Rocksin

      Игорю кажется это дикостью. Лиза Макарова, пропавшая больше двух недель назад девочка, исчезнувшая в ночь с массовым самоубийством подростков, попавших под влияние сектантов под наркотиками — явилась в участок самостоятельно. Когда, кажется, уже перешерстили самые известные наркопритоны и точки, где малолетние наркоманы без особых средств могут достать дозу. Когда надежда уже почти иссякла и единственным лучиком стал Сергей, готовый узнать адрес места, где всегда ошиваются малолетки с расширившимися зрачками. И вот — Лиза здесь, сидит в допросной и смотрит пустым взглядом в стол, ожидая невесть чего: то ли казни, то ли возможности раскаяться. От серого и опустевшего образа некогда улыбающейся девочки не осталось ровным счётом ничего. Массируя виски, Гром бросил взгляд на Прокопенко и, получив кивок, зашёл в допросную. Психолог выпрямилась и схватилась за ручку, готовая в любой момент или остановить майора, или вести запись. Отодвинув стул, тем самым привлекая к себе внимание ребёнка, Игорь опустился на холодное железно и нервно потопал ногой. Сцепив пальцы в замок, мужчина устроил локти на столе и попытался стать менее угрожающим, но Елизавете абсолютно плевать. Прочистив горло, майор наполнил лёгкие воздухом и начал медленно, абсолютно неуверенный в том, что должен здесь находиться.       — Лиза? — девочка медленно подняла голову и взглянула на мужчину. Её лицо осунулось. Девочке не дашь двенадцать, она будто постарела за эти две недели. И Игорь не уверен, что дело в наркотиках, — Я Игорь. Ты готова поговорить?       Слова давались с таким трудом, что Гром чувствовал себя неправильно и неуютно. Он привык разговаривать кулаками и в постоянном прессинге на оппонента, но никак не в такой манере — успокаивающей, и далеко не только девочку, но и себя самого. Игорь для таких разговоров кажется слишком грубым и неотёсанным, тут бы Димку, Ксюшу или Фёдора Ивановича, но никак не его, прожжённого работой майора, который может и в пешее эротическое послать, и нос сломать.       Подросток медленно кивнула и поймала взгляд мужчины, ожидающего, что психолог кивнёт, проанализировав поведение девочки. Игоря пробила настоящая дрожь. Взгляд её голубых глаз такой пустой и затуманенный, но в то же время непозволительно взрослый и уставший. Гром сглатывает подкативший к горлу комок и расправляет плечи, пытаясь избавиться от напряжения и сбросить с себя тяжёлый детский взгляд.       — Ты знакома с Ксенией Клинской? Она ведь была твоей одноклассницей, верно? — Игорь старался смотреть куда угодно, хоть сквозь подростка, лишь бы не встречаться с тяжёлым взглядом. Слишком сложно.       Девочка медленно кивнула, из-за чего волосы посыпались из-за ушей и упали на лицо, обрамляя по сторонам и чуть прикрывая концы бровей. Из русых прядей ушёл блеск, они посерели и казались абсолютно мёртвыми. К бледной детской коже и опустевшим глазам это добавило только тяжести и возраста.       — Ты знаешь где она? — Гром старался избегать слов, которые могли ранить детскую психику, но отчего-то мужчине казалось, что там и ранить нечего.       — Она умерла, — Лиза сказала это настолько спокойно, будто это обыденная вещь. Майор нервно сглотнул и метнул быстрый взгляд на побелевшего психолога. Девочка не могла этого знать! — Вы ведь не об этом хотите со мной поговорить?       — Откуда тебе это известно? — Игорь чуть нахмурился, рискуя и заглядывая в голубые глаза. С ней не нужно пытаться быть мягким.       — Я была там. Катя и Вова её к кресту прибили и изодрали, спутав с жертвой. Они видели её впервые, поэтому подумали, что она прекрасный кандидат на жертвоприношение. Она за мной увязалась и попала под горячую руку, — Макарова передёрнула плечами и облизнула пересохшие губы, — Я тогда ноги еле унесла. Сенечке не повезло. Её не приняли. Зато её душа свободна.       — Божье Пламя? Ты веришь в него?       — Верила. Это казалось мне тем, что объясняет положение вещей в мире. Оно давало ответы на многие вопросы и несло свет в жизни. Давало душе приют. Правда, потом я узнала, что без наркотиков попасть в благосклонность к Богу нельзя. И тогда я решила, что Администратор был не прав. Я видела его. Без этой синтетической ерунды. Этот идиот лишь наживался на подростках, пичкая дешёвой наркотой. Он не миссия, он оскверняет Бога. Я лишь избавилась от тех, кто плясал под его дудку.       — Что ты хочешь этим сказать? — Гром нахмурился и уложил руки на середину стола, горбясь, — Это ты попросила ребят приехать в промзону?       — Да, — Лиза смущённо улыбнулась, — И они приехали. Дальше дело было за малым. Машка и Саша справились со своей задачей сами, без чужой помощи. Им было легче умереть, чем не явиться на ритуальное жертвоприношение, которое должно было вознести одного из счастливчиков к Богу.       — Ты убила их. — Психолог дёрнулась, собираясь остановить майора, но замерла, услышав слова девочки.       — Да-да, но не совсем так. Я лишь подтолкнула их. Ксюша оказалась глупой и увязалась следом. Она сама виновата в том, что попала в руки этих обдолбанных идиотов. «Княгиня, не повинен я в смерти Олега» — точно так же и я. Они сделали всё сами. Я лишь подготовила реквизит и собиралась устроить жатву. Они бы перебили друг друга под наркотой. Но до промзоны добрались двое, плюс увязавшаяся за мной Клинская. Она никогда умом не отличалась. Не рассчитала я лишь того, что Землякова сорвётся с крючка в самый ответственный момент. Эта дура собиралась сдать нас всех полиции, а Мезенцев был мне ещё нужен. Я должна была получить записи о Боге. Обвести наркомана вокруг пальца — не сложно.       Воздух с трудом попадал в лёгкие. Перед ним сидел не покалеченный ребёнок, а психопат. Она возомнила себя той, кто пронесёт огонь в тёмные души людей и поможет найти смысл жизни. Девочка не понимает, что никакого Бога нет — сам Мезенцев в этом признался. Ломка делает страшные вещи и развязывает языки. Макарова подвела подростков под смерть осознанно, ожидая увидеть кровавую бойню. И она привела одноклассницу на смерть. Лиза не казалась глупым ребёнком, она слишком внимательна. Если знает кто был Администратором — значит вышла на него. Значит, была к нему близка какое-то время и могла найти какие-то данные на поставку наркотика. Она умнее сверстников. И страшнее. Она точно знала, что Ксения Клинская пойдёт за ней. Она осознанно вела её на смерть, зная, что девочку изорвут. Ей не нужны свидетели. И играть с ней в хорошего полицейского тоже не нужно. Психолог немигающими глазами смотрела за абсолютно спокойным ребёнком, рассказывающим о ужасах ровным голосом. Она лишь перевела взгляд на Игоря, надеясь, что майор не перегнёт палку.       — Откуда ты достала наркотики? Из квартиры Мезенцева? — девочка кивнула, — Землякова. Ты явно знаешь, что она мертва. Девочку сожгли, возможно заживо. Это твоих рук дело?       — Нет. Её сжёг Огонь. Она собиралась предать его.       — В дереве возле тела была найдена пуля. С твоих рук сделаны смывы пороховых газов. Мы ломали голову и думали, что ты где-то в притоне пострелять по банкам успела, но теперь становится на свои места. Ты стреляла в киллера? Хотела избавиться от двоих разом — чтобы не рисковать быть узнанной Дарьей. Верно?       — Цепные псы режима ещё на что-то способны… Не только бегать в поисках малолетки по трущобам, да в барах заливаться, — Макарова оголила оскал и вскинула брови, ударяя руками о стол и подскакивая, да так, что стул упал, — Это я должна нести свет Праведного Огня! Это моя миссия! Я одна видела Бога и общалась с ним без наркоты! Их смерти не напрасны! Они показали мне, что Бог есть и он поддерживает меня! Он позволил моему плану свершиться, избавиться от тех, кто оскверняет его! Избавиться от предателей! Бог выбрал меня! Вы, взрослые, ничего не понимаете! Их смерти стали жертвой во благо Яорнта! Прислушайтесь и вы услышите Его голос!       — Киллер ушёл живым и ты прибежала сюда, под охрану полиции.       — Мне нет даже четырнадцати, а мои слова не под протокол и вы ничего не докажите суду. Это не допрос, это беседа следователя и пострадавшего.       — Почему ты решила рассказать правду? — Гром зацепился взглядом за оскал девочки и чуть выгнул бровь в вопросе.       — Потому что последователи уже идут. И они будут нести знамя и свет в души людей.       — Из-за наличия психолога на момент разговора твои слова идут под протокол и засчитываются как чистосердечное признание, что срок скостить тебе не сможет. Подстрекательство к самоубийству, попытка устранить человека чужими руками и убить киллера собственноручно. Отсрочку получишь до четырнадцати, пока не сможешь нести уголовную ответственность. Вон, видишь камеру? — Игорь оглянулся и указал в угол комнаты, в угол над дверью, — Она всё пишет. Дело будет передано в суд в течении дня. Твои приёмные родители и брат тоже услышат этот разговор. Увидимся в суде. — майор поднялся на ноги и поправил кепку, наблюдая за отвисшей челюстью ребёнка. Девочка не знала всех тонкостей и согласись она говорить без психолога — полиции и правда было бы нечего ей предъявить. Даже после услышанного.       — Натравить на журналистку последователей тоже не сложно, майор Игорь Гром. И сдать дилерам крысу, слившую информацию в полицию о поставках — тоже не сложно.       Мужчина врос ногами в пол, замерев перед открытой дверью допросной. Майка в один момент намокла и прилипла к спине, а желваки на лице заиграть. Мелкая тварь. Это она угрожала Юлей через Мезенцева, это она его подставила и отдала в руки полиции. Это она превратила ночь с субботы на воскресенье в судную. Это она убила детей. Она надеялась выйти сухой из воды. Она… знает, что это был Сергей. Глубоко вдохнув, майор захлопнул за собой тяжёлую дверь допросной.       — А знаешь откуда он про наркоторговлю знает? Дело не в том, что он в баре работает. Он сам шныряется, майор. И его белобрысая подружка, и его сменщик знали об этом! Знали и ничего тебе и журналистке не сказали! Не сказали, Гром! Ты пригрел на груди заядлого наркомана, которому в твоё отсутствие уже башку снесли! Эта кровь на твои руках, майор! На твоих! На твоих! На твоих! — Лиза отшвырнула стул и кинулась на стекло, ударяя то кулаками и ладонями, крича и брызжа слюной, пытаясь добраться до вышедшего мужчины. И смотрела так, будто точно знала, что стоит напротив. И смотрит. Игоря начало мутить от этого безумного взгляда, направленного точно на него. Ноги не гнулись, стоять было сложно, но уйти нужно было прямо сейчас. Она угрожала Сергею, оставшемуся в его квартире с не такой уж и крепкой дверью. Безумный взгляд голубых глаз проследил за вышедшим из каморки майором.

***

      Голова гудела и болела. Разумовский не мог сравнить это даже с похмельем. Его точно очень сильно приложили по черепной коробке. Звон в ушах стоял до сих пор, вместе с бьющейся кровью. Глаза жгло от одной попытки открыть их, а когда свет касался глазного яблока — и вовсе хотелось вопить. Болезненно застонав, Сергей провёл рукой по макушке и мазнул пальцами по засохшей крови. Пробили. Вероятно, от этого и боль. Сотрясение.       Пересилив себя, парень открыл глаза и оглянулся, ощущая, как жжение медленно сходит на нет. Спёртый воздух оседал в лёгких слоем пыли и чего-то тяжёлого. А ещё от запаха чеснока. Мышьяк. Уперев дрожащие руки в пол, Сергей приподнялся и принял сидячее положение, сразу хватаясь рукой за голову. Холодная стенка за спиной была как никогда вовремя. Проморгавшись, парень оглянулся       Клетка? Похоже на загон для скотины или склад, но решётчатый. Огромное пространство со старой соломой на полу и тонким матрацем, на котором Разумовский и сидел. Что за пределами решётки рассмотреть не удавалось — зрение и так не очень фокусируется, так решётка ещё плёнкой перекрыта. Доски. Остатки ящиков. По вмятинам на полу видно, что их было много. Мозг медленно просыпался и начинал работать. Здесь производили дробь. Выдубленные шкуры не весят так много чтобы продавить пол.       Попытавшись вдохнуть полной грудью, парень ощутив сжатие на шее и вздрогнул, касаясь рукой шеи. Ошейник. Кожаный, как на крупную собаку. С выходящей цепью, прикованной к металлической петле в стене. Со спины обняли липкие руки страха. Это уже плохо. Вблизи Питера нет заводов по изготовлению и хранению дроби, даже старых. Сердце забилось быстрее, вторя приближающимся шагам.       Калитка скрипнула и Сергей смог различить силуэт мужчины, но зрение ещё подводило и он даже отдалённо знакомым не казался. Зато слух парня никогда не делал осечек.       — Ну что, Разумовский? Наконец допрыгался? Неплохо ты дорогу перебежал. Знал же с кем связываешься. Ну и как тебе последствия помощи менту? — голос низкий, прокуренный, а речь медленная и растянутая, будто сухая.       — Орлов… Давно за мелкими наркоторговцами бегаешь? Не так уж я и подпортил вам жизнь. А последствия прекрасны. Теперь у полиции ещё больше поводов схватить вас за жабры и вздёр-! — Сергей зашёлся громким стоном, наравне со сдавленным криком, запрокидывая голову и хватаясь за ошейник, но моментально отпуская, содрогаясь в судорогах и ощущении выкрученных пальцев рук. Ток.       — Мент тебя искать не станет. Мелкая раскроет ему, что ты ничем не отличаешься от Мезенцева. Поехавший нарик. Думаешь, после этой истории он и эта шлюха-журналистка хоть глянут в твою сторону? — мужчина тихо засмеялся, хрипло и довольно, — На тебе отыграются за всё, Разумовский. Слови приход и помолись богу этой соплячки, вдруг он тебя спасёт. Говорят, у наркоманов слабое сердце. Долго с такой физиотерапией ты не протянешь.       Рухнув на матрац, Сергей кинул злой взгляд на расплывчатую фигуру уходящего мужчины исподлобья и тяжело задышал, пытаясь успокоить бьющееся сердце и унять судорогу в мышцах и спины. Игорь знает. Разумовский не успел выйти из игры. Его карты нагло вырвали из рук и вскрыли на игральном столе. Ход за Громом.

***

      Вскрытую дверь заметить было несложно, как и полное отсутствие следов сопротивления внутри квартиры. Лишь разбитая в зале чашка. Дверь выломали и напали на Разумовского со спины. Если кружка выпала из рук — или ударили по голове, что вполне возможно, так как один тапочек лежал рядом, в тридцати сантиметрах от чашки, а второй — у самой двери. Сергея могли оглушить и поймать, поднять на руки, из-за чего один тапок свалился, и вынести из квартиры. К тому моменту свалился и второй. Ну, или парня усыпили, прижав к лицу тряпку с хлороформом, и поволокли из квартиры по полу.       Оглянув помещение взглядом на наличие пропавших документов, Гром чертыхнулся и схватился за телефон.       — Марго, это Игорь.       — Я знаю. Мне уже пришло письмо от похитителей.