошло. В комнате его ожидал Сичэнь с флейтой в руках. - Сегодня вы поздно, глава Цзян. Мужчина на мгновение застыл. Всякие странные картинки в последнее время начали посещать его голову, а еще крутились слова Вэй Усяня о том, что… Лань Сичэнь в белых одеждах для сна, с распущенными волосами и флейтой в руках, чтобы успокоить своими мелодиями после тяжелого рабочего дня Цзян Чэна, его мягкая улыбка и слова, что тот сегодня задержался… Почему это всё было похоже на то, как будто они женаты? Или слова Усяня настолько извратили мозг Цзян Чэна, что он стал рассматривать своего раба как свою жену?! Он помотал головой, стараясь выкинуть все дурацкие мысли, и напустил на себя серьезный вид. - Больше не смей от меня ничего утаивать, иначе я накажу тебя, – строго произнес глава Цзян. - Я… чем-то навлек на себя ваш гнев? – Мягкое выражение лица Сичэня сменилось беспокойством. Цзян Чэн нахмурился и подошел к своему рабу. Всё еще пребывая в раздражительном состоянии, он властно взял Сичэня за подбородок, чуть притянув к себе и повернув лицо той стороной, где был подбит глаз. - Если на тебя кто-то еще раз посмеет поднять руку, сразу говори мне, – сказал Цзян Чэн. – Ты понял меня? - Так вы… – Взгляд Сичэня был опущен, но услышав слова хозяина, он поднял на него глаза. – Узнали? - Знаешь, актер из тебя так себе. – Цзян Чэн поморщился и отпустил его. – Почему ты не рассказал? - Я не хотел причинять вам лишнее беспокойство, – спокойно пояснил Сичэнь. – К тому же, я мог ошибаться. Глава Цзян вздохнул. - Я говорил, чтобы ты правильно использовал свои руки… Но почему там, где надо, ты совсем их не используешь? - Я всего лишь смиренный раб. Разве я могу противиться тому, кто выше меня по рангу и хочет указать на допущенную мной ошибку? - Я решаю, где и в чем ты виноват, а не они! – Цзян Чэн снова разозлился, но вовсе не на мужчину. – И только я могу наказывать тебя! Ты понял меня? Сичэнь кивнул. - Больше этого не повторится, глава Цзян. - Я надеюсь на это. – Видя покорность и смиренность раба, мужчина слегка успокоился. – И вот еще что… Думаю, что кое-что прибавлю к твоим обязанностям. Так как мне пришлось избавиться от парочки нерадивых подчиненных, кто-то должен будет временно заняться их работой. Перепроверишь документы, которые они готовили, их нужно будет переделать. - Спасибо за доверие, глава Цзян. – Сичэнь поклонился. Хозяин посмотрел на флейту в руках раба. - Так ты сыграешь мне сегодня или хочешь, чтобы я продолжал раздражаться?

* * *

Когда Цзян Чэн засыпал, Лань Сичэнь, как ему было приказано ранее, бесшумно покидал его покои. Той ночью глава Цзян внезапно проснулся не от кошмара, а оттого, что услышал какие-то крики. Сначала он, привыкший к внезапным нападениям, резко вскочил с постели и сразу же схватился за меч, но потом помедлил. Крики были не похожи на те, что Цзян Чэн слышал во время битв. Он пошел на звук, который исходил из покоев Вэй Усяня, и по мере приближения его шаг становился всё медленнее, а дыхание тяжелее, и в голове наконец-то начала выстраиваться предполагаемая картинка того, что происходило за закрытыми дверьми. Цзян Чэн поколебался, прежде чем заглянуть в щелку, но любопытство и неверие пересилили. Он должен был подтвердить свои догадки и сделал это: Вэй Усянь и Второй Нефрит, Лань Ванцзи, занимались тем, что являлось для Цзян Чэна недопустимым. Он и помыслить не мог, что его брат и другой мужчина… вместо того, чтобы, например, пытать его и издеваться… ну, или что там еще могли делать с рабами… дойдут до такого. - Лань Чжань… Ах, Лань Чжань!.. Крики и стоны Вэй Усяня говорили о том, что он получал необъяснимое удовольствие, изгибаясь как змея, сидя верхом на Втором Нефрите. Он направлял его и говорил, как ему нравится, и раб выполнял любое его веление. Их тела блестели от пота в неровном свете свечи, волосы прилипали к коже, а движения были ритмичными, от одного взгляда на которые у любого проснулось бы возбуждение. - Лань Чжань, вот там… Повтори то движение. Я хочу, чтобы ты еще раз прошелся по той точке. Поцелуй меня. Нет, не здесь, а… Ах!.. Тело Усяня задрожало, а потом он обессилено опустился на грудь Ванцзи. Оба тяжело дышали. Ванцзи был крупнее, и в его широких объятиях Усянь казался мельче, чем был. Одной рукой мужчина крепко прижимал его к себе, а другой перебирал его волосы и поднес несколько прядей к лицу, вдыхая их запах. Движения были очень изящными, это было очень похоже на… Цзян Чэн нервно сглотнул, не веря, что его брат докатился до подобного. Сам он и мысли не допускал использовать Лань Сичэня… так. Ведь Сичэнь… он был весь из себя такой… целомудренный? Главе Цзян в голову не приходило то, что пришло в голову его брату. Но увидев всё своими глазами… он почувствовал, что эта сцена возбудила его. Мотнув головой, он поспешил удалиться. С тех пор мысли об этом не давали Цзян Чэну покоя. Как только он видел Лань Сичэня, то перед глазами сразу появлялись картинки, возникавшие против его воли. Он представлял себя и его на месте Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Он верхом на Сичэне. Затем лежит на его груди. Сичэнь перебирает его волосы. Сичэнь крепко прижимает его к себе. Его руки… И даже флейта. Даже чертова флейта возникала в эротических фантазиях хозяина Пристани Лотоса, отчего он готов был биться головой об стену. Раб стал его наваждением, заставляя потихоньку сходить с ума. Цзян Чэн пытался погрузиться в работу, но даже она не могла помочь. Оставался другой способ: хорошее вино. А лучше – совместить и то, и то. Снова проработав допоздна, глава Цзян решил, что заслужил расслабиться под пару чарок вина. Возможно, они помогли бы унести его в забытье. Или раскрепоститься на какое-то более… отчаянное действие. Стояла душная летняя ночь, и Цзян Чэн был в легком халате. Лань Сичэнь прислуживал ему в тронном зале, на нем был летний вариант ханьфу, которое было ему маловато. Любая одежда, предназначенная для раба, едва натягивалась на его накаченное тело и сильно облегала. Его тело и каждый мускул… Цзян Чэн снова раздражался, потому что пялился на него и хотел… дотронуться. А почему, собственно, он не мог этого сделать? Мужчина напыжился. Чего ему стыдиться? Вэй Усянь вот совсем не стесняется прилюдно показывать свои чувства! Почему Цзян Чэн не может? Лань Сичэнь – его раб. Он сделает всё, что ему прикажут. Цзян Чэн вовсе не должен стесняться своих собственных приказов! Глава Цзян восседал на троне и подле него на коленях сидел Сичэнь и занимался омовением его ног. Глядя на раба сверху вниз, откуда открывался вид на запах на груди, из которого можно было увидеть очертания ключиц и накаченной груди, Цзян Чэн сформулировал в голове четкое: «Хочу». Осушив пару чарок, он собрался с духом и выпалил: - Прислуживай мне, как твой брат прислуживает моему брату! Сичэнь перестал омывать ступни хозяина и поднял на него глаза. По выражению лица сложно было догадаться, о чем он подумал в тот момент – не было ни ошеломления, ни ужаса, ни отвращения. Загадочно-спокойный взгляд и деликатный вопрос: - Как именно вы хотите, чтобы я сделал это? - Мне нужно объяснять тебе? Или ночь в комнате пыток сделает тебя немного более сообразительным? Повторять дважды не потребовалось. Сичэнь аккуратно вытащил ноги Цзян Чэна из таза с водой и лепестками лотоса, а потом поднес одну его ступню к своему лицу, вдохнул аромат и поцеловал. Вода потекла по его подбородку, проникла за запах ханьфу, слегка намочив ткань и очертив ключицы, кожа блеснула при свете свеч. Слабый аромат лотоса перемешался с тонким запахом сандала, вскружив голову главе Цзян. - Ты что делаешь? – встрепенулся мужчина, инстинктивно напрягшись. Он по инерции дернул ногой, но крепкая хватка Сичэня не позволила ему вырваться из плена его сильной руки. - Вы сказали, что я должен служить вам так же, как служит мой брат вашему? – вкрадчиво уточнил раб своим приятным завораживающим тембром голоса. Цзян Чэн тяжело сглотнул. У него не было подобного опыта с мужчинами. Он был не уверен, что ему это нужно, но зов плоти оказался сильнее. Он хотел своего раба. Безумно желал. Сходил с ума по нему уже давно! Слегка поколебавшись, мужчина глубоко вздохнул и чуть кивнул головой. Всё еще держа его ступню в руках, Сичэнь прошелся губами по каждому пальцу, сначала лишь невесомо прикоснувшись, вдыхая аромат лотоса, а потом по очереди заглотив и пососав. Цзян Чэн терял контроль над своим телом. Смотря сверху вниз, как его ноги целует такой соблазнительный Лань Сичэнь, который был безумно красив, особенно вот сейчас, вот таким, а один лишь взгляд на его тело сводил с ума, Цзян Чэн начал изнывать от возбуждения. Самый красивый. Он принадлежит мне. Больше никто не смеет им обладать, кроме меня! Оттянув подол халата господина, Сичэнь продвинулся выше по лодыжке, оставляя влажные следы от языка. Время от времени он поднимал взгляд и смотрел прямо в глаза Цзян Чэна, желая убедиться, что тому всё нравится, и встречался с его покрасневшими щеками, которые полностью выдавали состояние хозяина. Раб дошел до внутренней стороны бедра, чувствуя, как ноги главы Цзян слегка подрагивали, и увидел, что под тонкой тканью совсем рядом уже вздыбился бугорок. Он протянул руку, чтобы его коснуться, и Цзян Чэн вздрогнул. Он еще не полностью доверился и выглядел весьма напряженным. Сичэнь старался действовать неспешно и деликатно: ослабил пояс и отодвинул ткань халата мужчины, освободив возбужденный член. Раб дотронулся до него пальцами, кончиками мазнув по головке, и от этого прикосновения хозяин всхлипнул. Сичэнь погладил член, а потом бросил короткий взгляд исподлобья на Цзян Чэна, чтобы убедиться: он был в его власти. Он дрожал в его руках и желал. - Вы… позволите? Цзян Чэн был готов кончить прямо в этот момент, но, собрав остатки самообладания, коротко кивнул. Сичэнь не стал мучить своего господина и вобрал его член в себя. Его движения поначалу были медленными и неумелыми, но он начал быстро входить во вкус, ускоряясь. Раб поднимал глаза на Цзян Чэна, наблюдая, как тот получает желанное удовольствие, откинув голову. Потом он схватил раба за волосы, жестко вбиваясь в него и контролируя движения, пока не излился Сичэню в рот. Его тело подрагивало и покрылось бусинками пота. - Я угодил главе Цзян? – спросил раб на коленях. Цзян Чэн пробормотал что-то нечленораздельное, учащенно дыша, потом нашел в себе силы опустить взгляд и посмотреть на Сичэня. Мужчина подле его ног проглотил большую часть белесой жидкости, лишь у уголков губ стекало несколько капель. Сичэнь облизнул их и вытер рот тыльной стороной ладони. Даже этот жест вышел у него бесстыдно, но при этом обольстительно. - Мне продолжить? Цзян Чэн, едва испытав головокружительные ощущения, снова завелся. Он еще спрашивает? Выглядит вот так развратно и смеет спрашивать?! Вслух мужчина не нашел в себе мужества сказать всё, что думает об этом, и всё же про себя отметил, что помимо рук, оказалось, что у Сичэня и язык был не менее выдающимся. - Продолжай.