Давай сыграем в любовь

Ну вот и все. Назад пути нет, и я, как в замедленной съемке падаю на чистые простыни, от которых веет цветочным кондиционером для белья. Его пальцы, игривые до безумия и дрожи в коленках, путаются в моих волосах, приятно оттягивая их. Он, горячий как раскалённый уголь, рычит в мои чуть приоткрытые губы, все больше впиваясь в них и прижимая меня к кровати. Перед глазами все плывет и покрывается синей дымкой, такого насыщенного цвета, что в какой то момент мне кажется что я нахожусь под водой. И я тону, безвозвратно тону в этой синей пучине, в этих ярко синих глазах, что смотрят на меня стоит нам разорвать поцелуй. Хоть эти моменты и длились всего секунду, я успеваю поймать его зрачки, стараясь прочитать в них мотивы мужчины, но тщетно. Он все так же оставался закрытой на замках книгой. Единственное что я видела — страсть и дикое, даже животное желание, и меня это устраивало, по крайней мере сейчас. Тяжелая, большая мужская ладонь оковами сомкнулась у меня на горле и чуть вдавила в матрас, а тёплые губы все продолжали целовать и чуть оттягивать, прикусывая мои, окончательно перекрывая мне доступ к всякому кислороду. Моя рука сама легла к нему на запястье и чуть сжала, давая понять что бы он продолжал. Арсений лишь ещё раз рыкнул мне в десны и углубил поцелуй, заставляя меня прогнуться в пояснице двигаясь навстречу его паху, что уже достаточно набух. Я чувствовала себя змеей, что загнали в тупик и я не старалась вырваться, не кусала нападавшего, я лишь обвивала его ноги в свои кольца и боялась отпустить. Я словно кошка, выгибалась и мурлыкала от каждого, даже малейшего движения мужчины. От чего ты так со мной, жизнь? Почему с ним я вспыхиваю, как спичка или зажигалка? Как он разжигает во мне то, что не разжигали другие до него? Такой холодный и безразличный, от чего ты как магнит притягиваешь меня к себе? Я тебя ненавижу. Из-за тебя я рушу все свои принципы, я пересекаю все границы, только ради твоих глаз. Только лишь бы окунуться в прохладу ночного моря, пока меня бьет дрожью от обжигающего холода, пока дыхание не перекроет подступившую к горлу простуду, пока что то не схватит меня за ногу и не потащит ко дну. А я и сама уйду на самое дно этой бездны синих глаз, лишь бы ещё раз почувствовать его руки на моем теле и его губы, так грубо кусающие мои. Я уже начала задыхаться от сильной боли на моем горле, как горячая ладонь пошла ниже, остановившись на уровне груди и стала играть с затвердевшими сосками. Боль прошла мгновенно, сменившись на кайф и глухие, от нехватки кислорода, стоны.  — Арс. — еле слышно прошептала я, рассеянно оглядываясь, в поиске глаз. Мужчина резко перевёл на меня взгляд, полный какого то волнения. Его хватка тут же ослабла и я увидела как в зрачках мелькнуло сомнение, но стоило мне резко податься вперёд, дабы поймать его губы обратно, как горящие оковы вновь сомкнулись на моей глотке. Пока я, словно рыба выброшенная на берег, пыталась поймать ещё немного воздуха, его вторая рука, что до этого играла с моей грудью, поползла ещё ниже по животу, чуть надавливая, от чего я выгибалась ещё больше. Синие глаза лишь чуть сверкали ехидством и даже любопытством, жадно оглядывая мое тело, так вьющимся под его руками. Тем временем ладонь приближалась к паху, и чуть отогнув ткань моих брюк, заползла внутрь. Я закусив губу стала трепетно ждать продолжения, ещё сильнее ухватившись за руку на моем горле. Словно щупальца осьминога, его пальцы, быстрые и длинные, стали стимулировать мой клитор, одним только касанием вызывая во мне микрооргазмы. В голову, от низа живота, прыснули пузырьки, которые пьянили и затуманивали взгляд, стоило только Попову увеличить темп и уменьшить амплитуду своих движений.  — Ммм, Арсений. — с моих губ не переставая срывалось его имя, и с каждым разом все громче и громче, вместе с темпом увеличивая тональность. А Попов лишь улыбался, то кончиками губ, то только глазами, сверкая и пуская ими искорки, как его пальцы пускали ток по моему телу. Я была уже на пике, когда его движения резко прекратились и я устремила в его сторону испуганный взгляд. Неужели все? Но нет, это оказалось только начало. К моему рту приблизились два влажных, смоченных в моих соках, мужских пальца, и я уверенно взяла их в рот, проникая языком между фалангами и чуть кусая кончики. После небольших манипуляций языком, я с пошлым звуком выпустила пальцы изо рта, за что получила многозначительный взгляд и игривую улыбку. Под моим пристальным взглядом вторая рука сползает с моего горла, давая мне наконец то спокойно вздохнуть. Мужчина сидит между моих ног, упираясь пахом между моих бёдер, нависая своим мускулистым телом и мысленно раздевая взглядом. И я словно прочитав его мысли, тянусь к низу моей футболки и тяну её вверх, оголяя верхнюю часть своего тела, оставшись перед Арсением только в нижнем белье. Затем, чуть привстав и не разрывая зрительного контакта, опускаю свои ладони про прессу мужчины, к концу его футболки. И опять Арс не может мне ничего сделать, по крайней мере одной рукой, не долго думая я решаю воспользоваться возможностью. Мои ладошки заползают под приятную на ощупь ткань, схватившись за край вещи я дергаю её наверх, оголяя торс Попова. Чуть отползаю дабы рассмотреть эту красоту получше и полюбоваться открывшимся мне видом. Влажное от пота тело чуть поблескивает в тусклом свете ламп, придавая ему вид восковой фигуры, но это лишь делает его ещё более привлекательным. Шесть, практически идеальных, не сильно, но все же заметных кубика перекатываются под кожей, следуя каждому вздоху их обладателя. Сильные, накаченные руки, чуть согнуты в локтях, из-за чего мышцы напрягаются ещё больше. Не мужчина, а искусство. Я бы так и стояла на коленях, напротив него на кровати и рассматривала его с ног до головы. Каждую родинку на его теле, каждый волос и шрамик, что покрывали его тело. И у меня возникло резкое желание прикоснуться к ним, к нему, ещё раз. Я положила ладони ему на плечи и заглянула в глаза, как бы спрашивая разрешения. Мужчина лишь медленно моргнул, что я восприняла как положительный ответ. Я стала очень аккуратно опускать руки по накаченной груди, лишь на секунду остановив свой взгляд на небольшой шрамик между грудей. Решила не задерживаться там и пошла по животу, по его лёвой стороне, где располагался самый большой не то порез, не то ожог. Я осторожно прикоснулась к затянувшейся ране, на что получила лишь недовольное шипение и подняла глаза. Арсений следил за каждым моим движением, не давая мне переступать черту дозволенного, и видимо это была запретная для него тема. В секунду я оказалась вновь на спине, прижатая горячим, влажным телом, что тяжело дышало. Но не успела я что либо сказать, как в меня резко ввели сразу два пальца, да так резво, что я даже не успела никак среагировать, а только прикусила язык. Это была месть и я это знала, слышала по злому рычанию у меня над ухом, но это меня не пугало, а лишь ещё больше подогревало интерес. Сначала мужчина шёл в размеренном и комфортном мне темпе, что не доставляло почти никакого дискомфорта, но постепенно темп нарастал, а вместе с тем и увеличивалось количество выбиваемых из меня стонов.  — Ох, да! — я чуть крикнула когда Арсений добавил ещё один палец.  — Я хочу слышать как ты стонешь и зовёшь меня папочкой! — прорычал мне в ухо Попов и я ещё больше выгнулась навстречу его быстрым движениям.  — О да, папочка! — и прикусив губу я напрягла все своё тело, в попытках продержаться ещё немного.  — Oh non bébé! * — ухмылку Арсения я видела даже не видя его лица, и после этих слов из меня вышли сразу все пальцы, так и не дав мне кончить, так и оставив мое тело в напряжении. Я слышала как открывается пряжка ремня, как звенит упавший на пол метал и как шумит ширинка. Влажные ладони подхватили меня за талию и перевернули на живот, затем схватив меня за бёдра приподняли их вверх, поставив меня раком, мне оставалось лишь выгнуться ему навстречу и ждать. Благо мое ожидание продлилось недолго и совсем скоро я почувствовала удар, по ещё не зажившей с ночи ягодице. Спросите меня, можно ли прогнуться ниже кровати? И я отвечу - можно. Ладони Попова остановились на моих бёдрах, пальцы впечатывались в нежную кожу, оставляя красные лунки от ногтей и алые пятна от пальцев. И вот, спустя такое количество прелюдий он все-таки упирается в меня пахом и медленно входит по самые яйца. Так нежно, смакуя каждое движение, он двигается размеренно, то наращивая темп, то резко замедляясь, оставляя меня в постоянном напряжении и с снопом искр в голове. В какой то момент мне показалось что он потерял контроль, и вот вот кончит сам, но это лишь очередная иллюзия, ещё один кодовый замок, пароль к которому мне точно не подобрать. Его руки скользят по моей коже, а мои мысли, даже в этот момент, ускользают куда то очень далеко. Не знаю от чего, именно в этот момент я решаю вспомнить об Антоне, как он сидит один, в холодной квартире, думая что я, такая вся больная, уже давным давно сплю. Завтра утром он улетает в Воронеж, а я даже не спросила когда он вернётся, и не потому что я забыла, нет, мне просто плевать. Но раз мне так плевать, то от чего же я вдруг про него вспомнила? Какая же я сука… Меня прерывает резкий толчок, а затем меня опять берут под бёдра, на этот раз подминая под себя и нависая сверху.  — Как у тебя со шпагатами? — вопрос застаёт меня в тупик, как минимум тем, что сейчас это звучит максимально неуместно.  — Есть все три. — смотрю на мужчину распахнутыми глазами, все пытаясь уловить его ход мыслей, но он лишь в очередной раз хмыкает и подхватив мою левую ногу под коленом, кладёт к себе на плечо.  — Ох! Я совсем не ожидала такого поворота событий и в первую секунду совсем забываю о своей растяжке, непроизвольно чувствую несуществующую боль, но позже, совсем скоро, она отступает и я выпрямляю колено, уходя в идеальный левый шпагат.  — Красиво… — Попов оглядывает меня с одного конца ноги до другой, и улыбнувшись резко входит. Спустя очень долгое время, как мне тогда казалось, мы лежим на кровати, он на спине, а я у него на груди, слушая как он тяжело дышит и как его сердце постепенно уменьшает темп. По хорошему нам обоим нужно в душ, но я просто не в силах сейчас подняться без посторонней помощи, да и помощь моя тоже не может. И вот, мы оба уставшие и опустошенные, во всех смыслах, лежим и пялим в потолок, каждый думая о своём. Я о том, как мне теперь жить, зная что не могу больше дышать без этих леденящих душу океанов, а Арс... А я не знаю о чем он думает, никто не знает. Может он вообще не думает, а просто пялит в потолок, может вообще уснул давно, только я тут лежу ещё че то думаю.  — Арс. — говорю куда то в темноту, так как голова его гораздо выше.  — М? — хм, я думала он спит.  — Можно задать личный вопрос?  — Только один. — ого, я думала он пошлёт меня. Неужели льды реально тают?  — Откуда эти шрамы? — чувствую как грудь подо мной напрягается, а меня скидывает с нагретого тела. Когда я поднимаю глаза, то вижу как Арсений стоит у открытого окна, в одних боксерах и смотрит куда то в пустоту ночного неба. В руках у него пачка сигарет, не думала что он курит. Спокойно встаю с кровати, захватив с собой одеяло, и подойдя к мужчине со спины, накрываю нас тёплой мантией, поближе прижавшись к горячему телу. Попов лишь одаривает меня благодарной улыбкой и закуривает, протягивая мне пачку.  — Будешь?  — Да, давай. — достаю палочку и вставив в рот поджигаю протянутой мне зажигалкой. С минуту мы молча наблюдаем за ночным Питером, за машинами, что все ещё носятся по улицам. И кому это не спится в такое время? Ах да, точно....  — Я не знала что ты куришь. — перевожу на мужчину взгляд полный любопытства и детской наивности. С ним я чувствую себя ребёнком в любом возрасте.  — Только после хорошего секса. — на его лице играет довольная ухмылка и я решаю поддержать эту атмосферу.  — А, то есть это первый раз? — мужчина заливается смехом, резко выдыхая едкий дым. Он сделал какую то резкую паузу и вдруг заговорил, быстро быстро:  — В детстве меня бил отец. Иногда просто руками, иногда ремнём. Иногда мог чем и похуже. Тушил о меня окурки, например, если я не слушался. Такие были методы воспитания в моей семье. — он сделал ещё одну тяжелую и глубокую затяжку. — Вот откуда эти шрамы. Ещё горящий бычок полетел в окно, а Арсений отправился обратно в комнату, унеся за собой шлейф едкого аромата. Быстро докуриваю свою сигарету и тоже возвращаюсь в тепло комнаты, но Арсений уже спит. Ложусь рядом и накрыв его одеялом, прижимаюсь как можно ближе, обвив его тело ногами и руками, словно присосками. Так я и засыпаю, уткнувшись носом в его тёмную макушку. И вот, передо мной лежит приоткрытая книга, но все ещё на французском. Хорошо что я уже нашла переводчик.