Lessons in Grace and Decorum/Уроки изящества и этикета

Драко сидел в своей спальне до тех пор, пока Поттер не отправился в суд. До обеда тот не возвращался и Драко коротал время за приготовлением пирога с патокой, который, как он предполагал, нравился Гарри. Он всегда с жадностью ел его в Хогвартсе. Драко как раз вытаскивал пирог из духовки, когда Гарри появился в дверном проеме кухни. — Привет, — сдержанно поздоровался Поттер. — Как прошел суд? — Он прошел… — Гарри провел рукой по волосам. Чёрным, как воронье крыло, глупо сравнил Драко. — Да плевать. Он получит поцелуй сегодня вечером. — Я приготовил пирог с патокой. — Малфой. — Ты уже обедал? — Малфой, я прошу прощения за прошлую ночь. — Поттер. Не будь таким невыносимо правильным. Ты был пьян, ничего не случилось, всё в порядке. — Я считаю, мы должны снять узы. Драко попытался придать своему лицу нейтральное выражение. Мать предупреждала, что Гарри может захотеть поступить так. Однако это всё равно ранило. Почему ожидаемая боль не становится меньше? К тому же, она не сказала ему, что говорить в такой ситуации. Драко начал размышлять над возможными ответами: а) Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться в Азкабан. — Исключено. Жалкий. б) Если хочешь. — Исключено. Он поверит, что мне всё равно и поступит по-своему. в) Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня возвращаться в Азкабан. — Исключено. Исключено. г) Пожалуйста, я не справлюсь с этим, я сойду с ума, я уже схожу с ума, пожалуйста!.. — Исключено. Что с тобой не так? — О чем ты размышляешь? — спрашивает его Гарри, возвращая в реальность. Драко шокирует его собственный ответ. — Я не хочу возвращаться в Азкабан, — он разглядывает свой пирог с патокой, который получился даже лучше, чем он ожидал. Ты не должен быть эгоистом — твердила ему мать. — Но я пойму, если для тебя это стало непосильной ношей. Разумеется, решать тебе. — Я… эти узы совсем заморочили мне голову. Драко понимающе кивнул, и внутри него что-то сжалось от горя. — Да, конечно. Я просто. Я пойду соберу свои вещи. — Я не позволю им отправить тебя в Азкабан. Драко рассмеялся. — Поттер, ты в курсе, что ты на самом деле не король Волшебного мира? — Блять, — выдохнул Гарри, садясь за кухонный стол. — Я чуть не приказал тебе поцеловать меня прошлой ночью. Это полный пиздец. Он выглядел жутко. Красиво, но жутко. Эта ситуация обременяла его. Драко обременял его. — Поттер… — Драко замолк, не в силах найти подходящих слов, чтобы успокоить Гарри и при этом не раскрыть перед ним душу. Ему просто нужно было попробовать и надеяться, что он не будет выглядеть жалким. — Я верю, что ты не воспользуешься мной. Мышцы на челюсти Гарри напряглись. — Ты правда думаешь, что они отправят тебя в Азкабан, если мы снимем узы? Драко был на сто процентов убежден, что они так и поступят. Более того, Гарри больше не сможет положительно повлиять на приговор Драко, они обоснуют это тем, что он разорвал узы и оказался непоследовательным. Но Гарри выглядел таким измученным, словно не он был тюремщиком для Драко, а наоборот. — Я не знаю. Может, и нет, — ответил он. — Врешь. — Я не знаю, Поттер. Всё возможно, не так ли? Или мне сократят срок до одного года. Гарри покачал головой. — Ты врешь. Ладно. Мы оставим их. Волна облегчения накрыла Драко с головой. Он даже не сразу осознал, что впился ногтями в ладони. — Спасибо. — Мерлин, не благодари меня. Я, блять, приставал к тебе прошлой ночью. Драко не собирался следовать совету матери. Но Гарри был так смущен. Он обязан был сделать для него хоть что-то. — Слушай, я…я гей. — Что совершенно не означает, что ты обязан целоваться со мной! — Нет, но я тоже считаю тебя привлекательным. Я не думаю, что нам следует переходить черту… — Нет, — вздрогнул Поттер. Должно быть, вчера вечером он был полностью разбит, раз так легко преодолел свое отвращение. Не в первый раз Драко вспоминал тот момент, когда судья сказал Гарри прикоснуться к его метке. Гарри выглядел так, словно его попросили вылизать грязный унитаз. — Но ты не… ты правильно понял сигналы, — продолжил Драко. — Поэтому, не кори себя сильно, ладно? Поттер вздохнул и потер шрам. — Да, хорошо. Это в самом деле пирог с патокой? — Ага. — Я люблю твой новообретенный талант к выпечке. Драко молниеносно отвернулся, ведь… «Я люблю твой», это не то же самое, что «Я люблю тебя», ни в коей мере. Но это означало, что в нем есть хоть что-то, что Поттер не ненавидит. А это уже маленькая победа для Драко.

***

Возвращение в Хогвартс было не за горами. Драко чувствовал себя надломленным и неуравновешенным после инцидента, когда пьяный Поттер приставал к нему, а потом чуть не отправил его обратно в Азкабан, из-за стыда. А ещё он осознавал, что в Хогвартсе всё будет ужасно. У него начались бессонницы, из-за которых ему было труднее держать себя в руках. Он чувствовал хроническую усталость. Возможно, если бы он не был настолько обессиленным, он бы не сорвался в следующий раз, когда Гарри отдал ему приказ. Приближался день, когда они должны были отправиться в Хогвартс. Гарри написал письмо профессору МакГонагалл, спрашивая её разрешения для посещения школы Малфоем. Убедить её было нелегко. И только заявление Гарри о том, что он не сможет сдать свои ТРИТОНы, если Малфой не поедет с ним, заставили её уступить. После случая с поцелуем всё стало ещё более странным. В основном Малфой избегал его, а когда он этого не делал, вел себя необычайно тихо рядом с ним. Но также, он начал касаться Гарри, будто случайно и это почти сводило того с ума. Малфой гей. И он считал Гарри привлекательным. Гарри отправился в клуб в одиночку. Там он подцепил симпатичного блондина. И хотя секс помог снять ему часть напряжения, это так и осталось пресным. Потому что это был не тот симпатичный блондин. Малфой сел на диван рядом с Гарри, поджав под себя ноги. На нем были носки и кончиками пальцев ног он коснулся бедра Гарри. Это вообще нельзя было назвать эротичным. Гарри не заводили ступни. Нет, его заводил Малфой. Он невидящим взглядом уставился в книгу, перебирая в голове все те жуткие вещи, которые творил Малфой. Их было такое количество, что и года бы не хватило припомнить их всех. В тот вечер он написал часть из них на бумаге. Список никак не заканчивался — десятки причин, по котором Малфой был чертовски мерзким типом. И при этом он не переставал быть великолепным. Да и в последнее время, он не был таким ужасным, верно? Честно говоря, он стал очень внимателен. Даже не пытался уговорить Гарри сохранить узы, хотя это угрожало ему возвращением в Азкабан. Гарри достал брошюру о магических узах и прочел её от корки до корки. В ней ничего не говорилось об изменении личности заключенного. Гермиона, вероятно, сказала бы ему, что Малфой просто изменился и, возможно, так оно и было. Но Гарри казалось, что Малфой, так тщательно избегающий любых упоминаний о войне, вряд ли способен был поменять свою позицию в отношение к ней. И Гарри до зуда беспокоило то, что он не называл Волан-де-Морта по имени. Это была типичная реакция Пожирателя смерти — словно Малфой боялся, что Волан-де-Морт восстанет из мертвых, чтобы наказать его. Как будто Малфой по-прежнему трепетал перед ним и уважал его. Это всплыло снова за день до их отъезда в Хогвартс. Они сидели на кухне, поедая пирог из ревеня, который испек Малфой, и говорили о школе. Гарри гадал, будет ли она выглядеть иначе. Он не добавил: «после битвы», но лицо Малфоя всё равно было нечитаемым. — Я предполагаю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть оставил свой след, — произнес он, и для Гарри это стало последней каплей. — Зови его Волан-де-Морт! Это был приказ. Гарри заметил, как Малфой отшатнулся, словно его ударили. — Я не могу, — сказал он, звенящим от напряжения голосом. — Ты жалкий трус, Малфой, — ухмыльнулся Гарри. — Тебе хватило смелости, чтобы присоединиться к армии Пожирателей смерти, но ты не способен произнести имя своего хозяина даже после того, как я убил его. Малфой стал красным и сжал в руке вилку, будто она стала его оружием. До Гарри внезапно дошло, что он не видел, чтобы Малфой злился с тех пор… наверное, с того случая в ванной. Но он был не просто зол. Всё его тело била нервная дрожь, а зубы начали стучать. Когда он заговорил, его слова были глухими и яростными. — Ты думаешь… чтоб тебя… что это одно и тоже… я не могу… он не требовал от тебя уважения… ты не…я не могу… Он закрыл рот и вскочил на ноги. Гарри уже решил, что он, как и обычно, сбежит, но он просто стоял посреди кухни и весь дрожал. — Я назвал его так однажды… прямо в лицо… после того, как… он заставил меня пытать… я был так зол… Он замолчал, стиснув рукой челюсть, в попытке остановить стучащие зубы. Он выглядел одичавшим. — Ты знаешь, что он со мной сделал? Гарри не смел шевельнуться. Казалось, глаза Драко прожигали его насквозь. — Я не помню, — продолжил он. — Ничего не осталось… только кошмары… я думаю… я думаю, он позволил тётушке Белле отрезать мне язык… На секунду показалось, что он исчерпал себя, но затем ярость придала ему новых сил. — Ты себе даже представить не можешь… считаешь себя таким храбрым… я чувствую вкус крови всякий раз, когда ты называешь его имя… я не могу… ты не можешь принудить меня… больше, чем он смог принудить меня замолчать… Грудь Драко вздымалась от быстрых глубоких вдохов. Гарри вряд ли способен был сказать, в какой именно момент он подошел к Драко, коснулся его подбородка и слегка приподнял его. — Можно мне взглянуть на твой язык? — спросил он. Гарри не понимал, почему для него это было так важно: убедиться, что всё в порядке. — Они отрастили его снова, — отозвался Драко. — В итоге. — Я знаю. Могу ли я это увидеть? Драко нахмурился, но всё же открыл рот, высовывая язык. Гарри аккуратно прикоснулся к нему одним пальцем. Было странное чувство, ведь… это же язык, но вместе с тем возникло ощущение, что ему жизненно необходимо изучить его более детально, возможно, собственным ртом. — Я думал… думал, что ты не можешь называть его имя, потому что по-прежнему благоговеешь перед ним, — произнес он, из-за чего Драко издал легкий возмущенный звук. Его тело всё ещё била легкая дрожь. Возвращая язык обратно в рот, он невольно лизнул палец Гарри. Теперь Гарри прикасался к его нижней губе. Он осторожно провел по ней. Драко затрепетал. — Называй его как хочешь, — отдал новый приказ Гарри. — Прости. Драко наклонился к его руке. Их лица почти соприкасались. — Ты не понимаешь, — шепнул он. — Нет, — согласился Гарри. — Не понимал. Мне жаль. Он собирался его поцеловать. И Драко собирался ему это позволить. Он чувствовал. Глаза Драко уже были полуприкрыты, и он до сих пор дрожал и был так расстроен. Гарри просто хотел целовать его, пока он не поймет всю глубину его сожаления. Ведь ему давным-давно стоило осознать тот факт, что Драко изменился. Ещё с суда, когда Гарри отказался прикасаться к его метке, и он принял это с пониманием. И спросил его, в порядке ли он, хотя это Драко только недавно потерял обоих родителей. Но внезапно Гарри вспомнил, каким беззащитным был Драко в их отношениях. Если что-то пойдет не так, он может потерять всё. Он отстранился, и Драко открыл глаза. Он больше не казался рассерженным, а скорее измотанным и рассеянным. — Черт, ты так прекрасен, — невольно вырвалось у Гарри. Глаза Драко расширились. — Извини, я продолжаю вторгаться в твоё личное пространство. — Ничего, — выдавил Драко. — Нам не следует, — произнес Гарри. — Нет, — согласился Драко, но облизнул губы. Они смотрели друг на друга. У Гарри было такое впечатление, что они оба ждали, когда другой скажет: «но к черту всё, давай сделаем это». Ни один из них так и не решился переступить эту черту. — Пойду собирать вещи, — сказал Гарри, спешно покинув кухню, в которой остался Драко Малфой, с горящими пламенем глазами и жаждой поцелуя.